password: ilas

***

      «Что с тобой, мой дорогой человек? Это такие синяки или тени для век?» — думается агенту Стоуну каждый раз, когда тот навещал Айво, неизменно находящегося в мастерской. Доктор работал с таким усердием, что можно было бы подумать, будто за его спиной стоит дуэлянт с заряженным пистолетом, направленным в затылок изобретателя. Никаких обедов и выходных! Редкое исключение — перерыв на кофе, аромат которого расползается из турки, будто волосы сирены по воде. Этот запах означает, что пора перестать летать от стола к столу, как футбольный мяч от ворот к воротам .       Идея о создании «комнаты лжи»… — Это как детектор лжи, но куда крупнее и точнее! Искусственным интеллектом анализируется всё: частота постукиваний ботинком по полу, температура тела подопытного, даже движения его глаз!       …итак, идея пришла весьма неожиданно, а именно во сне. И хотя Айво явно не стоит на одной полке с Менделеевым, он откинул сон вместе с одеялом, тотчас принимаясь за реализацию. В ту ночь визг инструментов по громкости был сравним с шумом от нашествия слонов в посудную лавку. Агент Стоун устало открыл глаза, уставился в потолок и почувствовал, как ритм сердца сменился на мерный такт постукивания молота по металлу. «Ощущаю себя прихожанином во время службы… Доктор создает мини-цивилизацию со своей трезвонящей церковью?..» — размышляет мужчина, ворочаясь в постели, точно сурок в норе.       В поэме Франческо Петрарки было описано шесть триумфов: триумф Любви, триумф Времени и бла-бла-бла. Дрянь! В случае Айво их было два: триумф Разума — это первый, а второй — Злодейства! Вот это — вещь!       Через шесть долгих дней работа завершилась. Доктор, разумеется, был бы не против проверить работоспособность изобретения на Сонике, но повар всегда пробует свое блюдо перед подачей; чтобы не упасть в грязь лицом перед врагом, мужчина принял решение опробовать «комнату лжи» сначала на Стоуне. — Должен сказать, Доктор, Вы отлично поработали над дизайном. Весьма нагнетающая атмосфера, — хвалит начальника агент, словно продавец залежавшийся фрукт, который надо бы толкнуть кому-нибудь. — Безусловно, ведь именно на мое имя будет запатентовано детище! Так, так, так… Садись в кресло, я пока внесу корректировки в некоторые настройки. — Позвольте угадать, Доктор, сейчас из динамиков заиграет Девятая симфония Бетховена? — смеется Стоун, затем дергаясь от испуга подобно оборванному проводу электропередачи, когда Айво резко прижимается к нему почти вплотную. — Не меш-шай мне, — шипит мужчина.       Айво завороженными глазами Теслы смотрел на экран загрузки: до применения всех заданных параметров оставались считанные секунды; затем можно будет начинать эксперимент. Зеленая полоска ползла ме-е-едленно, точно змея по ветке, но все-таки достигла отметки в сто процентов. — Итак, краткий инструктаж… Более развернутый ты не потянешь, — ухмыляется изобретатель. — Любое утверждение, произнесенное в стенах комнаты автоматически считывается компьютером. Если один из нас говорит правду, пространство озаряется зеленым. Если кто-то врет — красным.       Компьютер безмолвно подтвердил условия, включая зеленые лампы. Теперь Доктор выглядел как типичный злодей из мультфильма от студии «Disney» , вместо привычного белка глаз — изумруды. Он довольно сел напротив личного баристы, a.k.a. мальчика на побегушках. — Для теста мне нужно задать тебе пару наитупейших вопросов. Постарайся не завалить их, чтобы не огорчать папочку. Фу, какое отвратительно приторное слово. Ладно! Агент Стоун, ты — мужчина?       Он отвечает положительно, параллельно кивая, точно перекатывая слова из головы в рот, как шары для бильярда. «Комната лжи» сработала безотказно, точно мина. Айво, крутясь на стуле, как безответственный офисный р (а/о)ботник, задает помощнику еще несколько вопросов из разных областей: начиная от примитивной математики, заканчивая затертыми до дыр фактами из зоологии.       Со временем агенту начала надоедать эта игра, даже несмотря на все желание быть полезным. Если в «Монополии» — дюжина всевозможных правил, то эта «настолка» не отличалась особой сложностью. — Доктор, Вы упомянали, что компьютер реагирует как на мои ответы, так и на Ваши. Верно? — Да, я так и сказал. В дублерах не нуждаюсь.       Стоун полон уверенности. Мужчина покидает кресло, как новоиспеченный монарх трон. Он бросает нужные слова в Айво пафосно, будто игрок в покер, кидающий на стол фишку: — Вы любите меня? — широкая улыбка, походящая на упаковку рафинада, озаряет лицо агента. — Что ты такое несешь? Нет! — Роботник мотнул головой с такой силой, что прическа моментально распалась, словно замок из песка, поцелованный морем.       Раздается звук, какой можно услышать при проигрыше в компьютерной игре. Айво ошарашенно распахивает глаза и театрально принимается искать несуществующую причину поломки, открывая множество вкладок. — У-у, так знал! Хотите, я спрошу еще раз, чтобы исключить ошибку? Вы любите меня, Доктор? — Нет, нет, нет! Заткнись, иначе я превращу эту комнату в крематорий!       И вновь загорается отвратительный, тревожный красный. Нехороший цвет . Вопреки всеобщему настроению агент счастлив, будто автобусный билет с номером «047047»! Он счастлив, как ребенок, которому автомат с игрушками послал заветный приз! Стоун не пил с прошлой пятницы, а обниматься хотелось так, словно уже опрокинута пара рюмок. — Так почему же Вы просто не отключите машину? — буднично, рассматривая покрашенные в черный лак ногти, спрашивает мужчина. — Есть причины! Ты же не воспримешь слова этой тупой машины всерьез? Включи голову, агент! — рявкает Роботник, дергая широкими плечами, словно эпилептик. — Отключите машину и я прекращу спрашивать.       Повисает о-очень неловкая пауза. Да куда «ловчее» была бы сцена, где с кого-то сваливаются штаны, выставляя напоказ домашние шорты с сердечками! Айво впервые за долгое время ощущает себя загнанной в тупик лабиринта белой крысой. Обычно он все держит под контролем, точно его призвание — кучерство. А тут… Он в растерянности!       Изобретатель признает, что ему не хватает объятий, поцелуев, счастья в конце концов , но насколько бы привлекательным не был Стоун, он остается мужчиной. Если пересыпать соль в сахарницу, чай от этого слаще не станет! Айво тяжело провернуть ключ в замке, вдолбленном в его сердце. Он не может открыться не то что агенту, но и себе в первую очередь. Однако…       Раздается лязг.       Ставка Стоуна сыграла. — Р-р, хорошо! Я отключу питание. Компьютер, перейти в режим глубокого сна, — командует, будто Цезарь, Доктор. — Доступ запрещен. Необходим ввод пароля, — механический голос поставил «мат» в их игре с изобретателем.       Айво делает глубокий вдох, сосредоточенно сложа руки перед лицом, будто горный монах. А затем в секунду неразборчиво выпаливает комбинацию слов. Несмотря на передовые технологии, используемые им, машина не сумела разобрать речь, о чем поспешила сообщить. — Доктор, Вы лю… — Ялюблюагентастоуна!       Лицо Роботника стало настолько красным от стыда, что полностью слилось с подсветкой. Помнится, даже когда они со Стоуном ужинали в китайском ресторанчике, Айво не так сильно краснел от всевозможных специй; лишь невозмутимо делал глоток воды и измывался над пышащим жаром драконом в галстуке. — Повторите?.. — просит мужчина, делая шаг навстречу Доктору. — Это пароль, идиот! — Весьма специфичный.       В ту же секунду что-то изменилось. Словно бы в телескопе сменили линзы. Агент предался полету фантазий: теперь перед ним не озлобленный на весь глобус сирота, а плотно зацелованный муж, готовящий завтрак у плиты и ругающийся каждый раз, когда стреляет масло. — Капитан, капитан, улыбнись . Оставим эту тему. Хочешь, досмотрим тот сериал, чтобы отвлечься? — спрашивает Стоун, не стесняясь большими пальцами двух рук нарисовать улыбку на лице Айво.       Доктор в эту секунду напоминает точную копию картины «Портрет доктора Гаше» : он садится за панель управления, встроенную в стол, и подпирает щеку кулаком, словно страдалец зубной боли. Взгляд его переменился: от бывалой дикости осталась уязвленность и некая обреченность. Соглашается на предложение мужчина лишь из желания вытеснить ненужные мысли. Стой сейчас Зигмунд Фрейд в углу комнаты, он бы одобрительно кивнул . — У нас есть что-нибудь к просмотру? — Несколько упаковок «Chocorooms» , — смеется агент. — Ужасная шутка. Возьми пару уроков у Робина Уильямса . Ненавижу грибы. Если узнаю, что существует целая планета грибов, превращу ее в жюльен!       После такого перелома Айво стал человеком. Его поразило, словно журавли в небе , осознание упущенных удовольствий. Он все это время заставлял себя быть слепым: не видеть настоящих желаний, не видеть Стоуна в качестве партнера. Впрочем, теперь белая трость отброшена, и Роботник может позволить себе все то, что ранее было омерзительно и запретно, будто плод из Эдемского сада.       Через пару часов мужчины поддались банальным условностям. Впервые Айво предпочел посмотреть на ситуацию без помощи строгой логики. Ему просто захотелось! Вот и все! Идешь по магазину, видишь новый вкус йогурта в холодильнике и понимаешь: хочешь. Таким образом мужчина аргументировал их первый поцелуй. С неприличными словами на лепестках губ они долго не отлипали друг от друга, будто некто сверху разлил ведро с клеем. Это был пошлый до мозга костей поцелуй: звуки, касания, мысли! О, а сколько мыслей!       Откровенно говоря, Доктор целуется ужасно; если бы существовал экзамен по дисциплине «поцелуеведенье», мужчина его определенно завалил бы даже на второй пересдаче. Стоуну приходилось периодически проверять наличие собственных зубов. Но при всей неопытности со стороны Айво, целующимся за всю жизнь разве что с пластиковыми крышками стаканчиков из кофейни, это был долбанный экстаз. Одеяло, лежащее сорванными котом шторами, очень кстати прикрывало бедра мужчин…       Любовь оказалась тем еще ЛОРом: теперь их горла порождали больше ласковых слов, а уши все чаще улавливали предыдущее. Доктору казалось, что во время поцелуя Стоун, точно кобра, впрыснул неясный эликсир, полностью излечивший душу и тело изобретателя. Хотя одна болезнь все-таки осталась — заплетающийся язык при виде партнера.       В их жизни по прежнему мелькает ненависть, но только понарошку! Айво ради приличия мог покривляться перед зеркалом по окончании стрижки, выполненной агентом, даже если результат был безупречнее укладок Брижит Бардо . Стоун мог демонстративно закатывать глаза, когда Доктор устраивал разборки в очереди супермаркета или в парке, затем отчитывая за потерю имиджа. А еще они стали чаще драться. Вернее сказать, агент начал отвечать на удары ниже пояса или толчки в солнечное сплетение. Как только Айво оказывался вжатым в пол с заломанной за спину рукой, поднимался белый флаг.       Изобретатель поднимается с колен, хрипло смеется. Он протягивает руку, Стоун взял её, и в тот момент они поняли, какой триумф может одержать обычный человек . Что же… Видимо, триумф любви — не такая уж и дрянь.

***