Шторм (экстра)

На дворе стояла холодная осень. Уже второй год Илья работал в языковом центре, уже второй год он знаком с Евгением Шварцем и больше полугода — с ним в отношениях. Он и представить себе не мог, что когда-то у него получится найти с ним общий язык. И если бы Виногорскому из прошлого сказали, что он будет разделять с Женей одну квартиру, — он бы не поверил.   Два преподавателя вместе зашли в пустую учительскую. Все остальные педагоги были у директора, получая выговоры, но эти двое уже в первые месяцы учёбы отличились своим трудолюбием и ответственностью, поэтому им удалось избежать выслушивания недовольств руководства. Не теряя ни секунды, Шварц прижал Виногорского к столу, тем самым заставляя его усесться на него. Руки обвили талию младшего, иногда аккуратно поглаживая, заставляя табун мурашек забегать по коже. Губы встретились с губами Ильи — они оба утопали в поцелуе, требовательном и настойчивом. Виногорский опустил пальцы на широкие плечи Шварца, заставляя того отстраниться. Жене предстал такой Илья, от которого подкашивались ноги: растрёпанный, с зацелованными губами, расслабленным галстуком и парой расстёгнутых пуговиц на белоснежной рубашке.   — Жень, а вдруг кто-то зайдёт? — быстро пролепетал Виногорский, ведь из-за действий Шварца у него предательски сбивалось дыхание.   — Не волнуйся, они все на ковре у руководства, им явно не до нас.   И после этих слов холодные пальцы Жени скользнули под чужую рубашку, заставляя Илью поперхнуться воздухом. Сдавленный стон растворился в очередном поцелуе.   — Вы что, совсем охреневшие? — как гром прозвучал голос директора, разрезав вязкую тишину в учительской.   Рыжие отлипли друг от друга. Лицо Шварца изображало полное спокойствие, будто он с этим сталкивается ежедневно, в то время как на лице Ильи заплясало волнение и стыд. Тот быстро спрыгнул со стола, пытаясь дрожащими пальцами застегнуть расстёгнутые пуговицы, дабы прикрыть острые ключицы.   — Я не хочу с вами разбираться. Выговор. Обоим. Виногорский, у тебя последнее предупреждение. Ещё один промах — и ты со свистом вылетишь отсюда. Евгений Юрьевич, ну от вас я такого не ожидал. — Мужчина покачал головой из стороны в сторону, всем своим видом показывая отвращение и недовольство. Дверь закрылась с громким хлопком. Когда злосчастные пуговицы на рубашке Виногорского были застёгнуты, а галстук затянут как положено, Женя прикоснулся к плечу своей любви, заставляя обратить на себя внимание, но в ответ получил что-то непонятное и неожиданное. Илья резко отпрянул от него, будто его ударили током. Потупив взгляд в стену, младший, на удивление, совсем ровным и твёрдым голосом сказал:   — Не сейчас. Мы на работе, Шварц.   Женя хотел ответить, но его перебила вновь открывшаяся дверь и голоса коллег, которые вернулись с совещания.   В этот день на работе они друг с другом не общались.   Переступив порог квартиры Шварца, Илья быстро стянул с себя ботинки и повесил пальто, сразу проходя вглубь.   — Илья, ты ужинать будешь? — прокричал Женя через всю квартиру. Илья подошёл к нему, одетый, на удивление, в свою футболку и домашние шорты. Почему на удивление? Потому что обычно Виногорский расхаживал по квартире в огромных вещах Жени, футболки которого часто спадали с одного плеча, а шорты приходилось завязывать на два крепких узла.   — Нет. Я спать, устал просто… — стараясь скрыться от пронзительного взгляда карих глаз, совсем неуверенно проронил тот.   — Хорошо, как скажешь. Приятных снов, я скоро приду к тебе.   Ответа не последовало. Лишь тихое мычание. Хотя обычно Илья с умиротворённой улыбкой подходил к старшему, оставляя поцелуй на чужой щеке перед сном.   Утро явно началось не с той ноты. Хотя для Жени оно протекало как обычно, а Илья, в свою очередь, был готов рвать и метать. Прямо перед выходом Шварц потянулся поправить ворот хлопковой рубашки, который небрежно загнулся на чужой шее, но Илью и правда будто подменили. Он дёрнулся, сам резко и рвано поправил свой воротник.   — Илья, да что вообще с тобой происходит? Это из-за…   — Давай не сейчас. Опаздываем. — Ни разу не одарив Шварца взглядом, Виногорский отбивал каждое слово будто молотком. Конечно же, для Жени такое поведение было сюрпризом — ведь его Илья никогда не избегал разговоров, не избегал самого Женю. Смирившись, что этот разговор и правда надо отложить на потом, они молча вышли из квартиры.   Учительская была похожа на муравейник: все суетились, сталкивались друг с другом и редко огрызались. Илья влетел в помещение, сразу же сталкиваясь со своим коллегой Дмитрием, с которым у них изначально не сложились отношения. Дима всегда был готов выкинуть в адрес Виногорского какую-то колкую фразу или задеть рыжего плечом в коридоре.   — Виногорский, ты смотри, куда прёшь! — едко процедил, почти прошипел коллега.   — Я-то смотрю! Это ты, наоборот, ни черта вокруг себя не видишь. Ещё и мне что-то предъявляешь… Нахер пошёл, и без тебя тошно!   — Эй, Шварц! — с явно недоброй ухмылкой прикрикнул Дмитрий. — Успокой таланты своего возлюбленного, а то он совсем распоясался у тебя!   — Нахуй пошёл, что тебе непонятно? — сквозь зубы ответил Илья, протискиваясь к своему месту.   В учительской повисла вязкая и напряжённая тишина. Только звук уведомления на телефоне Виногорского разрезал её.   [Профессор лис]: «Илья, ты в порядке?»   Обернувшись на отправителя в лице Жени Шварца, их глаза зацепились друг за друга. Оба пытались прочитать во взгляде какие-то эмоции. Оторвавшись от лица старшего, Илья кратко и явно холодно ответил:   [Вы]: «В полном.»   В этот раз Виногорский не удосужился одарить Женю даже взглядом, хотя чётко ощущал, как чужие карие глаза прожигают дыру в его спине.   Илья пытался провести занятие, но голос предательски был тихим, слова не связывались в предложения, а голова вообще отказывалась думать. Увидев несобранность преподавателя, дети разбушевались. Виногорский чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он взорвётся. Вся ситуация очень сильно действовала на и так расшатанную нервную систему Ильи. В классе — кавардак, голова — трещит, в соседнем кабинете — Шварц. В голове вспыхнуло воспоминание, как Женя отчитывал его как провинившегося школьника за шум на занятии. «Женя… Надо обязательно поговорить.» За два дня дистанции Илья уже успел соскучиться. Ему безумно хотелось рухнуть в тёплые объятия, почувствовать чужие пальцы в своих волосах, получить россыпь поцелуев… Из размышлений Илью вывел громкий стук в дверь, которая мигом открылась. «И зачем тогда стучали?» На пороге красовался Шварц, который до безумия мягким взглядом окинул Илью, явно понимая, что тот немного не в себе. Как только глаза переползли на детей, взгляд приобрёл нотки негодования.   — Дети, если вы сейчас же не прекратите этот шум, занятия у вас буду вести лично я. Думаю, вам это не надо. Илья Константинович, извиняюсь за беспокойство.   Дверь захлопнулась, а в классе повисла тишина. Откашлявшись, Илья продолжил вести урок, отгоняя от себя мысли про этого рыжего парня.   — Зачем ты зашёл?   Именно с этими словами Илья вихрем залетел в учительскую, где Шварц, никого не трогая, заполнял различные бумаги.   — Извини? — Женя искренне не понимал причину наезда.   — Не прикидывайся дурачком, Шварц. — В глазах Ильи плескался огонь ярости. — Зачем ты зашёл ко мне на занятие? Ты думаешь, я бы не справился без твоей помощи? Ты думаешь, я настолько хреновый преподаватель, что даже класс успокоить не могу?   Каждое слово Виногорского отлетало от стен.   — Во-первых, успокойся. Я с тобой разговариваю на спокойных тонах. Во-вторых, с чего ты это взял? Господи, Илья… — Ситуация казалась настолько абсурдной, что с губ сорвался смешок. — Я зашёл, потому что видел твоё подвешенное состояние. Волновался за тебя… Да и тебя хотелось лишний раз увидеть. Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть.   — Увидеть? Ты дома не насмотрелся? — К горлу подкатил ком, глаза защипали. Агрессия начала вытекать в истерику.   Маска спокойствия сползла с лица Шварца.   — Да, не насмотрелся! Потому что я застаю тебя только утром. Мы с тобой толком даже не разговариваем! Почему ты меня избегаешь?   Ответа не было. Дверь громко захлопнулась. Зарывшись пальцами в свои выгоревшие рыжие волосы, Шварц тяжело вздохнул. Дома их ждал тяжелый разговор. Ехали они молча. Никто не осмелился даже слова произнести. Открыв окно, Илья высунул голову, поджигая сигарету, медленно её выкуривая. Жене, конечно же, это не понравилось, но говорить он ничего не стал. Он тоже курит, но когда курили в машине, тем более в его собственной… Не по душе ему это приходилось. Переступив порог квартиры, Шварц решительно сказал:   — Пошли, Илья, посекретничаем.   — Не сейчас, я устал.   — Не принимается. Меня достала эта молчанка. Жду тебя на кухне, — Женя прошёл вглубь квартиры, оставляя Виногорского одного в коридоре.   Чашка с зелёным чаем с глухим стуком опустилась перед Ильёй. Место напротив занял Женя. Помассировав переносицу, единственное, что пришло ему на ум, — это одна-единственная фраза:   — Какого чёрта, Виногорский?   — Я боюсь.   Вот этого Женя не ожидал. Он ожидал что-то по типу: «Мне не нужны эти отношения» или «Ты не тот, кто мне нужен», но явно не это. В полном непонимании происходящего старший вопросительно выгнул бровь, а в глазах мелькнула искра беспокойства.   — Чего ты боишься, Иль?   — Я боюсь, что я… не дотягиваю до тебя? Что от отношений со мной у тебя будут одни эти проблемы. И это всё как-то… неправильно, что ли? Ты такой, знаешь… весь с иголочки, а я — типичный разгильдяй. Я боюсь, что не оправдаю твои ожидания. Боюсь, что мои переживания… вызовут отвращение у тебя…   — Ты настоящий придурок, Илья, в который раз я в этом убеждаюсь, — Женя взял чужие ладони в свои, аккуратно поглаживая тыльную сторону большим пальцем. — Я тебя люблю любым, дурак. Со всеми твоими переживаниями и неуверенностями. Ты — луч яркого майского солнца в моей жизни, моя муза и мой источник вдохновения. Ты не обязан как-то дотягивать до меня. Всё, что ты должен мне, — это быть настоящим. Я хочу тебя радовать, хочу целовать и всегда быть рядом, — он поднёс ладони Ильи к своим губам, робко оставляя на них след губ, — когда ты будешь падать в бездну — я всегда тебя подхвачу. Лишь бы ты был рядом.   Не выдержав давление карих глаз, Виногорский потупил взгляд вниз, будто на столе написаны все ответы на его вопросы. Шварц поднялся, огибая стол, и встал за спиной Ильи, опустил руки на его напряжённые плечи и начал их массировать. От этого жеста Илья будто расплылся. Он запрокинул голову назад, сразу получая нежный поцелуй в лоб. С его души свалился не то что камень, а целая скала. После этого разговора и дышать легче стало.   — Пошли спать, Илюш. Сегодня был тяжёлый день, завтра будет легче.   — Врёшь же.   — Немного. Но будет и правда легче, ведь теперь мы вновь с тобой не одни.   Впервые за два дня они пошли спать вместе. Женя обвил руками чужую талию и прижал Илью к себе крепко-крепко, будто он в любой момент мог раствориться.   «С тобой даже в шторм будет штиль, даже если шторм — это ты.»