L size

      Олег вздыхает. Очередной минутный перерыв в съёмках, особенно плотным графиком заполнившие его дни множеством проектов и шоу, в которых он, после ошеломительного фурора первого сезона «Битвы сильнейших», теперь вынужден участвовать. Не сказать, что это хуже, чем среднестатистическая работа по всем линиям сравнения, но утомительно - всё же не чай в вишнёвом саду собираются распивать съёмочной командой и коллегами.       К слову о последних. В таких кратких перерывах, вымотавшиеся жюри не способны на поддержание социальной активности, потому каждый сидел, погружаясь не только в кресла, но и в свои мысли, собирая моральные силы на продолжение "живой игры на камеру".       Медиум устало-скучающе скользнул взглядом направо, увидев задумчивую Веру и, чуть дальше, Илью, который, в отличие от остальных, норовил встать с места в любое время и размять затёкшие мышцы. Конечно, по эту сторону ему ловить было нечего. Безусловно, ведущие испытаний на битве - прекрасные собеседники, но больше тем для разговора, как ни удивительно, у Олега именно с прямым коллегой по цеху.       Шепс развернулся налево более заинтересованно. С Владом всегда было и весело и легко, но сегодняшний жаркий летний день явно выбил из колеи практически всех. Потому картина была нетипичной: чернокнижник почти лежал в кресле, полностью вытянув недопустимо длинные ноги, и откинул голову на низкую спинку, удачно ставшей подобием жёсткой подушки. Череватый чужого внимания не заметил и не увидел, уйдя в себя глубже, чем располагало время, закрыв глаза. Он был крайне умиротворенным, не выражая каких-либо отличительных эмоций мимикой, как иногда бывает, когда мысли быстрым потоком крутятся в его голове.       Уловив такой редкий момент покоя, Олег не мог обделить вниманием чужой профиль. Он занял себя любованием ровных и гордых черт лица, изогнутых бровей, придающих внешности Влада некую связь с антагонистами всего мира, щетиной по линии челюсти, создающей особый шарм.       Шепс действительно поймал себя на том, что рассматривает чернокнижника у всех на виду, потому с трудом заставил взгляд уйти ниже, на те самые длинные и стройные ноги, не дающие покоя Олегу всё время. В частности, пока они остаются вдвоём.

***

      От города к городу, номера отеля неизменно остаются выдержанными в бежевых тонах, со стойким запахом свежего белья и наличием торшера в углу комнаты, светящим по-особенному в вечернее время: и сонно и томно, в зависимости от настроения и планов временных жильцов на грядущую ночь.       Испытания в рамках «Битвы сильнейших» проходили очень динамично и плотно, так что Олег почти мог сказать: «забыл дом родной». Но всякий раз, когда в новой тройке удавалось поехать с Владом - все негативные мысли из головы исчезали, как по дуновению ветра. Всё потому, что на их общие тайные вечери создавалась атмосфера опасности, риска и нестерпимого желания.       Они уже скрылись в номере, забронированного на одного чернокнижника, но с кинг-сайз кроватью, что не могло остаться без внимания. Именно сейчас Шепс прикусывал губы, когда на лицо лезла глупая улыбка, а в груди трепыхалось сердце.       Распаляющий внутренний жар пытались нивелировать прохладные струи душа - после работы, особенно эзотерической, провести базовые «заземляющие» вещи было частью ритуала по внедрению себя обратно в мир материального и живого.              Шепс задерживался в ванной подольше не только из первостепенных бытовых соображений. Это было началом игры - раззадорить, не менее вымотавшегося, Влада, который уже ждал своего гостя, как царь горы, на белоснежной просторной постели.       Медиум, побыв ещё немного под ощущениями освежающей и струящейся, по телу, воды, таки пошёл по пути наименьшего сопротивления, второпях вытираясь и одеваясь навстречу к объятиям дьявола.       Замершую тишину нарушил долгожданный щелчок дверной ручки. Шаги босых ног отмеряли момент встречи.       Олег, выйдя из коридора, погрузился в густую напряжённую энергетику чернокнижника, заждавшегося его, во всех смыслах, и не стесняющегося показывать своё негодование. Он столкнулся с тёмными кофейными омутами, выражающими вожделение, граничащее с раздражением.       Поднявшийся на локтях, Влад смотрел фирменно, в упор и с вопросительно изогнутой бровью: – Я думал, ты слился. – двусмысленные фразы, которые искромётно и в тему выдавал Череватый, всегда увеселяли и вызывали неконтролируемую ухмылку на лице Олега, чему он поддался, смущённо глядя в пол.       – Ты бы меня из-под земли достал. – мягко ответил медиум: – Или из той водички: ни то родниковая, ни то канализационная. – парировал Шепс давней шуткой, теперь бредя к кровати и рассчитывая, что откупил своё интригующее опоздание. Но доступ к мягкому матрасу и желанному телу был безапелляционно прегражден. – Что? – задался вопросом Олег в игривом тоне, непреодолимо упёршись о препятствие в виде изящной и недопустимо длинной ноги, вытянутой как раз так, чтобы остановить ещё непрощённого медиума.       Чужая стопа опасно уткнулась в тазовую косточку, отталкивая и одновременно дразня ещё больше. Воодушевлённый, Шепс принял вызов, ухмыляясь нахально и едва касаясь подушечками пальцев до нежной кожи тонкой щиколотки. Это был расчётливый выпад, поскольку Влад терпеть не мог щекотку и все невесомые касания, её вызывающие. В ответ он зашипел, отдёргивая орудие несогласия, отступая, за что и поплатился наступлением на территорию.       Уловив момент, Олег опустился на кровать, побираясь ближе к ошеломлённому от такой наглости Череватому, у которого, всё-таки, на редкость длинные ноги и несгибаемое упорство. Теперь чужое колено бесцеремонно упёрлось в паховую область наступающего, чуть надавливая и двигаясь, по инерции, вверх-вниз.       На лице Влада наконец разошлась широкая и довольная улыбка, пока Олег сдерживался и глотал ртом воздух, стараясь не подавать виду об особой чувствительности от фрикций через тонкие ночные брюки.       Это было похоже на открытие: чернокнижник и раньше любил пользоваться своим положением и способностью держать людей на расстоянии руками и ногами, в прямом смысле этого слова, когда он был особенно не в духе, а оказалось, что это можно использовать с двойной силой - отторгая и привлекая. Тем более, когда есть возможность наблюдать за ломающейся волей и трансформацией состояния своей жертвы.       Для пущего эффекта, Влад то ускорял, то сбавлял темп, не давая медиуму передышки и возможности повторного натиска, уместив свободную стопу в чужую широкую грудь, на манер дистанции. Олег же от этого действительно не знал куда себя деть - было и ужасно хорошо, и крайне плохо, когда от этих настойчивых трений в душе стало так сладко, что до невозможности сопротивляться.       Внизу живота стянуло тугим узлом возбуждения, сознание затуманилось, и с губ бесконтрольно слетали протяжные стоны, переходящие в полу-жалобные мычания. Всё ещё стараясь не терять реальности, Олег схватился за бедро, беспрерывно стимулирующее его возбуждение, сжимая пальцами упругие мышцы, и теперь не давая возможности самому искусителю отступить, удерживая на месте. Второй ладонью он вновь накрыл чувствительную щиколотку, отторгающую от необходимого сближения; пальцы заскользили по коже, вызывая мурашки у Влада и, вместе с тем, откровенный трепетный вздох.       Теперь они двигались в одном ритме, тяжело дышали, смотрели глаза в глаза и распаляли огонь меж телами до невыносимого жжения.       – Чего ты хочешь? – с придыханием и на шёпоте спросил таки Шепс, уже самостоятельно прокатываясь на чужом бедре, предвкушая скорую кульминацию. По Владу было видно, что он тоже хочет и почти готов отказаться от своей малозначительной обиды. Но в ответ он только хитро улыбнулся, еле слышно смеясь, одновременно одёргивая ногу, к которой, с таким упоением, льнул Олег. Которая вполне могла обеспечить ему оргазм, без других стимуляций. Которая подарила бы новые ощущения и разрядку.       Олег человек, отличающийся своей добротой, душевной тонкостью и терпимостью. Но если намеренно тыкать в медведя палкой - он определённо набросится на тебя с остервенением.             Разозлённый и лишённый удовольствия Олег - лучший Олег, по мнению Влада.       В жажде контакта и погони за экстазом, медиум теперь не думал церемониться, крепко и грубо взявшись за, особенно дразнящие, длинные ноги, с силой разводя их в стороны. И, окончательно разбив защиту чернокнижника, с рыком примыкая к недоступному ранее телу.       Череватый на такое с улыбкой закатил глаза, сцепляя голени за спиной медиума, приживаясь в ответ.       Он хотел было что-то сказать, как на приоткрытые губы набросились с невиданной настойчивостью, с целью покорения и подчинения своим желаниям.

***

      – Чего зыришь, глаза пузыришь? – забасил внезапно Влад, выдёргивая из воспоминаний. Обычно такой тон голоса прорывался из чернокнижника, когда его заставлял что-то сказать внутренний демон. – Ой, – вернув самоконтроль и откашлявшись, а после мысленно заткнув "дружка", он извинился: – прости, это Толя шалит.       Повисло недолгое молчание. Олег пытался прийти в себя и осознал, как на самом деле в съёмочном павильоне душно, а у него самого уже горят щёки и уши. Влад тоже подозрительно тихо сидел, будто прислушиваясь ко внутренней темноте, как вдруг захихикал и покосился на медиума рядом.       – Ты вспоминал что? – заговорил парень через смех, прикрывая широкую улыбку ладонью. – Пардоньте, но Толя очень к тебе подключился и передал мысли. Я это не контролировал! – на последней фразе Влад поднял руки в сдающемся жесте, зная об установленной договорённости - не проникать в сознание друг друга с помощью медиумизма. Но теперь Череватый знал всё и даже больше, чем нужно.       – Собери свои чёртовы ноги. – отмахнулся Олег, ища глазами ассистента с водой.       – Да не волнуйся ты так. – зашептал Влад, склоняясь ближе к отстранившемуся Шепсу: – Плату за смотр не беру. – он вновь засмеялся, под усталый вздох Олега.