Мы попадём с тобою в ад.

Маринетт никогда не влюблялась в девушек. Маринетт никогда не влюблялась в Хлою Буржуа. Буржуа была такой же ледяной, как зима в Якутии. Она никогда не проявляла жалость ни к кому, думая только о себе. Второе имя Хлои - лёд. Она вся состояла из этой замерзшей воды, что пробирала до глубины своим режущим холодом. Нет, Маринетт не была влюблена в неё, она ненавидела её до чёртиков, до темных кругов в глазах, до потери сознания. Она ненавидела её настолько, что готова была отдать свою светлую, как первые весенние лучи солнца, душу дьяволу, лишь бы тот отправил эту высокомерную стерву в ад. Но ведь тогда они вновь встретятся, но уже на том свете? Нет, Дюпен-Чен больше не выдержит присутствия этой чертовой блондинки рядом. Она скорее пустит пулю себе в сердце, нежели согласится на общество этой самовлюбленной суки. Хлоя никогда не влюблялась в девушек. Хлоя никогда не влюблялась в Маринетт Дюпен-Чен. Дюпен-Чен была такой же горячей, как лето в Африке. Она вечно жалела всех вокруг, забывая о себе. Второе имя Маринетт - пламя. Она полностью состояла из любви ко всему живому, согревая теплом людей вокруг. Нет, Хлоя не была влюблена в неё, она ненавидела её до чёртиков, до тёмных кругов в глазах, до потери сознания. Она ненавидела её настолько, что готова была отдать свою чёрную, как темная материя, душу дьяволу, но тому она совсем не нужна. Нет, Буржуа больше не выдержит присутствия этой чёртовой брюнетки рядом. Она скорее пустит пулю себе в сердце, нежели согласится на общество этой жалкой сучки. Они ненавидят друг друга. Просто не могут находиться рядом. Как лёд и пламя. Если поднести лёд к пламени, то оно потухнет. Если поднести пламя ко льду, то он растает. Одно не может существовать, пока существует второе. Каждая грезила о том, что вторая совершенно случайно пропадёт из этого мира и больше никогда не потревожит своим присутствием. Каждая хотела избавиться навсегда от второй также сильно, как и поцеловать. Снова. Губы Хлои в очередной раз касаются нежной шеи брюнетки. Оставляют кровавые засосы, что ещё долго будут напоминать об этой ночи. Хочется задушить эту жалкую девушку, что она и делает. А у Маринетт искры из глаз летят, она задыхается, но, чёрт возьми, получает удовольствие от боли, что приносят ей эти ледяные костлявые руки, так хорошо лежащие на тёплой коже. Пальцы блондинки холодные, отчего по обнажённому телу пробегают мурашки, посылающие мощные импульсы к низу живота. Хлоя же считает, что Мари состоит из огня. Каждое касание обжигает, оставляя после себя горящие пульсирующие отметины. Но останавливаться нельзя. Если она остановится, то, пробирающий до костей, холод поглотит её без остатка. Дюпен-Чен помогает ей жить, не давая замёрзнуть, в то время как Буржуа помогает жить той, что находится сейчас под ней, не давая сгореть до тла. Может когда-нибудь они и смогут существовать без друг друга, но не сейчас. Не после того, как на очередной вечеринке Адриана Агреста они ловили горящие взгляды друг друга. Не после того, как ледяные руки вновь избавляли сгорающую девушку от лишней одежды, а из её рта начинали доноситься тихие стоны. Не после того, как брюнетка перевернула эту стерву и подмяла под себя, руками начиная выводить жалящие узоры на груди той. Не тогда, когда они лежат в обнимку на двуспальной кровати и просто молчат, не желая прерывать такой интимный момент. Обе знают, что утром Хлоя уйдёт, пока Мари ещё будет спать, оставляя после себя лишь легкий запах апельсинов. Знают, что таких ночей ещё будет много, поэтому ни одна не переживает. Обе знают, что чувствуют друг к другу, но молчат. Может позже. Может, они научатся говорить и всё обсудят. Может, когда-нибудь они перестанут вот так встречаться на ночь, чтобы оставить на сердце ещё больше колотых ран, так жалящих всё естество своими острыми когтями. Может потом, но не сейчас. Сейчас есть лишь они. Девушки, что без остатка влюблены в друг друга, но молчащие об этом. Потому что действия говорят больше слов. Потому что обе знают, что не смогут существовать, если с другой что-то случится. Лёд нуждается в пламени, как и пламя нуждается во льде. Без одного не будет другого. Они знают, что попадут в ад. Поэтому не переживают. Знают, что встретятся в следующей жизни. Но сначала нужно пройти через ад.