Ванна

Вода. Она такая холодная, она окутывает всё тело, словно одеяло, и медленно высасывает тепло, как пиявки, пальцы рук и ног сначала ужасно кололо, но теперь их невозможно почувствовать, лишь от резких движений те начинают вновь болеть. Но боль быстро исчезает, словно и не было её никогда. Найс тихо мычит, откидывая голову назад, горячая кровь сильно отличается от ледяной воды, она почти что обжигает идеальную кожу, медленно стекает из ранки, а после, попадая в воду, создаёт необычные узоры. Найс даже немного слизывает, смакует вкус и морщится от недовольства. Идеальная кровь, она не с металлическим привкусом, нет, вовсе нет, она сладкая и вкусная, как мёд, это ещё одна странная фантазия его фанатов?.. Хотя какая разница? Всё, кончено, видимо, сегодня его последний день на этой проклятой земле? Видимо, да, идеальная ванна станет для него гробом, а он освободится от оков идеального облика, выберите из тюрьмы под названием «тело» и улетит туда, откуда не возвращаются. Он прикрывает глаза, представляет: небо застилают серые хмурые тучи, грозясь вот-вот пролить дождь на собравшихся людей, а люди все в чёрных костюмах, постоянно плачут. Горюют, хоть никогда и не знали, каков он на самом деле, что он в душе, к ужасу для самого себя. Такой же, как они, он состоит из костей, кожи и плоти, его внутренние органы абсолютно точно такие же. И умер он так же, как и другие тысячи людей. Луна хорошо отыграл свою роль, будет плакать, но искренне радовался, она будет свободна, его нет, а значит, ей не нужно быть рядом, ведь никто, даже не в здравом уме фанатов, не прикажет ей быть возле его могилы всю оставшиеся жизнь. Менеджеры будут обсуждать, кем его заменить? Может, Несгибаемым? Он показал на редкость хорошие результаты, был словно символ сильного духа, которого временами так не хватало Найсу. И лишь один человек будет пускать слезы не потому, что он влюбился в образ идеальной куклы, которая никогда не ошибается, никогда не плачет, прижавшись лицом к подушке, и не потому, что так надо, его даже никто не узнает среди гостей, а ведь для Найса его слёзы будут самым ужасным в самый прекрасный день для него — день его же похорон. Из сладких предсмертных фантазий вытаскивает неприятный звук, он эхом разносится в голове, а после с болью в висках накрывает с головой, Найс открывает глаза, всё плывёт, отчего он даже первые мгновенья не узнаёт свою же ванную. А потом видно, что телефон в очередной раз звонит. Рик. Зачем Найс написал ему то проклятое сообщение о том, что собирается сделать?.. Он знает, прекрасно понимает, отчего стыд накатывает с головой, шепчет, спрашивая: «Зачем ты так расстроил его? Не мог умереть без этого? Тебе так нужно чужое внимание, Найс?» — Найс сглатывает вязкую слюну. Он не понимает, зачем это сделал, ему просто хотелось, чтобы кто-то был рядом с ним, кто-то, может быть, даже его остановил, если бы увидел сообщение раньше или ещё что-то. Почему-то ему в тот момент так хотелось умереть, но было и так страшно этого делать. Это как стоять над чёрной пропастью, она манит тебя, хочется прыгнуть в неё, исчезнуть навсегда, но одновременно и страшно. Страшно умирать в одиночку, страшно думать, какую боль ты причинишь человеку, которого любишь. Который надеялся, что ты выкарабкаешься, станешь счастливым, и вы потом тоже будете счастливы! Но теперь это было не важно. Теперь Найс умрёт здесь, никак не герой на поле битвы перед глазами тысячи зрителей, а как самый обыкновенный неудачник, умрёт одиноко в ванне с перерезанными руками. Глаза слипаются, сейчас так спокойно. Сонливо, все звуки превращаются просто в белый шум. Только вот что-то идёт не так, что-то громкое и шумное. Оно прорывается из-под толщи белого шума. И идёт к нему. Последнее, что Найс увидел, это чужой силуэт.

***

Все плыло, тело стало невероятно тяжелым, как будто бы сила гравитации стала его злейшим врагом и теперь издевалась, заставляя прижаться к земле, не смея поднять голову. Руки тоже болели, на запястьях появилась шершавая тёмно-красная корочка, её хотелось сорвать, почувствовать, как кровь снова хлещет из раны, но сил на это не хватало от слова совсем, остаётся лишь лежать на твёрдой ровной постели. — Зачем? — сквозь дрему он слышит чужой, до боли знакомый голос. Кто же это? Он отводит взгляд в сторону, Да точно, Рик. — Прости, — только и шепчет уставший Найс. Выглядел он правда плохо: мокрые волосы прилипали к холодной коже, с лица стек тональный крем, отчего теперь прекрасно было видно мешки под глазами, на лице не было никаких эмоций, как будто бы ничего не произошло. Но перевязанные руки не дадут поверить в это. Рик поджимает губы в тонкую линию, хмурит тёмные брови, сжимает руки в кулаки до белых костяшек. Ему хочется кричать на Найса, хочется выбить из него всю эту дурь, как и из менеджеров, которые не позволили вызвать скорую, боясь за репутацию героя. Хочется сделать многое, но Рик лишь ложится рядом, аккуратно обнимает. Тело у Найса сейчас холодное и мокрое, прямо как лягушка. Он не отвечает сначала, лишь смотрит куда-то в никуда, как будто бы не до конца веря, что он еще жив, но вскоре наконец отвечает на объятия, прижимаясь к злодею. Тело у Лорда тёплое, даже слегка горячее, он как грелка. Как тёплый плед или ещё что-то тёплое, в то, что хочется залезть и никогда больше не страдать от холода. Рик же просто обнимает его в ответ, ощущая, как теряет тепло, отдавая его герою, чувствуя прерывистое дыхание у своей шеи, ощущая, как герой дрожал и даже тихо хныкал, как нашкодивший ребенок. — Прости, что напугал, мне было слишком страшно так умирать, — объяснял герой, как будто это могло его сейчас хоть как-то оправдать. — Знаю, пожалуйста, просто не твори глупостей, ты тупой идиот. — Только сквозь зубы и процедил злодей, прежде чем окунулся в сладкие объятия Морфея с надеждой, что когда-нибудь всё действительно будет хорошо.