Until It Doesn't Hurt

             Жаркие лучи солнца оросили Рим. Утро выдалось мягким, спокойным, как и множество предыдущих. Люди безмятежно занимались своими делами, брели вдоль улиц.       Джорно неспешно спустился на набережную Тибра, прогулочным шагом меря пространство. Светлые волосы развеялись по ветру и сверкнули чистейшим золотом. Парень глянул вдаль, сдержанно наслаждаясь свежим воздухом и ясным небом. Сегодня должно было произойти кое-что важное. Gold Experience Requiem находился позади Джорно, терпеливо выжидал своего часа, пускай его владелец и не давал прямую команду появляться. Джованна ещё пару минут фланировал по тёплому камню набережной, любуясь блестящей поверхностью воды, остановился, стоило ему сравняться со скамьёй, и, в последний раз набрав полные лёгкие волглого кислорода, обернулся к своему стенду, дабы кивнуть тому. Ничего не произнеся, гуманоид тут же приступил к действиям. Засим Джованна отвернулся, не имея ни малейшего желания застать его появление. Он дал самому себе далеко не излишние пару секунд, чтобы с концами собрать все силы, всю ответственность. Вскоре ропот позади прекратился, во рту отчего-то стало вязко, и Джорно, не смея поднимать глаз с пола, прошёл к скамье, занял её свободную половину.       Не узнать человека рядом с собой было поистине невозможным. Длинные розовые волосы в тёмно-зелёную крапинку рассыпались по плечам и спине Дьяволо, а густая чёлка скрыла бо́льшую часть лица от чужих глаз. На нём были всё те же тёмные брюки, обрамлённый золотыми камушками ремень, напульсники и причудливая сетка на груди. Кожа выглядела столь тёплой, столь мягкой под лёгким загаром, что тело непроизвольно тянулось дотронуться к ней хотя бы на долю мгновения, но блондин так и не посмел этого сделать. Он желал дождаться момента, когда Дьяволо испустит малейшее движение, возвещавшее о том, что рассудок тленной глиной, но до сих пор оставался внутри мужчины. Но ничего не происходило. Дьяволо и пальцем не повёл. Он всё сидел, расслабив спину и сложив руки друг на друга между ног, и казалось, что не дышал вовсе. Тогда Джорно сам застыл, принялся обеспокоено разглядывать, вздымается грудь Дьяволо или же отнюдь нет.       Да. Он дышал. Уже хорошо.       Прошло некоторое количество времени. Шелестела листва в порывах ласкового ветра, тяжёлой копной свисала с облицовочной стенки набережной. Неподалёку пролетали чайки, немудрено рассказывая на своём разные истории. Изредка проезжали одинокие машины, и всю эту музыку обогащал ропот Тибра. Прекрасная картина, не правда ли? Это место здесь и сейчас воплотилось одним прекрасным словосочетанием: мир и гармония.       Джорно спешно очертил взглядом линию по развернувшемуся перед ними пейзажу, сосредоточенно пытаясь зацепиться, на что же уставился Дьяволо, но идей так и не уродилось. Внутри всё еле уловимо сжалось, заставляя тягучее ярмо на душе обременить голову, раздаться жарким пульсированием у висков и глаз. Взгляд случайно упал на ноги, на коих покоились ладони Джорно, и он внезапно ощутил, как взмокли они. Его собственные руки, запястья и плечи во мгновение обернулись тяжкой ношей. Сам парень не заметил, как напряжён был духом, но тело явственно отражало его состояние, не давая в этот сложный момент позабыть о реальности. Джованна томно вздохнул пару раз, не издав и звука, точно опасался обратить на себя его внимание.       Джорно смял ткань своих вышитых на заказ брюк, разжал и вновь смял. Он какое-то время в неком немом трансе созерцал водопад волос чужих розовых волос, силясь разглядеть глаза Дьяволо, его выражение лица, но результат то отдалялся, то неминуемо близился, так и оставаясь где-то по ту сторону досягаемости, словно Джованна гнался за миражом в пустыне. Он думал, что гнался, но на самом деле стоял на месте. Стоило ведь просто обернуть мужчину к себе или привстать со скамьи, заглянув в лицо дьяволу, однако Джорно совсем вскоре осознал, что не может этого сделать. И не мог. До сей момента осознания в голове царствовали вовсе отличные от реальности сценарии. Джованна еще с минуту забвенно глядел на мужчину, прежде чем прошествовать в болото своих дум.

***

      Джорно хотел поцеловать Дьяволо. Он далеко не единожды задумывался над этим, вырисовывая кистью творца самые разные сценарии этого события, но стоило во всей этой прекрасной эфемерной картине возникнуть глазам Дьяволо, как фантазии тут же оборачивались сокрушенными прахом, а сердце начинало метаться в грудной клетке. Отчего-то зелёные очи мужчины не поддавались его воображению. Конечно, Джорно имел различные варианты взгляда мужчины, коего он бескомпромиссно повергнул, а сейчас принял решение проявить к нему «милосердие», только вот прилипчивое чувство, словно что-то не так не собиралось оставлять Джованну в покое.       Джорно хотел поцеловать Дьяволо. Или обнять. Или, быть может, одно, а следом сразу же другое. А возможно, что и ничего из этого. Он вожделел почувствовать чужие губы своими и на миг ощутить теплоту его груди на своей, порождая глубокую печаль от кончиков волос до самых глубин своей души, но не состоялось в этом желании ничего пошлого. Ни капельки. Джорно поцеловал бы его без любви, без похоти или насмешки. Он поцеловал бы его в немых извинениях, некого искреннего сочувствия и даже благодарности. Благодарности за возможность встать во главе мафии и с благими намерениями сотворить чистый от наркотиков и преступности мир; за жизненные уроки о том, что, как бы люди ни были сердцу дороги, рано или поздно они уйдут; за стремление двигаться дальше, познавая в первую очередь самого себя. Джорно вправду хотел это сделать – передать дьяволу своё послание, но это нужно было только ему.       Джованна понятия не имел, в каком состоянии находится Дьяволо, но всё же одно было ясно наверняка: сохранять рассудок в цикле бесконечных смертей – задача из невозможных. Как бы мужчина воспринял появление знакомых, когда-то смотрящих с презрением и грубой уверенностью глаз? Как? Он не знал.       Несколько раз Джорно плохо спал. Лёжа оголённой душой под тяжелейшим небом, он всё думал часами напролёт о том, узнает ли его Дьяволо. Он познал лишь самую крошечную часть этого мужчины, отнюдь не самую положительную, но неудовлетворённый мозг требовал ответа, придумывая самые различные его вариации, лишь бы тело смогло испустить тяготы душевные да погрузиться в блаженный сон. Он не знал Дьяволо, признавая это где-то по ту сторону сознания, но всё же не допуская подобные доводы в свой тихий ночной монолог. Ему отчаянно хотелось предугадать, как мужчина отреагирует на него, и в сей моменты слабости Джорно окутал себя паутиной предубеждений. Сценариев уродилось несметное количество, и наверняка хотя бы один раз, но Джорно всё же не промазал бы с представлениями, верно? По крайней мере, он так думал.       Он размышлял о том, как отреагирует Дьяволо на его поцелуй, если вообще отреагирует, и это была одна из самых важных для него тем. В моменты дум Джованна становился слишком уж печальным и «никаким», взгляд его затуманивался, а тело неосознанно оборачивалось ватой. И состояние это выделялось на фоне прочих его настроений в течении дня. Миста отшучивался, дёргал Джованну, даже пытался вывести на рефлексию, искренне заботясь о юном доне (и своём дорогом друге!), однако все попытки были обречены на провал. Он понимал, но и не понимал Джорно ровно так же, как и сам блонди. А время шло. День тянулся за днём, не давая малейшего роздыху, а Дьяволо всё был там. Он умирал и умирал, ощущая на собственной шкуре нечеловеческие страдания, истекая реками крови, изнывая, и всё так же умирал, умирал, умирал. Каждую секунду жизни Джованны он находится там, и, честно говоря, Джорно не сразу стало это волновать. Он далеко не за день прознал все способности своего стенда, отныне разумного, и когда это случилось, парень быстренько провёл математические расчеты. Если Дьяволо требовалось в среднем две минуты на одну смерть, то... Ох! Дьяволо умирал по пять тысяч раз в неделю. Тогда Джорно взглянул на календарь, и в душе что-то перевернулось, погребая спокойствие былых дней под густые слои черной сажи. А не слишком ли? Дьяволо тот ещё уебок, но уже давным-давно, должно быть, отмучал всё своё заслуженное.       Прошло восемь месяцев. Половину времени сего Джорно и не знал на самом-то деле, как страдает Дьяволо, но в остальные бренные дни парень осознанно мучил его, мучаясь сам. Парень зачастую недоумевал, что такое творит.       Честно признать, ДжоДжо имел некоторое время надежду забыть бывшего дона навсегда, оставляя мужчину по ту сторону своих проблем, но вскоре выяснилось, что это совершенно невозможно. Он чувствовал себя так паршиво, осознав собственную трусливость, что тотчас принял решение обязательно вытащить Дьяволо из цикла бесконечных смертей. Только вот насчёт даты Джорно с самим собой не договаривался, вот и тянул так хитро, всё же понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт.       В памяти Джованны так и не сохранился тот переломный момент, заставивший парня сфокусировать все свои внимание на Дьяволо, зарядить револьвер на два патрона, прихватить глушитель и последующим же утром спуститься к берегам Тибра. Множество раз Джорно брал на себя тяжкую ответственность, и пришло время сделать это снова.       Дьяволо не шевелился. Было тихо, как и ранее. ДжоДжо потерял счёт времени, но готов был поклясться, что находятся они здесь несметно долго.       За восемь месяцев на юношу свалилось внушительное множество различных задач, зачастую непосильных простому человеку, однако он с уверенностью преодолевал их всех. Его ближние гордились им, лелеяли, но порою Джорно казалось, что у него попросту нет права давать слабину, отчего юноша беспрестанно держал столь высокую планку. И он знал, что силён. Все знали. Силён духом и телом, силён словом и делом, моралью и принципами. Джорно думал, что будет сильным перед ним. Но нет.       В его фантазиях Дьяволо был разным: живым и не живым душою, злым, мучимым, отчаявшимся, тихим и громким, спокойным, умиротворённым, радостным и даже счастливым. Он раскаивался и плакал; заливался истерическим смехом, видя Джованну; застывал и бледнел, точно изваяние; злился и кусал до крови собственные губы; в исступлении кидался на Джорно, дабы покончить с засранцем; бежал со всех ног в полнейшем ужасе; заводил с новым доном душевный диалог, точно старые друзья. Много воды утекло, бесчисленное количество сценариев было перебрано, и Джорно гадал, какой из них хуже, а следовательно, к чему ему стоит готовиться. Но на деле всё оказалось куда тяжелее любой из фантазий. Дьяволо в сценариях Джорно – выдуманный, а мужчина рядом с ним был настоящим.       Это било больнее.       Только сейчас Джованна в полной мере осознал, что в его фантазиях он был сильнее Дьяволо, брал ситуацию под свой контроль и распоряжался будущем как душе угодно, однако в реальности дела обстояли с точностью наоборот. Он чувствовал, как зависим от него. От того, кого мучил всё это время, не давая и доли надежды. От того, кто раз и навсегда изменил жизнь Джорно, не собираясь покидать память последнего до конца дней его. Джованна отнюдь не был сильным рядом с Дьяволо, и это осознание разделило его жизнь на «до» и «после».       Как теперь доверять самому себе, не укутываясь в ложные предубеждения? Вопрос обещал оставаться без ответа. Револьвер, покоившийся на ремне юноши, внезапно стал Джованне омерзительным. Дьяволо умирал десятки тысяч раз, вне воли принимая свинцовые пули от незнакомцев в свои конечности, свой торс и голову, поистине страдал, а сейчас Джорно пришёл с точно такой же штукой, дабы вновь продырявить тому висок. Просто отвратительно. Вскоре он поневоле проглотил сиё чувство, ретируясь дальше по глубокой реке своих дум.       Любопытство трезвонило, требовало, дабы юноша повзаимодействовал с мужчиной рядом, но Джорно не стал бы. Вполне вероятно, что Дьяволо вспомнил бы блондина, что проверять он воздержался. Парень не стал бы и болтать с ним, выражать сочувствия, расспрашивая что-то, объясняться. Он не стал бы и целовать Дьяволо, ведь это нужно было только ему. Джорно вполне лаконично, имманентно желал избавиться от ярма на душе, но стремление это было всецело эгоистичным, а поцелуй сделал бы ситуацию ещё хуже. Дьяволо это не нужно было. Джованна сомневался, что отныне мужчине в принципе что-либо нужно было. Раньше Джованна даже имел риск и наглость представить, как «излечит» своего бывшего врага, сломит его на сотрудничество с новой мафией, разольётся радуга по небу, раскроются бутоны прекрасных цветов, и всё у них будет хорошо, но эта глупая фантазия и шанса не имела на претворение в жизнь. Это было так наивно.

***

      Издали приплыли птицы: безмятежные селезень, утка и свора их маленьких безвинных детишек. Они тихонько переговаривались, оглаживая прохладную воду лапками, и держались вместе, ведь не было у них ничего другого в жизни, помимо друг друга. Пернатые чуть задержались около Джорно и Дьяволо и покрякали, наверняка хоть разок, но окинув недвижимые людские фигуры взглядом, затем продолжили своё маленькое путешествие. Спустя пару-тройку минут пташки скрылись за массивным мостом, оставляя людей вновь одних, и только лишь сейчас Джованна заметил – Дьяволо повернул голову в их сторону.       Джорно подумалось - «Наверняка следил за ними, любовался видом»       Сегодня прекрасный день.       Ладони юного дона давно перестали потеть, пульс выровнялся, а конечности отнюдь не тяготели.       Джованна и впрямь желал даровать Дьяволо нечто прекрасное, тёплое ради упокоения души, и позволить молчаливому мужчине созерцать красоту Италии, жизни и спокойствия перед последней из смертей – пожалуй, лучшее, что Джорно только мог предоставить. Он смирился. Он осознал свою былую эгоистичность по отношению к Дьяволо, от коей сам и страдал. Сейчас же Джованна надеялся, что сделал всё правильно.       Пришло время. Джорно выудил из обрамлённой искусным узором кобуры девственный револьвер, взвёл курок, спешно направляя дуло в чужой висок, и раздался глухой хлопок. Еле уловимый звук наконец возвестил о столь жданном конце. Тело Дьяволо повалилось на бок, но Джорно тотчас подхватил его за плечи, не дав упасть. Голова мужчины запрокинулась к небу, точно избавляя эту тленную физическую оболочку человека от души. Лицо наконец высвободилось от густых розовых локонов, и волосы торопко рассыпались по спинке скамьи.       Джорно так и не смог заглянуть дьяволу в глаза при жизни или той форме существования, кою принято считать жизнью, но сделает это сейчас. Он примет на себя ответственность, посмотрит ей в самый лик и не отступит. Джорно пододвинулся к Дьяволо так, чтобы их ноги плотно друг друга касались, поставил руки на спинку скамейки по сторонам чужого тела и чуть приподнялся. Он заглянул ему в лицо. Страшно, почему-то, уже не было. Джорно более не чувствовал себя под некой угрозой. Парень ведь прошёл это. Теперь жизнь обещала стать в мириады раз легче.       Джованну поразили пустующие, давно потухшие глаза Дьяволо. Его взгляд выражал исполинское множество эмоций, бренных чувств, тяжёлых состояний и одновременно ничего. Он был мёртв. Gold Experience Requiem сохранил былую молодость, не давая стареть, бледнеть, вырисовываться тёмным кругам под глазами, и Дьяволо выглядел в точности так же, как и при предыдущей их встрече, но взгляд... Он изменился. А сейчас, до кучи, лицо бывшего дона мафии украшали капли крови. Тоненькая струйка тёмной и густой жидкости стекала по вискам вниз, и ему шёл этот вид. Некоторые локоны насыщенного оттенка волос слиплись в крови, засим так и засохли.       Столько всего выражал взгляд Дьяволо, что Джорно невольно захотелось завести с ним диалог, побеседовать об бытие, о прожитом опыте. ДжоДжо бы наверняка выловил вполне занятные и полезные себе знания. Этот мужчина ведь был не из простых, не пальцем деланный, а его деяния поразили бы любого в самых разных смыслах... Столько лет искусно скрываться, руководить огромной и крайне могущественной организацией из тени и в придачу быть её создателем, на коего, без преувеличений, ежедневно точат клыки десятки недругов... Коротко говоря: не каждый смог бы. Как бы плохи его поступки ни были с точки зрения морали, отрицать могущество Дьяволо было абсурдом. И Джорно лучше других осознавал это. Будь у него шанс оказаться по ту сторону времени, пространства и логики, побеседовать с не умалишённым Дьяволо, парень бы вцепился в эту возможность когтями, ни за что не упустил бы. Но опять же, то были лишь фантазии.       Сейчас глубокое сочувствие, тоска, остывающий ужас и самые настоящее уважение с умиротворением слились воедино, закручивая Джорно в симфонию ощущений. Он остался столь... заворожённым, что сам не заметил, как наклонился к бледнеющему Дьяволо и даровал ему лёгкий, короткий, но самый чувственный в его жизни поцелуй. Чужая кожа ещё теплела под его ладонями, что уж говорить о свежей крови, а на губах Джорно остался тонкий фиолетовый отпечаток – последнее данное ему наследие от самого дьявола. Самого же Дьяволо Джорно не было суждено поцеловать, он сделал это с бренными останками мужчины, и так было правильно.       Только сейчас Джованна вспомнил о Мисте, пребывавшего в смиренном ожидании дона в квартале от его набережной. Наверняка Гвида уже давным-давно начал волноваться, кусать пальцы и спрашивать себя: «А хорошо ли всё у Джорно?», «Стоит ли мне пойти проверить?». Но не делал этого, ибо ДжоДжо строго-настрого запретил тому вмешиваться. Он ведь сам должен был справиться с Дьяволо. Справиться с самим собой.       Солнце, ранее в любопытстве замеревшее на месте от развернувшейся картины, медленно побрело вниз, на запад. Как оказалось, прошло много времени.       Парень наконец умиротворенно вздохнул, в последний раз глянул в чужие тёмные глаза и приподнялся со скамейки. Джованна снял свой пиджак, ранее накинутый на прямые плечи, и укрыл им торс с лицом трупа. В душе поселилось чувство, что он сделал всё правильно. По крайней мере, для себя – точно. Джорно взял Дьяволо на руки и побрёл к машине, пока тело мужчины продолжало испускать последнее тепло.