Аддикция

Они всё ещё встречались. Убеждённость в том, что всё хорошо, ослабила тревогу Нила. Или нет? Может, всё не так хорошо, как ему казалось? Немного предыстории не помешает: учёба в университете другого города, и даже штата, требовала переезда. Нил согласился, не думая, но потом, когда сказал об этом Эндрю и увидел поникшего парня, понял, что совершил ошибку, предварительно не поговорив с ним. Тот, естественно, сразу взял себя в руки и поразительно быстро начал радоваться за Нила, — словами он говорил одно, но язык тела указывал совершенно на другое: Эндрю не был рад. И уж точно не собирался ехать с ним, Нилом, в другой город. — Я очень рад за тебя, Нил, — эта фраза звучала, словно заученный на память стишок в детском саду, который ребёнок очень не хочет рассказывать. — Но ты же знаешь, я не смогу поехать с тобой. Четыре года — слишком большой срок. Нил и сам это понимал, понимал, что Эндрю не будет готов потратить ещё четыре года впустую, хотя и с этим городом его ничего уже не связывало. Южная Каролина стала чем-то вроде последнего островка привычной жизни, за который они оба хватались двумя руками, сами не понимая, почему и зачем делают это. Но решать что-то нужно было — и они решили. Сошлись на том, что Эндрю останется здесь, а Нил будет приезжать раз, а может и два раза в месяц. Нил чувствовал, словно теряет всё, что строил последние несколько лет. Но он не мог отказаться. Просто не мог. Слишком хорошее предложение, слишком плохое время для их отношений. И Нил решил ехать. Он пообещал, что будет звонить Эндрю и писать ему ежедневно, а на любые каникулы и выходные брать прямой билет и лететь сюда. Он искренне надеялся, что это поможет им пережить эти четыре года, пока Нил будет учиться. Они же будут всегда рядом, и, если что, Нил сразу же примчится к Эндрю, ведь так? За время сборов Нил несколько раз подумывал о том, чтобы сходить к Ники и попросить того приглядывать за Эндрю, но в конце концов находил это странным (Эндрю что, ребёнок какой-то, чтобы за ним следить?), и в итоге не попросил никого, даже Рене, присмотреть за Эндрю в его отсутствие. Последнее, что он увидел в глазах Эндрю перед отъездом, была тьма. Непроглядная, засасывающая, словно дыра, тьма. Он давно не видел её в глазах своего единственного любимого человека, и именно тогда Нил понял, что зря он это делает, но остановиться не мог. «Если что-то случится, я всегда рядом, звони мне», — вот что сказал он Эндрю перед тем, как зайти в самолёт. То, как Нил надеялся на то, что Эндрю всё же позвонит ему, знал только он сам. Он хотел, нет, даже мечтал о том, чтобы Эндрю делился с ним хоть чем-то из жизни, хоть чем-то, что было важно для него. Но тому это, видимо, было не нужно. Или Нилу только казалось, что не нужно? Может, он строил иллюзии, лишь бы ободрить себя и сказать, что у Эндрю просто своя жизнь без него? Но вопрос оставался и жил в голове Нила всегда: «А было ли Эндрю вообще когда-нибудь плевать?» Сейчас Нил думал, что бы случилось, не поедь он в этот чёртов университет. Произошло бы то, что они уже никогда не смогут исправить? Или повлиять на это было невозможно? Может, судьба всё же существует и распорядилась таким образом? *** Никто не сомневался, что так будет. Аарон изначально говорил об этом. Говорил же, что доверять ему нельзя, а Эндрю… А что Эндрю? Влюблённость сыграла с ним злую шутку — это факт. Но не мог же он быть настолько тупым и слепым? Эндрю не мог в это поверить, но выводы делать рано. Слишком рано. — Мне нужно уехать, — вот с чем однажды пришёл к нему Нил. — Я хочу учиться в этом университете, это мой шанс, понимаешь, Эндрю? Конечно, он понимал... Ну или должен был понимать. Да ни черта он не понимал: он не хотел отпускать Нила, не хотел, чтобы тот уезжал. Пусть даже Нил будет приезжать, но это не то. Они уже три года живут вместе, но, видимо, этому суждено закончиться. Хочет ли он, чтобы это заканчивалось? Нет, конечно. Но не может же Эндрю заставлять Нила жить там, где он не хочет. Слова Нила «Я тут и буду рядом даже тогда, когда уеду. Ты можешь всегда позвонить мне» не помогали. Да они не то что не помогали, а ухудшали положение, заставляя Эндрю постоянно думать об этом, отчаянно удерживая себя от того, чтобы не взять в руки чёртов телефон и не позвонить. *** Их встреча, как и знакомство, была чем-то из ряда вон выходящим. Вы когда-нибудь видели людей, которые, не будучи знакомыми, встречались на каждом углу, в каждом супермаркете, на любой улице? Да они каким-то образом заселились в один ЖК, а узнали об этом через месяц после знакомства. Их отношения развивались медленно — съехались они только через год после того, как познакомились, — но уверенно. Эндрю доверял Нилу, а тот, в свою очередь, дарил доверие и самому Эндрю. Они проводили время вместе, гуляли, обсуждали всё на свете — от книг и фильмов до природных катаклизмов и их причин. Всё было идеально, даже слишком хорошо, как иногда думал Эндрю. Они постепенно узнавали друг друга всё лучше и лучше, а темы для разговоров никогда не заканчивались. В общем и целом, их отношения были примером для всех окружающих: все друзья говорили, что они «просто созданы друг для друга», и, хоть Эндрю ненавидел эти высокопарные словечки и фразочки, он не мог не признаться себе, что эти слова ему льстили. Да, он надеялся, что люди вокруг не ошибались и их утверждения были искренними, он верил в это всеми фибрами своей души, и да, он хотел, чтобы это оказалось правдой. После стольких лет непонимания и непринятия со стороны некогда родных и близких ему людей, Нил ощущался как глоток свежего воздуха. Эндрю никогда не говорил ему об этом, но слова были не нужны — они понимали друг друга даже без слов. И для Эндрю, и для Нила эти отношения были чем-то большим, чем просто секс: это было духовной связью, словно между ними были нити, которые они не прерывали, не хотели прерывать. Идиллия кружила головы, и оба парня надеялись, что она навсегда, надеялись, что это возможно, и что этот идеал жизни, который они создали, останется с ними навсегда. Но шли месяцы, счастье становилось обыденным — улыбки по утрам, лёгкие поцелуи в макушку, смех, ежедневная музыка — Нил играл на пианино, — и Эндрю, обещавший себе не привыкать к этому, вдруг оказался зависим от этого счастья, как когда-то давно от сигарет по утрам. Дни без мелодий, которые играл Нил, каким-то образом становились плохими, а когда Эндрю не видел приподнятые уголки чужих губ в улыбке, автоматически чувствовал себя плохо. Зависимость? Нет, он откидывал этот вариант сразу, как только та мысль приходила ему в голову. Но от мыслей не спрячешься, верно? Он действительно уехал. Собрал все необходимые вещи, начисто убрал в квартире (будто Эндрю сам не мог этого сделать), поиграл с котами, насыпал им корма, оставил на холодильнике старый стикер с его излюбленной дурацкой фразой: «Скоро буду дома», провёл по клавишам пианино пальцами, словно прощаясь с инструментом, и попросил Эндрю подвезти его до аэропорта. А уже через час Нил, сверкнув своими голубыми, как лёд, глазами, развернулся и пошёл на посадку, не оборачиваясь. Его руки не дрожали так, как у Эндрю; он, как тогда казалось Эндрю, не переживал, не боялся ступать в неизвестность, его не терзали тревожные мысли. Нилу не было плохо. Так думал Эндрю. Что ещё он думал? Его мысли метались, не желая принимать хоть немного более понятную форму. «Что будет с нами?» — самый громкий вопрос из всех, что приходили ему в голову. «Что дальше?», «Как жить?» — таких мыслей было столько, что Эндрю бы никогда не смог их сосчитать, а уж ответить на них — тем более. Попытки разобраться в себе никогда не были успешными: ему становилось ещё хуже, тревога поглощала его целиком и полностью, мысли становились всё громче и громче, пока голова не начинала гудеть от их количества. Тревожность сейчас накрывала его редко — Эндрю научился умело справляться с ней, закидываясь успокоительными, — и его отпускало. Но это было тогда, когда Нил был рядом. Тогда, когда Эндрю мог с лёгкостью прийти к нему и получить тихое подтверждение того, что его всё ещё любят, что он всё ещё нужен, что ничего не изменилось. Но сейчас? Сейчас Нил был в самолёте. Ему не до Эндрю. Его ждала новая жизнь вдали от дома. Да и Эндрю не хотел показывать, как ему плохо. А главное — насколько ему плохо. Винить в чём-то Нила было глупо и безрассудно, но он не мог по-другому. Не мог смириться с тем, что их отношения теперь приобрели статус «на расстоянии», не мог понять — как это, бросить своего любимого человека в другом городе, и ради чего? Ради учёбы? Для Эндрю это было абсурдом. Он не мог этого понять. И да, он винил Нила, но себя он винил гораздо сильнее: «Мог же поехать с ним? Тебя здесь ничего не держит, разве что Рене, Аарон и Ники, но и те поддержали бы твоё решение и поняли бы тебя». Эндрю понимал, что им просто надо пережить этот период вдвоём, но не знал, как. Вечер после того, как Нил улетел, казался пыткой. Эндрю сбросил три звонка от Аарона и пять от Ники и сидел в кресле с книгой на коленях, пустым взглядом уставившись в стену. Один из котов, Сэр, ластился к его ногам — тот, конечно, не понимал, что творится: коты ни разу не видели их с Нилом порознь, да ещё и в плохом настроении. Потому что они были счастливы. Были. Нет, Эндрю отрицательно покачал головой сам себе: он не будет об этом думать. Не сейчас. Он будет надеяться на лучшее. Будет думать, что всё останется так, как оно было всегда. И первое время всё получалось так, как он и надеялся: Нил звонил ежедневно, рассказывал о своих достижениях, которые ему казались крошечными, хотя на деле были огромными, восторгался природой в Нью-Джерси, удивлялся погоде — ведь в Южной Каролине всё было не так. Он даже пару раз упоминал, что скучает и очень хочет приехать побыстрее, что Эндрю почему-то показалось лицемерием. «Почему? — подумал он про себя, ведь раньше он никогда не сомневался в словах Нила. — Он бы не стал тебе врать». Параллельно всем этим событиям Эндрю выходил на смены в ресторан, где работал барменом уже около года. Работа была нетяжёлой, единственный минус — общение: чтобы работать в качестве обслуживающего персонала в отелях, кафе и ресторанах, нужно быть не просто коммуникабельным и общительным — нужно уметь предложить так, чтобы человек не смог отказать, уметь завести разговор на любую тему и выдержать насмешки клиентов, считающих работников таких профессий «нищебродами» и «обслугой». Всё это неимоверно усложняло простой процесс выдачи и готовки коктейлей. Многие также считали, что подкатывать к бармену — это норма, просто потому что бармен красив и не носит обручального кольца на безымянном пальце. Иногда Эндрю хотелось просто надеть кольцо, чтобы не объяснять каждому второму посетителю, что он в отношениях. Настойчивость людей утомляла, комплименты не приносили никакого удовольствия, и единственное, что спасало, — это Нил, который всегда был готов поддержать и просто выслушать. Однажды Эндрю всё же рассказал ему об этом, и уже на следующий день обнаружил пару колец, лежащих на прикроватной тумбочке. В ответ на вопрос: «Что это?» — получил улыбку и вопросительный, насмешливый взгляд. С того дня они оба носили кольца на безымянных пальцах левых рук, а Нил изредка, в шутку, называл его собственной фамилией — «Эндрю Джостен-Миньярд». Нил, который сейчас находился в семистах милях от него, — пронеслось у Эндрю в мыслях, как только он вспомнил об этом. Он выругался себе под нос и продолжил вытирать бокалы, вслушиваясь в музыку, чтобы не думать обо всём этом. Сегодня должна была прийти Рене, ну или, по крайней мере, она обещала сменить его ночью, — она тоже работала в этом баре, — поэтому теперь Эндрю ждал десяти вечера. Предложений выпить или покурить вместе всегда было полно — за день могло набраться около десяти штук, но Эндрю всегда отказывался. Зачем ему это, если по приходу домой его будут ждать Нил и коты? Но сейчас всё было по-другому, и, хоть дома его ждали Сэр и Король, Нила-то не было. Поэтому в тот момент предложение выкурить косяк от завсегдатая этого бара показалось ему вполне себе приемлемым. Они договорились встретиться в одиннадцать и пойти на квартиру того парня. И, так как Эндрю уже бывал там, помогая его девушке отнести купленную у них выпивку, он решил, что, кроме косяков, ничего страшного не случится. В целом, так и получилось. По крайней мере, в тот день. Передав смену Рене, которая как-то подозрительно взглянула на него, будто мысли читала, он неопределённо покачал головой и отвернулся. Увидев на открытой веранде того парня, на чьё предложение он повёлся, Эндрю подошёл к нему. — И снова привет, — Сет, так, оказывается, звали этого парня, приподнялся с кресла, в котором сидел так, словно весь ресторан принадлежал ему, и протянул Эндрю руку для рукопожатия. — Эндрю, верно? — Да, — коротко ответил Эндрю и, быстро пожав руку, спросил: — Пройдёмся, может? — Отличная идея, сам хотел предложить, — парень выпрямился, и оказалось, что он сантиметров на тридцать выше Эндрю. В этот момент ему захотелось рассмеяться: рост всегда подводил его, многие шутили над ним, некоторые просто улыбались. Его это уже давно не злило: ну да, его рост колебался между 150 и 155 сантиметрами, и что? Сет, которого он раньше видел только при тусклом освещении и свете разноцветных ламп, сейчас показался совершенно другим. У парня тоже были светлые волосы, а надменный взгляд, которым тот окинул Эндрю, только больше насмешил. Подавив смешок, Эндрю пошёл к выходу первым. Ночные улицы поражали своей пустотой. Они словно прогуливались не по оживлённым дневным улочкам, а по одиноким, заброшенным районам. Луна светила настолько ярко, что даже в местах, куда не доставал свет фонарей, всё было видно почти так же хорошо, как там, где стояли фонари. Улицы здесь были узкими — до такой степени, что только один человек помещался на одной стороне. Они шли по направлению к квартире Сета, и, так как Эндрю знал путь туда, шёл он первым. Прогулка была спокойной, но Эндрю весь день был похож на сгусток нервов и надеялся, что курение и выпивка разрядят обстановку. Вдруг он наконец-то сможет расслабиться и ни о чём не думать? Внезапная трель телефона раздалась из кармана джинсов — ему звонили. Эндрю поспешил достать гаджет: может, это Рене? Вдруг что-то случилось в баре? Но на светящемся в темноте экране высветился звонок от другого контакта — Нил. Уголки губ сами собой поднялись в улыбке, но тут он вспомнил, куда идёт и чем собирается заниматься. Понятное дело, никаких измен — если вы подумали об этом — нет: они с Нилом уже как год придерживались здорового образа жизни и исправно выполняли это обещание. А сейчас что? Он собирается всё нарушить? Простой разговор с Нилом здесь не поможет, — подумал Эндрю. — Мне нужно успокоиться. Он часто так делал — в основном на работе, — но никогда просто из-за нежелания говорить. Но сейчас... Не готов был Эндрю слушать Нила. Не сейчас. Не тогда, когда рядом был Сет, а в двух минутах ходьбы — квартира, где его ждало спасение от нервов. Перезвоню ему завтра, — решил Эндрю и сбросил вызов. Засунул телефон в задний карман джинсов и кивнул Сету, который остановился подождать, пока тот разберётся со звонком. — Всё нормально? — Сет растерянно взглянул на Эндрю. — Может, ответишь? Эндрю только отмахнулся и пошёл дальше. Улицы стали шире, они почти вышли в центр города. Наконец, найдя нужный подъезд, Эндрю остановился у двери и подождал, пока Сет откроет её. — Этаж помнишь? Я-то на самом верхнем живу, почти как в пентхаусе, — сказал Сет, не отказав себе в возможности похвастаться. — У тебя от пентхауса только доступ на крышу, если что. — Всё-то ты знаешь, — с улыбкой отмахнулся Сет и вызвал лифт. Будучи здесь впервые, он тогда не успел осмотреться, но сейчас, пока ждали лифт, Эндрю смог наконец оглядеться. Подъезд казался не таким уж обшарпанным — скорее даже аккуратным. Свет был приглушённым, словно электричество экономили: ламп было всего две-три на весь холл нулевого этажа. На нулевом этаже не было квартир и людей; единственные признаки, что это всё-таки жилой дом, — куча детских велосипедов в углу и две двери с надписями «Кладовая» и «Комната дежурного». Наконец они услышали характерное громыхание лифта, и двери открылись. Приехав на девятый этаж, они прошли в конец коридора, пока Сет не остановился у массивной чёрной двери. Открыл замок одним из ключей, звякающих на связке, и пригласил Эндрю внутрь движением руки. — Я-то думал, Элисон уже дома, — словно с облегчением произнёс парень. — Элисон? — переспросил Эндрю, вопросительно выгнув бровь, параллельно разуваясь. До него не сразу дошло, что у девушки, которой он помогал, всё же есть имя. — Да, девушка моя. Она обычно раньше приходит, но ничего — это даже к лучшему, — Сет включил свет повсюду, где мог, и квартира вмиг преобразилась. С гордостью в голосе он окликнул Эндрю с другого конца комнаты: Вот, смотри, какая красота тут у нас, а ты не верил! Эндрю покачал головой и достал мобильный из кармана. На экране блокировки высветились несколько сообщений от Нила — что удивило Эндрю, ведь Нил обычно звонил, а не писал. Были сообщения от Ники и, естественно, от Рене. Открыв чат с Рене, он увидел сообщение: «Эндрю, не моё это дело, и я, конечно, лезть не стану, но не водился бы ты с Сетом». Прочитав это, он выключил телефон и с минуту пялился на чёрный экран, видимо, ожидая, что там появится ответ на главный вопрос о жизни и смерти человечества на Земле. Сет тем временем спокойно делал самокрутки, которые Эндрю показались настолько противными в тот момент, что ему захотелось сбежать. Куда-нибудь в Нью-Джерси, желательно. Откинув эти мысли, он вышел на балкон. Вид оттуда был шикарный — центр города, да ещё и девятый этаж: всё словно на ладони — парки, скверы, улочки, детские площадки. Но не успел он насладиться этим видом, как Сет тоже вышел наружу и, молча протянув ему пачку сигарет с зажигалкой внутри, сказал: — Потом на крышу поднимемся, тут делать нечего, плюс балкон хорошо видно с улицы. Сигареты Эндрю не курил уже около года. В один день он просто взял и бросил, а вслед за ним бросил и Нил. Эндрю гордился и своими результатами, и результатами Нила: ведь бросить курить — это всегда сложно, и люди избавляются от этой привычки годами, а у них получилось почти мгновенно — "по щелчку пальцев", как когда-то сказал Нил. Сейчас брать в руки эту тонкую белую палочку было непривычно — он уже успел отвыкнуть от этого ощущения. Первая тяжка, сделанная так неуклюже, словно он впервые в жизни курил, помогла. Голова не закружилась, но в глазах на секунду стало темнее, чем обычно, и Эндрю сделал вторую тягу. Сет просто наблюдал за ним, куря собственную сигарету. Когда обе сигареты догорели до фильтров, они затушили окурки о перила и вышли из квартиры. Выход на крышу был прост. В большинстве старых домов люки служили выходами, но здесь была обычная лестница, такая же, как для подъёма на жилые этажи. Сет уже поднялся и пнул ногой дверь наружу. Дверь была хлипкой — скорее доской, чем настоящей дверью, — будто её годами держали в сыром помещении. Эндрю вслед за Сетом вышел на ровную поверхность крыши многоэтажки. Битумная черепица, что трещала под их ногами, была окрашена в чёрный цвет, ну или так казалось Эндрю: перепутать было легко — вокруг стояла непроглядная темнота, странная, ведь ещё час назад луна освещала всё слишком ярко. Осмотреться Эндрю не успел: его окликнул Сет, уже включивший свет. Оказывается, на крыше была некая беседка — по крайней мере, так её называл Сет, — в которой они и провели всю оставшуюся ночь. Выкурить косяк явно не будет ошибкой — вот что думал Эндрю. Раньше он никогда не употреблял вещества, даже лёгкие, — из вредных привычек у него были только курение сигарет да редкая выпивка. Сегодняшний день наверняка перечеркнул все его планы на будущее. Или нет? «Да ничего со мной не будет, от самокруток точно зависимым не стану», — думал он. Мысли каждого начинающего наркомана, правда ведь? Ну что ж, не будем забегать вперёд. Марихуана, из которой Сет скрутил косяк, как нам всем известно, является веществом, сильно изменяющим восприятие, мысли и чувства, но не обладающим свойствами синтетических наркотиков. Естественно, из-за того что это наркотик растительного происхождения, он считается слабым, но на человеке, который никогда не курил подобное, эффект может сказаться достаточно сильно и неприятно. Многие считают, что курение марихуаны не вызывает зависимости и слабо влияет на организм. Так думал и Эндрю. Первый косяк Сет выкурил сам, затем скрутил ещё один — для Эндрю. Когда ему протянули что-то похожее на сигарету бежевого цвета, он сперва отстранился, но уже через секунду взял эту штуковину в руки. Покрутил, поджёг и сунул в зубы. Сделал первую тягу. В горло пробрался уже знакомый дым, но чем-то он отличался. Чем? Вдохнув дым глубже, Эндрю понял: он был густой и терпко-горький. Описать это было сложно, но вкус сильно отличался от сигаретного. Он вспомнил, как однажды курил чистый табак без фильтра — это было очень похоже. Выдохнув, он ощутил неожиданный сладковатый привкус на языке и нёбе, прорывающийся сквозь горечь в лёгких. И вдруг. Вдруг его отпустило — стало легко на душе и в теле. Он словно оторвался от земли, а проблемы остались где-то далеко, будто не его. На миг он забыл обо всём — о Ниле, о завтрашней смене в баре. Чувство эйфории охватило его на несколько минут, которые казались вечностью. Сет ухмыльнулся, словно смеясь над Эндрю, но тому было всё равно. Убедившись, что ничего страшного не происходит, он снова поднёс косяк к губам и вдохнул. Снова то же самое. Ничего нового, — подумал Эндрю, но ухмылка Сета, становившаяся всё шире с каждой минутой, доказывала обратное. — Что? — Ты раньше никогда не курил травку, да? — Никогда. Только сигареты, — сказал Эндрю, а когда Сет хмыкнул, мол, "ну удачи", вопросил: А для чего ты спрашиваешь? Ответа, как он и ожидал, не последовало. Эндрю продолжал курить, но минут через пять эйфория сменилась чем-то другим — тёмным, непонятным, заполнившим его грудную клетку. Но это был не дым. Лёгкие сжались, голова затрещала, словно его ударили кувалдой по затылку, а окружающий мир будто изменился. Нет, это были не галлюцинации. Просто вдруг ему стало казаться, что цвет кровли изменился — с чёрного на зелёный. Беседка не плыла перед глазами, но ощущения были иными: крыша казалась меньше, Сет — другим. И тут руки задрожали, мысли спутались, сердце забилось бешено. Что происходит? — промелькнуло у Эндрю в голове, но мысль исчезла так же быстро, как появилась. Но он знал. Он знал, что это паническая атака. Только вот из-за чего? Почему опять? Панички он не ловил уже давно, года 3, а то и дольше, — просто не было факторов, по которым она могла случится. Нил стал причиной отсутствия этих самых атак, он успокаивал одним своим присутствием, помогал просто будучи рядом. Иногда он держал руку на чужой шее и отбивал ритм дыхания, только вот этому трюку Нил научился у него самого и повторял его редко, хотя это успокаивало не хуже. Поэтому, Эндрю подзабыл о существовании панических атак, нет, конечно, он не забыл напрочь, но не мог и подумать, что его так накроет из-за какой-то самокрутки. Уже через пару секунд тремор стал более заметен, он весь дрожал так, словно его не просто морозит, а он находится в одной майке и шортах на двадцати градусном морозе. Сердце билось с бешеной скоростью так, что складывалось впечатление, что оно выпрыгнет из груди прямо сейчас, а дыхание стало прерывистым, и одновременно ему стало как будто не хватать воздуха, легкие не работали как надо. Эндрю казалось, что воздуха на всей планете не осталось, иначе почему он не может вздохнуть? Паниковал он ровно 5 секунд, а затем начал вспоминать, что нужно делать. Что он делал раньше? Пересчет предметов, или, как это называет Аарон, заземление. Суть техники такова — вы должны найти в комнате 5 предметов, которые видите, 4 звука, которые слышите, 3 вещи, которые можете потрогать, 2 запаха, которые чувствуете и, наконец, 1 вкус, который ощущаете. Просто, не правда ли? Но в таком состоянии сделать это сложно. Хорошо, хоть Сет стоял спиной и курил, а не видел его позора. Итак, предметы. Бутылка, стул, бумага, зажигалка, окурки. Звуки. Шум двигателя машины, шаги Сета, ветер, постукивание двери. Эндрю потихоньку сосредотачивался, мир приобретал свою обычную форму, но останавливаться нельзя, это он помнил хорошо. Вещи, к которым можно прикоснуться. Подушка, чья-то кофта на лавке, телефон. Запахи. Сигаретный дым, отвратительная вонь чужого пота. Вкус. Сладко-терпкий привкус на языке, который так и не прошел. Если вам показалось, что все прошло быстро и безболезненно, я вас разочарую. Для того, чтобы вспомнить и найти взглядом это все, ему понадобилось не меньше десяти минут. Но сейчас дыхание приходило в норму,и, хоть руки все еще подрагивали, но это было терпимо, сердце больше не стучало в ушах как сумасшедшее, а мысли стали привычно окружать Эндрю. Вдох. Выдох. И так четыре раза. Вот, чему его учила Би, он помнит. Внешние признаки прекратились, чему он безусловно был рад, но зрение все еще подводило. Наконец, к нему подошел Сет. На его лице все еще играла та усмешка, но уже не такая широкая, как минут 15 назад. — Ну что? — хмыкнул он. — Да ничего особенного, — соврал в ответ Эндрю, хотя понимал, что Сет осознает, что это ложь. — Выпей, — парень придвинул к Эндрю бутылку невесть откуда взявшегося виски, — полегчает. И он выпил. Взял в руки бутылку, поднес ко рту и перевернул, а, сделав несколько глотков, отставил. Минут через двадцать действительно полегчало – голова больше не кружилась, разум прояснился, да и видел он теперь нормально – и он выпил еще виски. Потом еще и еще, пока не напился до такого состояния, что был готов курить дальше. Когда он попросил Сета скрутить еще один косяк, тот без лишних возражений направился к беседке – до этого они сидели у края и смотрели на людей, ходящих внизу, обсуждая, что им нужно на улице в такое-то время. Часам к четырем утра, Эндрю выкурил второй косяк. На этот раз все было нормально, хотя дым все еще казался ему необычным, но теперь из прежних симптомов остались только головная боль и нечеткость зрения. Сет уверял, что это норма и все придет в норму буквально через несколько часов. Но на вопросы Эндрю про его собственное употребление и зависимость отвечал уклончиво. Даже, скорее не отвечал, просто игнорировал их. — Я удивлен, что у тебя такая легкая реакция на марихуану была, точно не употреблял раньше? – от внезапного вопроса Эндрю чуть сигарету из пальцев не выронил, они молчали уже часа два, каждый думал о своем, поэтому вопрос прозвучал преувеличенно громко в тишине ночи. — Говорю же, нет, – ответил тот и искоса взглянул на парня. Эти внезапные короткие допросы выбивали Эндрю из колеи. Мало того, что он и без того пьяный в хлам, тут еще и Сет со своими уточнениями. Но все же, как ему и обещали, сознание и мысли начали приходить в норму, чему парень был несказанно рад. Но вместе с преимуществами возвращались и минусы в лице мыслей о Ниле. Эндрю вспомнил, что вчера сбросил звонок парня и в тот же момент чувства стыда и вины накрыли его по полной, а тревожность и вовсе вернулась в трехкратном объеме. “Надо было ответить ему вчера, вдруг что-то случилось, а я просто проигнорировал”, — мысли парня крутились вокруг этого, но внезапно он вспомнил о смс, которое вчера ночью пришло ему. Метнувшись к беседке, Эндрю сгреб телефон в охапку и взглянул на время, – понять, можно звонить Нилу, или нет, – часы показывали шесть часов и двадцать семь минут, значит Нил не спит. Пусть он прервет чужие сборы в университет, все равно, сейчас Эндрю необходимо услышать этот заспанный голос. Он нажал на единственный контакт, висящий в избранном, и зашел в сообщения. “Перезвони, когда не будешь занят. Скучаю:(“ Эндрю перечитал сообщение несколько раз, после чего в его голове эхом звучало это чертово “Скучаю” из уст Нила. Он скучал. А Эндрю. А что я? Я же не мог знать, — пытался оправдать себя он, но получалось плохо. Наконец решив, что уже стоит позвонить, Эндрю отворил дверь с крыши и спустился вниз по ступенькам на 9 этаж, параллельно набирая цифры, выученные наизусть. Пара гудков, и вот он снова слышит этот голос. Сонный, тихий, а, главное, любимый. — Эндрю? — Привет, не мог вчера ответить, ты чего звонил? — он усердно пытался остановить голос в голове, что пытался убедить его сказать что-то вроде «я тоже скучал, и скучаю, когда ты приедешь?». Короткая тишина, которая наступила после этих его слов показалась Эндрю вечностью, но он продолжал молчать, выжидая ответа на свой вопрос. — Я, — голос парня звучал сдавленно, будто он не мог сказать чего-то вслух, чего в этих отношениях уже давно не случалось, но уже через секунду Нил выдохнул и сказал — я просто хотел тебя услышать, знаю, что ты на работе, поэтому решил не перезванивать. Он не знал, что ответить. Не знал, нужно ли что-то говорить, но он скучал. Прошел всего месяц с того момента, как Нил сел на самолет и улетел в другой штат, а Эндрю уже с ума сходил. И что будет дальше? Как он будет жить, если Нил действительно будет следующие четыре года вдали от него? Но, видимо сказать что-то было нужно, потому что на другом конце печально вздохнули. — Да, я был на смене, — соврал он, — но вот сейчас уже свободен. Я тебя не разбудил? Затем разговор перетек в обычное русло, прежняя неловкость исчезла без следа и они спокойно поговорили. Завершение звонка было приятным: — Чуть не забыл сказать, я взял билеты и уже через две недели приеду к тебе на пару дней. Эндрю был несказанно рад этим новостям, так как сам боялся спрашивать, когда парень приедет, ведь это, по его мнению, могло показаться навязчивостью. Закончив разговор, все что он почувствовал было опустошение. Конечно, он не надеялся всерьез, что Нил будет приезжать чаще, чем раз в месяц-два, но маленький огонек этой самой надежды все еще горел в нем, давал возможность двигаться дальше, но сейчас, когда он понимал, что до приезда Нила оставалось достаточно времени, его желание выкурить еще пару сигарет, чтобы расслабиться стало почти что необъятным. В следующую минуту, он поднялся на крышу вновь. Сет стоял в том же углу и все еще курил, изучая восходящее на горизонте солнце взглядом. Эндрю подошел к нему и сообщил, что уходит и, когда тот не удивился этому, решил, что, видимо, парень знает все его шаги заранее. — Захочешь, приходи вечером сюда, здесь будет тусовка, — предложил Сет и Эндрю, рассеянно кивнув, вновь направился к хлипкой двери, — Код подъезда 6130, — выкрикнул парень напоследок. Поход до дома прошел в мыслях о котах, которые сейчас должны были уже не спать, они просыпались вместе с ним и Нилом обычно, соответствовали их режиму, как часто шутил Нил. Сэр и Король всегда бесились по утрам, но с того дня, когда Нил уехал, они просто ложились возле Эндрю каждое утро и требовали ласки, которую обычно давал им как раз таки Нил. Они словно понимали, как себя чувствует Эндрю, понимали все, что происходит лучше людей вокруг. Он любил этих проказников, ведь именно они последние недели давали ему стимул просыпаться по утрам, буквально вытягивая его из кровати криками, визгами и когтями, что за месяц каким-то образом успели отрасти так сильно, что он готов был вести их к парикмахеру для животных(да, он все еще не помнил, как называется эта профессия, даже после многочисленных попыток Нила заставить его говорить правильно). Заходил в квартиру он уже около семи утра и, отворяя дверь, слышал мяуканье котов, которые, видимо, ждали его уже долго. Как только Эндрю появился в квартире, на него налетели две пушистые бестии. Отцепив их от своей футболки, Эндрю присел погладить котов. Те ластились к его рукам так, словно не видели парня года два, не меньше, прыгали, носились по квартире, как угорелые и, естественно, выпрашивать еду. — Твоя школа, Нил, – бормотал себе под нос Эндрю, собирая разбросанные по всей гостинной игрушки котов. День пролетел незаметно — игры с котами, разговоры с Аароном и Ники, которые, только взяв трубку, стали распекать Эндрю за игнорирование звонков, чтение, ежедневная уборка, которую они ввели в обычай с появлением пушистых в их квартире и, наконец, мысли о Ниле, не отпускающие его с самого утра. Эндрю не спал сегодня. Но, на удивление, ему не хотелось лечь, прикрыть глаза и отдохнуть ни разу за день. Сегодня, ко всему прочему, у него был выходной, что давало время для мыслей. Всю ночь и утро они были тихими, почти неслышными, но, чем больше проходило времени, чем больше алкоголь выветривался из его организма, тем громче они становились. Эндрю, настолько устал от этого всего, что под конец дня даже вспомнил о вечеринке, куда пригласил его Сет сегодня утром. На самом деле, он забыл об этом предложении как только вышел из подъезда, но сейчас, в 10 вечера, когда голова раскалывалась, а от усталости хотелось отрубиться часов на двадцать, Эндрю, даже не размышляя, принял решение идти. Уже через тридцать минут он стоял у подъезда, набирая код. Память хранила цифры, брошенные Сетом ему вслед, но знание кода не понадобилось — уже через секунду он увидел знакомую блондинистую голову, а потом и вовсе узнал в человеке, подходящем к дому, Сета. — Все-таки пришел, Эндрю, здраствуй, — парень был весел настолько, что Эндрю был уверен – тот выпил уже минимум бутылку чего-то крепкого. Он не проигнорировал приветствие, но вместо слов просто кивнул. Сет набрал нужные цифры, и вместе они поднялись по лестнице к двери на крышу, где уже были слышны басы музыки. Она давила на уши, выбивала из колеи, но вытесняла мысли. Это было главным. Эндрю, из-за работы в баре, где музыка гремела круглосуточно, привык к громким звукам, но Нил все никак не мог, поэтому редко заходил к нему на работу, а если и заходил, то ждал на улице, пока Эндрю выйдет, чтобы поговорить с ним. Но здесь были мощные колонки, не такие, как в баре, поэтому он просто не мог ни о чем думать — музыка пробивалась в голову, отдавалась в ушах и отнимала все мысли. Он не узнавал песни, какой-то фонк, который в баре играл редко, поэтому вслушивался в музыку. Шумоизоляция здесь нулевая, и он не понимал, как люди, живущие в здешних домах терпели эти постоянные, по словам Сета, вечеринки, но сейчас ему было откровенно плевать на это, его интересовала выпивка и никотин. По дороге к Сету он заскочил в круглосуточный, где купил пачку сигарет. Как раньше, — подумалось ему. Мальборо, обычные. Сейчас эти слова звучали непривычно, да и в целом то, что он вновь курил казалось чем-то нереальным, как будто и не с ним происходит. Но сейчас, выцепив у кого-то из толпы зажигалку и подкурив, он затянулся. Вдыхал дым медленно, но долго, около двадцати секунд, пока наконец ему не стало хорошо. Эндрю выдохнул дым и принялся искать глазами Сета, который вообще-то обещал ему не теряться. Ночь прошла за курением травки и алкоголем. Где-то глубоко внутри Эндрю понимал, что то, что он сейчас делает — ужасно и навредит ему, но остановиться уже было выше его сил. Все вокруг предлагали ему то ли выпить, то ли покурить, а некоторые даже употребляли что-то более тяжелое, поэтому в тот момент ему казалось это все нормальным. Он видел, что Сет, сделав дорогу из белого порошка, снюхал ее, видел, как после этого поморщился и хлебнул из стоящего рядом стакана виски, видел, как парень погрузился в блаженное состояние эйфории, но все же не повелся на уговоры. Эндрю знал, что может остановиться, когда будет нужно, но сейчас просто курил очередной косяк, стараясь не заботиться ни о чем. *** Время шло, вечеринки стали регулярными, почти каждую ночь Эндрю находился в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, мысли исчезли, он больше не думал о Ниле, не переживал, просто звонил ему изредка и сам отвечал на звонки. Но время приезда парня близилось, оно надвигалось на Эндрю ледяной глыбой , когда до приезда Нила осталось два дня, он решил прекратить хождение на вечеринки. Ему нужно было протрезветь, он обязан быть чистым, Нил не должен увидеть его в таком состоянии, — думал Эндрю. И он смог. Отказался от алкоголя, сигарет и марихуаны, убрал всю квартиру, проветрил и даже сходил к грумеру привести котов в порядок. С каждым часом трезвости мысли обступали его все сильнее, словно дикие звери, из круга которых он никак не мог выбраться. Единственным, что давало сил не пойти к Сету и не сорваться был скорый приезд Нила. Эндрю изо всех сил убеждал себя, что все хорошо и между ними нет никакой пропасти, что ничего не произошло за эти полтора месяца. И все так и было. Приехав в аэропорт за полчаса до приземления самолета парня, он прислонился к белоснежной стене и стал ждать. Через минут 40 он увидел рыжую голову, оглядывающуюся вокруг, и сердце ухнуло в пятки. Только сейчас мысли отступили, а дикие звери раскрыли свой круг, давая ему выйти, а на душе стало так спокойно, что у него колени подкосились. Но, не выдав волнения, он помахал рукой, которую сразу же заметили льдистые глаза. Нил был рад, этого было достаточно, он все еще любит Эндрю, все еще хочет с ним быть, он все еще рядом. Уже через секунду Нил стоял рядом с ним. Они никогда не проявляли свою любовь и привязанность в общественных местах, поэтому Нил просто стоял рядом, выжидая, пока Эндрю что-нибудь скажет или сделает. Поразмыслив с полсекунды, он обнял парня, вложив в это объятие всю любовь, которую мог. А затем вдохнул такой родной запах. Запах, которого уже не было в их квартире, но сейчас он здесь, рядом с ним, и Эндрю снова может дышать. Нил скучал, — он ощущал это по хватке на своей спине, по счастливому выражению лица, которым парень вжался ему в ключицу и по легкому, почти невесомому прикосновению губ к его шее. Наконец отлипнув друг от друга, они направились в машину. Нил держал его за руку, что с ним случалось редко, и постоянно поглядывал на Эндрю, словно безмолвно спрашивая: “Все также, как и было? Что-то изменилось?”. Поездка домой прошла в таких же переглядываниях и улыбках. Честно говоря, Эндрю не мог вспомнить, чтобы улыбался в отсутствие парня даже котам. Ухмылка, не более, но сейчас его губы сами собой растягивались в улыбке. Поездка прошла в молчании, но им и не нужны были слова — прикосновения, редкие, быстрые, почти не ощутимые помогали гораздо сильнее. Первое, что произнес Нил с самого приезда, было сказано в подъезде. — Как коты? — поинтересовался парень, склонив голову на бок в ожидании лифта. — Нормально все с этими проказниками, если, конечно, не учитывать, что они пытаются разбомбить квартиру своими игрушками, — отшутился Эндрю и, увидев улыбку на губах напротив, тоже усмехнулся, — А я говорил, нельзя их баловать. — Мало ли чего ты говорил. Когда они наконец поднялись на нужный этаж и отперли дверь, на Нила выбежали и Сэр и Король. Они своими коготками вскарабкались по одежде парня и принялись орать что-то на своем кошачьем языке. Нил засмеялся и подхватил их на руки, а затем осторожно поставил на пол и стал гладить обоих. Эндрю тем временем протиснулся в дверной проем и направился на кухню. Он заранее купил букет, который оставил на кухонном столе, поэтому сейчас прислонился к столешнице и ждал, пока Нил наиграется с котами. Как Эндрю и думал, уже через две минуты послышались шаги. Зайдя на кухню, парень почти сразу заметил букет и, улыбнувшись, взял его в руки. Налюбовавшись цветами, Нил подошел к нему и благодарно заглянул в глаза. — Тут так чисто все, спасибо тебе, и за букет спасибо, — начал было тараторить он, но осекся, завидев усмешку Эндрю, — Что? — Ничего, — протянул он и, поддавшись внезапному порыву, приблизился к парню и, приподняв чужой подбородок, заглянул в глаза. Их лица находились в миллиметрах друг от друга, носы почти что соприкасались, а в глазах обоих сквозили тепло и любовь. Эндрю вдруг стало спокойно и он, прикрыв глаза оставил на губах напротив мягкий, невесомый поцелуй. Почувствовав чужую улыбку, он поспешил стереть ее еще одним поцелуем, теперь уже в уголок губ. Нил, успевший уже запустить руки в волосы Эндрю тихонько прошептал ему в губы: — Tu m'as manqué. Он невнятно пробормотал что-то в ответ, попутно целуя парня, но в голове гудела эта фраза. Он скучал. Значит, Эндрю зря накручивал себя? Может, на самом деле, все будет хорошо? Он не успел как следует подумать над этим, потому что поцелуи как-то мимолетно перешли от губ к шее. *** Нил был рад приехать. Даже счастлив. Его откровенно достал университет, где он учится, поэтому он решил приехать к Эндрю на выходные. А еще он обещал приезжать так часто, как сможет. Ну вот. Смог. Опасения по поводу того, что в их отношениях что-то изменилось не подтвердились, чему Нил был несказанно рад. Но все же что-то неуловимо изменилось. Последнее время Эндрю стал чаще звонить, писать ему без повода. Раньше звонил обычно только Нил, по вечерам, и то Эндрю часто сбрасывал из-за смены в баре. Но сейчас внезапно начались звонки и от Эндрю. По несколько раз на дню. Нил старался списывать это на то, что парень скучает, но и сам понимал, что творится нечто неладное. Он надеялся, что приезд обратно в город решит эту проблему, ведь ему уже зачастую становилось неудобно отвечать на звонки: он был то на парах, то работал, а иногда просто прогуливался по городу с новыми знакомыми. Но он решил отложить этот вопрос на время, оставить его без ответа, и подождать. Приехал он на три дня, и за это время нужно было успеть настолько много всего, что Нил не знал, как распределить время, чтобы ничего не забыть. Однако, несмотря на свою решительность сделать все, что было в планах, он провел два дня из трех с Эндрю. Нил не любил себе признаваться в этом, но без Эндрю ему жить труднее, поэтому сейчас они не отлипали друг от друга. Всё разговаривали и разговаривали, словно не виделись не полтора месяца, а десять лет и в этих разговорах было что-то спокойное, тихое, родное. Но, конечно же, всему хорошему свойственно заканчиваться и Нил был обязан встретиться с Дэн и Мэттом. Он безусловно был рад этому, они не виделись уже около двух месяцев, поэтому им было что обсудить, но желание остаться с Эндрю еще хотя бы на немного было огромным. Все же переборов себя, утром третьего дня он направился кафе, где они обычно встречались, и присел за “их” столик. *** Выходные выдались отличными, Эндрю чувствовал себя на седьмом небе от счастья, вновь находясь рядом с Нилом. Но было еще кое-что, что сбивало с толку и не давало покоя. Пальцы начинали требовать сигарету, раздражительность повысилась, а голова раскалывалась. Он понятия не имел, что это, но решил, что, раз марихуана помогает ему при тревожности, то здесь уж точно поможет. Потом уже до Эндрю дошло, что это и есть так называемая ломка, которая может длиться достаточно долго. Но а пока он начисто вычеркнул из своей головы любую возможность плохого исхода в его употреблении. Уход Нила на пару часов в этот же день стал отличным поводом сходить к Сету, ведь в собственной квартире курить он совершенно точно не собирался, не хотел вредить котам, да и чтобы воняло не хотел. Предварительно позвонив Сету, он вышел из дома. Последние сутки Эндрю был раздражительным, а этой ночью все ворочался с боку на бок в неудачных попытках заснуть Именно поэтому после первого же вдоха горьковатого дыма он почувствовал облегчение. Стало легче, его сразу начало клонить в сон, ведь нормально он не спал уже несколько суток, а мир вокруг наконец-то показался немного более спокойным и нормальным, чем еще пару минут назад. С сетом он провел около двух часов, а когда ему позвонил Нил, чтобы известить о том, что он освободился, почти сразу ушел. Вот, что ему нравилось в Сете — тот никогда его не держал насильно. Хочешь уходить — иди, мне плевать, хочешь остаться — я тоже буду рядом. Наверное, в какой-то степени Сет был ему удобен, но Эндрю не признавался себе в этом. А еще, Сет покупал траву не только на себя, но и на него, на Эндрю. Естественно, не за просто так, но все же. Вот и сейчас он спонтанно ушел, скомкано попрощавшись, ведь спешил к Нилу, который уже сегодня ночью должен уезжать — вылет назначен на три часа ночи. Эндрю было грустно, ведь они провели вместе так мало времени, но в какой-то степени он привык уже жить один и не отчитываться никому, где он, и когда вернется. После этих пары часов вне дома ему полегчало. Ушла раздражительность и даже голова перестала болеть,поэтому чувствовал себя Эндрю отлично. Он знал, что в их штате травка запрещена и все же, чтобы у Нила не было никаких вопросов, ночью сел за руль, отвезти парня в аэропорт. Прощаться было сложно,но сложнее было осознавать, что следующая такая встреча произойдет только через месяц-два. Эндрю видел, что Нилу тяжело, но не говорил ничего, вместо слов он взял ладонь Нила в свою, а потом, приблизившись, прошептал парню на ухо: — Все будет хорошо. Но они оба знали, что хорошо уже никогда не будет. Нил видел, чувствовал, что что-то поменялось, но не мог понять, что именно, а Эндрю знал, но не имел смелости произнести это вслух. Впрочем, напряжение летало в воздухе, от него нельзя было избавиться и как бы Нил не пытался поверить словам Эндрю, как бы он не хотел верить им, — у него ничего не выходило. Эндрю и сам себе не верил, если честно. Понимал, что врет самому близкому и родному человеку, но ничего не мог с собой поделать, ведь Нил все еще думал, что они ведут здоровый образ жизни — за день до этого парень рассказывал, как ходил с одногруппниками в клуб.но не выпил ни грамма. Да, Эндрю стыдно, но что он может сделать? Что может сделать человек, который потерялся? Который не знает, что делать, как себя вести, как начать разговор?Самое сложно — поговорить об этом с кем-то. Пусть даже с самым близким человеком. Он не может показать то, что теперь он самый настоящий наркоман Нилу. Не может признать, что не справился сам с собой и не пришел к Нилу тогда, когда он просил. Сейчас он стоял и считал секунды до того, как парень вновь улетит в Нью-Джерси и оставит его с зависимостью, о которой сам Нил даже не подозревает. Оставит Эндрю все больше погрязать в наркотиках и все таки становиться самым настоящим наркоманом. Логика наркомана. Что это? Давайте немного поразмышляем, в чем же заключается так называемая “логика наркомана”? Любой человек, который страдает от этой зависимости, искренне считает, что контролирует все, что может бросить тогда, когда захочет, а сейчас он просто не хочет отказываться от этой привычки, а еще наркоман свято верит, что употребление помогает ему расслабиться. Несмотря на то, что внешне человек делает вид, что ему плевать, внутри часто растет чувство вины, которое еще больше подпитывает желание употряблять, в надежде заглушить эти неприятные эмоции. Зависимый также убеждает себя и окружающих, что употребление не приносит серьезного вреда ни ему, ни окружающим. Зависимость – это всегда сложно, больно и неприятно, но, увы, вред зависимый человек наносит не только себе и своему здоровью, но и окружающим —- близким, знакомым, друзьям и родным. А теперь подумайте, присуще что либо из перечисленного Эндрю? Верно, да. Проводив Нила, он чувствовал только одно – опустошение. Он не знал, как научиться жить без этого человека, как снова существовать без постоянных объятий и поцелуев и не потому что хотел показаться слабым, нет, просто он действительно не понимал, что с ним твориться. *** С того дня Эндрю жил от уезда Нила к его приезду . Он работал, а затем шел на какую-то вечеринку в компании Сета и там, естественно употреблял, но никогда не заходил дальше косяков, держал себя в руках. На время приездов Нила, тот стал приезжать каждый месяц на выходные, он не употреблял и не курил, хоть с каждым разом становилось все сложнее, ломка накрывала его и приходилось делать вид, что ему срочно нужно прогуляться или сходить в магазин, хотя на самом деле он шел к Сету. Каникулы в университете Нила были только на Рождество, поэтому тот планировал приехать к Эндрю на неделю, а то и на две. Эндрю же вновь оказывался в окружении чертовых мыслей, которые словно пытались доказать ему, что он не нужен Нилу, что их отношения больше не будут такими, как раньше и что Нил больше не любит его. Теперь и травка помогала мало, расслабленность и эйфория ушли, теперь чаще всего присутствовал только тремор, головокружение и изредка бывали панические атаки. Где-то за две недели до Рождества Эндрю как обычно пришел на крышу к Сету. Тот был пьян и курил, поэтому как только Эндрю вошел, ему протянули бокал. Сегодня они были вдвоем, поэтому он вздохнул с облегчением, когда понял что сегодня не будет этой излишне громкой музыки, которая так давит на голову и уши. Их разговоры с Сетом никогда не были интеллектуальными, в основном своем они обсуждали только общих знакомых и иногда, это случалось очень редко, — книги. Но разговоры с Сетом отвлекали от других проблем и медленно, но уверенно Эндрю стал доверять тому. Поэтому сегодня, когда они выпили достаточно, чтобы казаться веселыми, он наконец ответил согласием на предложение Сета: — Мне тут подогнали пару лишних грамм порошка, хочешь? Эндрю было плохо. Он уже не в силах заглушить собственные мысли. Не в силах их контролировать. Вы спросите, почему же он не пошел к врачу? Психолог психотерапевт, да или нарколог в конце концов. Ответ до смешного прост. Так легче. Не нужно справляться ни с чем, ты просто покупаешь наркотик и куришь, мысли исчезают, испаряются. И пусть эффект этот всего-то минут на 40-50, ему плевать, главное — избавиться от постоянного роя голосов в голове, заглушить его. Чем угодно, за какую угодно сумму, плевать — если так он сможет справиться с этим, он будет продолжать. Позиция Эндрю может быть неясна и непонятна — человек, никогда не употреблявший, не поймет, почему он так поступил, почему не сказал никому о своем состоянии даже тогда, когда его спрашивали напрямик? Иногда попросить помощи сложнее, чем просто справиться с проблемой известным тебе легким путем. Употребление — слабый поступок слабого человека. Поэтому сейчас, сидя на крыше многоэтажки, он задумался. “Ведь это поможет мне отделаться от этого чертового состояния. Да и этот способ легче, чем марихуана, которая давно перестала давать такой же результат, как в начале”, — думал Эндрю. Уже через пару секунд решение было принято. Эндрю знал, что интраназальное употребление, как его называл Аарон, а если выражаться простым языком, то нюхание наркотика, менее опасно для организма, чем внутривенное. По крайней мере, он так считал. Поэтому предложение о порошке прозвучало приемлемо, поэтому он его принял. — Ну наконец-то ты согласился, — выдохнул Сет так, как будто ждал этого долгие месяцы, а то и годы годы, но затем добавил, — но, ты смотри, аккуратно, не быстро. И Эндрю был аккуратен. После первого же вдоха нос заболел и запек изнутри, но первые признаки того, что препарат все же в его организме, он ощутил только через минут десять: ему стало тепло и спокойно, эйфория охватила его целиком, захотелось спать, — веки тяжелели, желание прилечь почти невозможно было побороть, — а потом начало тошнить. Сет спокойно наблюдал затем, как наркотик действует на Эндрю, но ничего не говорил. Уже через пару минут Эндрю чувствовал себя лучше, хотя к вышеперечисленным признакам и добавилось легкое головокружение и озноб. Он боялся словить передоз, ведь слышал много историй о том, что он может случиться с первого раза, но ему повезло — Сет рассчитал дозу так, чтобы возможность этого самого передоза была минимальной. Впрочем на этом удивления Эндрю закончились, эйфория продлилась достаточно, чтобы он смог нормально расслабиться, а затем пойти отсыпаться домой. *** Он, как и обещал, приехал домой на Рождество. Светлый праздник, который Нил любит с детства, поэтому он не мог провести его вдали от Эндрю. Нил понимал, что что-то изменилось, стало другим, незнакомым, холодным,но никак не мог понять, что. Эндрю последнее время стал буквально заставлять Нила приехать, назвать точную дату и время вылета, звонил, часто ставя его в неловкое положение, но все это не могло сравниться с поведением Эндрю, когда Нил возвращался. Он стал другим. Под глазами пролегли круги, а скулы стали более выраженными. Эндрю списывал эти внешние признаки на усталость — много работал по ночам, — и Нил, естественно, верил ему, потому что парень звонил исключительно днем, а ночью сбрасывал звонки. 24 декабря. Канун Рождества. Нил был счастлив, сегодня он встретился с Мэттом и Дэн, а после зашел в магазин, купить продуктов на завтра. Эндрю тем временем был дома, убирался почти весь день. Нил уже предвкушал, как придет домой, отдаст пакеты парню и бросится играть с котами. Улыбаясь от этих мыслей, он вставил ключ в замочную скважину и повернул. Отворив дверь, он замер. Их гостинная с дверного проема просматривалась полностью и Нил застыл — его глазам представилась ужасная картина. Эндрю сидел у черного кофейного столика немного наклонившись над поверхностью стола, которая была будто перемазана мукой. Что это? — промелькнуло у него в мыслях, но как только он увидел почти что пустой взгляд парня. Пустые глаза. Все стало на свои места. Нет, — думал он, — этого не может быть, это неправда.