Некоторые виды укусов

- Что ты делаешь? - Э-э, ничего, - быстро отозвался Лютик.       Геральт смерил его взглядом со своего места. Он всегда смотрел подобным образом, когда Лютик делал что-то, что ему не нравилось. Поскольку Геральту не нравилось практически все в этой жизни, было трудно уловить разницу, но Лютик еще на первом году их знакомства стал довольно искусен в интерпретации его настроений. Толкование ведьмачьей хмурости, как называл это сам Лютик. И он всегда остро чувствовал, когда кому-то не нравился. Полезный навык, учитывая, что ему нередко приходилось улепетывать, пока "этот бард не очень-то мне нравится" не превратилось в "этот бард очень понравится мне с перерезанным горлом".       Не слишком ловко Лютик спрятал за спиной пузырек, который надеялся по-быстрому опрокинуть в себя, пока Геральт не смотрит.       Геральт протянул в его сторону руку. - Дай сюда.       С той же интонацией хозяева требуют собак показать, какую гадость они только что подобрали с земли. Лютик заерзал. - Если ты хотел подержать меня за руку, дорогой ведьмак, - начал он, нервничая, - то тебе следует потренироваться в сладострастных речах, потому что ни один человек в здравом уме... - Лютик, - оборвал его Геральт и, позволив паузе тяжело растянуться между ними, повторил: - Дай сюда.       Колеблясь, Лютик подумал было и дальше строить из себя дурака, но ему, честно говоря, становилось не по себе, когда Геральт смотрел на него так, будто собирался встать и подойти вплотную. Конечно, Геральт не стал бы лупить его, даже жутко раздосадованный (хотя бы по той причине, что они уже прошли этот этап), но, несмотря на чистую веру в исключительно дружелюбные намерения ведьмака, какая-то часть в Лютике сжималась в комок от этой мысли.       Неохотно он протянул пузырек. Пальцы его принялись вертеть уже вытащенную пробку, пока он обеспокоенно наблюдал за тем, как Геральт принюхивается к содержимому. - Хм-м, - неодобрительно хрюкнул тот. - Вижу, ты не остался в восторге от букета, и я, безусловно, присоединяюсь к тебе в этом вопросе, - встрял Лютик, пока взгляд его метался от лица Геральта к пузырьку, - но могу ли я уже получить свое зелье обратно?       Бросив на него взгляд, Геральт перевернул пузырек и вылил содержимое в костер. Огонь взвился ввысь, обдав их искрами. - Геральт! - шокировано вскричал Лютик, вскакивая с места. - Зачем ты это сделал?!       Оглядев опустевший пузырек, Геральт небрежно отбросил его в сторону сваленных неподалеку сумок. - Это дрянь тебя убивает, - проворчал он. - Какого черта? - теперь, когда первая оторопь прошла, в голосе Лютика прорезалось негодование. - Это было мое зелье от жара! - Да, - промычал Геральт. - И оно тебя убивало. - Ничего оно меня не убивало, - заартачился Лютик, яростно всплескивая руками. - В смысле, да, конечно, это не напиток богов, и, возможно, только возможно, заметь, от него меня немного тошнило, но, какого черта, Геральт?! Ты не можешь просто взять и вылить мое зелье!       Геральт коротко посмотрел на него с видом, прямо указывающим на обратное. Лютик окончательно взорвался. - О, отлично! Тогда ты, конечно, не будешь против, если я возьму твои зелья и расплескаю их повсюду! - Сделай это, и я брошу тебя в костер.       Угроза не произвела никакого впечатления на Лютика, который резко перескочил от фазы негодования к прогрессирующей со страшной силой тревоге. - О нет-нет-нет, - бормотал он, осознавая тяжесть своего положения. - Геральт, ты бездушная скотина, это же было мое последнее зелье, я угробил на него все свои деньги, что я теперь должен делать?       Геральт не был таким уж бездушным, что бы Лютик там ни думал. Скотиной он был однозначно, но в остальном даже не лишен человеческого сострадания. Его не трогали возмущенные речи Лютика, пусть бы тот бубнил хоть до самого рассвета, а потом дулся еще с неделю, но разом скисший в панике запах насторожил его. Наблюдая за хаотичными перемещениями Лютика по лагерю, он заметил: - Мы доберемся до города завтра до заката. Возьмешь другое зелье.       Геральт не добавил, что в этот раз пойдет вместе с Лютиком. Тот обычно отбивался от его компании в подобных делах, и Геральт не возражал - он привык присматривать за бардом, но определенно не собирался контролировать каждое его передвижение. Теперь, когда все близилось к тому, чтобы перерасти в Серьезную Угрозу Для Жизни Одного Глупого Барда, Геральту придется пристально следить за тем, что именно Лютик выторговывает для своих нужд у знахарок, а иногда и у подозрительного вида торговцев, по которым за версту было видно, что они собираются надурить любого, кто осмелится заинтересоваться их сомнительным товаром.       Все зелья в принципе были той еще дрянью, независимо от того, кому они предназначались - человеку или ведьмаку, но та дрянь, которую Лютик с разной периодичностью вливал в себя, попросту отравляла его организм. Геральт ненавидел вмешиваться в чужие дела, поэтому до сих пор не решался предпринять что-то более существенное, чем одаривать Лютика напряженными взглядами, когда тот снова пил зелье украдкой, о чем Геральт все равно знал, потому что невозможно было не чувствовать эту вонь в чужом дыхании, даже если Лютик пытался замаскировать ее, сжевывая листья мяты.       В целом зелья от жара не были смертельны для человека и повсеместно употреблялись в профилактических целях, чтобы держать побуждения в узде. Дело было именно в той формуле, которую пил Лютик. Возможно, там содержался компонент или два, а может, их специфическое сочетание, которое угнетающе сказывалось на состоянии барда. Лютик думал, будто ухудшение его самочувствия остается незамеченным, но трудно было не заметить нехарактерную для него вялость, перетекающую в сонливость и беспокойный тяжелый сон. А в последнее время ему становилось только хуже с каждым разом. Одним богам известно, сколько времени он пил эту отраву до того, как Геральт вообще обратил внимание, - скорее всего, дольше, чем длилось их знакомство. - Ты не понимаешь, - несчастно произнес Лютик после того, как Геральт без труда отобрал у него пустой пузырек, в узкое горлышко которого Лютик попытался засунуть язык, чтобы в приступе отчаянья вылизать остатки содержимого. - Мне не подходят другие зелья. Они не действуют!       Геральт выразительно уставился на него. Лютик распластался на земле, раскинув в стороны руки. Зрелище, безусловно, было душераздирающим. Геральт подумал, как сильно Лютик разгундится, как только заметит пятна от травы на заднице. - А это тебя убивает, - повторил Геральт, засовывая пустой пузырек в один из своих карманов, куда бы не осмелились залезть проворные руки барда. - И что? - огрызнулся тот. - Твои зелья тоже тебя убивают, но что-то я не заметил, чтобы тебя это останавливало. - Я ведьмак, - тяжело вздохнул Геральт. - А ты глупый идиот. - О, ну спасибо тебе на добром слове.       Не отреагировав на язвительный тон, Геральт вытянул ноги перед костром. Какое-то время он собирался с мыслями. Ему ужасно не нравилось начинать подобные разговоры первым хотя бы по той причине, что на одно его слово Лютик находил десять других. - Послушай, Лютик... - начал он терпеливо, но Лютик не дал ему договорить, приподнявшись на локтях и вперив в него сначала негодующий острый взгляд, а затем и не менее негодующий палец.       Картина была слегка попорчена несколькими запутавшимися в волосах листьями. - О, нет, Геральт! Это ты меня послушай. И можешь не строить эти свои щенячьи глазки, я больше не куплюсь на это!       Геральт недоуменно покосился на него. Он понятия не имел, о чем Лютик говорит. Тот бессильно всплеснул руками. - Ты просто не понимаешь. Я перепробовал уйму всего, я пил такую гадость, какая тебе и не снилась, - Геральт закатил глаза, но удержался от комментариев. - И эта гадость, Геральт, была ужасно дорогой. Я и сам, знаешь ли, не в большом восторге, что ничего, абсолютно ничего не действует на мне. Только это мерзкое пойло, которое ты вылил прямо у меня на глазах, за что я, кстати, не говорю тебе спасибо, если ты все еще не понял. Мне нельзя пропускать прием, я скачусь в жар, если не приму зелье!       Геральт тяжело вздохнул. Конечно, когда Лютик только начал путешествовать с ним, прилипнув, как банный лист к жопе, он думал о том, что жар станет проблемой. В конце концов, Лютик был молодым альфой, а природа так или иначе всегда требовала свое. Но вместо того, чтобы гореть в похотливой лихорадке и задерживать их в одном месте, Лютик предпочитал подавлять потребности зельями. Он все равно умудрялся скакать из одной койки в другую, но втайне Геральт был доволен тем, что это занимает всего несколько часов, даже если потом им проходилось спешно сниматься с места из-за скорых на расправу оскорбленных мужей.       Временами Геральта раздражали амбициозные любовные успехи барда, но в целом его и дальше устраивал бы установившийся порядок вещей, если бы Лютик не чах у него на глазах. В последний раз им пришлось провести три ночи вместо одной в комнате при корчме, потому что осунувшемуся Лютику страшно нездоровилось от выпитого зелья, хотя он и пытался уверить Геральта, что с ним все в порядке. Лютику стало ненамного лучше, когда у них закончились деньги и им дали пинка под зад, но он полностью оклемался за последующие дни. "Конечно, как бы я ни любил цивилизацию и возможность заработать монет, все дело в свежем воздухе. Ты согласишься с тем, что лоно природы оказывает на любое живое существо, включая тебя и меня, оздоровительный эффект", - разговорчиво вещал он, впервые за много дней не плетясь позади с таким видом, словно вот-вот хлопнется в обморок, но Геральт знал, что вовсе не природа сказалась на улучшении самочувствия барда, а тот простой факт, что выпитая им дрянь наконец-то вывелась из организма. - Я не против, если ты скатишься в жар, - наконец сказал Геральт.       В конце концов, он много думал об этом и решил, что готов ждать несколько дней, пока Лютик насытит сексуальные аппетиты. Возможно, он зашел настолько далеко, что даже начал перекраивать их дальнейший маршрут так, чтобы на пути им вовремя попадались не просто селения, а города покрупнее, где Лютик мог бы с комфортом провести свой жар. Если бы они поднажали сейчас, чтобы успеть взять побольше контрактов до этого времени, а вместе с тем набить кошельки, то Геральт и сам был не против провести день-другой в борделе. Он не привык подолгу бездельничать, но когда еще выпадет такая возможность?       Когда Лютик не ответил, Геральт оторвал взгляд от костра и обнаружил, что бард с несчастным видом колупает распустившуюся нитку на штанах. Сидя с вытянутыми ногами и горбатой спиной, он смахивал на сломанную куклу. - Ты не понимаешь. Я не могу скатиться в жар. - Сможешь, если перестанешь пить всякую дрянь.       Лютик нахмурился. - Я не об этом, - он снова долго и нерешительно молчал, прежде чем осмелился поднять на Геральта глаза. - Я не могу позволить себе скатиться в жар. Я... я становлюсь неуправляемым.       Геральт фыркнул. По его мнению, бард всегда был неуправляемым, просто иногда по какой-то причине слушал окружающих - в редких, разумеется, случаях. - Нет, Геральт, я серьезно. Самый отвратительный альфа меркнет перед тем, чем становлюсь я во время любовной лихорадки. Я ранил людей и нападал на окружающих, - с пылом продолжил настаивать Лютик, видя нарастающий скептицизм на лице Геральта. - Клянусь богами, мне говорили, что я рычал, как дикое животное!       Геральт слез с бревна, на котором сидел все это время, и устроился так, чтобы бревно подпирало ему голову. Его вытянутое на траве тело почти касалось Лютика, который настолько увлекся, что уперся ладонями в землю, подавшись вперед. - И кто тебе это сказал? - с неожиданно добродушным смешком поинтересовался Геральт. - Омега, которая хотела к тебе подлизаться?       Лютик моргнул. - Никто не хотел ко мне... Геральт! - возмутился он. - Ты не слушаешь меня. Я крайне неприятен и опасен для общества во время жара. - Ты всегда опасен для общества, - хмыкнул Геральт.       По всей видимости, это была последняя капля, потому что после этого замечания Лютик обиделся на него. Поднявшись с земли, он молча отряхнулся и принялся раскатывать спальник, а, раскатав, демонстративно лег затылком в его сторону. Геральт закатил глаза. Несмотря на первые звезды, было еще слишком рано, чтобы ложиться спать, и он знал, что Лютик ни за что не уснет, тем более в таком взвинченном состоянии.       Выждав некоторое время, Геральт примирительно произнес: - Меня трудно напугать, Лютик. Я ведьмак.       Лютик не отозвался, продолжая дуться. Геральт еще немного посмотрел на его спину, а затем принялся выполнять привычную вечернюю рутину. В конечном счете он тоже улегся спать - в этот раз не было нужды нести полуночную вахту.

***

      Едва они успели ступить за городские ворота, Лютик устроил невиданных размахов сцену после того, как Геральт отказался давать ему монету на новое зелье. Деньги обычно не становились поводом для раздора между ними - они делили расходы, если это было необходимо, и были времена, когда за все платил один или второй. Лютик никогда не требовал вернуть свою долю, как, впрочем, и Геральт, но теперь бард словно сорвался с цепи, утверждая, что Геральт задолжал ему за вылитое зелье. Дело, вероятно, заключалось в прискорбной легкости бардовского кошелька. Геральт видел, как по пути в город тот с кислой миной пересчитывал на ладони мелкую монету, которой едва хватило бы на одну порцию голой похлебки с потрохами. Лютик мог бы подождать - в городах покрупнее народ охотнее отстегивал ему за похабные песни, но терпения в Лютике было еще меньше, чем благоразумия.       В конце концов он драматично поклялся заложить лютню, лишь бы выменять зелье. - Да пожалуйста, - сквозь зубы прорычал Геральт, которого все это порядком достало. - Вот только после я вылью это зелье на пустую твою башку, а если ты успеешь его проглотить, то буду держать пальцы у тебя в глотке до тех пор, пока не выплюнешь все обратно.       Лютик задохнулся от возмущения и не последовал за ним, когда Геральт ушел искать себе контракт. Он вернулся лишь на следующее утро, чувствуя легкую вину за то, что бросил барда одного прямо посреди улицы, и неуверенный, что тот не отправился дальше без него. Лютик ждал его на постоялом дворе. Скорее всего, он не продал лютню, потому что ему надо было на чем-то играть, чтобы заработать на комнату и хотя бы на ту тарелку супа, которую он игнорировал перед собой.       Геральт признательно хрюкнул себе под нос, когда Лютик с сердитым видом пододвинул тарелку в его сторону. Несколько минут он беспокойно ерзал, пока Геральт хлебал суп, не обращая внимания на то, что тот давно остыл. Там, по крайней мере, было больше одного куска мяса. - Ты такая скотина, Геральт, - наконец не выдержал Лютик, скрестив руки на груди. - В следующий раз я напишу песню, после которой жители будут встречать тебя тухлыми помидорами. - Хм, - сказал Геральт. - Я даже не плюнул тебе в суп, - продолжал Лютик. - Конечно, исключительно из большого уважения к стряпне хозяйки, было бы низостью портить такую изысканную еду.       Геральт хмыкнул. Еда здесь была в лучшем случае приличной, но он догадывался, что некоторые вещи Лютик говорит лишь для того, чтобы досадить ему. - Ты купил зелье? - оборвал он.       Лютик захлопнул рот с недовольным видом. Геральт мог сказать, что он ничего не пил, во всяком случае, его дыхание не пахло ничем, кроме того же супа. Не было даже малейшего намека на кислый запашок перегара, и либо Лютик вчера был не в настроении выпивать после выступления, либо потратил все на новое зелье. - Нет, я ничего не покупал, - с неохотой произнес он. - И не потому, что твои угрозы на меня действуют. Твои угрозы на меня не действуют. Я просто не успел обойти всех знахарей, подумал, что ты не станешь ждать меня, если я не стану ждать тебя. - Я бы подождал тебя. - Это, конечно, вселяет в меня уверенность относительно нашей дружбы. - Чтобы вылить зелье тебе на голову, - закончил Геральт.       Лютик бросил на него раздосадованный взгляд. - Знаешь, я определенно должен был плюнуть тебе в суп.       Геральт фыркнул. Запустив руку под забрызганный грязью плащ, он вынул из-за пазухи пузырек и опустил его перед бардом. - Вот, - сказал он.       Лютик уставился на пузырек с настороженным выражением на лице, нечто средним между надеждой и недоверием. - Что это? - Настой на травах, которым обычно пользуются ведьмаки. - Где ты это взял? - моргнув, Лютик вскинул глаза. - Подожди, ты сказал ведьмаки? - Я купил это, - проигнорировал Геральт последний вопрос, как и свою досадную промашку.       Зараза. Вечно он проговаривается.       Лютик, которого бы изрядно повеселили его мысли, нахмурился. - Я думал, у ведьмаков не бывает жара.       Геральт с напряжением поерзал на месте, незаметно оглядываясь, но все остальные столы были подозрительно пусты. Краем уха он слышал, как в стене скребется мышь. Для постоялого двора место было не слишком оживленное. - Я не сказал, что мы пьем его от жара, - Геральт поколебался. - Это отличное средство при расстроенном животе.       Какое-то время Лютик молча смотрел на него. - Ты хочешь дать мне средство от поноса? - спросил он тщательно ровным тоном, а затем тут же повторил, будто не веря самому себе: - Ты хочешь дать мне средство от поноса. Геральт. Если ты не заметил, моя проблема состоит немного не в этом. - Тише, - осадил его Геральт, поморщившись. - Это побочный эффект. По прямому назначению его употребляют как средство от жара. И это безопасно для людей.       Лютик бросил еще один небрежный взгляд на пузырек. - Это же просто травяной настой, - покачал он головой. - Большая часть зелий мне не помогает, а ты хочешь, чтобы я выпил травяной настой. Что там - зверобой?       Начиная терять терпение, Геральт вздохнул. - Самое верное решение обычно самое простое. - И все же не думаю, что это подействует.       Отодвинув пустую тарелку, Геральт подался вперед и заглянул Лютику в глаза. - Это подействует. Верь мне.

***

- Это не подействовало, - в сотый раз сообщил вслух Лютик. - Геральт, у меня жар вот-вот наступит. Смотри, я весь вспотел. - Ты вспотел, потому что на улице жарко. - А мой запах? - не успокоился тот, судя по звукам, нюхая себя под мышкой. - Разве ты не заметил, что он как-то изменился? - Я ничего не чувствую, - сказал Геральт.       Они покинули город около двух часов назад, и все это время Лютик безостановочно щупал себя то так, то эдак, попутно жалуясь на странные ощущения. В любой другой день Геральт не потрудился бы реагировать на его нытье, но Лютик звучал искренне обеспокоенным, и Геральт просто не мог его игнорировать. Жаль, потому что игнорировать у него получалось хорошо, лучше, чем успокаивать, судя по тому, что Лютик не унимался. - Ты уверен? По-моему, он стал тяжелее.       Мысленно выругавшись, Геральт остановил Плотву и спешился. Лютик испуганно застыл на месте, вцепившись в ремень от лютни, когда Геральт направился прямиком к нему. Он наклонился, проведя носом по бардовской шее над самым воротником, и шумно вдохнул. Сдавленно пискнув, Лютик под ним обмер. - Ну что? - спросил он едва дыша.       Геральт задумчиво промычал, отстраняясь. Лютик пах... Лютиком - теплой кожей, костром, маслами, которыми обмазывался после бритья, потом молодого альфы и совсем немного - травяной настойкой, которую он все же выпил этим утром. Геральт уставился Лютику в глаза. Его забавляло, как тот нервничал, стоило подойти к нему, но при этом, казалось, не испытывал никаких трудностей с тем, чтобы самому вторгаться в личное пространство Геральта, то помогая снять доспехи, то кружа вокруг него, пока он принимает ванну. - Я ничего не чувствую, - повторил Геральт.       Лютик фыркнул ему в спину, по всей видимости, раздраженный тем, что Геральт не подтвердил худшие его опасения. Да-да, ты прав, вероятно, стоило сказать ему. Я чую жар. Ты скоро умрешь. - Ты бы не почувствовал перед собой и текущую омегу, - буркнул тот себе под нос, и на этот раз Геральт любезно сделал вид, будто не услышал его.       После этого Лютик замолчал. Ненадолго - едва минул полдень, он нервно окликнул: - Эм, Геральт?       Геральт вопросительно промычал. Он не обернулся, но услышал, как Лютик пыхтит, догоняя Плотву. - Знаю, ты не очень-то мне веришь, но пообещай, что как только у меня в самом деле разгорится жар, и я уже чувствую, как он подступает, что бы ты ни говорил, ты привяжешь меня к дереву, - удивленный, Геральт посмотрел на Лютика, который, не замечая его взгляда, быстро добавил: - Но я был бы очень признателен тебе, если бы ты вернулся за мной, как только все закончится. Через день или два, хотя, наверное, лучше выждать дня четыре, чтобы полностью убедиться, что я пришел в себя...       Лютик продолжил бормотать себе под нос, словно позабыв про компанию. Геральт вздохнул. - Лютик, - сказал он. - Я не буду привязывать тебя к дереву. Если ты так переживаешь, можем вернуться обратно в город.       Мысленно он уже попрощался с деньгами, которые получил только этим утром. Если вся монета уйдет на шлюх, готовых обслужить барда в жаре, что ж, так тому и быть. Геральт мог бы разбить лагерь неподалеку от городских ворот, может быть, он даже нашел бы себе еще один контракт, безусловно, очень раздосадованный на то, что ему приходится колупаться в кишках очередного монстра, пока кое-кто нежится в местном борделе. - Ни в коем случае! - отрезал Лютик, и вместо того, чтобы в очередной раз задрать нос и заявить, что он не платит за любовные утехи, он требовательно, с ноткой страха добавил: - Ты должен увести меня как можно дальше. Ты слышишь, Геральт? Рядом никого не должно быть, пока я... пока я в таком состоянии. - Хм.       Запах Лютика снова скис, как и всегда, когда он нервничал или боялся. Геральт какое-то время молча думал, но так и не придумал, как лучше задать этот вопрос, поэтому спросил прямо: - Ты изнасиловал омегу? - Ч-что? Нет! - возмутился Лютик. - Ты как всегда сама деликатность, Геральт. Боги. Я бы никогда не сделал ничего подобного в своей жизни.       Геральт нахмурился. По собственному опыту он знал, насколько интенсивным может быть жар, особенно по первости, когда похоть доводит до помешательства. Конечно, для кого-то это обязательно плохо кончалось, пока молодой альфа учился управлять своим телом и побуждениями. Геральт подумал, что Лютик, который по натуре своей был беззлобным и любвеобильным, вполне мог быть травмирован неудачным опытом, если ненароком взял кого-то против воли на волне первого жара. По крайней мере, это бы объясняло, почему Лютик предпочитал травиться зельем, вместо того чтобы позволять все идти своим чередом.       Но теперь его оскорбило это предположение. И он не врал, а Лютик был не таким уж хорошим лжецом, как бы ему самому ни хотелось верить в обратное. У Геральта закончились догадки. - Тогда в чем дело? - вздохнул он. - Ты боишься жара, будто это холера. - Я ведь уже говорил тебе, что становлюсь неуправляемым, - нахмурился Лютик и тише добавил: - Я просто не хочу никому навредить.       Геральт смягчился. - Лютик. Я бы почувствовал, если бы твой жар приближался. Может быть, он вообще не настанет в ближайшие месяцы. Даже легкие настойки сбивают циклы, а ты травился зельем из черт знает чего черт знает сколько времени. - Мой жар всегда наступает как по часам, - мрачно заявил Лютик. - И я бы предпочел оказаться посреди нигде, когда все начнется. - Хм, - произнес Геральт.       И до вечера никто из них не произнес ни слова.

***

      Лютик молчал большую часть времени, даже когда они разбили лагерь на ночь. И хотя в обычное время Геральт остался бы доволен таким раскладом, сейчас ему не нравилось, насколько подавленным выглядел бард. Раздраженный из-за собственного беспокойства, Геральт фыркнул. Лютик, безрадостно колупая хворостинкой костер, будто неразумное дитя, на мгновение поднял на него страдающие глаза. Честно говоря, это начинало надоедать. - Вздыхаешь, будто убил кого, - проворчал Геральт, не зная, как еще поднять эту тему; когда Лютик лишь сердито засопел в ответ, он дожал его: - Жар - это не конец света. - Я не жду, что ты поймешь меня, Геральт.       Геральт бросил в него завернутым в капустный лист вяленым мясом и испытал удовлетворение, когда то угодило ему в голову. Лютик вздрогнул, а затем, увидев, в чем дело, кинул убийственный взгляд поверх костра. - Ха-ха. Очень смешно, - когда Геральт бросил в него овсяной лепешкой и снова попал, он выругался. - Тебе что, пять лет?       Геральт хмыкнул. Он редко дурачился, но иногда это было весело. К тому же какая-то часть в нем, как подозревал Геральт, та, что была глубоко завязана на альфа-инстинктах, стремилась растормошить барда игривыми поддразниваниями и вернуть его к привычному благодушному настроению. - Так потрудись объяснить, чтобы я понял, - вернул он их к предыдущему разговору. - Особенно ту часть, где ты должен быть привязан к дереву.       В глазах Лютика зажглась надежда. - А ты собираешься?.. - Только если поблизости будет кому тебя сожрать. Я слышал, лесные духи приветствуют жертвоприношения.       Помолчав с недоверчивым видом, Лютик все же протянул с неуверенностью ученика, подозревающего, что его пытаются подловить: - Лесных духов не существует. - В отличие от леших, - спокойно заметил Геральт. - Но они довольно безразличны к человеческим феромонам, в отличие от инкубов, которые слетятся на альфу в течке, как грифы.       Лютик различимо покраснел даже в наступивших сумерках. - Это... неприлично так говорить, Геральт. Только омеги бывают в течке, и выражаться подобным образом... - Как это ни назови, суть остается прежней, - перебил его тот и уставился в ожидании. - Ну? В чем твоя проблема? - Пресвятая Мелитэле! - не выдержал Лютик. - Конечно, тебе легко рассуждать обо всем этом. Откуда тебе знать, что жар это не только про то, что творится у тебя в штанах, ты же ведьмак.       Геральт привык держать лицо в таких случаях, и он был уверен, что и на этот раз оно его не подвело, но услышать это от Лютика было... на удивление неприятно. К чести барда, тот замялся и следом буркнул: - Я имею в виду, у ведьмаков ведь не бывает жара.       Поползшая было по мыслям горечь приостановила свой ход. Геральт хрюкнул себе под нос, прежде чем бросить взгляд на Лютика. Тот куксился, набив рот вяленым мясом. Ошметки капустного листа уныло болтались у него изо рта. Было заметно, что он и сам уже жалел о своих словах. - Интересно, с чего ты так решил. - Ты же сам мне сказал... - Ничего я не говорил. - Но я читал трактаты... - Чушь собачья, - снова перебил его Геральт. - И у тебя не было никаких сопутствующих симптомов ни разу, сколько я тебя знаю, а я знаю тебя почти три года, - возразил Лютик, как и всегда войдя в азарт, когда кто-то пытался доказать ему, что он не прав.       Геральт просто промычал. - И я никогда не видел, чтобы ты принимал что-либо от жара. Даже эти твои чудодейственные настойки от поноса. И я, кстати, что-то не припоминаю, чтобы ты пил их даже от поноса.       Губы против воли скривились в усмешке, несмотря на всколыхнувшееся раздражение. По какой-то причине Лютик питал нежные чувства к тому случаю, когда Геральт просидел в кустах почти целый час, а потом вляпался в собственное же дерьмо, и его сапоги беспощадно воняли всю ночь, не давая им обоим спать. - Много ты понимаешь в ведьмачьих зельях, - беззлобно поддел он в ответ. - Геральт! Так ты... так у тебя... у тебя что, бывает жар?       Лютику хватило одного его взгляда, чтобы все понять. Какое-то время он хватал ртом воздух, ошеломленный, явно не зная, что делать с новым свалившимся знанием. - Боги! - наконец воскликнул он так громко, что где-то поблизости вспорхнула потревоженная птица. - Но почему ты ничего не говорил мне? У всех ведьмаков есть жар?!       Геральт едва не закатил глаза. Осторожный поначалу, с годами Лютик все сильнее узурпировал его личное пространство и стал искренне верить в то, что Геральт обязан сообщать о себе каждую мелочь. - Да, если они не беты. - Но почему... - озадаченный, Лютик отвлекся на свои мысли, без сомнения, перебирая каждое мгновение их совместной жизни в поисках подходящих инцидентов. - Ты ведь не впадал в жар при мне, так? - Да, - сказал Геральт просто потому, что иначе бард не дал бы ему покоя; поколебавшись, он даже великодушно добавил: - С годами частота и интенсивность цикла идет на убыль, а мне много лет.       Лютик поморщился и сделал нетерпеливый жест рукой. - Да-да, спасибо, что в очередной раз напомнил, какой ты старый. Я бы ни за что не догадался по твоей седине на голове.       Вздохнув, Геральт упер локти в колени и взглянул на барда почти по-доброму. - Процессы моего организма несколько иные, но по этой части почти ничем не отличаются от твоего. Я, как и ты, альфа. Может, не такой похотливый и охочий до чужого тела.       Лютик фыркнул. Слова, призванные подразнить его, вместо этого нагнали на него туч. Спрятав глаза, он дожевал последнюю овсяную лепешку. И только после этого со стыдом произнес: - Я неуправляем в жаре, Геральт. И бросаюсь на всех, не разбирая, кто мне друг, а кто враг. Даже на бет, если те стоят слишком близко. Даже на женщин! Я... просто не соображаю, будто разумная часть во мне засыпает. Однажды я едва не перекусил горло одному высокородному альфе, и нам пришлось разорвать любые дружеские связи. Меня чуть не вздернули из-за него, и я не могу его сильно винить за это, хотя, конечно, я бы плюнул ему в вино, если бы представилась такая возможность, но, как бы то ни было, мне пришлось делать ноги в тот раз, и это, к сожалению, не единственный подобный случай.       Внимательно слушая, Геральт хмыкнул себе под нос. Теперь картина складывалась яснее. Он знал, что при крайней необходимости Лютик может за себя постоять, хотя в целом предпочитал оставлять все разборки, связанные с насилием, кому-нибудь другому. Несмотря на то, что обычно именно Геральт был тем, за чью спину Лютик нырял в поисках защиты ("Это называется стратегическое отступление в тыл союзника, Геральт"), он верил Лютику в том, что тот едва не перекусил кому-то горло. Но если отринуть нетипичную для барда жестокость, в целом это была совершенно рядовая история из его уст. Нет, о настоящей проблеме он едва обмолвился. "Я бросаюсь на всех... Даже на женщин!" - сказал Лютик, несколько иначе подтвердив то, что Геральт подозревал с самого начала.       Лютик не просто любил женщин, он их боготворил. Даже самая неприступная альфа растекалась лужей в его сладких речах. Конечно, бард в жизни бы не простил себя за то, что обидел или, хуже того, навредил женщине, которой не повезло оказаться бетой или альфой, пока он был в жаре. - И омеги ненавидят меня во время жара, - добавил Лютик почти жизнерадостно, но было заметно, что ему невесело. - Я думал, ты никого не насиловал. - Я и не насиловал, - снова рассердился Лютик, но почти тут же сдулся. - Но я кусаюсь. И я... ужасно грубый. Я хуже зверя, - скорбно закончил он.       Некоторое время Геральт молчал, подкидывая в костер хворост, а затем разорвал тишину: - Здесь только ты и я. И ни одной омеги поблизости.       Так что, по крайней мере, не за кого было конкурировать, а значит и уровень агрессии к потенциальным соперникам значительно снижался. Лютик, который понял, к чему Геральт клонит, покачал головой. Взглянув исподлобья, он возразил: - Боюсь, отсутствие омеги меня не остановит, Геральт. Я почую в тебе только альфу и нападу, - поймав на себе взгляд, Лютик дипломатично исправился: - Или попробую напасть. И в отличие от всех тех, кому ты один раз даешь по темечку, я не пойму, что безопаснее всего будет побыстрее смотать удочки и оставить тебя в покое. - Как будто ты когда-нибудь понимал, - проворчал Геральт.       Это заставило Лютика усмехнуться, но уголки его губ быстро поползли обратно вниз. - Ты можешь мне не верить, - снова неуверенно начал он, - но я не хочу доставлять тебе неудобств, Геральт. Только не таким образом. Я, как бы это сказать, ценю нашу дружбу.       Конечно, барду нужно было быть таким драматичным, словно он умирал. - Мхм, - согласился Геральт. - Я заметил по тому, с каким рвением ты стираешь мои рубашки.       Какое-то время Лютик не находился с ответом, возмущенный до глубины души. Даже его запах слегка посвежел. - Ну, спасибо тебе за трогательное признание нашей дружбы.       Геральт вздохнул. - Я знаю один старый способ сбить твой жар, - неохотно сказал он. - Но он тебе не понравится.       Глаза Лютика загорелись. Несмотря на все его уверения, что ни одно средство не действует на нем, кроме проклятого зелья, тайком он всегда лелеял надежду на то, что ошибся. - О! И что же это?       Геральт скорчил рожу. Не сразу он сказал: - Мне нужно обмазать тебя своей спермой.       Тишина встряла между ними настолько острая, что треснувший сучок в огне прогремел, словно взрыв. Очень вежливо Лютик переспросил: - Прости, Геральт, мне показалось или ты действительно только что сказал, что должен обмазать меня своей спермой?       В раздражении Геральт отвернулся. Ему и самому неловко было говорить об этом, а тем более предлагать, но если он не мог сказать трогательные слова во славу дружбы, это не означало, что он не мог позаботиться о своем друге. Забота временами включала в себя не самые приятные вещи: зашивать живьем чужую рану не было приятной вещью, выскребать рвоту из чужой глотки, чтобы не дать задохнуться, не было приятной вещью (Ламберт, вероятно, где-то чихнул в этот самый момент), даже стирать чужие рубашки не было приятно. Так что Геральт не горел желанием измазать Лютика своей спермой, но сделал бы это ради него, давно признав его частью стаи, даже если он никогда не говорил об этом вслух. - Сейчас так уже почти нигде не делают, - со скрипом произнес Геральт, избегая смотреть на барда. - Даже не представляю почему, - невозмутимо отозвался тот. - Феромоны доминантного альфы действуют подавляюще, - игнорируя его, решил внести Геральт ясность. - Особенно в большом количестве. - Погоди, разве это не означает, что ты сначала должен победить меня в бою или вроде того?       Геральт посмотрел на него, слегка озадачившись. - Мне не обязательно тебя бить, ты и так знаешь, что я тебя побью, - сказал он с таким видом, будто это и дураку понятно. - Ты можешь не соглашаться. Я не заставляю. - И я, с твоего позволения, действительно откажусь, если ты не против, - не без облегчения отозвался Лютик, неловко почесывая шею. - Я еще не настолько отчаялся, чтобы прибегать к таким варварским методам, если ты понимаешь, о чем я.

***

      Геральт резко проснулся от того, что кто-то нависал над ним. Стоило ему открыть глаза, как он тут же наткнулся взглядом на Лютика. Тот пялился на него с высоты своего роста. Геральт быстро огляделся по сторонам. Все было спокойно, только-только занималась заря. Он снова посмотрел на барда. - Что?       Лютик стоял, уперев руки в боки. Его поджатые в тонкую нить губы дернулись. - Ты должен обмазать меня своей спермой, Геральт, - мрачно сказал он чересчур ясным для такого раннего времени голосом. - Жар поднимается.       Геральт незаметно втянул носом воздух. Пахло мокрой от росы травой, навозом Плотвы и усиливающейся мускусной ноткой, одновременно знакомой и незнакомой, поскольку запах во время жара слегка менялся. Уже не так незаметно Геральт упер глаза в Лютиковы штаны.       Лютик взорвался: - Дело совсем не в моем члене, Геральт!       Не готовый ввязываться в пучину препирательств в первые десять минут после пробуждения, Геральт не стал возражать. Коротко вздохнув, он подтянулся и сел. Затем окинул Лютика смурным взглядом. - Тебе придется раздеться, - проворчал он, наполовину ожидая жалоб о холоде, но Лютик молча принялся срывать с себя одежду с такой яростью, будто она лично его оскорбила.       За все это время они, разумеется, множество раз видели друг друга в обнаженном виде. Лютик в любом случае был довольно бесстыден, а поэтому без малейшего намека на неловкость предстал перед Геральтом голым, только напялил обратно сапоги с длинным голенищем до колен. - Можно мне остаться в обуви? - Как хочешь, - хрюкнул Геральт и кивнул на скатку. - Ложись. Придется подождать.       Лютик устроился на спине. Он заметно переживал, но, казалось, был настроен решительно. - Если передумаешь на полпути, я тебе врежу, - предупредил Геральт ворчливо, расшнуровывая штаны.       Краем глаза он видел, как Лютик ерзает на месте. - Ты, наверное, первый альфа на моей памяти, который недоволен тем, что его попросили приласкать себя.       Геральт фыркнул. - Не в тех годах уже, чтобы махать хером ни свет ни заря.       Вытащив член, он нерешительно замер, а затем с тяжелым вздохом поднялся и опустился на колени прямо возле Лютика. Тот пялился на него глазами раненой лани, будто это была не его идея. Смотря поверх него на линию ближайших деревьев, Геральт неохотно произнес: - Будет странно. - Ну, - натянуто проговорил Лютик, - кто из нас не гонял шкурку перед старым добрым другом, верно?       Геральт на мгновение прикрыл глаза. - Лютик. Заткнись, - попросил он с болью в голосе. - Можешь пока укрыться чем-нибудь.       Что-то зашуршало. - Не можешь вынести красоты моего юного тела? - Не такой уж ты и юный. Просто не хочу, чтобы твой черенок отвалился к тому времени, как я закончу.       Лютик ахнул, без сомнения, возмущенный таким нелестным определением. Геральту всего-навсего не хотелось смотреть, как он трясется от холода, покрытый мурашками с ног до головы. - С моим черенком, Геральт, все в порядке, - язвительно отозвался Лютик. - А теперь не мог бы ты уже поторопиться со своим черенком?       Геральт вяло поглаживал себя, не испытывая большого желания отрывать от члена руку. В сложившихся обстоятельствах у него и без того уйдет прорва времени, чтобы просто возбудиться, так еще и утренний холод кусался как собака.       Смирившись с неизбежным, Геральт сплюнул себе в руку и поморщился, когда слюна за доли секунды успела остынуть, пока он снова обхватывал себя кулаком. Его тонкий слух без труда уловил, как Лютик нервно сглотнул, глядя на него снизу вверх. - Тебе обязательно пялится? - процедил Геральт, пытаясь сосредоточиться. - Прости, просто, э-э. Ты как бы загораживаешь мне обзор на прекрасное рассветное небо.       Геральт издал недовольный звук. Ушли бесконечно долгие минуты, прежде чем кровь начала приливать к его члену. - Боги, Геральт, - снова сглотнул где-то внизу Лютик, который все это время вел себя на удивление тихо. - Эта, э-э, штука у тебя между ног... кажется, теперь я понимаю, что женщины в тебе находят. - Если ты сейчас же не замолчишь, я настучу этой... штукой у себя между ног, - прорычал Геральт сквозь зубы, - тебе по губам. - Что является существенной угрозой, я полагаю, и вряд ли я переживу это-мх! - сдавленно замычал Лютик, когда его рот накрыла ладонь.       Он вылупился. Геральт продолжил работать над собой. В такой близости запах едва прикрытого Лютика стал гуще, но в целом не изменился. Геральт сказал бы, что до его жара еще день или два.       Спустя время, почувствовав приближающуюся разрядку, Геральт откинул с Лютика тонкое шерстяное покрывало, и то опало складками у него в ногах. Лютик зажмурился, когда он, сжав зубы, излился ему чуть ниже ключицы, чтобы не попасть на лицо. Это был не самый захватывающий оргазм.       Геральт выдохнул и, взглянув на испачканную руку, грубовато растер свое семя по Лютиковой коже, особое внимание уделяя шее и железам на ней. Лютик сильнее зажмурился. - Можешь открыть глаза, - вздохнул Геральт, закончив, и поймал барда за руку, когда тот инстинктивно потянулся, чтобы вытереться. - Не трогай. Должно впитаться. И смывать пока нельзя. - Угх, - скривился Лютик, вдавливая голову в шею, чтоб взглянуть на все еще поблескивающее семя, но тут же снова прикрыл глаза. - Ох, нет, не хочу это видеть.       Геральт не винил Лютика за промелькнувшее на лице брезгливое выражение, но какая-то часть в нем, в чем Геральту ужасно не хотелось сознаваться, испытывала глубокое первобытное удовлетворение, когда член стаи оказался покрыт его семенем. Мысленно закатив глаза на собственнические заскоки, Геральт сильнее сжал себя, надеясь, что Лютик не заметил, как хер у него дернулся.       Тот и не заметил. Слишком занятый ощущениями, он попытался сесть. Капля семени тут же потекла вниз по волосатой груди. Лютик в отвращении застонал. - Боги святы, Геральт. Ты всегда кончаешь, как племенной бык?.. Геральт? - насторожился он, когда тот придержал его за плечо.       Геральт покачал головой и указал подбородком на скатку. - Ложись обратно. Мы еще не закончили. - Но я думал... - пробормотал тот в замешательстве, но сделал как было велено.       Геральт издал раздраженный звук. - Зачем бы я тогда просил тебя снять одежду? - Не знаю, - поерзал на месте Лютик, пытаясь устроиться поудобнее, и предположил: - Тебе нравится на меня смотреть? - Я снова заткну тебе рот, а теперь рука не такая чистая, - предупредил Геральт, заставив барда замолчать в ту же секунду. - Скажи спасибо, что я хотя бы не собираюсь ссать тебе на лицо.       Он не стал уточнять, что эта практика была в лучшем случае необязательной. К тому же это не работало и считалось скорее частью церемонии, подчеркивающей господство одного над другим. Часть со спермой хотя бы в самом деле помогала сбить нежелательный жар. - Ты бы не стал, - побледнел Лютик. - Кто вообще?.. Это же варварство! - Я говорил, что будет странно, - проворчал Геральт. - А теперь не отвлекай меня.       Его член обычно не опадал быстро после первой эякуляции и становился намного чувствительнее, что облегчало достижение второй разрядки, хотя это и было несколько болезненно. Геральт едва успевал проглатывать шумные вздохи, но его дыхание все равно сбилось, пока он влажно водил рукой по багровому стволу.       Лютик недолго лежал тихо. Геральт слышал, как тот принюхивается и глубоко вдыхает. В конце концов порозовевший щеками бард не вытерпел: - Пресвятая Мелитэле, я чувствую твой запах. Здесь все воняет тобой. - В этом смысл, - хрюкнул Геральт и скомандовал: - Убери одеяло.       Лютик сбросил одеяло на траву, оставшись в одних сапогах. Не сдержав рычания, Геральт повторно излился на его нижнюю часть тела, покрыв полосами аккуратно подстриженные (Геральт не хотел знать) волосы в паху и подозрительно набухший член, который в целом смирно лежал в изгибе бедра. - Ох, черт, - потрясенно прошептал Лютик так тихо, что Геральт бы не расслышал, не будь он ведьмаком.       Геральт выдавил из себя последние капли, прежде чем спрятать член обратно в штаны. - Размажь там все как следует, - сказал он, не решаясь самому прикасаться к барду в таком интимном месте.       Лютик шумно сглотнул. Когда Геральт взглянул на него, тот пялился на изрядно посветлевшее небо широко раскрытыми глазами. Геральт добавил: - Потом можешь одеться, - поразмыслив, он продолжил: - Разобьем лагерь подальше от дороги. Пару дней посидим на месте, пока тебе не полегчает. - Я весьма благодарен тебе за заботу, - промямлил Лютик. - Но не мог бы ты теперь отвернуться, чтобы я мог все закончить? Мне неловко себя трогать, пока ты так нависаешь надо мной.       Согласно промычав, Геральт встал с затекших колен. У них на сегодня было достаточно дел, чтобы попусту рассиживаться на месте.

***

      Весь оставшийся день разговор между ними представлял собой следующую логическую цепочку: "Можно мне уже помыться?" - "Нет", - "А теперь я могу помыться?" - "Нет, не можешь", - "Но я весь чешусь!" - "Хм", - "Геральт, я так больше не могу, клянусь богами, это невозможно!" - "Потерпи", - "Ну можно мне хотя бы обтереться?" - "Нет".       Геральт был удивлен, что Лютик, несмотря на несносное нытье, не выплеснул на себя всю воду из бурдюков. Вместо этого он привалился к дереву, спрятавшись в тени нависающей над ним кроны, и расчесывал кожу до красных полос. Геральт был уверен, что это не мучило бы его так сильно, если бы он столько не чесался, подстегивая зуд.       В конце концов, не вытерпев, Геральт приблизился и сел на корточки возле хмурого барда, настроение которого час от часу все сильнее портилось. Поймав его за руку, он как можно более терпеливо встретился с Лютиком взглядом. - Прекрати, - мягко, но настойчиво попросил он. - Ты расчесал себя до крови.       Позже Геральт догадается, что Лютика беспокоил не столько зуд, сколько его запах. В тот момент ему еще казалось, что жар успокаивается, однако тот, напротив, крепчал, и запах другого альфы на себе ужасно раздражал Лютика, чей подавленный гнев выливался в жуткое желание снять с себя кожу. - Вот, - продолжил Геральт, протягивая ему смоченный в воде платок. - Можешь вытереться.       Лютик сделал стремительный, точно кобра, выпад и выдрал платок из его пальцев, принявшись обтирать им шею, а затем без лишней скромности сунул платок прямо себе в штаны. - Я думал, мне нельзя мыться до завтрашнего дня, - пробурчал он.       Геральт поднялся на ноги и отошел, чтобы не мешать ему. - Не хочу смотреть, как ты сдираешь с себя кожу.       К тому же это не сильно меняло ситуацию. Даже отойдя в сторону, Геральт улавливал собственный дух, прилипший к Лютиковой коже. Дождавшись, когда тот закончит обтираться, Геральт снова подошел и уткнулся носом ему во влажную шею. Лютик замер. - Г-геральт? - нервно позвал он, когда обнюхивание затянулось. - Мхм, - промычал Геральт и с некоторым сожалением оторвался от него. - Думаю, твой жар убывает. - А мое мнение не в счет? - пропыхтел Лютик, снова принявшись скрести шею там, где ее только что касался нос Геральта. - Что, если это не сработает?       Геральт по-стариковски похлопал его по плечу. - Должно сработать.       

***

      Конечно, это не сработало.       Это случилось ближе к полуночи. Геральт не спал. Они ступили в ту часть леса, где возможность столкнуться с другими людьми снижалась до минимума, зато в избытке водилось дикое зверье и те существа, за встречу с которыми ведьмак предпочитал получать деньги. Поэтому Геральт нес ночную вахту, следя за тем, чтобы костер не погас.       Он слышал, что Лютик не спал, хотя и не ерзал с бока на бок, как обычно, когда его настигала бессонница. Геральт настоял, чтобы в этот раз Лютик взял его скатку и колючее, кое-где дырявое покрывало, которое видело стирку в лучшем случае раз в десятилетие, а потому очень сильно пахло дымом от костра, дорожной пылью, немного - Плотвой и сильнее всего самим Геральтом. Возможно, именно крепкий дух Геральта не давал Лютику заснуть, хотя они уже так сильно притерлись друг к другу за эти годы, что Геральт скорее ожидал бы, что Лютик уснет быстрее, учуяв привычный, обещающий безопасность запах.       Это работало даже на альфах, если те доверяли друг другу, но, снова предположил Геральт, может, их утренний ритуал сбил что-то внутри Лютика с толку. Тот всегда был легковозбудимым и переполненным нервной энергией, "это называется чувственная, тонкая натура поэта, Геральт... я говорю о себе, если ты вдруг не понял".       То и дело Геральт поглядывал на него, но Лютик лежал к нему спиной и не разговаривал, поэтому ему не хотелось его тревожить. Было заметно, что прошедший день изрядно утомил барда, хотя он едва ли ударил палец о палец. Геральт не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что это не какая-то хитрая увертка с его стороны - Лютик дьявольски изобретательно изображал измождение временами, когда ему не хотелось заниматься скучной рутиной их быта в редкие ленивые дни, когда они не находились в пути.       Где-то около полуночи Геральт отошел от лагеря, чтобы помочиться и проверить Плотву. Когда он вернулся, одеяло валялось у костра, а Лютик пропал. Правда, он быстро обнаружился у дерева, где просидел весь день. Геральт предположил бы, что он тоже встал по нужде, если бы Лютик не стоял столбом в абсолютном молчании. - Лютик? - позвал он, принюхиваясь.       Лютик повернулся, но у него словно закружилась голова, и он тяжело осел на землю, держась за дерево. Встревоженный, Геральт направился к нему, но на полпути замер, различив тихое утробное рычание, клокочущее где-то в Лютиковой груди.       На мгновение Геральт закрыл глаза. - Зараза, - прокомментировал он.       И снова сосредоточился на запахе Лютика, тяжелая солоноватая нота возбуждения все еще отсутствовала. Лютик поднял на него глаза - враждебные и злые, как у припертого к стенке животного. Если до этого у Геральта были какие-то сомнения, то теперь полностью отпали - таким волком глядел только альфа в пике жара, учуявший другого альфу возле заявленной омеги.       Вот только Геральт мог поклясться, что в ближайшем радиусе нет ни одной омеги. Лютик даже не находился в пике.       Что ж. Похоже, в этот раз бард не преувеличивал. - Геральт. Сядь на место.       Помедлив, Геральт вернулся к костру, пытаясь не совершать резких движений. Он старался не смотреть Лютику в глаза, чтобы не провоцировать его сильнее. Тот с напряжением, которое можно было потрогать руками, добавил: - Не шевелись. Пытаюсь. Успокоиться. - Хм, - произнес Геральт, не отдавая себе отчета, и рычание со стороны Лютика приобрело зловещие нотки.       Это заставило его заткнуться. Лютик не сильно его пугал, окажись он хоть самым драчливым засранцем на земле, но Геральту не хотелось усложнять ситуацию. Он был удивлен, что Лютик все еще в состоянии осмысленно говорить, но знал, что инстинкты быстро вытеснят способность ясно выражаться.       Некоторое время Геральт сидел не шевелясь, чувствуя на себе пристальный взгляд. Краем глаза он следил за Лютиком, наполовину утонувшим в темноте там, куда не дотягивался свет костра. Это не мешало Геральту видеть его, но ему не нравилось, что Лютик сидел так далеко. Мечи лежали под рукой, и все же голос внутри требовал, чтобы бард находился в круге света возле него, там, где безопаснее всего. - Вернись в лагерь, - процедил Геральт, не двигаясь.       Утихшее было до монотонного тихого гула, рычание вновь стало угрожающим. Геральт закатил глаза. - Лю... - начал он было снова, но тут отточенные десятилетиями рефлексы взметнулись, и Геральт, вскочив, выхватил меч из ножен быстрее, чем его мозг обработал подозрительные звуки со стороны леса и пришел к умозаключению, что вокруг их лагеря кто-то бродит.       Сжав зубы, Геральт повернулся на резко стихнувший треск ветки, вглядываясь в густой подлесок, скрывающий даже от его зорких глаз возможного неприятеля. Обычно Геральт почуял бы приближение любого живого (или неживого, от которого воняло бы еще хуже) существа, но теперь в носу стоял лишь густой запах Лютика, который становился тем крепче, чем сильнее Геральт пытался пробиться сквозь него.       Проклятье. До чего ядреный у барда жар. - Лютик, - напряженно проговорил Геральт, не доверяя воцарившейся за кругом света тишине, - Делай, как я-уГХ!       Геральт сдавленно хрюкнул, когда кто-то - чертов бард - набросился ему на спину. К своему стыду, он едва не пропустил этот прыжок веры, в самый последний момент уловив движение краем глаза. Мышечная память едва ли потребовала каких-то усилий с его стороны - мгновением позже Лютик повалился на землю. Чуть левее, и он угодил бы мордой в костер. - Черт возьми, Лютик, - зарычал Геральт, возвращая глаза к враждебно ощетинившемуся молчанию со стороны леса. - Какого хера ты творишь?       И снова, едва успев повернуться, он был атакован. Лютик дрался грязно, но бездумно, и хотя он был на удивление силен (не так уж это и удивительно, напомнил себе Геральт, Лютик все-таки был альфой), ему недоставало веса и сноровки, чтобы нанести Геральту хоть какой-то вред. Вместо этого Лютик больше мешался, как кидающийся под ноги щенок, и хотя сбрасывать его с себя было не сложно, это было утомительно - Лютик продолжал вскакивать и рычать, мешая сосредоточиться на посторонних звуках. - Твою мать, - рявкнул Геральт, пытаясь одновременно следить за появлением незваных гостей и тем, чтобы неуемный бард не напоролся на меч. - Лютик!       По его лицу текла кровь там, где Геральт неосторожно заехал ему локтем, и его одежда приобрела тот удручающе потрепанный вид, который Лютик считал абсолютно неприемлемым. Смятение и вина поселились в груди Геральта - он вовсе не собирался портить наряды барда и тем более бить его по лицу, зная, как тот расстроится из-за того и другого.       Геральт перехватил Лютика, сгреб в кулак ворот разодранной рубахи и отвел его на расстоянии вытянутой руки. Зрачки барда сузились до размера булавки, пока он скалил зубы. - Спокойно, - процедил Геральт, и в этот момент Лютик дотянулся до его разметавшихся волос и совершенно по-бабски вцепился в них, намереваясь оторвать вместе со скальпом; глаза Геральта сузились. - Ах ты засранец.       Видят боги, Геральт не собирался прибегать к этому, но Лютик оказался прав - во время жара у него напрочь отбивало мозги. Потерявшийся в инстинктах, он, вероятно, понимал сейчас только самые грубые и очевидные демонстрации силы. Скрепя сердце, Геральт отбросил меч подальше и повалил Лютика наземь, перевернув так, чтобы тот оказался на животе. Придавив его своим весом, Геральт надавил рукой на влажный от пота затылок и зарычал так раскатисто, что сердце под ним на секунду екнуло и тут же забилось чаще. Бард все еще пытался скинуть его с себя, и Геральт сильнее вдавил его лицом в землю, а затем впился зубами в загривок с такой силой, что Лютик приглушенно взвизгнул.       Подождав немного, Геральт разжал зубы. - Успокоился? - поинтересовался он.       Лютик должен был уступить теперь, когда Геральт так явно демонстрировал свое превосходство. Но тот не врал, сказав, что не отступится, даже когда получит по темечку. Все это время у Лютика гневно клокотало в груди, но теперь, укушенный, он рассвирепел окончательно, брыкаясь и елозя конечностями по траве, превращая в грязные лохмотья те части одежды, которые до сих пор были сравнительно чистыми.       Тяжело вздохнув, Геральт позволил ему перекатиться на спину, после чего снова придавил всем весом и впился пальцами под челюсть, чтобы не дать добраться до себя. Осталась еще парочка тузов в рукаве, чтобы сбить с разбушевавшегося альфы всю спесь, но Геральт определенно не собирался трахать Лютика по ряду причин, и он несколько сомневался в том, что оставшееся средство чем-то поможет, учитывая, что даже его размазанное по всему телу семя не дало нужного результата.       Все еще следя за тем, не собирается ли кто-либо выпрыгивать из-за кустов, Геральт напряженно вгляделся Лютику в лицо. - Укусишь меня - получишь по зубам, - пообещал он и наклонился, чтобы обстоятельно и слюняво облизать железы на Лютиковой шее.       Тот засучил ногами, задрожав. Рычание стало громче. Без всякого отвращения Геральт отстраненно отметил вкус собственного засохшего семени, продолжая лизать и покусывать чувствительные, чуть опухшие в жаре железы. Лютик жалобно заскулил, без толку пытаясь оттолкнуть его и цепляясь пальцами за ремни и пряжки.       На мгновение Геральт оторвался, чтобы снова проверить территорию на наличие явной опасности. Все было тихо, и он вновь склонился над Лютиком, который до сих пор пытался скалить зубы. Его рвение было даже... очаровательным, в какой-то степени. Словно Геральт вернулся обратно в те времена, когда какой-нибудь самонадеянный щенок вздумал победить его, взрослого альфу, в схватке за господство. Не удержавшись, Геральт слизал кровь с грязной щеки и инстинктивно заворковал, тычась носом и продолжая покрывать лицо Лютика слюной.       Когда он оторвался, зрачки Лютика из злобной суженной иглы растеклись до привычного состояния, вернув ему человечный вид. Он слегка рвано дышал, и в воздухе развернулся полноценный запах его жара с той ярко выраженной нотой возбуждения, какую Геральт ожидал найти с самого начала. - Без глупостей, - предупредил Геральт, прекрасно зная, насколько бесполезно так говорить даже вполне осознанному Лютику, который жил исключительно благодаря глупостям и ради них.       После этого он медленно отпустил его, надеясь, что какое-то время бард будет слишком подавлен, чтобы снова пытаться напасть. Стараясь держать его в поле зрения, Геральт осторожно подобрал брошенный меч. До сих пор в лагерь никто не сунулся и, похоже, опасность миновала, хотя никогда нельзя было слишком надеяться на это. Скорее всего, это был какой-то мелкий хищник, которого спугнула их шумная возня.       Со вздохом Геральт убрал меч на место. Он покосился на все еще лежащего Лютика, который глубоко дышал, вцепившись в землю. Он не пытался вытереть с себя уже высохшую слюну, что было хорошим знаком. Геральт, внезапно застеснявшись охвативших его самого инстинктов, с неловким ворчанием опустился перед потрескивающим костром. Зря он облизал Лютику лицо. Вероятно, было глупостью смущаться этого после того, как он обрызгал и обмазал барда семенем, но последнее было частью их дружеского соглашения, а облизал он Лютика просто потому, что не сумел удержать побуждение в узде.       Позор. Геральт уж и не помнил, когда так срывался в прошлый раз где-то за пределами Каэр Морхена. Может, ему повезет, и Лютик не запомнит это, когда ум у него чуть прояснится.       Словно почувствовав, что все мысли заняты его персоной, Лютик сел. Геральт видел, что снова завладел его вниманием, и что-то ему подсказывало, что это не означает ничего хорошего. - Лютик, - предупреждающе произнес он и выставил вперед руку, чтобы помешать сбить себя на землю.       Лютик озверело впился зубами ему в предплечье. К счастью, у него были вполне себе человеческие зубы, а кожа куртки была достаточно прочная, чтобы выдержать натиск, поэтому Геральт на этот раз не стал стряхивать с себя барда и позволил ему жевать рукав, сколько вздумается. Лютик все еще рычал, вцепившись в него, словно Геральт собирался бежать.       Что ж, подумал Геральт, разглядывая его. Неудивительно, что гордость Лютика была уязвлена - даже если бы он и не вредил никому, то обстоятельство, что он ведет себя точно сбрендивший оборванец, ударило бы по его достоинству ничуть не меньше.       Все еще слегка раздраженный, но несколько смягчившийся, Геральт усмехнулся и даже нежно похлопал Лютика по голове. Тот дернулся, но не попытался откусить ему пальцы. Какое-то время они вполне мирно сидели, пока Геральт не обратил внимание на то, что злобное рычание стало скорее... грубым урчанием. Снова взглянув на Лютика, он отметил, что тот глядит на него из-под полуприкрытых век каким-то подозрительно не жаждущим крови взглядом.       Насторожившись, Геральт чуть сдвинул ноги, чтобы взглянуть на промежность барда.       Так и есть. Узел у него в штанах заметно раздулся. - Вот же холера, - пробормотал Геральт себе под нос.       Прекрасно. Теперь Лютик хотел не столько убить его, сколько трахнуть. Очевидно, даже в таком состоянии он плевал на правила и не признавал господство над собой. Слабому альфе, покрытому спермой, слюной и укусами более сильного, полагалось быть жалким и не отсвечивать, но никак не желать взгромоздиться на соперника.       Пока Геральт размышлял, что ему делать дальше, Лютик глубоко вдохнул. Веки его затрепетали. Оставив после себя вмятины от зубов, он отстранился, только чтобы уткнуться разом напрягшемуся Геральту в живот. Лютик нежно и грубо зафырчал, потираясь о него лицом, но в глотке у него тут же угрожающе завибрировало, стоило Геральту попытался оторвать его от себя.       Вздохнув, Геральт сдался. Лютик снова приязненно замурчал, клацая зубами о пряжки.       Вот ведь устроит же он истерику, когда поймет, какой слой грязи слизал с доспехов.       Хо... ро... шо... Геральт с неловким чувством разглядывал верхушки деревьев, пытаясь не концентрироваться на жарком дыхании чуть ниже пояса. По крайней мере, Лютик теперь видел в нем не столько... не только врага, а проявлял к нему вполне... приязненные... чувства. Своего рода...       Лютик шумно и с наслаждением вдохнул его запах где-то над промежностью.       ...своего рода, попытался сосредоточиться Геральт на своей мысли, заинтересованность.       Хо... ро... шо... Не вполне понятно, что заставило барда так резко поменять к нему отношение. Дело явно не в том, что его укусили за загривок. Геральт быстро скосил глаза на виднеющийся над воротником след от зубов, и снова убрал взгляд подальше от нетерпеливо ерзающего у его расставленных ног Лютика. Может быть, дело в слюне? В сперме?       Лютик снова сделал глубокий, смакующий вдох у его живота.       Хо... ро... шо... Геральт выдохнул сквозь зубы.       Конечно.       Дело в его запахе. Как он там сказал? "Феромоны доминирующего альфы"? Ну-ну. Не похоже, что Лютик считал, будто кто-то над ним доминирует, но он явно был опьянен запахом Геральта по самые уши.       Что было... несколько неловко и, как бы выразился бард, компрометирующе, но с другой стороны не то чтобы Геральт был против. Он даже был готов к тому, что Лютик в бреду лихорадки будет драться с ним, не признавая ни на грош. Геральт просто не ожидал, что все так обернется.       Хо... ро... шо... - Ты не будешь меня трахать, - обозначил Геральт и враз успокоился.       Не то чтобы это было такой проблемой. Он и раньше помогал альфам пройти через жар, некоторые даже не стремились расквасить ему морду, и Лютик был своим, ощущался своим, инстинкты говорили Геральту - это наш бард. Просто их отношения не включали в себя ничего сексуального, они даже не помогали друг другу с разрядкой, и спал Лютик исключительно с одними женщинами - если подумать, омег-мужчин он вообще как-то странно чурался, - и Геральт не хотел ничего портить между ними.       Не похоже, что Лютик много чего понимал прямо сейчас, но он охотно пристроился, когда Геральт, поколебавшись, вытянул ногу.       Что ж. Если подумать, Лютик вел себя, как нуждающийся щенок, а Геральт ведь помогал щенкам, когда те были взвинчены и расстроены, готовые даже трахнуть его ногу.       Поселившееся было в груди смятение постепенно растворилось. Поглядывая на то, как Лютик трет о него свой набухающий узел, он чувствовал лишь довольство, как и всегда в те моменты, когда приглядывал за членами стаи. Похоть Лютика щекотала ему ноздри, но сам Геральт ощутил только слабый намек на собственное возбуждение.       Лютик внезапно замер, кончая в свои красивые, искусно сшитые, полностью испорченные штаны, а затем пребольно впился зубами во внутреннюю часть бедра. Дернувшись, Геральт отпихнул его ногой и осторожно проверил, не порвались ли швы на месте укуса.       В отличие от барда, у него не было привычки носить с собой много сменной одежды, а пара штанов без дырки на жопе у него была лишь одна. И теперь на них чуть ниже колена расползлось темное влажное пятно там, где Лютик выплеснулся. - Ну и гад ты, Лютик, - вздохнул он, смирившись с тем, что это не единственное пятно, которое появится на его одежде за эти дни. - Сам потом стирать все будешь.       Лютик, пребывая в блаженном неведении относительно сказанных ему слов, довольно заурчал, упав лицом в покрывало, которое все это время валялось поблизости. Сделав это, он как-то странно затих, обмяк, а в следующую минуту сладко засопел, все еще лежа большей частью своего тела на примятой траве.       Вздохнув, Геральт поднял бесчувственного барда и положил его на скатку. Не хотелось ему, чтобы он простыл, промокнув от утренней росы. Задумчиво почесав подбородок, Геральт огляделся и, убедившись, что поблизости никого не слыхать, кроме пофыркивающей Плотвы, которая, стреноженная, паслась неподалеку, лег рядом.       Он не собирался спать. Так, слегка помедитировать.

***

      Геральт проснулся от ощущения чужих зубов на лице. Потревоживший его укус был довольно нежным по сравнению с тем, что последовал за этим.       Вздрогнув, Геральт отпихнул от себя зарычавшего Лютика. - Лютик, блядь, - прохрипел Геральт, трогая вмятины от зубов на коже.       Судя по их количеству, Лютик кусал его уже какое-то время. Неужели Геральт уснул? Да так крепко, что не почувствовал рядом с собой возни, когда бард проснулся.       Проклиная себя за беспечность, Геральт вскинулся. Еще стояла в воздухе синеватая дымка раннего утра, кострище слабо дымилось, и в целом не было похоже, что за прошедшую ночь в лагерь кто-то совался.       Лютик не дал Геральту даже спокойно помочиться. Всклокоченный, воняющий распалившимся жаром, он пытался залезть на ведьмака, а когда тот легко спихнул его с себя и поднялся на ноги, свирепо заклокотал. Бросив на Лютика невпечатленный взгляд, Геральт пристроился у ближайшего дерева.       Хотя он и ожидал, что Лютик напрыгнет ему на спину, это все равно заставило Геральта раздраженно стиснуть зубы, особенно когда он едва не облил свои же ноги. - Лютик, - прорычал он, одной рукой придерживая себя за член, а другой пытаясь оторвать вцепившегося в него зубами барда. - Черт тебя дери.       Тот не отреагировал. Да и чего Геральт вообще ждал? Лютик и без жара не шибко-то его слушался, хотя, бывало, бросал на него один или два испуганных взгляда, признавая особо сердитый тон.       Сейчас он пытался впиться Геральту в загривок, чтобы стать главным, но волосы мешали и лезли ему в рот, поэтому Лютик шумно плевался и кусал куда не попадя от досады. - Садануть бы тебе, - проворчал Геральт, когда Лютик снова больно цапнул его за ухо; потирая покрасневшую кожу, он добавил: - хорошенько.       Их борьба продолжалась до самого полудня. Покрытый слюной в самых неожиданных местах, Геральт отбивался и пытался не злиться слишком сильно, но Лютик, чувствуя его раздражение, лишь шибче распалялся. Он уже пометил весь лагерь по периметру и едва не нассал на сваленные по обыкновению в одном месте сумки. Вряд ли он сделал это умышленно, все-таки среди сумок Геральта были его собственные вещи. Спасло их лишь то, что в Лютике не осталось ни капли мочи.       Геральту пришлось сесть прямо на их пожитки, чтобы успеть вовремя отогнать барда, когда жидкость у него в организме поднакопится. Хотя он и пообещал себе быть терпеливым, зачерствевшая лепешка угодила Лютику в лицо как-то очень даже рассерженно. - Ешь давай, - проговорил он, не обращая внимания на ответный рык.       Рычание Лютика быстро слилось с фоновым шумом, как, бывало, это происходило с его болтовней, когда Геральт отключался и позволял голосу барда течь мимо ушей. Убедившись, что лепешку Лютик сгрыз, не проявляя ни капли типичных для него манер, Геральт подкинул ему дневную порцию мяса. Он не был уверен, что тот примет от него еду - не понаслышке Геральт знал, насколько щепетильны бывают альфы в жаре, когда инстинкты велят вести себя так, будто ты дремучее пещерное существо.       Однако Лютик все съел, хотя и держался поодаль. На самом деле он облюбовал приглянувшееся ему ранее дерево, так густо пометив кусты рядом, что у Геральта в горле першило от едкого запашка. Для человека, который вел кочевой образ жизни, Лютик оказался на удивление территориальным альфой.       Или, подумал Геральт следом, он просто чувствовал угрозу с его стороны и пытался успокоить себя, застолбив конкретный участок. - Ни за что, - отрезал Геральт и отогнал барда, когда тот вознамерился перетащить их сумки в свое новое логово.       Лютик ощерился и не сдавался, пока Геральт снова не придавил его собой, впившись зубами ему в шею.       Член у него в штанах дернулся, и, слегка озадаченный собственной реакцией, он отпустил Лютика, дав ему щадящего пинка напоследок.       Сам Лютик был возбужден с самого утра, но все его теплые чувства к Геральту куда-то улетучились, поэтому большую часть времени его штаны грозно вздувались в паху, а когда терпеть становилось невыносимо, Лютик бесстыдно тер себя и выплескивался на землю прямо на глазах у тяжело вздыхающего Геральта.       Геральт, конечно, привык к тому, что Лютик ублажает себя чуть ли ни каждый раз перед сном или сразу после, но у него хотя бы хватало приличий отойти подальше, даже если Геральт все еще мог слышать его. С некоторыми аспектами жизни ничего не поделаешь, Геральт научился не заострять на этом внимание еще задолго до рождения Лютика на свет, но теперь он то и дело ловил себя за тем, что подглядывает за пыхтящим бардом с рукой в штанах.       После полудня, не вытерпев, Геральт сбежал к Плотве, но та взвилась на дыбы, когда Лютик за каким-то чертом увязался следом, так что пришлось уволочь его обратно в лагерь. Причем Лютик так яростно упирался, словно Геральт тащил его в гнездо к утопцам. - Начинаю понимать, почему ты сказал привязать тебя к дереву, - проворчал Геральт, пытаясь аккуратно отодрать от себя Лютика так, чтобы все его зубы остались на месте. - Ну и цепкий же ты, зараза.       Он даже слегка скучал по здравомыслящему Лютику. Здравомыслящий - это не то слово, которым его можно было бы охарактеризовать, но сейчас он стал еще более проблематичным, чем обычно.       Затем Лютик, конечно же, устроил на него чертову засаду. Не шибко удачную, учитывая, что острый слух Геральта улавливал каждый шелест, издаваемый бардом, пока тот крался вокруг лагеря, чтобы напасть на него исподтишка. Геральт начал привыкать к этому, поэтому даже не переживал, что случайно выбьет Лютику зуб, но тут волосы у него на загривке поднялись дыбом, и в последний момент Геральт перекатился в сторону.       Там, где он сидел секунду назад, со свистом рассек воздух корпус лютни.       Чертов Лютик решил расшибить ему башку собственной лютней. - Ну все, достал, - зарычал Геральт и, скрутив незадачливого барда, так сильно покусал его, что тот обиженно завопил, едва сдерживая слезы.       Почувствовав кровь на зубах, Геральт издал недовольный звук. Его слегка отрезвил скисший от боли запах, и он, не удержавшись, тепло потерся носом, пофыркая Лютику на ухо, словно утешая испуганного щенка. Страха в Лютике, правда, не чувствовалось, и Геральт позволил ему выкрутиться из своей хватки.        Лютню Геральт отобрал и припрятал под сумками, недоумевая по поводу того, как он вообще проморгал ее исчезновение.       В расставленные накануне силки попался кролик, и Геральт был немного благодарен за то, что Лютик слишком занят, зализывая раны и метая в него убийственные взгляды с безопасного расстояния. Жрать им на вечер было нечего, поэтому если бы Лютик мешался ему во время готовки, а дело наверняка бы кончилось тем, что котелок с бурлящим рагу перевернулся бы, Геральт точно его придушил бы.       Позже, поев и подобрев, Геральт решил, что ни за что не придушит Лютика, что бы он ни натворил.       Что ж с ним сделаешь, это природа зовет, философски рассуждал про себя Геральт, наблюдая за жадно наблюдающим за ним в ответ Лютиком. Со своего места ему было слышно, как жалобно бурчит у него в животе, но теперь Лютик не решался приблизиться. - Ладно уж, - хмыкнул ему Геральт примирительно. - Кончай дуться, еда стынет.       Лютик весь подобрался, тихо, но угрожающе зарычав, когда Геральт приблизился к нему с чашкой в руках. Оставив ее неподалеку, он вернулся к костру и испытал удовлетворение, когда Лютик тут же набросился на еду.       Геральт знал, что за едой последует всплеск энергии, но пока Лютик переваривал пищу, лениво развалившись у дерева. Только когда на них опустились сумерки, резко усилившийся запах чужого возбуждения забился Геральту в ноздри. Он не сильно напрягся, заметив, что Лютик снова ревностно приглядывается к нему, только убрал подальше нож, который точил до этого момента. - Иди уж, - позвал он дружелюбно и даже дал Лютику вцепиться зубами в рукав, как и прошлой ночью.       Словно следуя внутреннему ритуалу, Лютик убедился, что ему не добраться до голой кожи, и вместо этого сполз лицом к его животу, где снова глубоко и долго дышал им, прежде чем его бедра начали волнообразно перекатываться, пока Геральт не смилостивился и не подставил свою ногу. Урча, Лютик вывернулся так, чтобы смотреть Геральту в лицо, пока делает свои неотложно-возбужденные дела. Это было... довольно неловко, и Геральт отказывался встречаться с ним взглядом, но в целом не останавливал его от посягательств.       К поблекшему пятну на темной ткани его штанов прибавилось еще одно, посвежее. После этого Лютик едва не тяпнул его за яйца, и Геральту пришлось надрать ему уши. - Ты, засранец, - рычал он, покусывая счастливо вздыхающего Лютика за лицо.       Как и прежде, после этого Лютик зарылся носом в покрывало, которое сильнее всего пахло Геральтом, и притих. От него самого жутко смердело жаром, запах которого сам по себе не был неприятным, в отличие от грязной одежды, в которой Лютик без конца потел и брызгал семенем.       Вздохнув, Геральт стащил с него штаны и нательное белье, которое пахло еще острее и насыщеннее. За прошедший день Лютик умудрился пораскидать по лагерю сапоги, поэтому раздеть его оказалось не так уж трудно. Поморщившись от запаха, Геральт отшвырнул одежду подальше, решив разобраться с этим позже. Недовольный рокот со стороны полусонного Лютика стих, как только его перестали трогать. - Мхм, - задумчиво промычал Геральт себе под нос, глядя на голую задницу барда, но решил оставить все как есть.       По-хорошему, надо было бы избавить его и от дублета с рубахой, но по ночам уже было довольно прохладно, и Геральт не был уверен, что бард не простудится, если будет спать в чем мать родила.       Еще пять минут - и Лютик спал беспробудным сном измотанного агрессивным жаром альфы.       Геральт не возражал. Теперь он, по крайней мере, спокойно мог отойти в кусты и посрать уже наконец.

***

      Лютик снова проснулся раньше него. То, что он все еще не в себе, стало понятно по бросающемуся в глаза отсутствию штанов на нем. Хоть Лютик и не стеснялся наготы, за годы он научился одеваться до того, как Геральт оставит его далеко за собой, не собираясь ждать, пока он удосужится прикрыть свою задницу.       Он так и бродил по лагерю, как голодранец, пока Геральт не стащил с него попахивающее тряпье. Это произошло еще до завтрака, и Лютик, голый и злющий, как черт, изо всех сил огрызался, пока не получил по роже остатками вчерашней еды, которую Геральт припрятал на завтрак.       Расправившись с едой, Лютик даже лицо не вытер, когда уже принялся дергать себя за узел, и рот у него все еще блестел от жира, когда густая сперма выплеснулась ему на живот. Геральт, посасывая кость, без зазрения совести наблюдал за ним с каким-то странным - немного жадным, но в целом безобидным - любопытством. - Ну и свинья же ты, Лютик, - беззлобно заметил он.       Чуть успокоившийся после разрядки, Лютик снова быстро рассвирепел и начал охоту за Геральтом, который спокойно глядел на него со своего места. - Ну? - поинтересовался он, пока Лютик отчего-то не решался нападать на него в открытую, и усмехнулся, с легкостью увернувшись от его атаки. - Ничего, в следующий раз обязательно получится.       Выучив большинство бардовских уверток, Геральт теперь без труда предугадывал его дальнейшие действия. Какое-то время он забавлялся, не давая Лютику добраться до себя и тем самым доводя его до бешенства. Это было несколько нечестно по отношению к Лютику, который не хотел ничего, кроме как унять зуд инстинктов, но Геральт поймал себя на том, что даже умиляется ему.       Наш бард, урчало что-то довольное у него в груди. Наш, наш, глупый, прыгучий, что тот клоп, полный сил.       Потом Лютик впал в такое отчаянье, что не давал ему и шагу ступить, так что Геральту пришлось уступить. Почти целый час Лютик остервенело сжимал зубы на любом доступном клочке его тела. Геральт, который еще с вечера снял с себя доспехи да так и не надел их, морщился, но боль была терпимая, а когда Лютик перегибал, Геральт шлепал его по искусанной мошками заднице, отчего тот только еще сильнее злился.       В конце концов Геральт вздохнул и, собрав волосы так, чтобы обнажить шею, склонил голову. - Кусай уж, - разрешил он.       Это был своего рода запрещенный прием: подставлять шею добровольно осуждалось среди альф, но Геральт знал, что Лютик быстро успокоится, как только убедится, что он здесь главный. Геральт не очень любил прибегать к этому методу - укусы в загривок были самыми болезненными, не зря Лютик вопил как резаный каждый раз, когда Геральт его трепал, чтобы тот унялся.       Едва зубы сжались под собранными волосами, Геральт приглушенно зарычал, но дал Лютику несколько секунд насладиться триумфом, после чего бесцеремонно врезал ему локтем в бок. - Хватит тебе, - проворчал он и потер саднящий укус.       Дрожа от нетерпения, Лютик широко лизнул его в лицо, не смутившись, когда Геральт отвернулся со сложной миной, и принялся ожесточенно тереться о его плечо набухшим узлом, обнаженным и горячим, с нежной кожицей, натягивающейся на покрасневшей головке. - Хмм, - протянул себе под нос Геральт, а после того, как Лютик довел себя до сумасшедшей разрядки, забрызгав семенем даже его подбородок, глубокомысленно добавил: - Ммхф.       Не испугавшись его тяжелого взгляда, Лютик склонился и неожиданно нежно потерся о его лицо, легонько, чуть ли не игриво, прикусив за подбородок. - Ну конечно, теперь-то ты горазд нежничать, - проворчал Геральт, но втайне признал действия Лютика приятными и позволил ему и дальше ластиться, сколько влезет.       Геральт вытер лицо ладонью без особой брезгливости. Он даже склонил голову в сторону, дав Лютику зарыться носом ему в горло, где его запах был самым насыщенным и чистым.       И вздохнул, когда нежности неизбежно подошли к концу, сменившись диким рокотом.

***

      Жар у Лютика закончился даже раньше, чем того ожидал Геральт. Наверняка дело не обошлось без дрянного зелья, которым Лютик травился все эти годы, но, по крайне мере, это было не самое неприятное последствие, которое могло бы его настигнуть.       На третье утро Лютик опять проснулся первым. Геральт почувствовал, как тот пыхтит, пытаясь выбраться из-под его туши - спали они в обнимку после того, как Геральт решил, что глупая голая задница Лютика покроется коркой льда, если его не согреть. Разлепив глаза, он полусонно наблюдал за тем, как Лютик в полнейшем недоумении глядит на него. - Геральт, что?.. - слабо начал он, а затем опустил глаза на себя. - Почему я голый?! - И тебе доброе утро, - хрюкнул Геральт, снова закрывая глаза. - Я... я... о, милостивая Мелитэле, - взволнованно залепетал Лютик, крутясь на месте. - Что я сделал? Что я сделал, Геральт? Я бил тебя? Я... кусал тебя?       Геральт вздохнул. Ему не нравилось, как зачастило бардовское сердце и запах, который за ночь очистился от возбуждения и теперь лишь таил тень прошедшего жара, стал прогорклым от паники.       Перевернувшись набок, Геральт сгреб Лютика, утянув его обратно к себе и позволив успокаивающему урчанию вырваться из груди. - Спи давай, - потерся он носом о висок притихшего барда. - Ничего дурного ты не сделал. Жар как жар. Заляпал все вокруг своей спермой.       Лютик виновато заерзал, но Геральт шикнул на него и притерся ближе. Единственная неприятная новость, которую следовало ему сообщить, касалась безнадежно испорченных Лютиковых вещей, которые тот уволок в свое гнездо у дерева, но Геральт не готов был вести этот разговор в такое раннее время. - Стирать нам, Лютик, не перестирать, - заметил он уже в полусне. - И помыться бы нам не помешало.       Но Геральт был не против.       Это было лучше, чем позволять Лютику травиться всякой дрянью.       Геральт уснул довольный. Лютик был в порядке - живой и здоровый, теплый, укушенный и пропахший им с ног до головы.       Мой.