свет из окна

***

Это было лето. Жаркое, пылкое и такое бурное. 3 июня, около трёх часов дня. Мидория ехал со своим спутником жизни в ветровой Питер. Парни сидели на тёплых кожаных сиденьях поезда, и слегка тряслись от того, что поезд качало на быстрой скорости. Из окна бил свет, попадая прямо на глаза Тодороки. От этого он мило морщился и отворачивался. На каникулы ребята решили съездить куда нибудь вместе, а то - "Сто лет нигде не были". Шото как всегда пытался отговорить парня от своеобразной авантюры, но Мидория не поддавался никаким уловкам и уговорам. Да даже новая коллекция его любимых фигурок не впечатлила юношу. Тодороки вздохнул, чувствуя, как по щекам скользят солнечные лучи. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, как ярко светит солнце за окном, и пытался снова устроиться поудобнее, отводя взгляд от света. Несмотря на то, что он всегда казался сдержанным и немного холодным, рядом с Мидорией ему было приятно. Иногда он сам удивлялся тому, как сильно его спутник мог быть настойчивым, и как легко ему удавалось проникать в его мир. Но даже это не могло сделать его более открытым к неожиданным приключениям. — Ты точно уверен, что нам нужно ехать в Питер? — снова спросил Шото, пытаясь изменить тему разговора. Он забрал руки в карманы своей куртки и закрыл глаза на секунду. — Конечно! — ответил Мидория с широкой улыбкой, чуть наклоняя голову в сторону Тодороки. — Ты же сам говорил, что давно не был в Санкт-Петербурге, а я всегда мечтал его увидеть. Это шанс, который нельзя упустить! Мы давно заслужили небольшой отдых. Тодороки не смог скрыть легкую улыбку, несмотря на свою нерешительность. Он действительно не был в Питере долгое время, а ещё с тем летом, когда они планировали поехать куда-то вместе, но всё как-то не складывалось, было что-то непривычно расслабляющее в самой мысли об этом путешествии. Да и Мидория был прав — они оба нуждались в этом. — Ладно, ладно, я согласен, — признал Шото, всё же чуть более расслабленный. — Но только не говори, что я не предупреждал. Питер может быть... сложным для восприятия. Мидория усмехнулся, кивая в знак согласия, хотя в глазах его была и искренняя радость. Питер, с его историей, архитектурой и загадочной атмосферой, был настолько необычным для них, что предстоящее путешествие стало чем-то большим, чем просто каникулы. Это был шанс исследовать новый город, увидеть его изнутри, почувствовать его культуру. — Так и думал, что ты начнешь мне напоминать о всех возможных опасностях, — сказал Мидория, его улыбка стала немного шире. — Но, поверь, я готов к любой авантюре. Всё это время поездка была для него чем-то особенным — как возможность вырваться из рутины, увидеть новый город и разделить этот момент с Тодороки. Это был их способ уйти от всего повседневного и хотя бы на некоторое время стать просто двумя друзьями, путешествующими по неизвестному, но захватывающему миру. Шото снова повернулся к окну, пряча улыбку, которая всплыла на его лице. — Ты же понимаешь, что это ещё не конец, — тихо сказал он, и Мидория почувствовал лёгкое напряжение в его словах. Это было не то чтобы беспокойство — скорее, тонкий намёк на то, что Питер может открыться не только радостными моментами, но и испытаниями. — Всё будет отлично, — уверенно ответил Мидория, подтягиваясь в кресле и подтягивая ремень безопасности. — Главное — мы вместе, и это главное. Шото покачал головой, не выдержав и засмеявшись тихо, но искренне. Легкая румянца на щеках Мидории была явно не от жары, и Тодороки почувствовал какое-то удивительное тепло от этого простого момента. Поезд всё продолжал катить по рельсам, оставляя за собой мир, который совсем скоро они увидят по-другому — глазами путешественников, готовых открыть что-то новое не только в этом городе, но и друг в друге.

***

После того как поезд продолжил путь, и их разговор плавно перешёл в нечто более личное, Мидория с улыбкой достал из рюкзака термос с супом, который они заготовили перед путешествием. Он знал, что Тодороки не всегда был поклонником горячих блюд на ходу, но ему всё же удалось уговорить его попробовать. — Это суп, — сказал Изуку, как бы оправдывая тот факт, что у них было всего несколько минут, чтобы насладиться этим моментом в вагоне. — Я всё-таки решил, что нам нужно перекусить. Тодороки взглянул на контейнер с супом, который был аккуратно упакован, но даже его привычная сдержанность не могла скрыть интереса. Он не привык есть в поезде, но тут было что-то заманчивое в этом акте, как будто еда в таком необычном месте приобретала какой-то новый смысл. — Хм, суп? — Шото скосил глаза, но его лицо оставалось спокойным, а взгляд всё так же был немного скрытным, как всегда, когда он не знал, что ожидать. — Да, ну ты же знаешь, я люблю готовить, — ответил Мидория, аккуратно открывая термос и разливая суп по чашкам. — Это такой... экспериментальный рецепт. Вдохновился Питером, подумал, что горячий суп в дороге — это как-то уютно. Тодороки взял чашку, слегка покачивая её в руках. Внутри этого простого жеста было что-то необычное — их близость, которая становилась всё более ощутимой. Мидория смотрел на него с искренним ожиданием, а Шото, несмотря на всю свою сдержанность, почувствовал лёгкую волну тепла от того, что они сидят так рядом. — Вкусно? — Мидория едва сдерживал улыбку, когда Тодороки сделал первый глоток. Шото откинул голову назад, закрывая глаза на секунду, прежде чем ответить. — Это... на удивление хорошо, — сказал он, пробуя ещё немного. — Но если честно, я даже не ожидал, что в поезде можно так уютно поесть. Это как... маленький мир, который мы создали для себя. Мидория улыбнулся, наблюдая за реакцией Тодороки. На фоне бесконечного пейзажа, который мерцал за окнами вагона, ощущение их собственного пространства становилось всё более важным и особенным. — Ну, всё-таки, с тобой любое путешествие становится приключением, — сказал Изуку, склонившись немного вперёд, а его взгляд был полон той лёгкой игривости, которой он не мог скрыть. Шото молча кивнул и продолжил есть суп. Как будто с каждым глотком они приближались к чему-то более глубокому, чем просто путешествие. Это было какое-то тихое, но интенсивное чувство, которое окутывало их обоих, как тёплый суп в холодном поезде, в их маленьком мире, где только они двое могли понимать всю ценность этого момента. И в этой тихой близости, когда суп был уже почти до конца съеден, а время в поезде неумолимо продолжало двигаться, Тодороки снова взглянул на Мидорию, и в его глазах промелькнула та самая искорка, которую не мог скрыть даже холодный Питер за окном. — Всё-таки, ты прав, — сказал он, почти не замечая, как его голос стал мягче. — Это было… хорошо. Мидория улыбнулся, тихо подтягивая чашку к губам и делая последний глоток. В этот момент не было слов, просто понимание, что этот момент был их, только их, и что именно такие простые вещи — как совместная еда, разговоры и молчание — создавали что-то большее, чем просто поездка.