Яд и бархат

      Мягкая весенняя ночь упала на сад. Стемнело как-то слишком быстро: вот был яркий красноватый закат, а вот уже и чёрный бархат разостлался на небе. Искорки звёзд вспыхивали робко, будто нехотя, среди них повис тонкий серебряный полумесяц, любопытно заглядывающий в сад. Сад у старого особняка Давида был большим, древним настолько, что многие деревья этой весной не нашли в себе сил для листвы, но и без них было зелено, свежо пахла влажная трава, а цветущие деревья — удушливо. Всё жило, росло, менялось, и даже в этом старом саду кипела суета насекомых и мелких животных.       Давид стоял на крыльце и молча смотрел в темноту. Его острое зрение и невероятно чувствительный нюх улавливали даже возню парочки ежей в зарослях живой изгороди. Очередная весна почему-то раздражала его. Может, напоминала, что он давно мёртв? Что он не сможет ожить, как эти деревья и кусты? Но в этот момент Давид чувствовал себя на удивление сильным и… молодым? Он прикрыл глаза, прислушался к себе и понял, что в этот момент он сильнее, чем был когда-либо. В чём же дело? В крови Асхада? Нет, он больше не позволял себе его кусать, но даже само присутствие молодого брата оживляло Давида. Да, с таким помощником ему ничего не страшно!       И всё же он волновался. Стоял, глядя в ночь и ничего не видя, но уже не раз замечал, что покусывает губу. Давид одёрнул себя, сердито тряхнул головой, чтобы очнуться, и нервно взглянул на часы. Асхад не опаздывал. Это Давид вышел раньше.       И всё же минуты тянулись ощутимо медленно, и вампир расплылся в довольной улыбке, которую не собирался скрывать, когда наконец-то почувствовал знакомую энергию. И всё. Больше он ничего не увидел, хоть и жадно всматривался во тьму.       — Асхад? — осторожно уточнил Давид, сдерживая волнение в голосе: не было ещё такого, чтобы он не мог увидеть вампира, да ещё и на своей территории!       Но брат выплыл из темноты с неожиданной стороны, и Давид впился в него сердитым взглядом.       — Что за фокусы? — спросил он строго.       — Ничего такого. У каждого есть свои секреты, — ласково ответил Асхад, сладко улыбаясь полными губами. Он приблизился так же бесшумно, как и появился, и Давид залюбовался плавностью его движений. Хорош! — Я же не опоздал?       — Нет-нет. Я просто вышел подышать…       — Да, ночь сегодня особенно хороша. Я никак не привыкну к этому климату, но сегодня хорошо. Скажи, а лето здесь жаркое?       Асхад поднялся по широким каменным ступеням и стал рядом с братом, всё так же мечтательно и рассеянно смотревшим на сад.       — Нет, лето здесь прохладное, дождливое. Всё из-за меня: я удерживаю пасмурную погоду.       — Жаль. Ты целый год в этом доме?       — Да, — ответил Давид и удивился: а он как-то и не замечал, что предпочитает свой старый особняк в не самом лучшем месте на планете всем роскошным виллам на побережье. Странно. — Прости, что-то я задумался. Прошу в мой дом. Теперь он и твой тоже.       Давид повернулся к брату, сразу обезоруживая его сладкой улыбкой светского льва, и Асхад мгновенно капитулировал: смутился, отвёл взгляд, чуть улыбнулся.       Дверь открылась сама, медленно и торжественно, Давид шёл первым, Асхад за ним. Конечно, Асхад уже бывал в этом доме и при Дане, и уже без неё, но впервые он приходил, чтобы остаться.       — Я попросил Николаса подготовить тебе комнату. Места здесь достаточно, если захочешь, можешь выбрать любые комнаты.       — Благодарю, но ты зря переживаешь: мне многого не надо.       — Ты зря скромничаешь! — хохотнул Давид.       Дверь за ними закрылась, и Давид стал медленно подниматься на второй этаж. Особняк был пуст, только где-то далеко притаились слуги из числа смертных, но ночью они не показывались, если их не вызывали.       — Ты останешься в доме? — спросил вдруг Асхад, и Давид остановился и оглянулся на брата:       — Почему ты спрашиваешь?       — Ты вроде бы не хотел возвращаться.       — Это было… давно, — нехотя ответил Давид, которому не понравились насмешливые искорки в глазах Асхада. — Тогда я был не в лучшем состоянии, и уж ты-то должен это понимать!       — Прости, — примирительно улыбнулся Асхад. — Я не хотел тебя задеть. И я рад, что теперь тебе лучше. Может, ты и сыновей пригласишь?       Давид повернулся и пошёл дальше по лестнице. Ему не хотелось, чтобы проницательный Асхад увидел его лицо. Дома Давид мог расслабиться и не всегда сдерживал эмоции, но перед молодым братом ему хотелось выглядеть безупречно, а это требовало сил.       — Да, ты прав, уже пригласил: ближе к утру все должны появиться в доме.       — И ты их больше не боишься?       Давид сжал зубы, сдерживая себя от колкостей. Нет, Асхад не дразнит его, он просто такой… Простой. И нельзя на него злиться.       — Ну, теперь, когда я пришёл в себя и набрался сил, я легко справлюсь со своими сыновьями.       — Даже если они объединятся и выступят против тебя? — спросил Асхад с таким явным любопытством, что Давид не разозлился, а даже хихикнул.       — Об этом я не переживаю, потому что они никогда не объединятся! Они слишком сильно друг друга ненавидят.       — Но… разве тебе не нужно, чтобы твой клан был единым, сплочённым? Война ведь…       Наконец-то они оказались в коридоре второго этажа, и Давид открыл дверь в большую, но тёмную комнату.       — Проходи. Осваивайся, — ласково пригласил он брата, но сам остался в коридоре.       В комнате было немного мебели, старинной и массивной, зато был обустроен специальный угол для любимого оружия Асхада, пока пустовавший.       — Тебе нужна помощь с вещами? — спросил Давид после долгого молчания, пока брат изучал комнату.       — Нет, у меня не так много вещей.       Асхад выглядел смущённым и растерянным, и Давиду это не понравилось. Что это с ним?       — Хочешь что-то выпить? Отпразднуем твой переезд.       Хоть Давид и улыбался ласково, но был очевидно напряжён: ему не нравилась осторожность в движениях брата. Будто он боялся! Давид едва сдержал недовольное фырканье: он догадался, что Асхад боится повторения ситуации, случившейся в их первую встречу. Это оскорбляло, и Давиду пришлось проглотить обиду, чтобы в итоге всё же добиться расположения брата.       — Пожалуй, откажусь. Ты же не обидишься? Думаю, тебе есть чем заняться? — ласково, но немного рассеянно спросил Асхад.       Давид понял, что его выгоняют, и медленно выдохнул, чтобы не наговорить глупостей. Ну что такое? В его доме его же брат хочет поскорее от него отделаться! Но Давид тут же вспомнил, каких трудов ему стоило уговорить Асхада пожить у него. И ведь даже не навсегда, только на время подготовки к войне, а так своевольный вампир быстро дал понять, что не хочет оставаться. Жизнь в Подлунном мире тяготила его.       Но всё же Асхад был прав: Давиду было чем заняться! Дом он обследовал чуть раньше, потому что действительно боялся, что кто-то из сыновей оставил ему неприятный и опасный сюрприз, но нет, всё было нормально. И всё же Давид не верил, что все сыновья будут ему верны, поэтому пошёл проверять и усиливать системы слежения. Обычные камеры, конечно же, были натыканы везде, где только можно, и доступ к ним был только у Давида. Но разве камеры способны увидеть тончайшую магию вампиров? Давид ответ знал, поэтому теперь тенью скользил по комнатам, в которые могли забрести его сыновья, и оставлял подслушивающие руны. Руны активизировались бы голосом, и Давид мог слушать сыновей, находясь даже в тысяче километров от дома. Было у него и особое зеркало, но оно работало хуже: хоть и показывало, что творится в доме Давида, но требовало очень много магических сил. Были у него и плюсы: от него нельзя было скрыться с помощью магии, и Давид вдруг подумал, что стоило бы проверить и Асхада, чтобы понять, как тому удаётся незаметно передвигаться!       Асхад беспокоил его. Сложно было признать, что любовная магия Давида на него не действовала, и это ужасно бесило! Вот, скоро появятся все сыновья, растерянные из-за неожиданного решения демонов, и Давид утешит их, окутает сладкой магией крови, возможно, даже восстановит с кем-то из них интимные связи. И эти красивые, холёные, избалованные вампиры будут от него в восторге, но Асхад!.. Ох, он как дикий жеребец! И как же его укротить? Давид почувствовал возбуждение и разозлился из-за этого: сейчас это было ужасно неуместно, потому что не с кем было его утолить. И как он это допустил? Вон, буквально через несколько комнат находится такой желанный мужчина, а Давид не может, даже не смеет подойти к нему, потому что знает: стоит быть особенно осторожным! Нельзя спугнуть, нельзя передавить, нужно быть ласковым, мягким, вкрадчивым, но в то же время понемногу сокращать дистанцию. Вот тут-то Давид нахмурился: даже на лёгкий флирт Асхад реагировал резко, будто тогда между ними произошло нечто ужасное. Но ведь это не так!       С такими тяжёлыми мыслями Давид кружил по дому, пока не наткнулся на Асхада в весьма неожиданном месте — в библиотеке.       — Я думал, ты у себя, — робко сказал Давид и мгновенно разозлился на себя за неподходящий тон и дурацкую фразу.       — Что мне делать в спальне? — спросил Асхад, откладывая книгу.       Давид сдержался, чтобы не сказать какую-то пошлость, и только улыбнулся. Снова почему-то заискивающе.       — Скоро уже прибудут мои сыновья. Хочешь встретить их со мной?       Асхад удивлённо посмотрел на брата, но всё же встал.       — Не думаю, что я смогу чем-то тебе помочь… Да и это ведь твои семейные дела…       — Ты тоже моя семья, — строго сказал Давид. — Привыкай к этому.       Разговор не клеился. Асхад чувствовал себя неловко, и Давида это раздражало. Будь это кто-то другой, Давид бы уже завалил его комплиментами и шутками, сладкими улыбками и взглядами, но Асхад… Ох, как же с ним тяжело! К счастью, Николас появился, едва они спустились на первый этаж.       — Отец! Асхад! — радостно воскликнул Ник, кинулся к лестнице, обнял Давида и пожал руку Асхаду. — Нужна моя помощь?       — Нет, сегодня у нас не будет даже ужина — всё слишком серьёзно. Если хочешь, можешь достать вина и других напитков на всех.       — О, я сейчас! — кивнул Николас и исчез. Давид довольно хмыкнул: приятно, что сын отправился за алкоголем из своих запасов, а не полез в его погреба.       — Он очень внимательный, — заметил Асхад.       — Я бы сказал «услужливый», и мне это не нравится. Николас сильно изменился за последнее время. Появление Даны заставило его быть подлизой.       — А ты не рад? — хмыкнул Асхад, следуя за братом в большой зал, где обычно собирался весь клан.       — До появления Даны он был самостоятельным настолько, что я даже думал, что он скоро покинет меня. Но вот уже полгода он от меня не отлипает, и это странно.       — Ты ему не доверяешь?       Давид сел во главе стола и предложил брату место, которое раньше занимала Дана. Взмахнул рукой, и перед ними появились два кубка с кровью: Давид хотел выпить крови, чтобы успокоиться, и в то же время пытался напоить Асхада и развязать ему язык.       — Доверяю, — кивнул Давид, поднял кубок, подталкивая брата выпить, и сделал несколько больших глотков. Вернувшись с того света, он всё никак не мог напиться крови. — Больше, чем многим сыновьям, но он достаточно сильный, чтобы посметь пойти против меня.       — А кто ещё? — жадно спросил Асхад. Он тоже отхлебнул крови, мгновенно почувствовал невыносимую жажду и сам не заметил, как почти осушил кубок. И сразу же почувствовал себя вольнее.       — Старшие: Эдвард и Лео. И ещё Карл — он самый пронырливый из всех моих детей. Его беда в том, что он слишком погряз в мире смертных. Не спорю, он в этом хорош и очень полезен для клана, но Карл будто забыл, кто он.       — Ты не любишь мир людей? — удивился Асхад, сам привыкший к общению со смертными.       — Я не считаю людей достойными моего внимания и не люблю, когда к ним привязываются, — ответил Давид холодно. — Общение с людьми даёт ложную веру во всемогущество, а вампир всегда должен помнить, что он уязвим.       — Ну это уже паранойя какая-то!       — Ничуть. Именно на этой самоуверенности я и подловил множество своих врагов, а вот, как ты говоришь, паранойя и позволила мне прожить столько столетий.       — Ну я тоже прожил немало, но общался только с людьми, — неожиданно заспорил Асхад, и Давид подавил улыбку: кровь подействовала.       Он легонько махнул рукой, чаши исчезли, и очень вовремя: в доме появился Николас с корзинкой, из которой торчали горлышки бутылок.       — Вот, надеюсь, хватит! — радостно воскликнул он, расставляя алкоголь на столе. — Лишь бы Карл всё не вылакал.       — Ничего. У меня достаточно вина, — поощрительно кивнул Давид. — Присаживайся. Есть новости?       — Все говорят только об одном: что делать без поддержки демонов?       — Да уж, разбаловались мы! — засмеялся Давид. — Вот теперь-то начнутся действительно интересные времена! Асхад, ты ведь никогда не сотрудничал с демонами?       — Нет, они даже не пытались со мной связаться.       — Я даже вам завидую! — оживился Николас. — Прожить столетия без всех этих интриг!       — И что бы ты делал без интриг? И сейчас ведь сплетни собираешь!       — Собираю! И я очень недоволен, что нет ничего интересного. Все будто затихли и ждут!       — Пусть ждут. Этот испуг нам на руку. Интересно, какие новости принесёт нам Лео?       Давид вспомнил о третьем сыне не просто так: Лео был его самым главным информатором. Он знал всё и обо всех и ловко это использовал, так что именно он должен был стать глазами и ушами Давида в Подлунном мире в это напряжённое время.       Остальные сыновья, очевидно, не спешили и не хотели приходить раньше других, поэтому появились все вместе ровно в назначенное время. В комнате сразу стало тесно, но Давид видел, как сыновья мнутся, подталкивают старших вперёд, стараясь спрятаться за их спинами. Это одновременно нравилось ему и начинало раздражать: плохо, что сыновья боятся его, но хорошо, что они в таком настроении — их будет проще подавить.       Эдвард подошёл первым. Его лицо оставалось холодным, подчёркнуто вежливым, но глаза были настороженными, будто он ожидал удара. Он поклонился и сказал:       — Отец, какое счастье видеть вас живым и здоровым!       — Благодарю, — легко кивнул Давид, но поразил сына ослепительной улыбкой, от которой замирало сердце — в этом Давид не сомневался.       Он указал Эдварду на его место за столом и приготовился принимать лесть от сыновей, подходивших по очереди. Ярослав, конечно же, остался последним. Он был слишком бледен, избегал смотреть Отцу в глаза и, казалось, не мог найти себе места.       — Мой дорогой, любимый сын, — промурлыкал ему на ухо Давид, задушив в объятиях. Это мог услышать только Асхад, остальные вампиры уже сидели за длинным столом. — Как же мне тебя не хватало!       Давид шептал это и чувствовал, как Яр трепещет в ответ. Он не лгал: ужасно соскучился по этому испорченному мальчишке! Во все ночи, проведённые со смертной женщиной, Давид тосковал по страстному молодому любовнику, по тем безумным урокам в чёрной спальне и готов был на многое, чтобы их повторить. Даже вспыхнувшая страсть к Асхаду не отвлекала его: Давид умел разделять чувства, так же, как и с Даной. Дану он любил (да что там — он и сейчас бы всё за неё отдал!), но знал, что только Ярослав способен исполнить все его тёмные желания.       — Я счастлив, — пробормотал Яр, и его горячее дыхание волнительно защекотало шею Давида. — Было так тяжело… без вас.       — Твоя спальня ждёт тебя, — многозначительно произнёс Давид, отстранился, но всё ещё держал сына за руки. — Нам надо будет поговорить.       Ярослав кивнул, хоть и смотрел настороженно, но улыбнулся: он получил намного больше внимания от Отца, и все это заметили. В клане вампиров это было важнее всего.       — Дорогие мои, я рад, что вы откликнулись на мой призыв. Вы все знаете о решении демонов, и нам стоит обсудить, что мы можем сделать.       Давид удобно устроился во главе стола и окинул сыновей изучающим взглядом. Все мгновенно превратились из избалованных светских львов в испуганных подчинённых на совещании у строгого начальника.       — У меня есть, что вам предложить, но я хочу для начала услышать ваши идеи. Если они есть, конечно.       У Эдварда, как у хронического отличника, всегда был готов ответ:       — Думаю, прежде всего нам необходимо сделать всё, чтобы вы снова заняли место главы Ассоциации и Старейшины. С вами обошлись несправедливо, и мы не можем это стерпеть.       Старший сын явно горячился, и Давид понял: именно он не мог этого стерпеть — статус Давида напрямую влиял на статус его сыновей. Но у Давида было другое мнение:       — Я бы этим и занялся, если бы ничего не изменилось, но теперь мы совершенно свободны. Не думаю, что Совет Старейшин останется прежним, да и мне это больше не интересно. Разве не понятно, что без контроля демонов мы можем рискнуть и покуситься на большее, чем управление Ассоциацией?       В комнате повисла напряжённая тишина. Давид слышал, как Асхад быстро, взволнованно дышит, а вот остальные замерли, боясь ошибиться даже в мимике. Все ждали.       — Пришла пора показать, кто действительно силён. Мы — самый большой и богатый клан, и, я думаю, мы готовы это продемонстрировать.       Пока Давид избегал громкого слова «война», и Николас смотрел на него в нетерпении.       — Скажу сразу: у меня есть кое-какие планы, и каждый из вас и ваших детей сыграет свою роль. Я поговорю с каждым по отдельности и расскажу подробности, но пока знайте: мы все должны собраться.       — Нужны деньги? — нагло вклинился Клаус, вальяжно развалившийся за столом.       Давид чуть приподнял брови, но улыбнулся:       — Не в этот раз. Я ведь проверял ваши финансы этой зимой, не думаю, что что-то радикально изменилось. Или вам есть, чем меня порадовать?       — Ну дела идут неплохо… Если надо — можно и улучшить…       — Всегда надо, — кивнул Давид. — Но пока мне потребуется от вас кое-что другое: информация. Вы должны поддерживать все ваши социальные связи и налаживать новые, ориентируясь прежде всего на вампиров. Вы должны быть везде, быть вхожи в каждый клан, собирать все новости и передавать их мне. Вам должны доверять!       За столом зашептались. Вампиры переглядывались, будто не совсем поняли, что только что услышали.       — Но, послушайте! — не выдержал Лео. — Все только и говорят о вашем возвращении и пропаже Даны! К нам относятся настороженно, после назначения Марка многие откровенно нас игнорируют, за нашими спинами шепчутся! Вы даже не представляете, насколько всё плохо.       — И в чём же причина, как ты думаешь? — спокойно спросил Давид, улыбаясь самой сладкой улыбкой.       Лео отпираться не стал — сказал прямо.       — В Тридо. Пока вы не вернулись и нашей главой была Дана, пусть и формально, перед нами все лебезили, нашего внимания искали! Но потом все испугались, что, общаясь с нами, могут вызвать гнев Тридо, и всё пошло наперекосяк. Знаете, вам стоило бы самому выйти в свет, чтобы понять, что действительно произошло!       — Не горячись, — понимающе кивнул Давид. — Всё будет хорошо. Тридо больше не интересуется нами.       Лео скептически приподнял бровь, но промолчал.       — Даже если и интересуется, то ничего не сможет предпринять. Разве не понятно: мы свободны! Мы вольны делать, что пожелаем!       Вампиры молчали, но Давид чувствовал, что они настроены скептически, просто боятся спорить. Он вопросительно взглянул на Эда, и тот понял, что пора высказаться:       — Я понимаю, о чём вы. Были времена, когда демоны ещё не взялись за нас так серьёзно, ни во что не вмешивались, только следили, чтобы мы не нарушали баланс сил и не привлекали внимание нейтралов. Прекрасные были времена, правда, мы едва не вырезали друг друга в бесконечных войнах…       — Думаю, в этот раз всё будет проще: мало кто готов к войне.       На губах Давида заиграла ядовитая улыбка, и Лео мгновенно всё понял:       — Вы готовы, да?       — Мы готовы, — подчеркнул Давид. — Почти готовы. И мы должны сделать всё, чтобы пока никто об этом не догадался. Поэтому начнём с кое-чего интересного: с грандиозного бала. Вы правильно заметили: мой авторитет пошатнулся, и я пока не буду возвращать его силовыми методами, как все ожидают. Для начала я должен понять, кто друг, а кто враг. Лео, наша с тобой задача составить список вампиров, которые могут быть нам полезны.       — Это будет большой список, — немного недовольно откликнулся Лео.       — И «плюс один»! Обязательно «плюс один», чтобы мы узнали, кто сейчас в фаворитах у наших гостей.       Давид не удержался и взглянул на Ярослава, растерявшегося и даже отвернувшегося. Он ещё думал, стоит ли приглашать Марка, но знал, с кем тот может прийти. Если решится, конечно. Интересная сложилась ситуация.       — А если нам откажут? — насторожился Эд.       — Надо постараться их заинтересовать. Как минимум, я не буду ни с кем встречаться и вообще контактировать до самого бала: хотят о чём-то меня расспросить — пусть приходят и спрашивают лично. И вас прошу создать таинственную атмосферу: это заставит их строить самые нелепые догадки, а вампиры все любопытные!       — Я не совсем понимаю… — нахмурился Карл. — Зачем вы зовёте всех на бал, если планируете войну?       — Чтобы знать, кого убивать, — холодно заметил Давид и улыбнулся так зло, что всем стало не по себе.              Конечно же, всё это, начиная с самого приглашения, ужасно не нравилось Ярославу. Он не был готов встретиться с Отцом! Но знал, что никогда и не будет. Всё уже точно не будет, как прежде! И как же он удивился, услышав слишком соблазнительные слова Давида! Удивился, испугался и, как бы ни было ему стыдно, возбудился. Секс с Давидом был ужасным, невыносимым, но каким же прекрасным!       В общем-то, почти весь разговор за столом прошёл как в тумане, потому что Ярослав прилагал усилия, чтобы скрыть влюблённый трепет. О предстоящем бале он всё же услышал, понял, к чему всё идёт, и решил, что предупредит Тимофея, как только сможет. Пока что ему приходилось сидеть за столом, следить за мимикой и помалкивать. Так прошло достаточно времени, чтобы он успел заскучать, поэтому, когда Давид позволил всем встать и разойтись по своим комнатам, Ярослав едва сдержал зевок. Он увязался за братьями, чтобы побыстрее уединиться и отправить сообщение сыну, но всё пошло не по плану.       — Ярослав, — певуче позвал Давид, и спина Яра окаменела. И мгновенно взмокла, хоть Давид этого, конечно же, не знал.       Яр постарался улыбнуться искренне и даже очаровательно, но боялся, что у него предательски дёрнется уголок рта. Давид ждал его внизу лестницы, и Ярославу пришлось спуститься к нему под любопытные взгляды братьев.       — Как я и говорил, нам нужно поговорить, — ласково проворковал Давид, и Ярослав чуть расслабился: скорее всего, речь пойдёт о сексе. Несомненно, Давид оголодал и соскучился, так что его ждёт тяжёлая ночь. Прямо сейчас?       Видимо, что-то такое отразилось на лице Ярослава, что Давид засмеялся и взял его за руку:       — Успеется! Сегодня мне предстоит много разговоров, но я подумал, что стоит тебя предупредить кое о чём. Чтобы у нас не возникло проблем.       Давид увлёк сына обратно в зал и усадил за стол на место Даны. Перед ними появились два кубка с кровью, и Ярослав тревожно взглянул на них: пить ему не хотелось! Кровь могла затуманить разум, а он и так соображал плохо, потому что нервничал всё больше.       — Для начала давай выпьем за нашу встречу. Мне ужасно тебя не хватало! Конечно, все вы должны остаться здесь, но для тебя у меня особое предложение: я хочу, чтобы у нас всё было, как прежде. Ты — мой самый младший сын, и это кое-что да значит!       Ярослав смотрел на Отца и чувствовал, что ему плохо: голова кружилась, во рту пересохло, сердце болезненно замирало, а потом сбивчиво мчалось, ну а мысли все разлетелись. Ну что такое! Ведь ещё не так давно он об этом и мечтал! Чтобы пропала соблазнительная Дана, чтобы Отец любил только его, чтобы он снова получал всё внимание, а все его капризы мгновенно выполнялись! Но теперь, вкусив свободы, Ярослав заколебался. Он знал, какую цену придётся заплатить за эту золотую клетку!       Но улыбнулся он хоть и растерянно, но широко. И голос его дрожал от волнения, что можно было истолковать по-разному.       — Я… не мог и мечтать! Мне безумно приятно! И мне так вас не хватало!       Он не кинулся в объятия Давида, только потому что они оба сидели за столом. Отец оставался на расстоянии и тонко улыбался.       — Вот поэтому ты и останешься жить со мной. А теперь перейдём к тому, что может немного испортить эту ночь: я кое-что знаю о твоём сыне.       Яр усилием воли заставил себя не скривиться. Улыбался он профессионально, а вот удержать взгляд Давида было сложно.       — Я сам этому не рад, — пробормотал Ярослав, но Давид перебил его:       — Это не беда. Случается. Дело в другом: Марк! Марк может оказаться нашим врагом. И я бы не хотел, чтобы информация перетекала из моего клана к врагам. Ты знаешь, что я ничего не могу сделать с Тимофеем, даже если бы он совершил нечто ужасное — он член моего клана! Кровь превыше всего!       Ярослав совсем растерялся: с одной стороны, слова Давида успокоили его, а с другой — этот разговор не мог предвещать ничего хорошего. Лучше было молчать и слушать.       — Я прошу тебя как можно скорее пригласить его ко мне. Если возможно, этой же ночью. Не смотри на меня так: я его не съем! Это всего лишь разговор: мы поговорим, и он вернётся к своему любовнику целым и невредимым. Ты же мне веришь?       Ответ мог быть только одним, хоть Ярослав и был испуган. Да, Давид не мог безнаказанно убить вампира из своего клана, это правда, но… Но мало ли, что он задумал! Кто помешает ему взять Тимофея в плен и шантажировать Марка?       — Я жду ответа, — холодно сказал Давид, и Яра будто окатили водой. Пришлось очень быстро брать себя в руки.       — Простите… Да, конечно, я сейчас же вызову его.       Он улыбался заискивающе и даже не пытался этого скрыть. Его долг — сделать всё, чтобы защитить своего сына! Любой ценой! Но что же он может сделать?       — Если тебе не сложно: сделай это прямо сейчас, — промурлыкал Давид, и Ярослав мгновенно вспомнил, кто перед ним: жестокий и хладнокровный убийца.       Яр дёрнулся было, чтобы встать, но взгляд Отца пригвоздил его к стулу.       — Нет-нет, никуда не уходи. У вас ведь нет от меня секретов?       Хоть секретов и не было, но Ярослава уже трясло от ужаса. Давид был холоден и опасен, и Яр понял, что давно не видел Отца таким! Как-то он и забыл, что Давид — древний кровожадный монстр.       — Надеюсь, он ответит, — неловко сказал Ярослав, напряженно вглядываясь в экран телефона. Тимофей ответил, но ещё ничего не успел сказать, как Яр буквально закричал: — Привет! Ты срочно нужен! Телепортируйся в дом Давида прямо сейчас.       Чтобы Тимофей не успел задать неуместный вопрос, Ярослав сбросил звонок и осторожно покосился на Отца. Давид сидел за столом с таким же надменным видом, и Яр подумал, что Тимофея ждёт неприятный сюрприз.       — Я могу остаться?       Давид расплылся в улыбке, даже в уголках глаз появились морщинки, но Ярославу стало жутко настолько, что появилась предательская мысль сию же секунду сбежать в комнату.       — Встреть Тимофея и проведи ко мне в кабинет, — приказал Давид не подходящим ласковым тоном. — Но не заставляй меня ждать.       Ярослав остался сидеть за столом, дождался, пока Отец выйдет из зала, и жадно отхлебнул крови из оставленной чаши. Он едва держался на грани сознания! Ну почему, почему всё так обернулось?!       Впрочем, чего-то такого и стоило ожидать, так что не стоит расклеиваться! Яр будто очнулся: спохватился, схватил телефон и быстро отправил несколько сообщений, пытаясь предупредить Тимофея. Руки дрожали, он печатал что попало, но надеялся, что сын всё и так понимает. Тимофей ничего не ответил, и Яр дрожал и потел, не зная, что и думать.       Тяжёлая дверь открылась, в дом кто-то вошёл, и Ярослав кинулся навстречу, надеясь, что это Тимофей, а не кто-то из братьев. Он не ошибся, но удивился так, что нелепо застыл посреди огромного холла: Тимофей не был растерян или испуган!       — Надеюсь, я не задержался? — уточнил Тим, оглядываясь по сторонам, но не находя никого, кроме испуганного Ярослава. — Давид?..       — Ждёт тебя в кабинете. Я проведу, — севшим голосом сказал Яр, подхватил сына под руку и потащил к лестнице.       — Что с тобой? — изумился тот, и Ярослав посмотрел изумлённо. — Что случилось?       — Ну как же?.. Марк, — шёпотом сообщил Яр, наклоняясь к сыну. — Не могу сказать всего, но связь с ним…       — Нежелательна. Я знаю, — спокойно ответил Тимофей, продолжая подниматься по ступеням, в то время как Ярослав вис на его руке и будто хотел не пустить к Давиду. — Не переживай, всё нормально.       Тимофею даже пришлось выбраться из рук Ярослава, потому что идти было просто невозможно! Кабинет Давида был на втором этаже, недалеко от лестницы, так что дошли они быстро. Яр замер в нескольких шагах от двери и выглядел таким подавленным, что Тимофею пришлось взять его за руки, крепко сжать и повторить, что всё нормально.       После лёгкого стука дверь открылась сама, и Тим вошёл к тёмный кабинет. Давид, как ни странно, не сидел за столом, а стоял у окна и сразу повернулся к вошедшему с улыбкой вежливой, но холодной. Зелёные глаза искрились очаровательно, но Тим не обманывался: это было очарование кобры.       — Доброй ночи. Прошу, присаживайтесь.       Голос Давида был бархатным, но Тимофей понял, что ему очень не рады. Что ж, он и сам не хотел здесь оказаться! Давид всегда вызывал у него смешанные чувства: с одной стороны, было понятно, что он своего рода божество среди вампиров, с другой же — Тимофей боялся и ненавидел его, и хотел, как можно быстрее уйти отсюда. Но не мог, поэтому сел на предложенный стул, продолжая улыбаться. Это очевидно раздражало Давида, и Тимофей заставлял себя выглядеть спокойным и бесстрашным.       — Думаю, вы догадываетесь, почему я вас вызвал, — начал Давид холодно, хоть и улыбался вежливо. — Конечно же, мне известно об ваших отношениях с Марком.       Тимофей выдержал внимательный взгляд Давида, только потому что знал: ему ничего не угрожает. И дело было не в Марке, который ничего не знал об этой встрече, а в законах Подлунного мира: Давид мог сделать с ним что угодно, но не убить, и это главное.       В кабинете повисла неловкая пауза: Давид выжидал реакцию, а Тимофей решил быть поосторожнее со словами, поэтому пока помалкивал.       — Я не могу их запретить, не могу вас убить или выгнать из клана, но должен предупредить: вам тут не рады.       Взгляд Давида был острым, предупреждающим, но Тим почему-то не сдержался: вскинул брови и расплылся в улыбке. Более того, он хихикнул и спросил:       — Что-то изменилось?       Давид помолчал немного и фыркнул, как показалось Тимофею, довольно:       — Общение с Марком явно пошло вам на пользу! Но не забывайтесь! Вы всё ещё вампир третьего ранга. Но я позвал вас не за этим: я хотел предупредить, что вам не стоит продолжать общение с кем-либо из клана, и с Ярославом особенно. Ну-ну, не горячитесь: выслушайте меня! Это для вашей же безопасности. Ярослав сейчас будет занят, и я не хочу, чтобы он случайно сказал вам что-то лишнее, что-то, чего не стоит выносить за пределы клана.       — Одним словом, вы думаете, что я буду шпионить для Марка? — удивлённо уточнил Тимофей. Что ж, опасения Давида были ему понятны, но… что же такое у них происходит, что Давид решился на подобный разговор? Это же так глупо!       — Именно, — легко кивнул Давид. — Возможно, не специально, но кто-то может проболтаться, ведь все вампиры так любопытны! Чтобы не возникло неприятных ситуаций, я предлагаю вам временно прекратить общение с Ярославом. Его я тоже предупрежу, так что он на вас не обидится. Ну а я не обижусь, если вы пропустите семейный ужин, например.       «Как будто раньше обиделся бы!» — мысленно хмыкнул Тимофей, но понимающе закивал:       — О, понятно! Что ж, это вполне разумно.       Давид снова молчал, внимательно глядя на Тимофея, и тот быстро понял, что разговор окончен, но встать без разрешения хозяина кабинета было бы неприлично, так что пришлось ждать.       — Не переживайте: это временное решение. Думаю, вы не успеете соскучиться по Ярославу. Если у вас возникнул проблемы, требующие вмешательства клана, обращайтесь прямо ко мне. А пока не смею вас задерживать! Приятной ночи!       Давид прикрыл глаза, и Тимофей поспешил раскланяться. Из кабинета он вышел с облегчением: по пути сюда он уже успел надумать себе всяких ужасов, а оказалось, что всё так просто! Давид что-то задумал и теперь боится, что о его планах кто-то узнает! Тим не сдержался и хмыкнул: и без него или болтливого Ярослава найдётся тот, кто сольёт информацию.       Ярослав ждал его, нарезая круги в коридоре, и подскочил, чтобы расспросить, но Тим не успел даже рта раскрыть: дверь открылась и раздался голос Давида.       — Ярослав? Зайди ко мне.       Тимофей не расстроился, что не удалось поговорить с Яром. После возвращения Давида они толком не говорили, но было понятно, что оба заняты: Тим почти всё время проводил в Ассоциации, Ярослав же… пропадал где-то. Тимофей даже не пытался выяснить, чем он занимается, да и не до этого ему было: кроме работы, он был занят отношениями. С Марком они переживали нечто вроде медового месяца.       Вот и сейчас, едва выйдя из дома Давида, Тимофей телепортировался в дом на берегу моря и мгновенно забыл обо всём. Марк обнаружился в своей спальне, где сердито копался в ящичке с запонками. Тим окликнул его и ожидал, что тут же окажется в его объятиях, но Марк лишь бросил быстрый взгляд и вернулся к запонкам.       — Ты задержался! — капризно протянул он. — Твой костюм готов, ждёт в твоей спальне. Одевайся, а то мы опоздаем.       — Ты точно в настроении для визитов? — засмеялся Тимофей и всё же обнял Марка, от которого шли ощутимые волны раздражения.       — Это не имеет значения. Мы договорились! Анатоль и Витторио ждать не будут! — пробурчал Марк, но быстро расслабился и заулыбался, зарывшись в кудри Тимофея. — Ты не видел вторую такую запонку?       Его жалобный голос вызвал у Тима улыбку. Он уже выучил привычки Марка и понимал его раздражение: он любил, чтобы всё было идеально организовано, а переезд в новый дом всё испортил! Не была готова витрина в гардеробной, где хранились бы его драгоценности, и запонки пришлось свалить кучей в шкатулку. И вот: одна пропала!       — Выдохни и возьми другие, — миролюбиво сказал Тимофей, отстраняясь. — Не думаю, что Старейшины будут смотреть на твои запонки!       Марк блеснул чёрными, ярко выделяющимися на фоне белой кожи, глазами, и Тим засмеялся:       — Нет, правда: они будут пожирать тебя глазами! Я даже буду ревновать!       — Это я буду ревновать! Вообще, это подозрительно, что они так настаивали на твоём присутствии. Мне теперь тревожно!.. — кокетничал Марк, засмеялся, наклонился к Тиму и крепко его поцеловал. — Пойдём-ка, я помогу тебе с украшениями.       Через двадцать минут роскошно одетый Тимофей оказался в ослепительном зале дворца Витторио и мгновенно забыл о Давиде и всех тревогах, связанных с кланом. Его беспокоил только Марк, красивый, но всё ещё раздражённый из-за неподходящих запонок, и даже встреча с двумя Старейшинами в самой неформальной обстановке уже не волновала его.