Погладь своего монстра

      Стайлз проснулся от странного ощущения. Как будто кто-то гладил его волосы… когтями. Он открыл глаза. Медленно. Очень медленно. Перед ним — потолок. Над ним — лапа. Большая, чёрная, с подрагивающими когтями. А рядом — два взгляда. Один лениво-ироничный, с прищуром. Второй — напряжённый, как у того, кто обдумывает «где именно ты оставил тапки, человек, и почему я на них наступил». — Доброе утро, — прохрипел он. — Вы… эм… по очереди меня гладили? Или у вас дежурство? — Я проверял, дышишь ли ты, — холодно сказал Питер, отдёргивая руку и поднимаясь с кровати. Без предупреждения. И — снова голый. Стайлз прикрыл глаза рукой. — И, конечно, ты не можешь обернуться в шортах. — А зачем? — Питер ухмыльнулся. — У тебя отличное отопление. — Да, вон Дерек уже расплавился, — пробормотал Стайлз, бросив взгляд на второго оборотня. Тот сидел в волчьей форме у изножья кровати, демонстративно отворачиваясь. Уши были отведены назад — значит, либо раздражение, либо глубокая моральная травма от соседства с голым родственником. — Дерек, — мягко сказал Стайлз, — если ты сегодня тоже обернёшься прямо в спальне, я закажу тебе отдельное одеяло. И халат. Честно. Дерек фыркнул, вздохнул… и исчез в синевато-белом вихре магии. Стайлз резко отвернулся. — Ладно! Всё! Я сдаюсь! Я завтрак готовлю! Только, пожалуйста, наденьте хоть что-то! Мы же не в волчьем СПА-центре! Питер лениво натянул на себя полотенце — единственное, что было под рукой. — У нас инстинкты. Ты должен понимать. — Я понимаю, — пробормотал Стайлз. — Но мой инстинкт — кофе и штаны. В этом порядке. На кухне, пока он жарил яйца, два оборотня уже устроились за столом. Оба — в футболках (не подходящих по размеру, но хоть что-то), оба смотрели, как он двигается, будто охотятся. — Вы оба ведёте себя, как будто я — пицца, — буркнул он, ставя перед ними тарелки. — Ты — тёплый, — объяснил Питер, без намёка на стыд. — И пахнешь уютом. — И ванильным лосьоном, — добавил Дерек. — Странно, но приятно. Стайлз вздохнул. Потом снова. Потом тихо рассмеялся. — Отлично. Моя жизнь — это теперь утро с двумя сверхъестественными красавцами, которые обсуждают мой запах, сидя в моих футболках, и у одного из них на голове — мой тапок. Питер театрально снял тапок, надел его на руку и поднял, как будто приветствуя короля: — Ваш завтрак, Ваше Величество. Стайлз рассмеялся так, что чуть не уронил сковородку. И это было хорошо. Это было... дома.

***

Оборотни в костюмах и кофе с запахом беды — Ты уверен, что это хорошая идея? — Дерек с подозрением дёрнул галстук, который Питер уже в третий раз пытался повязать ему "в стиле 80-х альфа". — Нет, — честно ответил Стайлз, — но начальство требует показать, что мои… эээ… подопечные способны к социализации. А ещё ты выглядишь, как будто охраняешь ковчег с заветами, а Питер как преподаватель тёмных искусств в отпуске. Это не может не сработать! — Преподаватель? — Питер поправил воротник своей рубашки и смерил себя в зеркале. — Я больше склоняюсь к "зловещий консалтинг с элементами некромантии". — В любом случае, ведите себя прилично, не рычите на коллег, не нюхайте кофе и, умоляю, не облизывайтесь на стажёров. Особенно если они пахнут ванилью.       Центр по контролю за сверхъестественными существами, или просто CCСС, был зданием, где смешивались магия, бюрократия и плохой вай-фай. И сегодня в его строгие коридоры, пропахшие офисной бумагой и флуоресцентными чарами, вошли они. Два волка. В костюмах. И один — с уверенной походкой, другой — будто каждый шаг по кафельному полу отдавался болью по гордости. — Это... они? — прошептала одна из сотрудниц у кулера, наблюдая, как Питер одаривает проходящих мимо глазами, которые по шкале флирта где-то между "пригласи на ужин" и "осторожно, я ем людей". — Ага, — мрачно подтвердил кто-то из отдела документации. — Эти двое. Стайлз их привёл. Лично. Живыми. — Пока что, — добавил кто-то третий. Стайлз устроил их в конференц-комнате. — Итак, правила: 1.Не оборачиваться. 2.Не нюхать чужие чашки. 3.Не пытаться съесть мою начальницу, даже если она отдает приказы как жуткий друид. 4.Если спросят, кто вы, говорите: "ассистенты по безопасности". — А если спросят, почему я читаю их личные дела? — лениво поинтересовался Питер, уже пролистывая магическую папку с меткой "СЕКРЕТНО". — Скажи, что ищешь вдохновение для романа. — Какой жанр? — хмыкнул Дерек. — Юмор. С элементами трагедии, — пробормотал Стайлз, захлопывая дверь.       В течение часа всё шло почти нормально. До тех пор, пока Питер не "случайно" не оказался в женской зоне отдыха, а Дерек не зарычал на магический принтер, который зажевал отчёт. — Это был грозный рык! — возмущался позже Дерек, сидя в столовой, где его угощали чаем с ромашкой. — Он шипел на меня! — Это был Epson, а не демон, — вздохнул Стайлз. — Никакой разницы, — буркнул Питер. — У того и другого — душа в контракте.       Но был и приятный момент: во время обеда Питер заметил, как Стайлза хмуро смотрит его начальница. Он встал. Подошёл. Улыбнулся — хищно и учтиво. — Уважаемая госпожа Лерой. Если вы когда-нибудь подумаете наказать мистера Стилински за то, что он заботится о двух полулюдях-волках, помните: мы умеем... жаловаться. Очень громко. И зубасто.       Начальница приподняла бровь, посмотрела на его клыки, и медленно удалилась. В столовой стало теплее на три градуса. Стайлз смотрел на Питера, как на героя боевика. — Ты меня защитил? — Я защищал свою еду. Ты варишь кофе лучше всех, — отмахнулся тот, но потом, мимоходом, ткнулся в его плечо лбом. Как волк. Как… свой. В конце дня, когда они возвращались домой, Дерек с деликатной неловкостью признался: — Я не рычал на людей. Даже когда один из них назвал нас "экспериментами". Стайлз улыбнулся. — Тогда сегодня — победа. — И, кстати, — добавил Питер, подмигнув, — меня пригласили выступить на лекции для молодых кураторов. Я сказал, что подумаю. — И что скажешь? — Только если ты будешь рядом. На всякий случай. Чтобы, если что, я мог снова ткнуться тебе в плечо. Это успокаивает. Стайлз покраснел. И впервые за день — тоже ткнулся носом. Аккуратно. В ответ. — Вы оба безумцы. — Мы — твои безумцы, — хором ответили Питер и Дерек. И даже лифт застрял на третьем этаже не испортил им вечера.

***

      Стайлз проснулся в четыре утра. Потому что кто-то дышал ему в шею. Громко. С надрывом. И ворчал. — Мм… Дерек?.. — сонно пробормотал он, открывая один глаз. В ответ — тяжёлый хриплый выдох, лапа на животе, хвост поверх ног. — Нет, — услышал он чуть позже. — Питер. Дерек у двери. Он охраняет. А я… размышляю. — О чём?.. — простонал Стайлз. — О тебе, — мурлыкнул голос, так близко, что по коже пошли мурашки. — Ты пахнешь… весной. Стайлз завис. Мозг пытался загрузить ОС. Безуспешно. — Весной? Как, прости, удобрение? — Как партнёр, — пояснил Питер, обвивая его сильнее. — Как... альфа хочет выбрать тебя. Не бойся. Я пока держусь. — Пока?! — всхлипнул Стайлз, сражаясь за личные границы. На кухне ситуация не улучшилась. — Он на меня рычал. Рычал, Питер, — говорил Дерек, накидывая футболку и злобно глядя на поджарку. — Я просто подошёл. К холодильнику. ОТКРЫТЬ МОЛОКО! — Ты подошёл слишком близко к нему, — невозмутимо ответил Питер. — А он... цветёт. Мы это чувствуем. Мы — оборотни. У нас брачный сезон. — У меня сезон отчётов! — воскликнул Стайлз, откидывая волосы с лба. — А не волчьих ухаживаний на кухне! Питер мягко оскалился: — У нас — по расписанию. Весна. Тепло. Запах дома. Ты в этом свитере... — О, нет, — простонал Стайлз. — Не трогай мой вязаный свитер, он невиновен. — Он пахнет тобой, — тихо, почти нежно, сказал Дерек. — Как... как постельное бельё в первую ночь. Пауза. Стайлз медленно поставил чашку. — Так. Все слушают. Я сейчас заказываю для каждого из вас: а) отдельное одеяло; б) холодный душ; в) поводок с системой «пшик» при слишком интенсивной гормональной активности. — Ты это серьезно? — Питер почти смеялся. — Поводок? — Или ошейник с надписью «Не трогай — объект любит личное пространство», — отрезал Стайлз. — Я бы даже носил. Ради тебя, — пробормотал Дерек и уткнулся в кофту, которую Стайлз забыл на спинке стула. — МНЕ НУЖЕН СВЯЩЕННИК, МАГ И ОБЕЗЗАРАЖИВАНИЕ ВСЕЙ КВАРТИРЫ! — завопил Стайлз, убегая в ванную. Но к вечеру ситуация вышла из-под контроля.       Дерек перестал рычать, потому что начал... петь. Да, петь. Низко, хрипло, почти как ворчание, но мелодично. Под дверью спальни. Где заперся Стайлз.       Питер лежал у кровати и вылизывал собственный хвост. В знак «Я иду на компромисс, но я очень сексуальный». Стайлз, из-за двери: — Если вы не прекратите, я вызову Лидию. Она вас стерилизует одним взглядом. — Мы просто... хотим быть ближе, — пробормотал Питер. — Мы не нападаем. Мы ухаживаем. Волчье ухаживание. Это... ритуал. — Ритуал — это цветы, вино и Netflix, а не завывания в 2:30 и голые пробежки по коридору! — всхлипнул Стайлз. Пауза. — У нас есть вино, — мягко сказал Дерек. — И Netflix. И даже цветы — в вазе, которую ты забыл в коридоре с тех пор, как тебя чуть не убило печенье в отделе лицензирования. И именно в этот момент он понял: Они не шутили. Не играли. Не просто «баловались гормонами». Они… выбирали. Его. Волчье ухаживание. Неотступное. Слепое. Честное. И это было чертовски страшно. И чертовски трогательно.

***

«Скорая помощь» имени Лидии Мартин       Стайлз сидел на полу в ванной, обмотанный полотенцем как в кокон. За дверью слышалось размеренное дыхание. Где-то ближе к лестнице — ворчливое подвывание. А в углу ванной, будто в насмешку, мерцал подаренный магический ароматизатор с запахом "Тёплый очаг", издавая звуки потрескивающих дров. Он достал телефон и, не думая, набрал номер. — Лидия, прости, что поздно, но у меня в доме гормональный ад. Помоги. Пауза. Слишком долгая. — …Ты жив? — голос Лидии был спокойный, но с той ноткой, которая у неё появлялась только тогда, когда кто-то делал глупости вроде "давай усыновим двух альфа-оборотней и будем жить, как в ситкоме". — Пока да. Но у меня тут… весна. В смысле, весна-весна, понимаешь? Они поют. Они нюхают мои вещи. Они смотрят, как будто я — рулет с мясом и шанс на счастливую стаю. — Это нормально, — сказала Лидия так спокойно, будто речь шла о мимозах в марте. — У оборотней обострение идёт через всё: территорию, инстинкты, чувства. Они становятся... чувствительными. — Да они стали романтической версией катка. Медленного, мехового, влюблённого катка! — А ты как реагируешь? — спросила Лидия с подозрением. — Я? Я забаррикадировался в ванной! Это считается реакцией?! Лидия вздохнула. — О, Стайлз. Ты как всегда всё усложняешь. Когда у Джексона начинается брачный период, я просто… — Что? — он буквально вцепился в телефон. — Ты что, запираешь его? Ставишь барьер? Усыпляешь? — Нет. Я ему даю список дел. Ремонт полки, вынос мусора, сбор мебели из IKEA. Через три часа он уже думает не о сексе, а о шестиграннике и проклятой инструкции без слов. Стайлз завис. — …Ты... переключаешь внимание? — Ага. И всегда держу его занятым. У него появляется смысл жизни. Он чувствует себя нужным. Сильным. Доминирующим... но не на мне. — А что насчёт романтики? — Даю ему свечи. Вино. И говорю, что позволю держать меня за руку в обнимку весь фильм. Успокаивается как кот. Главное — чёткие границы и ритуалы. Они обожают ритуалы. Они — волки. Им не нужен хаос. Им нужно понять: их чувства — не стыд, а часть связи. Только ты ведёшь игру. Стайлз замер. — Я могу... установить правила? — Ты обязан. Иначе твой дом превратится в волчий брачный фестиваль. Поверь, я однажды забыла дать команду — Джексон залез на стол в форме канимы и начал дудеть в рождественскую трубу как в брачный рог. Мне пришлось вызывать экзорциста и флориста. — …это была худшая фраза, которую я слышал сегодня. И в то же время — самая полезная. Лидия усмехнулась. — Просто скажи им: «Да. Вы мне важны. Но это будет по моим правилам». Установи день. Ужин. Повод. Цель. И не забудь — волчий брачный ритуал заканчивается не сексом, а признанием принадлежности. Им нужно знать, что ты — их. Без угроз. Без страха. Без шуток. Стайлз выдохнул. — Лидия? — Ммм? — Я тебя люблю. Платонически. И возможно, с оттенком паники. — Знаю. Удачи, командир стаи. И запомни: тапки — это святое.

***

      Стайлз составил план. Он выдохнул. Вышел из ванной. И торжественно сказал: — Официально объявляю: сегодня — вечер ухаживаний. С правилами. С личным пространством. Без завываний. И — с ужином. Ужин у нас — ритуал. А вы оба — приглашены. Питер поднял бровь. — Мы... должны надеть что-то официальное? — Хотя бы штаны, — кивнул Стайлз. Дерек, хмурый, как перед грозой, буркнул: — Я не умею... ухаживать. — Идеально. Я не умею принимать ухаживания. Будем учиться вместе. Ужин проходил на удивление... тихо. На столе: свечи, паста, вино без магии.       На Стайлзе — рубашка. На волках — брюки и футболки из набора "одень своего оборотня". Питер ел изысканно. Медленно. Смотрел на Стайлза, как будто запоминал его жестикуляцию.             Дерек — молча, сосредоточенно, но не забывал пододвигать ему салфетку, воду, хлеб. — Вы это... специально? — шепнул он. — Ритуал, — кивнул Питер. — Мы учим тебя, что с нами безопасно. — И приятно, — добавил Дерек, не глядя. — Не только страшно.       После ужина началось настоящее шоу ухаживаний. В волчьей версии. Питер принёс ему... книгу. Которую он давно хотел купить. С аннотацией, завёрнутой в бумагу. — Я помню, ты бормотал название во сне. Мы с Дереком заказали её. Через ведьму. Быстро доставила. Дерек устроил в гостиной... гнездо. Из подушек. И пледов. — Чтобы ты мог там читать. Или спать. Или — просто быть. Стайлз опустился в это гнездо и замер. — Это всё… для меня? — Мы волки, — серьёзно сказал Питер, присаживаясь рядом. — Мы ухаживаем не цветами. А безопасностью. Удобством. Теплом. Мы хотим, чтобы ты знал: с нами можно расслабиться. — Чтобы ты не боялся, — добавил Дерек. Стайлз сглотнул. — Я... никогда не думал, что кто-то будет так... ухаживать. — У тебя были другие? — спокойно спросил Питер. — Были, — Стайлз усмехнулся. — Но никто не строил мне гнездо. Никто не нюхал мои свитера, чтобы успокоиться. Никто не говорил: "Я принёс тебе лапой воду, потому что ты забыл попить". Дерек отвёл глаза. Питер чуть усмехнулся. — Мы дикие, — сказал он. — Но не тупые. Мы видим, что ты один. Ты нас выбрал. Значит, ты — наш. Мы заботимся.       Стайлз не выдержал. Он наклонился, коснулся лбом Дерека — как волки делают между собой. Потом — Питера. Тот не сдвинулся, только закрыл глаза. — Спасибо, — прошептал он. — Я... чувствую это. Спасибо, что вы не просто терпите меня. А... выбираете. — Каждый день, — прошептал Питер. — Даже когда ты храпишь, — пробормотал Дерек. Стайлз хмыкнул. И, лёжа в этом импровизированном гнезде, окружённый тепло дышащими существами, которые когда-то считались опасными, он вдруг понял: он не боится. Он счастлив.