Застывшие Идолы. Том II - вера Ягера

Ягер закончил своё вынужденное, греховное пожирание. Полностью облитый кровью, он искал выход из Глубин, используя тот же метод, что помог ему найти Каэдена и он не подвёл. Несколько подъёмов, пару десятков минут на ходьбу по длинным каменным коридорам, проходов через узкие проёмы, плавания в подземных озёрах и Ягер выбрался наружу, он вышел к тому же месту, откуда пришёл. Его встретили сумерки, лес оказался особенно прекрасным ночью. Сосновой ствол любезно приглашал Ягера присесть под ним, как долгожданного гостя и далеко не первого. Под ним была сажа, очищенное для сна место, разложенные под костёр камни, запятнанные подгоревшим жиром. Он собрал несколько сухих веток, горстку пуха из старого, брошенного гнезда, выбил искру из камней, постепенно разжигая костёр. Огонь был такой же, как тогда, у озера, где он потерял свою веру, принимая за буквальную истину, высказанную им «Я верю в Смерть» Ягера накрыли воспоминания о былом, об ужасном прошлом, в этот раз он вспомнил суд, что шёл над ним многие столетия назад. Нихил слышал его мысли, видел те картины, что Ягер вспоминал, молча наблюдая. Особенно холодной зимой, после очередной победы Миллерского легиона, он возвращался домой, в свою империю. С небес сорвались кометы, казалось, это звёзды пришли за исполнением кары над его проступками. Обугленные валуны врезались в землю, разбрасывая его людей в разные стороны. Слыша оглушающий рёв пяти пастей, он понял, что за ним не пришли потусторонние силы, а самые обычные твари чешуйчатого рода. Увы, он ничего не мог им противопоставить, тогда он был совсем слаб, юн. Засиявшие в дыму комет глаза испугали его, он бросился бежать, но длинная шея Игнифера догнала его, хватая нижнюю часть тела. Две остальные его головы схватили  руки. Все остальные Драконы, увидев, что Ягер пленён в зубьях Владыки, бросились улетать. Пленника унесли на Монсупрус - гора высшего суда. В идеологии Драконов, высота горы обозначала значимость обсуждения, на Монсупрус проводили второе собрание за всё время существования горы. Первое затерялось в вековых рассказах и записях, сгнивших или сгоревших от варварских рук, то собрание было о некой тайне, что могла поставить Божественность Драконов под сомнение. Руки Ягера крепко сковали зубья Игнифера, как бы он не пытался вырваться, против крепкой хватки пастей ему нечего было противопоставить. Склонив свои головы, Игнифер поднёс Ягера к монахам. Они тоже принимали участие в его суде, всем нужно было вынести вердикт, учитывалось слово каждого. Монахи сковали его руки на десятки цепей, идущих куда - то в пургу. Когда руки были скованы, зубья раскрылись и Ягер пытался порвать всех, кого смог бы увидеть, но лишь ощутил тяжесть. Кто - то крикнул «Бросай!» и на скованные руки Ягера ввалилась тяжесть двух огромных валунов, способных удержать его дикий нрав. Игнифер хлопнул, громом раздувая метель, обжигая своим огнём суровый нрав горы. Ягер увидел его, Трёхглавого Игнифера сидевшего посередине, слева от него был Каэден, он обвил своим длинным телом границы вершины Монсупруса, а справа сидел Мороклин, наблюдающий за звёздами. Ниже них расположились старейшие из монахов, главнейшие из них. Ягер никогда не видел столько важных лиц в одном месте, ему стало страшно от собственной маленькости перед этими существами. Самое страшное, что было в них - само их существование, они не оказались лишь жалкими рисунками на древних стенах, не собранным по крупицам образом, из рассказов выдумщиков и наивных фанатиков. Вот они все. И среди монахов были известные личности, кто - то из них ушёл медитировать в пещере и не вернулся, кто - то путешествовал по морю в бочке, кто - то отчаянно пытался повторять танец молнии, но кто они по сравнению с Драконами? Игнифер обвил головы вокруг основной, знаменуя начало суда. - Ягер, Сирота Зимы, приёмный сын Шора, твоё надругательство над священным кровосмешением не осталось незамеченным, ты достучался до высшего суда, будь помилован или умри в страшной казни. - Пустите мои руки и я покажу вам страшную казнь. - Он смеет нам угрожать - вякнул старик, почёсывая козлиную бородку. - Обезумил, не иначе. Отец его совсем не учил - добавил лысый монах. - Какая наглость - поддакивал ослепший. - Глупец - шептались остальные монахи. - Тишина! - Началось Слово Игнифера - Ягер, милый сын мой, ты согласен с тем, что осквернил обряды наших святых учений? - Чушь. Я забрал что было моё по праву! - Что это ещё за право, отбирать чужую жизнь, так жестоко и пошло терзая несчастного Гуруса? - Перебил Мороклин. - Право данное мне высшей волей. Вашей волей. Кто огласил, что я буду удостоен места Высшего Монаха? - Твоё место до сих пор среди нас - Заговорил Иг, спокойным, нежным голосом, неприсущим Драконам - Мы ждём от тебя раскаяния и признания твоей вины. - Это вздор! - Перебил Фер - Он не может сберечь собственную жизнь, что говорить о чужой? Две стороны Игнифера захлестнул спор, в котором сплелись добродушие Иг и жёсткость Фера. Тяжесть их слов можно было ощутить в воздухе, как они грубо схлестнулись в словесной битве за судьбу Ягера. Все наблюдали за этим спором, каждый монах был порабощён увлекательным сражением без зримой крови и ран, но каждое выговоренное слово было лезвием, наносящим удар позиции оппонента. Ягер пытался воспользоваться моментом, пытаясь поломать цепь, но это было тщетно. Если она способна выдержать вес огромного валуна, висящего мёртвым грузом, то и обычной силы Ягера будет мало. Каэден всё сидел с закрытыми глазами, слушая спор двух сторон. Мороклин слушал, пронзая Ягера злостным взглядом. В его дымящихся ноздрях читалась открытая ненависть, которую он готов излить на грешника. - Довольно! - Заявил Ни. Разминая две стороны конфликта - Каждая радикальная сторона была услышана. Каэден, брат мой, твоё слово. - Стыдный суд. Предкам на смех. Даже мне, незримой твари видно, что мальчик искал обыкновенной власти, пытаясь возместить потерю родителей в алом пейзаже, который он сотворил несколько зим назад. Это позорище для нас, мы обсуждаем этого мальчишку как акт преступления великого существа. - Мы обсуждаем наглейшую глупость маленькой, незначительной жизни, которая может стать значительной для нашей жизни - Снова перебил Мороклин - Посмотрите на него. Недоразвитый хвост. Слабые руки. Слабые ноги. От огня только горячая голова, создавшая нам столько проблем. Тебе невероятно повезло, незримый, ведь тебе темно его уродство и в одном ты прав: Это стыдный суд. Я предлагаю закончить его прямо сейчас. Казнить грешника. - Казнь для мародёров и недалёких существ вроде людей. Мы здесь собрались, чтобы решить судьбу мальчика, даруя ему справедливый выговор.  Моё слово - Помилование. Слово осталось за Ни - главной головой всего драконьего рода. Он размышлял над сказанным, обсуждая каждую сторону у себя в голове. Монахи тоже начали обсуждать ситуацию. Когда они закончили, они единогласно протянули правую руку, поддерживая правую сторону конфликта - казнь. Ни это заметил, не принимая во внимание их мнение, даже эти мудрецы подвержены человеческой природе, они хотят жестоко расправиться с несчастным дитя, не прикладывая сил на его исправление. Когда все умолкли, не оставляя в запасе слов ни в пользу помилования, ни в пользу казни, судья Игнифер вынес вердикт. - За надругательство над священными устоями, расшатывание порядка в духовном и внешнем мире, убийство и порабощение святой крови, ты, Ягер, будешь подвергнут казни. Драконы раскрыли свои пасти, обнажая языки пламени, они объединились в единое, кружевное пламя, говорящее на языке Ярости, ревущее от неутолимого голода поедать всё, к чему прикоснётся и оно было особенно польщено своей диковинной закуской - тело Ягера. Пламя полностью расплавило цепи и валуны упали вниз, грохотом завершая собрание. Пока Драконы читали погребальную молитву, закрывая глаза, они услышали как вскрикнул последний монах. Ягер переломал ему шею, он расправился с остальными ещё во время казни. Он освободился во время казни, вырезая стариков одним за другим. Все Драконы вздрогнули от увиденного, они не понимали, почему Ягер до сих пор здесь, а не обратился кучкой пепла, рассеянного горным ветром. - Отродье! Как смеешь ты стоять на этом священном месте? Умри, во славу нашего огня! - Кричал Мороклин. Они вновь пустили пламя, но смогли спалить только искалеченные трупы, а Ягер всё также непокорно стоял на том же самом месте. В глазах Мороклина отчётливо виделся страх. Старый ящер боится маленького человека, от чего он в порыве гнева сорвался на него, бросаясь мордой, пытаясь заживо проглотить грешника. Ягер лишь отскочил в сторону, обнажая когти, он с рывком вонзился в десну, срезая и вырывая длинный клык прямо из пасти. Зубная боль была для Мороклина новшеством, ещё прежде у него никогда не выпадали зубы с такой болью. Зуб был подкинутым вверх и запущен в полёт, в глаз Мороклина. Это было критическое попадание, смертоноснее баллисты. Дракон свалился с вершины, падая на скалы. Ягер облизал пальцы, на которых ещё осталась кровь, манящая его к себе. - Ты не сгорел... Почему ты не обратился прахом? Почему я вижу только сажу на твоей чешуе, пар, что исходит от тебя? - Спрашивал Игнифер. - Старик научил. Твой огонь мне не страшен. Твои зубья мне не почём. Твой суд для меня потеха. Твои поданные - сгнившая закуска - Ягер сплюнул кровь - А твой брат устрашится меня, ведь теперь - я его шрам на глазу. - Чего ты хочешь? - Вспороть ваши жилы и захлебнуться в крови ваших ран. Как было при монастыре. - Это неприемлемо. Отклоняется. - Кто сказал, что я буду просить разрешения? Вы все... МОИ! Ягер напал на Владыку Драконов, запрыгивая на огромную руку, что была направлена в его сторону. Он вонзил когти в плоть, начиная двигаться к плечу, прорезая длинный, рваный шлейф. Игнифер пытался раздавить его другой рукой, но не успевал за скоростью Ягера. Фер, вновь пустил в ход огонь, но лишь опалил раны, только что оставленные Ягером. Иг пытался проглотить его, но лишь ощутил мощь хука справа. Удар оказался настолько сильным, что челюсть хрустнула. Когда Ягер добрался до плеч, он начал взбираться к голове Ни, желая вырвать глаза, что смотрели на него с высоты. Но его подъём прервал Каэден, схвативший бунтаря челюстью. Ягер моментально принял решение, ударяя кулаками по морде. Боль была ужасной, Ягер сломал хрящ и из носа Каэдена потекла кровь, которую так жадно начал пить Ягер, она придала ему сил и он проломил руками схватившие его клыки и раскрыл пасть голыми руками. Каэден упал на землю и Ягер отпнул его в сторону, разворачиваясь к Игниферу. Он не успел среагировать и получил удар кулака, впечатавший его в землю. Ягер снова сплюнул кровь, вправляя свою челюсть. - Слабо - сказал он, вновь поднимаясь на ноги. Все три головы Игнифера бросились в атаку, пытаясь проглотить. От каждой он увернулся, отпрыгивая от головы к голове - что было ошибкой со стороны Игнифера, он сам поднёс то, что так было нужно Ягеру, чем он и воспользовался, вонзив когти в глаз. Голова Ни взмыла вверх от резкой боли, вопль ушёл далеко за холмы. Для Ягера этого было мало и он, всадив когти глубже, вспорол глаз, выпуская фонтан крови. Луну затмил поток, проливающийся в низы горы. От боли, Игнифер взбесился, расплевывая огонь во все стороны, не видя, куда направлено его дыхание. Ягер не удержался от тряски и отпустив голову, упал вниз, наблюдая, как улетает Игнифер, продолжая кровоточить и разбрасывать огонь. Каэден тоже ушёл, уполз, как трусливый змей. Тогда Ягер и огласил яростным криком свою победу, леса дрожали от его голоса, животные забились в свои норы, как и люди, прячась в домах. Ягер не торопился спускаться. Он остался, слизывать кровь. Ему помешал Каэден, опаливший его со спины, испаряя кровь, после чего тут же удрал, боясь кары, что может придти за ним. Ягеру не удалось насладиться своей победой полностью. Ему вновь достались крошки, жалкие остатки от того пира, что ждёт его в настоящем времени, где он грелся у костра, вспоминая с горечью эту ночь, жалея, что не сгорел от пламени. Ягер засунул руку в огонь, ожидая хоть каких-нибудь болевых ощущений. Но было только тепло и сажа на чешуе. - Удивительно... - Нихил заговорил заинтересованным голосом - Я о твоём теле. Ты засунул руку в огонь, но не почувствовал и намёка на боль. Чешуя у тебя необычная, это очевидно, но даже она должна иметь свои пределы. Расскажи, как ты выстоял против пламени всех пятерых? Твоя память говорит о том, что сильнее жара никогда не существовало на Сордикоре. - Первая кровь, что была выпита мной, она принадлежала Гурусу - зверю, которому мы поклонялись, чью мудрость пытались понять. Это был Дракон, чью чешую нельзя пробить мечом, не спалить даже бушующим жерлом вулкана - ничто не может ей навредить, кроме двух вещей: Сущность Древних и природное оружие - когти и зубы, на укус это была совершенно обычная плоть. Я в отчаянии начал кусать этого ящера, не зная, что раскрыл его тайну неуязвимости. Не зная, какой ветер истории я подхватил, не зная, что он приведёт меня сюда. - Вижу... Твои воспоминания говорят, что вы изучали школу тела, а не разума. Ваши учения построены на подражании ему, вы верили, что в крепком теле поселится крепкий дух, глупцы! В крепкой оболочке может находиться что - то ценное, но что - то ценное нужно сначала положить. А вы? Зачем вы пытались защитить тело, если внутри изначально было пусто? - Я... Не знаю ответа. - Позволь тебя просветить, заботиться о теле не имея в голове ничего ценного - глупо, потому, что тело должно защищать голову - в первую очередь. Всё это ваше строение... Кости, нервы, плоть, кровь, органы - всё для защиты мозга. Тело дано вам, чтобы этот мозг мог ходить, познавая всё больше, становясь ценнее с каждой секундой. Подметить также важно, что не объём знаний является ценностью, а их уникальность и редкость. Как отмерять эту редкость и уникальность? Сложностью. Чем меньше живых обладают знанием, тем оно более ценно - таков смысл любой ценности! Вспомни, как по молодости грабил караваны, флоты и целые страны, ради чего? Ради ценностей, а что в твоём молодом, недалёком мозге являлось ценностью? Блестящие камушки и железки. Благо, ты далеко ушёл от своей молодости, она позади и теперь, скажи, что для тебя сейчас более ценно? - Лю... - Ягер остановился, ощущая груз на сердце, он так хотел это сказать, но обманывать себя он больше не мог - Смерть. Покой. - Верный ответ. - Завершающий. Дай вздремнуть, телу нужен отдых после хорошей трапезы. Ягер сорвал несколько веток ели и постелил их на землю, укладываясь на них. Было достаточно мягко, даже пахло хорошо, натурально, ничем не хуже обыкновенной кровати. Он прикрылся теми же ветками ели, засыпая под совиную песнь, под дующий ветер, качающий верхушки деревьев, под плотный треск костра, оберегающий его сон.