Bandaged feelings

Столкновение с вандалами закончилось для Занки Ниджика не очень удачно. После безумной драки с мазохистом Джаббером он слег в больницу. При этом он угнетал себя негативными мыслями, что он недостаточно силен, а его оружие джинки не самое эффектное. Он вздохнул, его джинки было обычной палкой с раздвоением на конце. В этот день юноша лежал на больничной койке и грустил. Палата находилась при офисе уборщиков, что было удобно. Аеша постаралась и подлечила Занку как могла. Теперь его руки и ноги в некоторых местах были забинтованы. Ему стало легче. Травмы у него были серьезные: порезы, ушибы, отравление от яда. Может, не одного. Черт бы побрал этого дредастого психа, умело использующего свои джинки-когти и яд. Из-за него Занка стал сомневаться в себе как в бойце. Худой Занка был ловким, а Джаббер был несколько плотнее телосложением и физически сильнее. Он признавал его силу, и в то же время был раздражен неадекватным характером Джаббера. Хватит о нем думать, ругал себя Занка. Он захотел пить и сел. На прикроватной тумбочке стояли графин с водой и стакан. Налив себе воды, Занка сделал несколько глотков. Утолить жажду было полезно. Тут он почувствовал странное ощущение, будто его пятки коснулась мышь. Жуть. Занка приподнял ноги, но мыши на полу не было. Через некоторое время нечно мохнатое вновь коснулось его ноги. — Что за черт?! — воскликнул Занка, полностью убрав ноги с пола. Что за чертовщина? У него монстр под кроватью? Набравшись духу Занка неуверенно спросил «Кто там?». Ответ не заставил себя ждать. Знакомый ехидный голос сказал: — Это я! Твой любимый Джаббер! И он наполовину вылез из-под кровати. Занка испугался, и чуть не заорал. Только вскрикнул. А то товарищи бы прибежали сюда. А он этого не хотел. Пока. Все же он был подготовленным гивером, и был почти готов к неожиданным ситуациям. — Проклятье, Джаббер, ты напугал меня! Что ты здесь делаешь? — Я пришел навестить тебя, Занка. Ты спал, и я захотел устроить сюрприз. Тьфу ты. Сюрприз удался. Напугать Занку у него получилось. Занка презрительно посмотрел на Джаббера и велел ему вылезти. Занка в отместку наступил ему ногой на грудь, что, к удивлению, вызвало у Джаббера лишь блаженную улыбку. Мазохист кайфовал от наступания. Джабб бесцеремонно уселся прямо на кровати Занки. И рассказал, как пришел час назад. Энджин разрешил зайти в палату к Ниджику, а сам ушел беседовать с Зодилом. То есть вандалы пришли вместе. — Чем ты касался моих ног? — спросил Занка. — Напоминало мышей. — Своими дредами. Придурок. И он не намного старше Занки. Его противник, Джаббер — эффектный парень с каштановыми дредами, носил кольца-когти — оружие, известное как джинки. Несмотря на свою брутальность, он тайно переживал за Занку. Движимый сложной смесью чувств, он решился на рискованный визит. Пробравшись в больничную палату, Джаббер, словно хищник, скрылся под кроватью Занки. Когда Занка, не подозревая ничего, спустил ноги с кровати, Джаббер, из-под кровати, осторожно щекотал его пятки своими длинными дредами. Занка, испуганный внезапным прикосновением, резко подскочил на кровати. Ему показалось, что под кроватью скрывается нечто ужасное, нечто чудовищное. И он был недалек от истины, учитывая взрывной темперамент Джаббера. В последующие мгновения, стену вражды между ними прорвало. Джаббер вылез и схватил Занку в объятия. Они упали на кровать, обнявшись. Джаббер собственнически обнял Занку. А не обнаглел ли этот вандал? Обнаглел самым бессовестным образом. Занка пристально смотрел на Джаббера и спросил: — Что ты делаешь? — А вот что! Джабб стал целовать Занку, прижимая его к себе. Занка возмутился было, но передумал так как ему понравилось проявление чувств Джаббера. Псих не псих, но он умел был романтичным. Поцелуи следовали один за другим, бесспорно, говорящие о зарождающихся чувствах. Занка прижался к Джабберу. Тёплое тело вандала, пахнущее чем-то древесным и металлическим — запахом его джинки и, странным образом, свежестью яблок, успокаивало. Сердце Занки бешено колотилось, но не от страха, а от чего-то нового, непонятного, захватывающего. Он никогда не думал, что будет так близко с Джаббером, с тем, кого ещё недавно считал врагом. Джаббер, его каштановые дреды рассыпались по подушке, нежно поглаживал Занку по спине. Его кольца-когти в подавленной форме, обычно сверкающие угрозой, теперь казались безобидными. Он продолжал целовать Занку, нежные поцелуи перемежались с легкими укусами — намеком на ту грубую, но по-своему притягательную силу, что скрывалась в нём. Занка нежно прикоснулся к дредам Джаббера, пальцы запутались в густых прядях. Его стройное тело, обычно спрятанное под рабочей формой уборщика, казалось беззащитным и ранимым в этих объятиях. Джаббер, желающий загладить свою вину, принес Занке гостинцы: красные, сочные яблоки, сладкий мармелад, печенье с предсказаниями и ароматный чай. С помощью своих джинки-когтей он изысканно вырезал из яблок сердечки, а в печенье поместил предсказание: «Вы обретёте любовь». Занка прочитал его и покраснел. Занка улыбнулся, это была первая настоящая улыбка за много дней. Он съел печенье, сладкий вкус растаял на языке, и он почувствовал, как внутри расцветает теплота. Любовь… Он никогда не думал, что она может прийти оттуда, откуда он меньше всего ожидал. Джаббер взял руку Занки, его пальцы были холодными, но прикосновение было нежным и уверенным. — Я так сожалею, Занка, прости — прошептал он, — из-за меня ты в больнице. Ты дорог мне. — Мне уже лучше. Спасибо, что беспокоишься обо мне. Занка сжал руку Джаббера, и прижался к нему, наполненный глубоким чувством благодарности и любви. Мир Бездны, казалось, стал немного светлее в этот момент. Вражда сменилась нежностью, боль — умиротворением. И это чудо произошло благодаря двум противоположностям, объединённым необычной привязанностью. Джаббер и Занка наконец-то нашли друг друга и свою общую историю в сердце Бездны. Джаббер был близок к тому, чтобы сказать Занке, что он любит его. И он точно это скажет. Однако, старый Джаббер быстро вернулся. Его пошлые наклонности взяли верх. Он попросил Занку исполнить стриптиз вокруг его джинки-палки. Занка, первоначально расстроенный таким непристойным предложением, всё же, поддавшись мгновению, исполнил лёгкий, игривый танец вокруг своего оружия для бывшего противника. Занка установил палку в изголовье кровати и ритмично двигался вокруг нее. При этом он расстегнул рубашку и поводил руками по своему торсу. Изящный Занка двигался соблазнительно и был очень привлекателен. Глаза Джаббера горели страстью. Он сходил с ума от танца Занки и мечтал о нем в новом образе. Соблазнительные движения сменились легким ударом джинки по руке Джаббера — наказание за нескромную просьбу. Джаббер, несмотря на «наказание», был счастлив. — Ты секси, — выдохнул Джабб. Идиллия, однако, была недолгой. Внезапно в палату зашёл Энджин, старший товарищ Занки, случайно застав пару в такой интимной обстановке. За нарушение дисциплины и присутствие постороннего в палате они были наказаны щелбанами каждому. И Энджин ушел, чтобы составить компанию любимому Зодилу, который дожидался его в кабинете. Энджин крутил с ним роман. Щелбан Энджина, хоть и болезненный, вернул Занку в реальность больничной палаты. Джаббер, потирая лоб, смотрел на него с виноватой, но довольной улыбкой. Занка, в свою очередь, чувствовал, как щеки горят от смущения и внезапно нахлынувшей нежности. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает узор на больничном одеяле. — Мне пора, — сказал Джаббер, внезапно помрачнев. — Не хочу, чтобы Энджин вернулся и выкинул меня отсюда. Он явно намекнул, что тебе нужен покой. И мне надо уйти. Занка понимал его. Союз между вандалами и уборщиками был хрупким, и любые проявления «неправильных» отношений могли его разрушить. Два мира, разделенные ненавистью и предрассудками, не были привычны к любви между своими представителями. — Приходи еще, — тихо сказал Занка, глядя Джабберу в глаза. В этих глазах, обычно полных безумия и боли, сейчас отражалась забота. Джаббер кивнул, и, прежде чем уйти, быстро чмокнул Занку в щеку. Этот поцелуй был коротким и неловким, но он говорил больше, чем любые слова. — В следующий раз наступи на меня в обуви на высоком каблуке. Это так заводит. А ещё к каблукам хочу форму медсестры. Тебе пойдет. Занка шутливо возмутился ненасытности Джаббера и запустил в него кусочком мармелада. Тот увернулся и скрылся в коридоре. Оттуда донёсся его громкий, безумный смех. В этом весь он. Псих и придурок, который успел стать для Занки родным. Он умел иногда быть человечным. После ухода Джаббера в палате воцарилась тишина. Занка лежал на кровати, глядя в потолок и перебирая в памяти произошедшее. Он чувствовал себя растерянным, смущенным и, в то же время, невероятно счастливым. Он, Занка, уборщик, влюбился в Джаббера, вандала-мазохиста. Это было безумие, абсурд, но это было реально. Занка знал, что их отношения будут сложными. Они будут сталкиваться с непониманием и осуждением. Но он был готов бороться за свои чувства. Потому что привязался к Джабберу и хотел быть вместе с ним. Он прижал джинки-палку к груди и закрыл глаза, мечтая о будущем, где он и Джаббер смогут быть вместе, несмотря ни на что. Будущем, где вандал и уборщик смогут танцевать свой безумный танец любви в Бездне