Так странно

      — Замри.       — Я о-очень устал…       — Еще хоть раз расслабишь руку, и я-       — Ладно, ладно…       Иван, изнеможенно выдохнув, приподнял правую руку, устанавливая чуть согнутый локоть прямо напротив глаз. Пальцами он сжимал новенькую сигарету. Вторая рука висела до ужаса неудобно, опираясь на колено согнутой ноги. Пятка еле-еле опиралась на край стула — если бы староста увидел этот акт вандализма, точно надавал бы подзатыльников. Но — слава богам — в классе рисования они были совсем одни.       Тилл, сосредоточенно закусив губу, то подолгу глядел на Ивана, свернувшегося в модельную позу, то подолгу пялился на холст, иногда проводя смелые мазки и бубня что-то под нос. Повезло, что тот сидел боком, иначе Иван бы действительно помер со скуки на месте.       На эту авантюру он и так согласился совершенно случайно: какая-то странная девчонка с темной карешкой подошла к Ивану на ланче и попросила о помощи после уроков. Иван знал ее в лицо — в сознании быстро рисовался театральный кружок и давнишняя новогодняя пьеса, в которой также участвовала девчонка с длиннющими розовыми волосами, — но имени вспомнить не смог. Даже не пытаясь разобрать чужую речь, утопающую в школьном шуме, он легко кивнул и, краем глаза приметив на чужом лице недовольную гримасу, быстро переключился на миловидную старшеклассницу, протягивающую какой-то листочек. Ему было абсолютно плевать на ее любовные признания, но он лишь благодарно улыбнулся и с готовностью свернул листочек в карман.       Идти в класс рисования он особо не хотел, но не отказывать же в помощи. Побыть рыцарем иногда действительно приятно. Или чего она там хотела?       Но, повесив наушники на шею, выкинув жвачку, сунув руки в карманы и вальяжно шагнув в класс, он не увидел ни толпы визжащих девчонок, ни ту странную темную карешку. Только паренька, чиркающего на листе бумаги. Тилл.       Они практически не разговаривали до сегодняшнего дня: не о чем. Хотя, как выяснилось, все было не совсем так.       — И долго ты всем этим занимаешься?       — Еще час до твоего прихода.       Иван улыбнулся и уложил подбородок на свисающую руку, которую он уже почти не чувствовал. Тилл выглядел очень странно, когда сосредотачивался на холсте перед собой — будто не от мира сего. Его спина внезапно расслаблялась, взгляд становился спокойным, а движения — уверенными и невесомыми.       — Я про рисование… В целом.       — А-а…       Его бледное лицо скрывалось в тени, но силуэт обрамляли золотистые солнечные лучи. Казалось, его это совсем не беспокоило.       — Лет семь, наверное.       Иван искренне поразился, брови сами собой метнулись вверх. Ему это было несвойственно: заниматься чем-то настолько долго, что это становилось незаменимой частью жизни. Он многое бросал на полпути, только и делая, что мечась между одним, другим, третьим... Хотел быть идеальным во всем.       — Ты — удивительный.       Тилл замер, но лишь на секунду. Рука зависла над пестрым холстом, но он быстро продолжил выводить мазок за мазком. Его торчащие серебристые волосы еле заметно подрагивали: окно в классе было раскрыто нараспашку. Хоть на улице и вечерело, жара все еще стояла жуткая.       Иван глядел на Тилла в упор, не стесняясь и не стараясь отвести взгляд. Он откровенно пялился на загадочный силуэт напротив, примечая все, что казалось хоть немного необычным. Например, разноцветные шнурки в кедах. И идеально чистая белая футболка (он ведь использует краски, разве такое возможно?). И то, как он закрывает правый глаз и отклоняется назад.       Он все реже поворачивался к Ивану, теперь, видимо, посвящая всего себя мельчайшим деталям.       — Как зовут твою подружку?       Тилл снова замер.       — Какую?       — У тебя их много?       Тилл бросил хмурый взгляд в сторону Ивана — тот игриво хмыкнул и быстро подмигнул. Тилл молча продолжил водить кистью, периодически делая короткие паузы, чтобы размять шею.       — С длинными розовыми волосами.       Он терпеливо вытер кисточку, явно улавливая толику лукавства в чужих словах.       — Мизи.       — Красивое имя.       Тилл облизнул губы и почесал нос, случайно оставив след голубоватой краски на лице.       — Ага…       — Она тебе нравится?       — Чего?!       Тилл быстро обернулся, шокировано выпучив глаза и залившись краской. Бледное голубое пятнышко на носу забавляло Ивана. Он, наконец, опустил правую руку и принял удобную позу, разминая окончательно затекшие конечности. Он бы закурил, если бы под рукой вдруг оказалась зажигалка.       — Нет?       — Нет. Вообще.       — Хорошо.       Иван снова расплылся в улыбке. Дразнить Тилла было странным удовольствием.       — Мне понравилось тебе помогать.       — Да… Спасибо.       — Не за что.       Тилл грузно поднялся, и, быстро накинув льняную ткань на холст, спрятал его от внимательных глаз. Иван сощурился, заинтересованным взглядом следуя за каждым чужим движением. Это превращалось в игру, которую совсем не хотелось прекращать, даже на секунду.       — Ты…       Вдруг выпалил Тилл и взглянул на Ивана, уже скрывающегося за дверью.       — Ага.       Зеленые глаза выражали недоумение.       — Что?       — Приду. Завтра.       — А-а…       Тилл отвернулся. Ивану понравилась мысль о том, что тот хотел скрыть легкую улыбку.       — До завтра, художник.       Иван махнул рукой и скрылся за поворотом. Сердце обоих охватило воодушевление и ожидание. Лед треснул.