Кружевные стринги на удачу

      Куина раскрутила его сходить проветриться в какой-то новый клуб. Она хныкала ему в плечо, рассказывая, какой он невероятный и классный, и что ценник за вход там — ебанешься, и она не может себе позволить платить столько за какой-то там клуб, даже если это очень претенциозный клуб! Но у них скоро открытие и в честь него омегам вход бесплатный. Чишия в упор не понимал: а он-то тут при чем? На что Куина, хлопая глазками, спросила:       — А ты что, хочешь, чтобы я одна туда пошла?       — Я вообще, честно говоря, ничего не хочу, — хмыкнул он.       — Чишия! — она вцепилась в его руку, заглянула в глаза. — Вообще, подумай о себе! У тебя работа-дом, сидишь, блин, плесенью скоро покроешься, а так хоть на людей поглядишь!       Чишии откровенно не было все это интересно, но она так просила его, что он сдался.       И только в день икс, в восемь вечера, он, наконец, понял, что все это было хитрым планом. Точнее, он бы даже не додумался, если бы Куина сама все карты не выложила. Солнце уже садилось, и Куина попросила его зайти к ней в магазин.       — Ты что, в этом пойдешь? — она приподняла брови, оглядывая обычные спортивные штаны, футболку и кофту. Ровно то, что Чишия никогда с себя не снимал, только если не был на работе.       — А что не так? Я там не собираюсь мужиков клеить.       — Нет, именно этим ты и займешься, и для этой цели я тебя приодену, как проститутку на выгуле, ты меня понял? — сказала она голосом, который не терпел возражений, и он просто растерялся. Подобных угроз и постановок перед фактом он никак не мог ждать!       — Погоди…       — Нет, это ты погоди. Тебе напомнить, что ты делал в прошлый четверг, когда налакался в слюни и ныл мне в сиськи?       — Я…       — А я тебе напомню! Ты тридцать минут хныкал, как тебе хочется мужика, сосаться, трахаться во все дыры и чтобы тебя за жопу лапали. Ты мне этим психическую травму нанес! Но я отходчивая и я поняла, что тебе явно нужна помощь.       — Я же просто был пьян, — рассеянно сказал он, стараясь не вспоминать тот дивный вечер. Кажется, триггером к подобным страданиям души послужила какая-то очень страстная парочка, которую он заметил краем глаза, и то, как мужик лапал свою пассию за всевозможные места. Чишия страстно захотел того же. И… ну, может быть он хотел того же последний год и, может, несколько раз в месяц он просто с ума сходил от того, как страстно хотел кого-то рядом, хотел близости, но в остальное-то время он был весьма в себе и… ну, жил как жил. И даже радовался, что был одинок.       — Что у пьяного на языке, то у трезвого в уме! — цокнула она, перебирая вешалки. — Я уже отложила тебе кое-что, примеришь. Не смотри так, Чишия! Ты же конфетка, просто нереально красив, самый настоящий ангел, тебе даже стараться не надо, чтобы альфы на тебя слюной капали! Но нам какой-то нищеброд не нужен, поэтому я нацелилась на «Эдем». Уж там-то публика, что надо.       — Куина, я терпеть не могу богачей и ты это знаешь, — сказал он, теряя настроение.       Она закусила губу, задумавшись, потирая ткань джинс.       — Слушай, это всего один вечер и я не прошу тебя находить там себе жениха. Просто хочу, чтобы ты… ну, понимаешь, ты поймешь, как нравишься альфам, даже тем, у которых куча бабок и любые омеги мира, и… мне кажется, это просто тебе поможет раскрыться в этом плане. Это всего одна ночь, ладно?       — И обязательно для этого одеваться… как проститутка на выгуле?       — Да, — сказала она с самым серьезным лицом и ткнула ему в грудь набором из вешелок. — Это не все, вот еще, вчера закинула свои шмотки в химчистку и заодно их, так что все чистое и вот, запаковала обратно.       Чишия, сбитый с толку, просто не знающий, как ему реагировать, принял упаковку с…       — Это что, стринги?..       — Это главная часть твоего образа. А теперь вперед переодеваться, а то меня клиенты ждут, — и вдогонку шлепнула его по жопе. Чишия моргнул, смотря на стринги и думая, что неплохо было бы свалить, что бы он и сделал, если бы Куина не была права в том, что сказала не так давно. В последнее время он жил в бесконечном цикле дом — работа — встречи с Куиной. Ничего нового не происходило, все было ровно так же, как и обычно, и ему страсть, как хотелось, почувствовать что-то новое.       И он закрылся в примерочный. Поглядывая на стринги, он все думал забить на них хрен, во-первых, это не слишком полезно для здоровья, во-вторых… ну, это же неудобно! Но Куина, блять, постирала их для него, что было тупо, смущающие и весьма заботливо. В конце концов… Он раскрыл упаковку. Трое разных цветов, с кружевами. Может быть он в самом деле чертовски хотел трахнуться, даже если это секс на один раз, а раз они идут в такое место, то явно его обычные трусы не сгодятся. Ладно. Как бы тупо это не было — он уже был согласен на все.       Стринги и вправду оказались жутко неудобными и он, ругаясь, принялся за джинсы. Застегнув их, Чишия издал неясный звук, похожий на кряканье, потому что… Господи, вот почему она сказала, что стринги — главная часть образа. У джинс была настолько низкая посадка, что сраная резина от стринг была видна. Он неловко постарался натянуть их выше, но — ничего. У джинс просто была вызывающе-низкая посадка, как в далеких нулевых. Поджав губы, скинув кофту и приподняв футболку, он оглядел себя. Господи, ну и блядь… Но вот если смотреть вот так, как на модельку с журнала, то ему они даже шли. Он был худой, так что сидели они отлично, подчеркивая бедра. Ладно… Ладно. Он снял футболку и посмотрел, что у него было еще. Моргнул. И это все?..       Он поднял первый топ, второй, третий — и все они были короткие, открывающие живот и плечи, и больше решительно ничего! Выругавшись, он снова накинул кофту, запахнул ее и, вынырнув башкой из примерочной, позвал Куину. Та посмотрела на него, закончила с клиентом и подошла к нему:       — Ну? Все село хорошо?       — Почему кроме топов ничего нет? Я не пойду полуголым, — сказал он ровным голосом.       Куина посмотрела на него, как на дебила, приподняв бровь.       — Юное летнее дитя… Наденешь сверху свою кофту, уговорил. Тогда выбери черный топ, лады? Блестящий. Тебе пойдет.       — Я выгляжу, как героиновая порно-модель из нулевых.       — Именно такой образ я тебе и собирала, котик, — подмигнула она ему, пощекотав под подбородком и ушла, оставив Чишию в искреннем изумлении. Моргнув, он опомнился, снял кофту, надел черный топ и оглядел себя. Господи, он чувствовал себя голым! Да даже голым было бы не так смущающе, так что он быстро надел кофту. Ну вот, получше! А если застегнуть, то вообще ничего не видно! Он одернул себя и снова расстегнул ее. Они же в клуб идут, в конце-то концов.       Он поерзал, стараясь поправить джинсы. Они были ужасно неудобными и он уже начал скучать по своей привычной, свободной и очень удобной одежде. Потому что это было невыносимо. Попытавшись принять для себя то, что джинсы и должны едва прикрывать лобок и ощущаться так, будто бы они вот-вот с него слезут, он забрал свою одежду и вышел.       — Куда положить одежду?       Куина просмотрела на него и, улыбнувшись, кивнула.       — Выглядишь нереально. Все альфы шеи посворачивают, а уж если кофту снимешь… — и подошла ближе, забрав его прежнюю одежду.       — Для этого мне надо будет столько выпить, что я скорее блевану, — фыркнул он.       — Погоди, сейчас уложу твои вещи, закрою магаз и накрашу тебя.       — Ладно, — не стал спорить он, сдавшись. В конце концов, он и сам достаточно часто красил глаза. — Только не слишком ярко.       — Грех портить твое личико ярким мэйком, — подмигнула она.       — Стой, а разве я не должен заплатить за вещи?       — Я уже заплатила, это мой подарок тебе.       — С ума сошла? Я все верну, — нахмурился он.       — Ты все равно больше это не наденешь, а мне глаз порадует, — она улыбнулась ему и ушла в подсобку. Уложила одежду, закрыла магазин, пересчитала кассу и, закрыв ее, занялась его лицом, подчеркнув глаза просто чуть более ярко, чем он это делал обычно, когда они шли в бар или еще куда. — Ну вот, готово. Вызываю такси и едем покорять богачей, а?       Он только закатил глаза. Ему было интересно побыть в том месте, но только из-за того, что… ну, увидеть что-то новое, попробовать что-то, чего не было с ним раньше, только и всего.       В такси он все старался запахнуть кофту и Куина одергивала его, шикая.       — Твое тело показывать надо, а не скрывать, имей совесть хотя бы на несколько часов!       Он цокнул, но постарался расслабиться, хотя открытый живот его здорово смущал и он все пытался прикрыть его рукой. Куина фыркнула. Господи, сколько проблем-то с ним! Она уже начала сомневаться, что на него такого хоть кто посмотрит — учитывая, что он занят только тем, как бы поправить джинсы, топ или кофту. От этого мельтешения глаза болели!       Их пропустили без вопросов и для начала они решили выпить. Но, через час, они скорее были разочарованы. Нет, клуб был отличный, музыка хорошая, бармен вежлив и делал отличные коктейли, хоть и по конской цене, но…       — Этот на тебя пялится уже минут пять, — Куина кивнула в сторону, обхватив трубочку губами, и Чишия посмотрел в бок. Приподнял бровь.       — Прикалываешься?       — Ладно, он в самом деле выглядит, как мешок из-под картошки, — фыркнула она. — Господи, откуда я могла знать, что тут столько стремных мужиков?!       — А ты перечитала романов для омег, где все богачи — молодые красавцы?       — В конце концов, тут не только богачи! — нахмурилась она. — Господи, я так разочарована! Была уверена, что тут будет на что посмотреть, а в итоге, — она махнула рукой.       Чишия был с ней согласен. Его глаз просто ни за что не цеплялся! Он выпил уже прилично, опьянел и ему, по привычке, когда он был пьяным, хотелось какой-то близости, но тут просто не было выбора! Никто ему не нравился даже несмотря на то, что он выпил и, чем дольше они сидели, тем больше думали поехать к Чишии, взяв в круглосуточном побольше еды, и смотреть фильмы.       Они посидели еще полчаса и, когда Куина встала в туалет, Чишия уже думал попросить счет, потому что… ну, тут нечего было делать. Может стоило потанцевать хотя бы, но он был уверен — тогда к нему кто-то уж точно так прилипнет, что потом только охраной его от себя попытаться отодрать. Он цокнул, потерев лоб, и вдруг Господь решил ответить на его молитвы.       — Слушай, а ты из тех, кто знает себе цену, а? Пялюсь на тебя уже минут десять, а толку? Ну, что пьешь? Господи помилуй, эй, дайте что-нибудь послаще и покрепче и… Позволишь покрыть траты? Соедини их счет с моим, спасибо. Ну, крошка, чего с таким кислым личиком? Хотя даже это его не портит, ты как с картинки, — и, взяв удивленного Чишию за подбородок, чуть приподнял его лицо, рассматривая. Вздохнул. — Ну, ты шедевр, красотка. Твоя подружка тоже ничего так, но ты…       Чишия даже рта не мог открыть. Точнее, он-то его раскрыл и закрыть не мог, и ничего связного из себя вытолкнуть тоже не мог. Господи, ну да, он его не заметил видимо только от того, что решил, что красавцев он здесь не словит, а любая симпатичная морда — галлюцинации от выпивки. Пирсинг красиво блестел в свете ламп, глаза черные и хитрые, губы — в дерзкой усмешке, и как же он был красив, Господи… Чишия опустил взгляд, оценив все, что было ниже. Гибкое, длинное тело, рубашка с животным принтом, кожаные штаны… А ноги какие длиннющие! Бедра красивой формы.       — Эй, мои глаза здесь, — он рассмеялся, щелкнув пальцами. — Обычно я так смотрю на омег, а не омеги на меня, но… Мне это нравится, да? Прошу, — он протянул ему стакан. — Сделай еще парочку, и еще один виски, — обратился он к бармену и снова посмотрел на Чишию. — Я Нираги, красотка. А ты?       — Чишия… — ответил он, глядя ему в глаза. Опьянение тут же дало о себе знать, ему вдруг захотелось залезть к этому Нираги на колени и вылизать его.       — Ну… за встречу, Чишия, — он облизал губы, и на языке заблестел пирсинг. Он сделал глоток виски, и Чишия обхватил трубочку губами, думая теперь только об этом сраном пирсинге. — Твоя подружка, а?       — Ого, ты уже не один? — Куина улыбнулась Чишии. Господи, ну вот! Нашел-таки розу среди навоза. Парень напротив Чишии был молод, красив и бесконечно ярким. Она мысленно одобрила его.       — Извини, что украл твою принцессу, просто не удержался. Заказал тут тебе в качестве компенсации, — и протянул ей стакан. Куина отметила про себя еще один плюсик.       — Знаешь, я за тем сюда его и привела. Что бы его кто-то украл, — она усмехнулась, поглядев на сбитого с толку Чишию. Тот явно пытался собраться и понять, в каком направлении действовать. Господи, как будто не ясно!       — Ого… А что насчет тебя? — он поиграл бровями. — Я Нираги.       — Куина. И я не любительница тройничков, ты уж извини.       — Какое совпадение, я тоже. В конце концов… — он посмотрел на Чишию. — Делить такую кошечку? Ни за что.       — Умоляю, заткнись, — цокнул Чишия, но лишь от того, что ему это нравилось. И ужасно смущало.       — Он так флиртует, — поспешила исправить ситуацию Куина, но Нираги весело рассмеялся.       — Да даже пошли он меня на хуй, я бы ни за что не ушел.       — Стал бы настаивать? — приподнял Чишия бровь.       — Лучше. Я бы унижался, рассчитывая на секс из жалости.       Чишия моргнул и рассмеялся.       — Слушай, Куина, — Нираги вдруг посмотрел на нее. — Я вообще-то не один, мы тут компанией… Хотите вместе посидеть? Просто выпьем.       — Вы по поводу открытия так собрались? — спросила она. Нираги как-то неоднозначно улыбнулся и сказал:       — Ну да. Типа. Ну так что?       Чишия переглянулся с Куиной. Ему очень хотелось согласиться, ведь это, за чем они и пришли, но просто… Раньше они всегда отказывались, да и сейчас он сомневался, что это была хорошая идея, и все-таки он медленно кивнул. В любом случае, здесь хорошая охрана, а у Куины — звонкий голос. И сильные руки. И ноги. В общем золотая она девка.       — Лады, — Куина подмигнула Нираги.       — Только… Слушай, там есть тип один, у него татушки на лице, он нормальный, я за него поручаюсь, но может в начале показаться стремным.       — Татушки, — причмокнула Куина, умалчивая о том, что подобное предупреждение как раз и заставило напрячься… — Вы что, реперы?       Нираги заржал:       — Боже упаси. Ну, идемте?       Как оказалось, она зря боялась. Компания была весьма приятной, громкой и энергичной. Тот парень, с тату на лице — Самура, кажется — он и вправду в самом деле холодку нагонял и, когда ей пришлось сесть рядом, ей все было ужасно неловко и она ерзала. А после задела его колено своей рукой, когда тянулась к коктейлю, за которыми пристально следила — и он аж дернулся, бедненький, покраснел и даже чуть поерзал, стараясь дать ей больше пространства.       Она засмеялась:       — Я не кусаюсь, милый.       Он покраснел гуще и отвернулся. Она снова рассмеялась и поглядела на Чишию. Тот сидел подле Нираги — разумеется — и следил за ним внимательными черными глазами. Говорил по обыкновению мало, усмехался, придавая своему лицу почти кошачью хитрость и, к счастью, перестал поправлять свою несчастную кофту. Он сидел, откинувшись на спинку диванчика и — о, она успела заметить! — как он сам чуть откинул полы кофты, открывая плоский живот и острые ключицы, давая жадному взгляду Нираги вдоволь им насладиться. Ну да, тонна выпивки даже из такого деревянного омеги, как Чишия, сделает обворожительную кошечку…       Компания, уже к часу, начала расходиться — кому-то звонила девушка, у кого-то утром была важная встреча. Зато Нираги быстрым жестом скинул вызов, когда ему звонили, и тут же снова вернул все свое внимание Чишии. Тот этим явно наслаждался. глядя на него таким взглядом, что Нираги было грех винить в том, как он был им очарован. Тут бы любой упал к его ногам.       Наконец, на время посмотрел и Самура — обычный эпл часы, ничего примечательно, и Куина снова решила, что это просто обычные молодые работящие пацаны, только и всего.       — Мне надо идти, — сказал Самура Нираги, и тот тупо махнул рукой, даже не посмотрев в его сторону, что-то активно рассказывая Чишии.             — Фу, грубиян, — она сморщила нос, но Сугуру не то что не показался обиженным, наоборот, крайне довольным. — Тебя подвезти? То есть… я могу вызвать такси. Или… стой, ты же вообще не собиралась уходить, — и смущенно потупил взгляд, осознав, как глупо спалил свое желание задержаться с ней подольше.       Куина усмехнулась, поглядев на Чишию, который разглядывал Нираги таким взглядом, будто бы уже, в своих фантазиях, делал с ними кучу неприличных вещей.       — Мне кажется, я здесь лишняя, так что… Можешь подвезти. Я не против.       Самура немного помолчал, сбитый с толку. Он сказал:       — Ты можешь скинуть кому-нибудь геолокацию или что-то еще такое… Ну, если ты боишься.       — Нет, не боюсь, — хмыкнула она и, отставив бокал, встала. Дернула Чишию за рукав кофты и, склонившись, ощутив запах алкоголя и мужского одеколона, сказала: — Я пошла, Чишия, а презервативы у тебя в заднем кармане.       Чишия моргнул и тупо кивнув. Нираги заржал.       — Ты хорошая подружка, Куина, — подмигнул он ей и, подняв стакан, допил свой виски.       — Нет, я просто не хочу, чтобы у него родился скорпион, я этого не переживу, — и, под смех Нираги, развернулась. На секунду замялась: а может ли она оставить Чишию одного, с ним? То есть…       Она нахмурилась, развернулась и снова дернула его за рукав, сказав:       — Отойдем на секунду.       Чишия кивнул и Нираги не стал их останавливать. Провел его самым довольным, но голодным взглядом и, посмотрев на Самуру, сказал:       — А ты время зря не терял. Боги, да не красней ты так! Ты че, омег только на картинках видел? Хотя чего это я… Ты ее хоть за коленку потрогай, а?       — Не буду я ее трогать.       Нираги закатил глаза.       В туалете, в синем свете — да уж, нюхайте, сколько захотите, но не ставьтесь в вену, заебешься потом вашу рвоту убирать — Куина сказала ему:       — Скинь мне свою геолокацию. Хочу знать, что с тобой все ок.       Чишия приподнял бровь.       — Я еще не настолько пьян, — и все-таки полез за телефоном.       — Вы тут судя по всему до утра зависните. Я же все вижу, Чишия, будь твоя воля, ты бы ему уже отсосал. Строишь из себя тут недотрогу, будто бы я не знаю, что у тебя на уме.       Он цыкнул:       — Все.       — Умница. Про презервативы не забудь.       — Когда ты их засунула?       — Час назад, — и, подмигнув, потянулась к ручке.       Чишия подумал: она и в самом деле очень хорошая подруга. Надо будет что-то сделать для нее в ответ, а то уже неловко как-то.       Он вернулся в зал и, только идя к диванчику, увидев снова Нираги, ноги вдруг сделались совсем слабыми, а меж бедер приятно заныло. Этот Нираги… От него нереально пахло, своими наглыми глазами он не то что раздевал, он раком ставил. Он не был слишком настойчив. Его руки, которые касались якобы случайно, никогда не были «чересчур». Они всегда оставляли после себя желания снова ощутить их прикосновения.       Чишия помахал Куине, когда они ушли, и посмотрел на Нираги.       — Забавный тип.       — Ну, эт Самура, — вздохнул Нираги, закинув руку на спинку дивана за его спиной, и Чишия усмехнулся, лукаво на него глядя. — Но он нормальный тип, просто у него проблемы с социализацией, вот и все. Не умеет с людьми общаться, это просто кошмар какой-то, хотя пиздеть любит… Слушай, — он повернулся к нему всем телом, и его рука, со спинки дивана, опустилась на его плечи. — Может потанцуем? Я устал сидеть.       — Только не лапай, — подмигнул ему Чишия и, под разочарованный вздох, ловко встал.       Нираги встал за ним и, на танцполе, где, несмотря на обилие людей, все еще пахло каким-то ароматизатором, Чишия развернулся к Нираги, ловя такт музыки — пьяному, его тело поддавалось куда легче, чем на трезвую, оно вдруг стало пластичнее и послушнее, расслабленние. Нираги смотрел на него дико и голодно, и двигался на твердую пять — тело у него длинное и гибкое, красивое.       — Тебя бы на шест, — перекраивая музыку, сказал ему Чишия, встав на носочки и обжигая дыханием кожу.       — То же могу сказать и о тебе, кошка, — весело ответил он и уже было потянулся руками к его талии, как Чишия схватил его за запястья, и Нираги недовольно застонал.       Словив его тоскливый взгляд, Чишия рассмеялся и повернулся к нему спиной, продолжая танцевать, чувствуя, что это было ему нужно — количество выпитого подталкивало его двигаться, что-то делать, улыбаться. Черт возьми, он и не думал, что может быть таким счастливым!       Нираги все-таки схватил его за бедра, но лишь для того, чтобы прижать к себе и, тут же убрав руки, прохрипел:       — Чувствуешь?       Черт, Чишия чувствовал. Он шумно выдохнул и резко наклонился. И Нираги чуть не кончил в штаны, когда ткань кофты задралась, открывая талию, но, главное, ниточки кружевного белья — это полный пиздец, у него чуть пар из ушей не пошел. Чишия красиво, плавно выпрямился и снова повернулся к нему.       — Руки, — рыкнул Чишия, увидев, как Нираги снова потянулся к нему.       — Черт, а ты любишь дразнить, — застенал он, чувствуя, как член уже ширинку ломил.       Чишия посмотрел на него блестящими чертовщиной глазами, красиво выгнувшись, почти прильнув к нему и, едва Нираги успел хрипло вздохнуть, снова отпрянул, сделав шаг назад и подмигнул ему. Чишии нравилось, каким взглядом на него смотрел Нираги. Жадным и голодным, казалось, Нираги вот-вот загорится, и Чишии нравилось быть причиной этого дикого возбуждения. Он повернулся в танце к нему спиной и Нираги, рыкнув, схватил его за бедра, притянул к себе и пораженно вздохнул, когда Чишия так пластично выгнулся в его руках и притерся бедрами к его паху. Хрипло выдохнув, решив, что сломал эту крепость, Нираги прошелся ладонью по открытому животу, груди, к шее, чуть сжав, и широко лизнув горячую щеку. Чишия выдохнул и вдруг Нираги хорошенько получил по правой руке, которой держал за бедро, и сдался, сделав шаг назад.       — Лапать не надо, — Чишия обернулся к нему, глядя хитрыми, но такими же голодными, как и у самого Нираги, глазами.       — Черт, ну… тогда я просто посмотрю за тобой, ты не против? А то я не могу контролировать руки, когда передо мной, — он опустил взгляд, разглядывая его таким образом, что Чишия просто не мог не покраснеть. Ему сделалось жарко и хорошо, — такая кошечка.       — Смотри, — подмигнул он, и Нираги, напоследок проведя ладонью по его талии, вернулся к диванчику. Он упал на него, закинув руку на спинку, и расставил ноги. Взгляд Чишии тут же скользнул к его стояку и он, одернув себя, снова поднял взгляд на его лицо. Наглое и довольное, Нираги смотрел на него, как победитель.       Чишия отвернулся, продолжая танцевать, делая вид, что ему интересно только свое тело. И совсем ему не нужен Нираги! И поэтому он сдался уже через минуту, развернувшись к нему, танцуя только для него и наслаждаясь только этим взглядом. Черт, никто бы не смог так на него смотреть, с таким желанием и жадностью, Чишия ощущал себя самым желанным и красивым, пока взгляд Нираги, полный похоти и голода, скользил по нему. Облизав губы, он, посмотрев Чишии прямо в глаза, погладил свой пах, и Чишия закусил губу, едва сдержав стон. Блять, этот Нираги — он знал, насколько он хорош и теперь нагло этим пользовался! Черт возьми…       Чишию хватило на еще один трек, во время которого он был особенно хорош и после которого он сдался и, красиво виляя бедрами, подошел к Нираги, а после, не дав издать тому и звука, уселся на его бедра и склонился, жадно целуя эти губы, о которых думал последние полчаса. Целовался Нираги ровно так, как Чишия и ожидал — чертовски хорошо. Ему нравилось ощущения этого пирсинга, нравилось то, как он вылизывал его рот, как его руки забрались под ткань кофты и с жадностью ласкали голую кожу. Чишия заерзал в его руках, потираясь бедрами о его пах, отвечая на жадность его губ всей страстью и…       Нираги вдруг отстранился от него и посмотрел странным взглядом.       — Что? — запыхано спросил Чишия, заправив прядь волос за ухо.       — Я отойду, — и, не дав ничего Чишии сказать, схватил его за талию, усадил рядом и быстро встал, уходя. Блять, да у него такого даже в пятнадцать не было! Нет, ну ладно, было, но!.. Господи, взять и кончить в штаны! Какое счастье, что это кожа и пятна не видно… Нираги все это было ужасно смущающе, пока в кабинке он оттирал пятно от белья, а потом весело про себя подумал: эй, я же видел Чишию, это самая горячая кошечка, он хорош, как ангел, от такого не грех и в штаны кончить… Тем более то, что он на танцполе вытворял! Ему бы шест и из клуба он бы вышел долларовом миллионером!       Чишия сидел один, сбитый с толку, и почему-то решил, что его кинули. То, с каким лицом Нираги ушел, ничего толком не сказав, и!..       Поджав губы, Чишия, вусмерть пьяный, схватил свой телефон и набрал Куине.       Куина тем временем пыталась оценить стоимость тачки, в которой ее везли. Она в машинах не разбиралась, и конкретно эта выглядела вполне себе роскошно. Ей не было дело до чужих денег, но она просто совсем запуталась и не понимала, к какому классу принадлежали эти ребята. Самура, будучи не слишком пьяный, вел и был молчалив. Когда зазвонил ее телефон, то бросил только краткий взгляд и снова вернулся к дороге.       Сначала Куина испугалась и быстро ответила, но получила только невнятное нытье, что его «кинули».       — Погоди… То есть как? Взял и ушел? Да ну, Чишия, что за бред? Он от тебя без ума, уверен, его клещами от тебя не оттянешь. Да хватит ныть! Он мог отойти покурить, в конце концов… В смысле «все получил»? Вы что, трахнулись? А… да господи, какое же это все! Чишия, приди в себя, он просто отошел покурить… Да что ты прицепился к его лицу, Господи помилуй! — она прервалась, услышав, сквозь рев музыки, голос Нираги, а после довольное Чишии «меня не бросили!». Она вздохнула: — Ладно, развлекайтесь, — и сбросила вызов, потерев переносицу. Она заметила краем глаз взгляд Самуры и не стала заставлять беднягу спрашивать: — Нираги отошел покурить, а Чишия решил, его бросили и за счет не заплатили. Решил он это, потому что они с ним целовались и, получив все, Нираги его кинул. Не смейся, Чишия очень умный, просто ему нельзя много пить.       — Он не похож на тех, кто часто ходит в такие места, — вдруг сказал Самура.       — Да, — она кивнула. — Мы редкие гости таких заведений.       — Тогда нам сегодня повезло.       — А вы?       — У нас редко выходит так собраться, много дел. Нираги вообще думал не приходить, но это было бы свинством с его стороны, так что он соизволил прийти хотя бы на открытие. Но, полагаю, один еще будет захаживать ко мне.       — К тебе? — она нахмурилась.       — Это мой клуб.       Она моргнула. Посмотрела в окно. Снова на Самуру. Во всяком случае, она получила ответ на свой вопрос… Что ж, значит ей не показалось. С самого начала ей подумалось, что все, должны быть, при деньгах, но она не заметила никаких признаков роскоши, ничего, что особо бы выдавало наличие денег.       — Ну… поздравляю с открытием?.. — она улыбнулась. — Он очень классный, и музыка хорошая. С этим часто бывают проблемы.       — Нираги с ней помогал, — он позволил себе скудный намек на улыбку, но она как-то странно поменяла его лицо.       — А Нираги, ну… он тоже при деньгах?..       — Ну да. Почему ты спрашиваешь?       Куина усмехнулась.       — Просто Чишия терпеть не может богачей. Уверяю, завтра убежит от него.       Самура нахмурился.       — Бред. Омеги не убегает от… — он оборвался еще даже до того, как Куина успела приподнять бровь.       — Продолжай.       Он потупил взгляд.       — Просто Чишия очень красивый омега, такие знают себе цену, вот и все.       — Вот именно, он знает себе цену, и поэтому он не продается за айфончик, который ему не усрался. Давай поспорим? Что он по-любому завтра от него уйдет, — вдруг заявила она. Сама мысль, что этот Самура решил, мол, раз Чишия хорошенький, то он увидит хорошую тачку и тут же побежит сосать ее жутко взбесила. Она была уверена, что Чишия скорее в отвращении сморщит нос. То есть… ну, у него была причина не любить богачей.       Самура немного помолчал, подняв взгляд на светофор и нажав на тормоз.       — Давай. Пойдешь со мной на свидание, если проиграешь? То есть… это может быть и просто встреча, — и снова резко отвернулся от нее, смутившись.       Она моргнула.       — Так я же омега? Зачем со мной спорить? Просто покажи мне пачку долларов и я тут же тебе отсосу.       — Слушай, я знаю, тебе обидно, но… как будто нам это слишком приятно, когда ты сам не нравишься и вообще тебя считаю «стремным», и… — он смолк.       — Я поняла, — она вздохнула. — Так и быть. Если выиграю я… оплатишь мне шопинг.       — Ну… это ведь предполагает встречу?..       — Есть онлайн-шопинг, — она усмехнулась, и Самура тут же стушевался, поджав губы. Дальше они ехали молча, только, припарковавшись, Самура протянул ей свой телефон, чтобы она ввела номер. Оставив его, Куина вернула телефон, открыла дверь и на прощание сказала: — Но может быть я захочу посмотреть на твое лицо, когда ты поймёшь, что я была права.       И, не дав опомниться, захлопнула дверь. Самура посидел в тишине и позволил себе сдержанную улыбку.       Тем временем в клубе Чишия допил еще один коктейль и был пьян уже настолько, что вообще не соображал. Возвращение Нираги так его обрадовало, что он снова полез целоваться, а когда, целуясь, начал снимать с себя кофту, потому что ему стало жарко, Нираги усмехнулся:       — Эй, потише, я человек чести и предпочитаю насладиться тобой у себя.       Сама мысль, что у них мог быть секс, привела Чишию в такой микс чувств, состоящий из смущения, восторга и усилившегося желания. Он смотрел на Нираги теперь иначе, и ему очень нравился этот взгляд.       — Заценю получше твое белье, — и шлепнул его по бедру. Чишия все-таки скинул кофту, и восхищенный взгляд Нираги жадно заскользил по его телу. Он издал восторженный вздох, коснувшись пальцами его плеча, погладив, скользнув вниз, оглядывая, каким хрупким Чишия оказался. — Ты хорош, словно сон, — сказал он, абсолютно покоренный и, склонившись, поцеловал его голое плечо. Чишия готов был оседлать его прямо здесь.       Они выпили еще, и Нираги все разглядывал его, касался так невинно, что у Чишии мурашки по коже бегали и, наконец, Нираги спросил:       — Поехали?       Чишия кивнул, вставая. Нираги забрал его кофту, позвал официанта и, расплатившись, приобняв Чишию за талию, повел к выходу, внутри даже не веря, что проведет ночь с такой кошкой! Господи, да Чишия до сих пор, такой разгоряченный, прямо у него под боком, казался ему фантазией — до того он был хорош.       Чишия, в отличие от Куины, никакого внимания на машину не обратил. Ничего, кроме того, как в ней приятно пахло кожей. Он откинулся на спинку кресла и обратил все свое внимание к Нираги.       — Ты же пьян, — сказал он, глядя, как тот пристегивался.       — Ну… я хороший ездок и включу автопилот, чтобы моей кошечке было спокойнее, — промурлыкал он и, заведя машину, ловко выехал, а после нажал на кнопку и люк открылся, впуская в машину свежий ночной воздух.       Чишия откинул голову назад, смотря на ночное небо и вдыхая свежий воздух. Включив автопилот, Нираги посмотрел на Чишию, на то, как тот откинулся на кресле, на его белое, расслабленное тело и то, как ветер трепал его волосы. Нираги протянул руку, убрав волосы с его лица, и Чишия повернулся к нему. Глаза блестели, на щеках румянец, губы едва приоткрыты, и Нираги чуть дар речи не потерял от того, как красив он был в этот момент.       Он сказал:       — Малышка, тебе надо попытаться быть чуть менее неотразимой, иначе я влюблюсь в тебя.       — Лучше подождем, пока пройдет алкогольное опьянение и карета превратится в тыкву.       — Тебе это не грозит.       Чишия улыбнулся ему и снова подставил лицо ночному ветру. Нираги довольно вздохнул.       В паркинге, где от холода кожа покрывалась мурашками, Нираги ждало некоторое разочарование. Он открыл перед Чишией дверь, протянул ему руку и повел к лифту. И вдруг понял, что Чишия ногами-то двигает кое-как. Растерянно приняв тот факт, он нажал на нужный этаж и посмотрел на Чишию, который прильнул к его плечу, держась за него, чтобы не упасть. Сколько они выпили?.. Во всяком случае, кажется, Чишия выпил явно больше… Не то чтобы Нираги никогда не трахался с пьяными омегми, но была разница между «пьяным омегой» и «пьяным в ебеня омегой». А Чишия сейчас явно относился ко второй группе.       Он открыл дверь, пропустил Чишию и, едва успев повернуться, чтобы защелкнуть замок, как услышал глухой стук — это Чишия зацепился за комод для обуви и уже было полетел носом вперед, но Нираги успел его перехватить, прижав к себе. Чишия сначала не понял, что произошло, а затем пьяно рассмеялся.       — Господи, тут темно, черт ногу сломит…       Нираги только улыбнулся, вдруг поняв: секса у него сегодня не будет и быть не могло. Трахать почти что бессознательное тело, которое едва поймет, что с ним сделали, Нираги совсем не улыбалось, как и возможное отвращение в глазах Чишии по утру, а то и целое заявление в полицию… Ну уж нет. Он взял Чишию за талию и усадил его на стул. После закрыл наконец дверь, включил свет — Чишия поморщился и огляделся.       — Ого… красиво как. Это отель?       Нираги усмехнулся, сняв обувь, повесил кофту Чишии на вешалку и, присев на корточки, снял кроссовки с Чишии. Тот довольно хихикнул и совсем не был против, когда Нираги, выпрямившись, подхватил его на руки — Чишия оказался чудо, каким легким.       — На руках меня еще не носили! — весело засмеялся он, откинув голову назад, открывая белую шею, на которой, как подумал Нираги, очень не хватает украшений.       Он пронес его в гостиную, и Чишия в восторге посмотрел на панорамные окна. Господи, как красиво! Нираги только было хотел усадить его на диван, как Чишия, задрыгав ногами, сказал:       — Я хочу к окну!       Нираги хмыкнул и пошел к нему. Чишия, обняв его за шею, посмотрел на город, затаив дыхание. Токио сверкал огнями, такой яркий и маленький, словно красивая, дорогая игрушка.       — Красиво…       — Да, мне тоже нравится вид, — кивнул он, чувствуя тепло и запах его тела. Странно, но он перестал вызывать какое-либо желание к сексуальным утехам. Теперь Нираги хотелось просто обнимать его, чувствовать, как он прижимается к нему вот такой, такой забавный и маленький. — Давай, садись, — он склонился, усадив Чишию, который не отрывал взгляда от окна, на кресло, и отошел на несколько минут. Чишия, кажется этого и не заметил.       Вернулся Нираги с ватными дисками и мицелярной водой и, взяв Чишию за подбородок, велел ему закрыть глаза. Чишия послушался и, когда ощутил прикосновение ватного диска, сказал:       — Это у тебя такие ласки перед сексом?..       — Секса не будет.       Чишия резко открыл глаза и чуть не получил в них же ватным диском, но Нираги успел одернуть руку.       — Почему?       — Ты стоять ровно не можешь.       Чишия открыл было рот, чтобы возмутиться, но, немного помолчав, вдруг сказал:       — Знаешь, я ужасно хочу спать…       — Тогда я уберу косметику, ты примешь душ и пойдешь спать.       — Клево, — сказал Чишия, абсолютно довольный, и Нираги понял, что принял правильное решение.       Он смысл с него всю косметику, вытерев аккуратно влажным полотенцем и, Господи, без косметики Чишия оказался даже еще лучше. Еще нежнее, будто бы невиннее, и у Нираги перехватило дыхание от того, как красив он был.       — Ты чего так смотришь? — Чишия нахмурился и встал. — Где ванная?       — Гостевая на втором этаже, но ты до нее не дойдешь, так что… — он смолк, когда поднял взгляд на Чишию, который, стоя к нему спиной, откинул топ, и Нираги и слова вымолвить не смог. Сглотнув, он просто уселся на кресло, не отводя взгляда с хрупкой спины. Чишия расстегнул джинсы и, склонившись, стянул их. И вот, те самые стринги, черные, кружевные… Нираги снова сглотнул, чувствуя, как загорелось лицо, разглядывая небольшую, но весьма хорошую задницу. Чишия откинул джинсы ногой и уже было схватился за белье, как Нираги подскочил и сжал его запястья: — Погоди! — да, вид Чишии, такого Чишии, просто сбил его с толку тем, как хорош он был, Нираги казалось, что ничего красивее перед собой он и не видел, а невинность ситуации, в которой они были, только сильнее его распаляло, но… Но было что-то в этих черных, блестящих глазах, из-за которых Нираги хотелось повести себя по-человечески. — Разденешься в ванной. Вот, прямо и на лево, там все есть, — сказал он, понимая, что для Чишии лучше бы подошла гостевая. Там была куча всего того, что только могло понадобиться омеге: от миниатюр кремов и одноразовых зубных щеток до пачек прокладок и таблеток срочной контрацепции, упрятанных в темные сухие ящики. Но вряд ли Чишии сейчас волновал ночной крем определенной фирмы или прокладки, так что ему вполне сойдет и ванная комната самого Нираги.       Он провел до нее, включил свет и Чишия вперся тупым взглядом в джакузи. И сказал:       — Я там ебнусь, я клянусь.       Нираги, стоявший рядом, немного подумал и вынужден был с ним согласиться. Да, Чишия был сильно пьян и от того почти не соображал, так что он даже не подумал, что ему не стоит раздеваться перед Нираги, но даже в таком своем состоянии вид джакузи не сулил ему ничего хорошего. Нираги схватил свой халат, закутал в него ничего не соображающего Чишию, и отнес все-таки в гостевую ванну, где была шикарная душевая кабинка.       — Все, надеюсь, тут разберешься. Вот полотенца, халат… Потом позовешь, как закончишь.       Чишия кивнул и Нираги, понадеявшись, что Чишия там не упадет, потому что он-то стоял еле-еле, закрыл двери и пошел подготовить для него спальную. Открыл окно, пропуская свежий воздух, поставил рядом бутылку воду, таблеток и противопохмельное. С утреца Чишии, вероятно, будет не до радости. Он расстелил кровать, взбил подушки и был весьма доволен тем приемом, что оказал пьяному Чишии. Он чувствовал себя джентльменом, который надеялся на куда более приятное продолжение всего этого. Может быть, сходят в ресторан…       Чишия, под водой, стало легче и, выйдя, обмотавшись полотенцем, он даже почистил зубы и, рассмотрев, обилие кремов и сывороток, сначала снова умылся, а после использовал крем. Завернувшись в халат, он, все такой же шатающейся походкой, вышел из ванной. Нираги ждал его, провел до спальни и уложил в кровать. А еще весьма мило отвернулся, когда Чишия скинул халат, под которым был совсем голым.       — Сладких снов. Если что — моя спальня направо, в самом конце.       — Зачем тут так много комнат… — спросил Чишия у потолка и, не нуждаясь в ответе, закрыл глаза.       Нираги улыбнулся и вышел. Он собрал одежду Чишии, аккуратно сложил ее, положив на диван, написал помощнице, чтобы к утру она принесла чистое белье, джинсы и футболку. Посмотрев размер на его штанах, он дописал его и кивнул. Принял душ и уже было хотел пойти лечь, как услышал шорох в гостевой. Нахмурившись, он едва успел подойти к двери, как из комнаты вылетел Чишия, зеленый, и еле успел проговорить:       — Туалет… где?..       Нираги на секунду даже растерялся. Он не ждал, что Чишии так быстро станет плохо, да он даже еще не протрезвел! Опомнившись, он увел его в туалет и едва успел открыть крышку унитаза, как Чишию вывернуло. Нираги, удерживая одной рукой его еще мокрые волосы, помог другой удобнее устроиться и Чишию, который вцепился пальцами в ободок унитаза, чтобы не упасть, снова вырвало. Нираги осторожно погладил его по спине, благодаря Богу, что Чишия еще додумался на себя халат нацепить. А то было что-то неловкое в том, чтобы смотреть за тем, как блюет голая омега… Он удерживал волосы, собрав их хвост, и поправлял выбившиеся пряди. Наконец, Чишия издал тихий вздох облегчения. Нираги спросил:       — Все?       — Мне так хуево… — простенал Чишия дрожащим голосом.       — Вставай, — Нираги помог ему подняться и увел к раковине, увидев в зеркале его красное лицо — по щекам катились слезы, с подбородка капала слюна. Что странно: он все еще был красив, как Бог. Чишия с трудом умылся и, выключив воду, сказал: — Еще тошнит…       — Будешь еще блевать?..       — Не знаю… Пить хочу.       — Идем, я пока уложу тебя в постель.       Он увел его обратно, дал воды и противопохмельное. Принес тазик, чтобы Чишии не пришлось бегать и, немного подумав, еще одну бутылку воды.       — Вертолеты — пиздец, — выдохнул Чишия, смотря в потолок.       — Скоро легче станет.       — И холодно…       Нираги встал, достал плед и укрыл сверху еще и им. Он пробыл с Чишией, пока тот не заснул и, надеясь, что того больше не будет рвать, наконец, вышел. На улице вот-вот должен был начаться рассвет, а Нираги вдруг ощутил себя совсем разбитым и усталым.       Он проспал до девяти — его разбудил звонок в дверь и он, вздохнув, встал. Пять часов сна ощущались отвратительно, и он еле смог продрать глаза. Встал, сунув ноги в тапки, накинул халат и пошел открывать. Пришла помощница с чистой одеждой, забрала прежнюю в химчистку, получила еще несколько поручений и вышла. Ложиться смысла не было — через час придет повар. Нираги, наивная душа, был уверен посидеть до двенадцати, прийти домой и хорошенько поспать, так что он попросил прийти повара чуть позже обычного. Переносить время желания не было, к тому же в плане пунктуальности Нираги был истинным японцем и, если бы сегодня ему нужно было куда угодно к семи, то он бы пришел чистеньким и свежим ровно к нужному времени. Так что он переоделся, почистил зубы, выпил воды, проверил Чишию, который спал, как убитый, и глянул в телефон. Больше всего его удивило сообщение от Самуры.       «Как ночь?».       Нираги моргнул. Самура никогда не спрашивал, как там у него ночь прошла! Нахмурившись, он спросил, зачем ему, и принялся за работу, пока было время до завтрака. Вчера, во время посиделок с Чишией, он сбросил важный вызов и сейчас грустно смотрел на график. Ну ничего, не обеднеет, конечно, но сама мысль, что он просел из-за омеги вызвала у него странные мысли. И чувства. К тому же из-за омеги, которого он знал несколько часов! Но тогда… о, в тот момент весь мир мог катиться к черту, взорваться, что угодно, ведь тогда для Нираги было важно только это лицо напротив. Он хотел слышать только его голос и чувствовать только его запах духов и тела.       Вздохнув, он проверил расписание на день, ответил на сообщения и, наконец, ощутил запах еды. Похмельем он не страдал, но усталость после подобной ночи была ужасной и он едва мог собрать свои мозги в кучку до той степени, что циферки на экране воспринимались им как просто… цифры.       Он встал и попросил приготовить еще один кофе и что-нибудь поострее для омеги с похмельем и, не беря ни один из гаджетов, принялся за свой завтрак, поглядывая на уже такой активный, погруженный в бесконечный суету Токио. Он любил завтраки именно за то, что мог посидеть вот так, ни о чем и ни о ком не думая, только наблюдать. Ну… сегодня он все-таки немного кое о ком думал… Вчера все казалось любовью с первого взгляда и, к несчастью, сегодня — тоже. Доев, он посидел еще немного вот так, размышляя, а после, взяв поднос с завтраком и пакет с одеждой, поднялся на второй этаж.       Он поставил поднос на тумбу и рядом пакет, а после с нежностью посмотрел на спящее лицо. Его волосы разметались по подушке, на щеках горел румянец, губы чуть приоткрыты — будто бы он даже не человек, а красивующая фарфоровая куколка. И все-таки надо эту куколку разбудить. Он коснулся его плеча и тихо позвал по имени:       — Чишия… Чишия, кошка, просыпайся.       Чишия поморщился, его веки дрогнули, и он с трудом раскрыл глаза. Нираги улыбнулся и, взяв пульт, нажал на него — шторы открылись, наполняя комнату солнечным светом, от которого Чишия снова поморщился и, устало простонав, потер глаза.       — Ты как? — Нираги осмотрел его еще раз и, не считая бледности, Чишия выглядел неплохо. — Дать еще антипохмельного?       — Да, — сипло отозвался Чишия. — И воды.       Он чуть привстал, прикрываясь одеялом и осмотрелся. События ночи вырисовывались смутно, лишь кусками, всего он вспомнить не мог, но в общем… В целом, кажется, ничего ужасного не произошло и он надеялся, что всем все понравилось и он не наблевал на Нираги! Потому что он смутно помнил, как оказался над унитазом, но вот то, как его полоскало запомнил весьма хорошо…       — Вот, одежда для тебя, я отвернусь, — Нираги протянул ему пакет и Чишия воровато его принял. Моргнул. Нираги поспешил пояснить: — Ну, просто свою ты немного алкоголем залил, да и в целом она не очень свежей была, и сомневаюсь, что ты бы поехал в таком виде домой, так что вот, новая, — и почему-то от объяснений ощутил себя еще более глупо и потому смущенно отвернулся, потупив взгляд.       У Чишии было много вопросов, но для начала он предпочел натянуть на себя трусы — удобные! — и футболку. Поправив подушку, он откинулся на нее и сказал:       — Спасибо. Завтрак… мне?       — Да, я уже поел, — Нираги снова повернулся к нему. На нем были джинсы и рубашка с животным принтом, но уже другая, которая тоже весьма ему шла. Чишия, оглядывая ее, взял чашку с кофе, приметив, что это был весьма хороший фарфор, из тех, который просто приятно держать в руках. На ложечке была скромная надпись «Тиффани». Он снова осмотрелся.       — У нас что-то было?..       — Ну, я кончил в штаны, а ты обблевал мне весь унитаз. Как-то так, — Нираги присел на кровати, у его ног. Он заметил, как поменялось лицо Чишии, как сильно он отличался от того, что Нираги видел ночью. Да, он был все так же красив, настолько, что и взгляда сложно оторвать, но сейчас от кокетства или флирта не осталось ничего, было спокойное, даже в чем-то строгое лицо.       — Чудесно, — Чишия усмехнулся. С усмешкой он снова стал похож на хитрую кошку. — Наверное, неприятно, да? Ты снял такие аппарты для нас, а у нас даже ничего не было.       Нираги приподнял брови.       — В смысле снял для нас? Я тут живу.       И смотрел за тем, как Чишия подавился кофе, закашлявшись, и то немного капнуло на простыни. Чишия дернулся, глядя на пятно на простыне. Он пошутил:       — Ну, раз это твой дом, то простынь, наверное, с мою месячную зарплату будет, да?       Нираги вдруг серьезно задумался и ответил:       — Наверное, пятимесячную. Это белый шелк от Бальман.       Чишия снова закашлялся, но вовремя успел оставить чашку, чтобы уберечь постельное белье от новых пятен, и уставился на Нираги. В общем, он был предупрежден о том, какая аудитория у того клуба, но он был уверен, что все богачи — это мужчины в возрасте, примерно с одной прической и уставшим лицом, но никак не молодой, красивый и энергичный парень!       — И сколько стояли эти апартаменты?..       — Двенадцать миллионов.       — Долларов?..       — Нет, блин, йен, — засмеялся Нираги. — Конечно долларов. Ты не голоден? Я попросил приготовить специально для тебя что-то поострее для похмелья.       — Попросил кого? — Чишия приподнял бровь.       — Повара.       — А одежда?.. Тоже кто-то принес?       — Да, помощница, она же унесла твою прежнюю в химчистку.       Чишия кивнул и посмотрел на свои руки, очень смутно соображая. Значит, в самом деле какой-то богач, которых Чишия терпеть не мог, но, помимо этого предубеждения, которое появилось у него из-за своей работы, он вдруг остро понял, как ему неприятно слушать вот это: «попросил повара приготовить» и «помощница купила». Просто в том, что у человека была прислуга для таких легких дел сбивало Чишию с толку и, помимо прочего, ему просто был неприятен этот факт.       Нираги вгляделся в его бледное лицо.       — Тебя еще мучает похмелье? Если хочешь, я могу вызвать доктора, тебя прокапают от похмелья.       — Конечно же, твоего личного доктора, — вяло пошутил Чишия.       — Ну да, — растерянно ответил Нираги, не до конца понимая реакции Чишии.       Чишия просто кивнул, немного подумал и сказал:       — Нет, спасибо, я просто выпью кофе и поем.       — Ладно, — Нираги кивнул и поерзал. Помимо флирта и игривости, которые еще ночью были в Чишии, исчезла и вся химия, которая между ними едва не искрилась и, более того, Нираги не чувствовал к себе никакой расположенности. Наоборот, Чишия будто бы стал вялым и мало заинтересованным.       И все-таки Нираги, пока тот завтракал, отчаянно пытался предпринять попытки как-то вернуть к себе расположение Чишии. Он до сих пор ему нравился, манил даже сейчас, когда внезапно закрылся и смотрел на него ничего не выражающими черными глазами и, к тому же, ему не хотелось думать, что вся страсть вчера — лишь наваждение из-за алкоголя. У Нираги были омеги, когда все были пьяны, и это совсем не то же самое, что он испытал вчера. Когда один вид Чишии сводил его с ума, когда он хотел его больше жизни.       Единственное, что спросил Чишия за это время, было:       — И кем ты работаешь?       Нираги моргнул.       — Всю жизнь занимался разработкой игр, сейчас я ведущий разработчик, но если ты про основной доход, то это трейдинг.       — Хорошо. Если ты не против, я бы хотел полностью одеться.       Нираги кивнул, забрал поднос и вышел. Отнеся его на кухню, он нервно стал ходить возле лестницы, смотря на город. Может быть, сразу назначить свидание? Чишия, в конце концов, наверняка еще не отошел от похмелья и ему не очень хочется болтать, вот и все. Услышав шум шагов, он поднял голову, глядя, как Чишия спускался. Он поднял на него взгляд, но снова, без всякого интереса, увел его, и просто пошел к прихожей.       Нираги рассеянно моргнул и пошел за ним.       — Погоди, ты уходишь?       — Да, — он кивнул, надев кофту и присев, чтобы надеть кроссовки.       — То есть. Ну… Ты не сходишь со мной на свидание? — глупо спросил он. Хотел красиво все сделать, подвести, но то, что Чишия уходил так сильно его сбило с толку, что он панически попытался как-то это остановить.       Чишия выпрямился и сказал:       — Не схожу.       И захлопнул за собой дверь. Нираги стоял, даже не дыша, и не понимая, что произошло. У него никогда не было такого прежде! Нет, ладно, было… было, когда он бывшей изменил, но там все ясно, а тут? Он же был так вежлив с Чишией! Не стал его трогать вчера, ухаживал, уложил спать, принес одежду и вот, Чишия просто ушел и, главное, с таким лицом, будто бы Нираги в чем-то ужасно виноват. Рассеянный, он прошел в гостиную, сел на диван и зарылся пальцами в свои волосы. Он нихрена не понимал.

*

      Куина дозвонилась Чишии к часу дня.       — Ну, как все прошло? — зевнула она. Когда она заметила, что Чишия уже часа два в какой-то вышке в центре города, то решила расслабиться и, наконец, заснуть.       — Никак, — Чишия прошел в свою квартиру, закрыв дверь и скидывая обувь. — Вчера ничего не было, я на ногах не стоял и еще заблевал ему унитаз.       — Ого, ты смотри! Не стал тобой пользоваться! А дальше?       — Ничего, — он хмыкнул, заходя на кухню, чтобы сделать себе острый рамен от похмелья. — Я проснулся, узнал, что он почти свински богат и решил уйти. Конец.       — Я так и знала, что ты свалишь от него, — она усмехнулась. — Все из-за денег, да?       — Слушай, я не знал ни одного нормального богача, они все конченные. Когда к человеку трижды в день приходит повар — это, по твоему, нормально?       — Ну… А какая разница? Есть люди куда беднее, которые трижды день заказывают доставку. И что? К ним ходит бедный курьер. А тот повар, я уверена, получает за свою работу очень хорошие деньги.       — Все равно, — Чишия поставил чайник. — Мне это не нравится.       — А Нираги?       — Что?       — Тебе нравится Нираги?       Чишия моргнул, вдруг осознав, что только сейчас он задумался над этим. Его слишком смутил факт наличия апартаментов за бешеные деньги, чтобы думать о Нираги отдельно от его статуса. Но ведь… Разве ему не нравился Нираги? Его внешность, повадки, его энергия? То, что он с ним вчера не стал ничего делать, хотя мог, и очень много чего, потому что Чишия в том состоянии был бы на все согласен. Он позаботился о нем — спальня, одежда, завтрак, таблетки…       — Куина, — в итоге вздохнул он, — мне без разницы.       — Врешь, — вздохнула она.       — А как там тот… чувак с татушками?       — Мы решили встретиться с ним еще раз. Меня деньги совсем не пугают, хотя у него есть спорные моменты в башке. Типа… ну, ты знаешь. Я покажу омеге пачку денег и она тут же захочет меня.       — А теперь представь лицо Нираги, когда пачка не сработала, — сказал он и они рассмеялись, хотя Чишии вовсе не было смешно. Нираги не выглядел, как самодовольный говнюк, который собирался купить его за деньги. Его ухаживания за ним были естественны и бесхитростны, а главное, когда Чишия засобирался уходить, Нираги выглядел, как сбитый с толку ребенок, и Чишии было даже стыдно за то, как он себя повел, не дав Нираги и шанса.       И, откровенно говоря, дальнейшие дни он жутко страдал по этому поводу, а еще понял, что ужасно соскучился по Нираги. По его голосу, взглядам и рукам и, видел Бог, Чишия страстно его хотел. Несколько раз он дрочил только на мысли о нем, а после придавал им все больше и больше интимности и страсти, понимая, что его желание к Нираги только росло и сумма на счету у Нираги перестала вовсе его волновать. Но разве мог он наплевать на свою гордость?

*

      Куина встретилась с Самурой спустя неделю — он заехал за ней и отвез в поистине впечатляющее место, от обилия вывесок с брендами разбегались глаза и, хоть Куина всегда скучающе относилась к модным вещам, находя их обычными, а то и скучными, но с бесконечным кошельком ее отношение к брендам резко поменялось…       Самура все еще был молчалив, ходя за ней с пакетами и держа ее баббл-ти, пока Куина бесконечно болтала и что-то рассказывала ему. Ну, Самура был благодарным слушателем, что она весьма ценила. В конце концов, когда она присела отдохнуть, забрав из его рук стаканчик, Куина спросила:       — Как там Нираги?       — Я хотел о нем поговорить с тобой… — он поставил пакеты подле них и сел рядом. — У меня скоро мозг из ушей вытечет.       Куина приподняла брови, обхватив трубочку губами, и сделала жест рукой, подгоняя его.       — Он говорит только о Чишии. Он ноет и плачется мне в плечо. На самом деле… он уже нашел его телефон, но не звонит, потому что боится показаться стремным… Может быть, Чишия согласится на свидание?..       Куина смотрела на него, задумавшись. Она сама видела, что Чишия был чересчур тоскливым и часто был не с ней, а где-то далеко в своих мыслях. Она видела, что он дорого расплатился за свои принципы, которых сейчас, наверное, не до конца мог понять и разобрать, но, понятно, что сделать первый шаг он не мог и, она была уверена, что тщетно ждал его от Нираги, который проявлял вполне себе хорошие манеры, которые сейчас скорее работали против них.       — Пусть позвонит, — в итоге сказала она.       — Разве это не стремно?..       — О, поверь, он даже не заметит, — махнула она рукой. — Чишия сам жалеет о том, что ушел.       Самура немного подумал.       — Тогда, выходит, у нас ничья.       — Поэтому я с тобой и встретилась, — она усмехнулась. — Чтобы все было честно.       — Я могу рассчитывать на еще одну встречу?       — Может и можешь, — Куина подмигнула ему, и он резко отвернулся. Она едва подавила желание рассмеяться. Как щеночек.

*

      После смены Чишия смотрел на пропущенный от незнакомого номера и он ощутил странное воодушевление от осознания, кто мог звонить и даже не поверил своему счастью! Впрочем, резкая вспышка счастья его так сильно смутила, что он сунул телефон в карман и усиленно делал вид, что его это мало интересует, хотя мыслями он был только с этим номером. В метро он заволновался: это ведь мог звонить совсем не Нираги, а он так уже себя накрутил, что, наверное, если там на проводе окажется мама какого-то пациента, то он просто расплачется! Поджав губы, он все равно решил дождаться, когда придется домой и, приготовив поесть, усевшись, он нервно уставился на незнакомый номер. Вдохнув, решив, что если это будет Нираги, то он будет на все согласен, Чишия перенабрал и стал нервно слушать гудки.       И, услышав голос Нираги, едва не подскочил и не запищал, но сдержал с себя.       — Чишия? Привет, я тут… ну, я немного поискал и нашел твой номер. ты не злишься?       Чишия перевел дух. Злится ли он? Да он счастлив, что это дубовая башка додумалась сделать первый шаг! То есть, конечно, его должен был делать Чишия, а Нираги благоразумно отпустил омегу, который так холодно от него ушел, но!..       — Нет, не злюсь, — ответил он и резко откашлялся, когда его голос вдруг сам по себе стал выше обычного, и он чуть не заржал от того, как тупо это выглядело.       — Я не думал, что ты перезвонишь…       — Я просто был на операции, вот и все.       — Тебя оперировали?.. — пролепетал Нираги.       Чишия рассмеялся.       — Ты нашел мой номер, но не нашел, кем я работаю?       — Мог бы найти, но я решил, что найти твой номер без спроса уже наглость, и дальше решил не лезть.       — Ого, ты всегда такой манерный?       — Нет. Только с тобой.       — Мне нравится, когда ты был наглым.       — Ну… ты меня, мягко говоря, сбил с толку…       Чишия поджал губы. Ну да, и против сказать нечего. Взял и ушел, еще с таким лицом, будто бы Нираги ему вместо кофе в чашку насрал. Он сказал:       — Я хирург.       Повисла небольшая пауза, и Нираги присвистнул:       — Ничего себе. Я редко встречал омег в этой профессии. Ты крут. На чем специализируешься?       — Детская кардиохирургия.       — Ахренеть… Не представляю, какую башку надо иметь и сердце, если вдруг что… Ну вот, теперь я чувствую, что недостоин тебя. Определенно ты слишком умен для меня.       — Очень лестно это слышать после того, как я свалил от тебя и ничего не объяснил.       — Ну… это здорово меня встряхнуло, но, уверен, у тебя были для этого причины. И я был бы рад, если бы ты рассказал мне о них, скажем… Когда у тебя выходной?       — Послезавтра.       — Отлично, тогда в среду, в семь вечера.       — Хорошо, я не против.       — Ух, все прошло даже лучше, чем я планировал! Я был уверен, что ты меня пошлешь.       Чишия не сдержал улыбки. Ну уж нет! Теперь, когда он все обдумал, Чишия понял, что сначала должен был поговорить с Нираги, да хотя бы узнать его чуть лучше! К тому же… ну, он действительно здорово тосковал и страдал, чувствуя, как неразумно поступил. На самом деле он даже фантазировал о том, как бы Нираги, если бы был более наглым, просто бы схватил его за руку, и прижал к стене, и… Ну да, фантазии эти были прямиком из романов для омег, но Чишия понял, как истосковался по ласке, сильным рукам, по поцелуям, по тому, чтобы просто сидеть с кем-то рядом, смотреть фильм и болтать. Так что, в этой тоске, он позволил себе фантазировать всякое. И даже нашел все эти сюжеты вполне себе возбуждающими! Может книжки эти почитать на досуге…       С Нираги они поболтали еще немного, а после Чишия отправил Куине сдержанное сообщение, что ему звонил Нираги. Куина, глядя на него, усмехнулась: она была уверена, что Чишия там, небось, во весь рот лыбится. Что ж, она была рада. И тем более будет рад Самура, когда Нираги слезет с его несчастных ушей. Она понимала, с чего бы Нираги был таким откровенным с ним: Самура в самом деле был хороши слушателем, а из-за того, что лицо у него не особо менялось, казалось, что он никогда не скучает и ему совсем не надоедает!

*

      «ты дома? встретишь курьера?»       Чишия удивленно приподнял брови. Он только пришел и уж точно не ждал от Нираги каких бы там ни было посылок, но, хмыкнув, написал ему «ок» решив, что это просто будут цветы.       Ну, отчасти он угадал. Цветы и вправду были, а еще — большая коробка со скромной надписью «Диор». Чишия чувствовал себя, как идиот, когда стоял посреди своей скромной арендованной однушки с Диором, блин. Неловко пройдя к дивану, он уложил туда пышный букет цветов и немного нервно устроил коробку. И почему-то нервничал так, будто это музейный экспонат, а не его ныне собственность. Вздохнув, он открыл крышку и посмотрел в содержимое коробки. Прежде всего лежала белая, хрустящая бумага, которую он аккуратно убрал и посмотрел на ткань. Костюм. Кажется, костюм. Определенно для омеги — один из тех, которые Чишия наблюдал в фильмах, но никак не на себе. Он достал рубашку с открытыми плечами и почти прозрачный рукавами-воланами, такими нежными, словно облако, от груди вниз шла, кажется, корсетная основа с таким количеством завязок, что у Чишии голова заболела. В тон к рубашке шли брюки — самые обычные, и на том спасибо — и пиджак. Он уложил это все обратно и моргнул.       Взял телефон и написал:       «ты ничего не перепутал?».       Нираги.       Не понял. Я перепутал размер???       Чишия.       Я еще не мерил. Я про то, может, ты хотел отправить какой-нибудь своей шикарной любовнице, а прислал мне?       Нираги.       🙄🙄🙄       нет, но я хотел прислать это одной прекрасной нимфе, но пришло бурчащему деду.       Чишия.       оч мило пасипа…       Нираги.       тебе конечно! это для ресторана, чтобы ты чувствовал себя в нем хорошо.       Чишия.       Ты подумал, что у меня своей одежды нет???       На самом деле: да, ее не было… То есть, у него было пару костюмов для какого-нибудь важного мероприятия, но то были просто хорошие, классические костюмы, без роскоши, но добротно сделанные. Конечно ничего из подобного антуража у него и близко не было…       Но Нираги выпутался поистине красиво: в первую очередь, я захотел порадовать омегу, которая мне нравится, одеждой под стать ей. Более того, я и выбирал то, что больше всего у меня с тобой ассоциировалось, вот и все. Это просто скромный подарок, но прийти ты можешь, в чем тебе душе угодно.       Чишия усмехнулся. Ну плут…       Чишия.       Порадую дарителя и надену этот костюм.       Нираги.       Надеюсь, он тебе подойдет, кошка.       Чишия не стал оттягивать с примеркой и тут же натянул на себя внезапную обновку. Село хорошо, но еще лучше было увидеть себя в отражении в зеркале. Конечно, отсутствие мейка и укладки несколько портили общую картину, но в целом… в целом он в самом деле выглядел как ангел с картин Ренессанса. Костюм сел идеально по фигуре, ткань смотрелась дорого и роскошно, так приятно ласкало кожу, что Чишия просто на миг вот так и застыл, проникаясь столь странным опытом. Ему вдруг стало совестливо: вот эти богачи, пихающие конверты, отбирают очередь у детей, который нуждаются в операции, все они, которых Чишия презирал и злился, чувствуя себя беспомощным. Вот он. В их шкуре, наслаждающийся роскошью этого костюма. Он выдохнул и принялся раздеваться, отписав Нираги, что все село хорошо. Не станет же он капать ему на мозги своими душевными страданиями? Нираги и так здорово досталось. Он аккуратно повесил костюм на вешалку, чтобы не помялся и, заглянув в коробку, увидел там еще одну коробочку. Он приподнял брови и достал ее, открыв. В ней оказалось чудесное колье и браслет. Ровно к костюму. Господи, это ж сколько оно стоит?.. Определенно это белое золото, бриллианты с каким-то неприличным количеством карат… Он закрыл коробочку и поставил на стол. Присев на диван, он потер лоб. Черт возьми… Он находился на границе странных чувств. С одной стороны истинного удовольствия от того, насколько это красивые вещи, с другой — стыд, что он пользовался деньгами того, кого должен был презирать. Он закусил палец, хмурясь. Но при чем тут Нираги? У него свои врачи и явно какая-нибудь роскошная частная клиника, он едва ли отбирал у кого-то очередь на важную операцию. И сам он просто ухаживает за омегой, который ему нравится. Разве была в чем-то вина самого Нираги? Определенно, нет. Но Чишии было тошно от ситуации, в которой он оказался.

*

      К свиданию он постарался прийти в себя. В конце концов, он ведь сам принял решение отстраниться от этого всего. Мол, происходит и происходит, он тут при чем? Он просто делает свою работу. Кого положили, того и режет! Как мясник… Чишия поджал губы. «Какое сердце и нервы нужно иметь».       Никакое, Нираги. Никакое сердце тут нельзя было иметь.       Чишия мотнул головой и продолжил укладывать волосы. Глаза были подведены черным карандашом, ресницы накрашены, тени поблескивали на веках в свете лампы. В любом случае, сейчас он строит свою жизнь. И хотел бы он делать это без чувства вины… закончив с волосами, он надел костюм и украшения, накинув сверху пиджак. Оглядел себя. Такой чистый и невинный, словно вчера родился, честное слово. Он поправил волосы и усмехнулся, думая о том, какой сильный контраст между тем, как он выглядел в их первую встречу и как сейчас.       Когда пришло сообщение, Чишия забрал телефон и, звякнув ключами, вышел.       Нираги встретил его с очередным шикарным букетом и восхищенными, словно у песика, глазами.       — Мне кажется, что ты расцветаешь с каждым днем. Или это просто я так успел соскучиться по тебе? — Нираги в самом деле выглядел слегка перевозбужденным, с другой стороны, Куина намекнула Чишии, что бедняжка тяжело переживал его уход и вообще чуть с ума не сошел. Ведь Нираги всю ту неделю думал о нем, скучал по нему и страстно хотел увидеть. И сейчас, когда Чишия был перед ним, такой роскошный, он просто не верил своим глазам! От Чишии приятно пахло свежими духами, украшения подошли ему отлично, а костюм сел идеально по фигуре.       — После того, как цветок расцветает, его лепестки опадают.       — Это уж точно не про тебя, — заверил его Нираги и, взяв его руку в свою, склонился, оставив на тыльной стороне ладони мягкий поцелуй. Чишия улыбнулся, щек коснулся румянец: это было приятно. Такое внимание. И такое отличное от того, что было в их первую встречу. То есть, Чишию прекрасно устраивало оба варианта… — Это тебе, — он протянул ему букет, который на деле оказался несколько тяжелее, чем на вид, и Чишия удивленно приподнял брови. Выглядел он роскошно и очень интересно.       — Тоже подбирал из тех, которые меня напоминают? — усмехнулся Чишия, приподняв брови.       — Разумеется, — ответил он абсолютно серьезно и открыл перед ним дверь. — Прошу.       Чишия кивнул, сев на переднее и пристегнувшись, уложив пышный букет на свои колени, вдыхая запах свежих цветов. Нираги сел на водительское, захлопнул дверь и завел машину.       — Я не ожидал, что костюм так хорошо на тебя сядет. Как тебе? Нравится? Все-таки… ну, это было рискованно. Что-то выбирать самому для омеги.       — Нравится. Только носить мне его некуда.       — О, уверяю, если дашь мне шанс — у тебя появится куда больше поводов, чтобы выйти в свет. Уверяю, тебе даже понадобится намного больше костюмов.       — Ты меня что, в содержанки зазываешь? — приподнял он бровь.       — Какая из тебя содержанка-то? Ты ж хирург.       — И?       — Ну, я думаю, если хирург готов бросить свою работу ради пары костюмов и походов в ресторан, то он не очень хороший хирург. А у тебя очень умное лицо, Чишия, я уверен, ты не из таких.       Чишия едва улыбнулся, кивнув. Да, несмотря на все эти обстоятельства, он бы ни за что не оставил свою работу. Неважно, кто под ним, он в любом случае должен спасти этого человека и помочь. Он никогда не злился на своих пациентов и, даже не смотря на ситуации, в которых оказывался, относился к ним с той же бережностью, что и к тому, кому повезло меньше, хоть и тоски от этого было не меньше.       Ресторан был хорош, такие Чишия тоже видел только в фильмах и даже представить не мог, что у них есть что-то подобное. Разумеется, Токио — большой город, но подобные места были ему абсолютно чужды, так что в его воображении все эти роскошества существовали где-то вне его мира.       Цветы поставили в вазу, им принесли воду и меню, и Чишия на все поглядывал с легкой настороженностью. Вероятно, тут ужинали такие же, как и Нираги, люди, за редким исключением. Он смотрел на них и, так странно, не улавливал в них ничего, что отличало бы их от других людей. Нираги вдруг откашлялся, привлекая его внимание, и тихо сказал:       — Не стоит так смотреть на людей.       Чишия опомнился и кивнул. Точно. Как-то неприлично на них так пялиться, как на зверей в зоопарке, и Чишия, расслабив плечи, принялся за меню, половина слов из которых ему были либо смутно знакомы, либо вообще незнакомы. Нираги помог ему с выбором, за что Чишия был весьма благодарен и, когда меню забрали, Чишия выдохнул, а после спросил:       — Я могу снять пиджак? Жарко.       — Конечно, — Нираги моргнул. — Почему ты спрашиваешь?       — Ну… может неприлично будет, что я тут с голыми плечами?       — Ты пялился на людей минут пять и не заметил, что тут достаточно омег с открытыми плечами?       — А ты что, уже на омег успел насмотреться? — Чишия насмешливо приподнял бровь, и Нираги уже было смутился, но он отвлекся на то, каким красивым жестом Чишия снял пиджак, как обнажились хрупкие плечи, и в этом не было никакой пошлости, только чистая красота.       — Я сделал очень правильный выбор, — вздохнул он довольно, разглядывая его шею, ключицы и плечи. Чишии рубашка шла особенно хорошо, подчеркивая его природную тонкость. Чишия усмехнулся, поправив волосы и подняв на Нираги взгляд, и он ответил, усмехнувшись ему. Нираги смотрел на него ровно с тем же желанием, что и не так давно, в клубе. Чишия снова был самым желанным. — Расскажешь, почему ушел от меня тогда?       Им как раз принесли вино и Нираги, кивнув официанту, взял бокал и чуть поиграл вином, разглядывая его блеск, а после снова посмотрел на Чишию.       — Я не очень люблю богатых людей.       Нираги спокойно кивнул.       — Это частое чувство, я знаю. Но не поверю, что у тебя это из-за зависти или еще что-то такое.       — Нет. На самом деле, вероятно, это даже не должно относиться именно к богатым, потому что… В общем, я работаю хирургом, как тебе известно, и часто детям не проводят операцию тогда, когда должны ее провести, а заместо этого на первую очередь ставят других детей. Не то чтобы они сильнее прочих нуждались в помощи. Просто это или по знакомству, или за них заплатили хорошую сумму.       Нираги поджал губы, пригубив вино и поставил бокал на стол.       — Это... тебе дают взятки или что-то такое?..             Чишия приподнял брови.       — Если бы мне давали взятки, я бы их просто не брал. Ты ведь не думаешь, что простой врач, типа меня, влияет на очередь на операции такого уровня? Конечно нет. Очередь устанавливаются и может менять только главным врачом. Взятки дают ему. Нам просто говорят о другом пациенте, вот и все.       — Что ж, очень скверная ситуация… Но с другой стороны, родителей тоже можно понять. Это для тебя все жизни равны, но для них важнее всего жизнь собственного ребенка. Ты бы не сделал так же?       — Вероятнее всего — сделал. Но только тогда, когда я понимаю, что это вопрос жизни и смерти.       — А в других случаях?       — Это просто тревожность. Зачастую там есть время подождать какое-то время без летального исхода или серьезных последствий, но люди тревожные и неграмотные в этом вопросе, они не хотят слушать, что ты им говоришь. Понимаешь? Я не виню, если родитель просто пытался спасти жизнь своего ребенка. Но отобрать жизнь другого потому что ты, старый идиот, не в состоянии поверить, что твой ребенок в состоянии подождать не то что один день, а даже два, три, а то и неделю? Иногда и того больше.       Нираги поджал губы и опустил взгляд, кивнув. Чишия говорил с чистой злобой, которая, вероятно, вышла из бесконечной боли и тоски, из собственной беспомощности. Вдруг он продолжил:       — Я понимаю, что богатство тут ни при чем. На самом деле… скорее всего это просто хороший средний уровень. Ведь богачи, вроде вас, не лечатся в государственных клиниках… — он устало потер переносицу. — Но в то утро, вот эта твоя прислуга, и как ты легко, вероятно, разбрасываешься деньгами… Возможно, это мне напомнило о них.       — Мой повар, доктор и помощница — не прислуга, — спокойно сказал Нираги. — Это обычные люди на обычной работе. Только и всего.       — Да… да, наверное, — согласился Чишия. Им снова завладела тоска и боль за всех тех, кого он не смог спасти, за все те дни, когда позволял себе это попустительство с легкой руки. Он выбрал не обращать внимания и не чувствовать, как крутой мальчик из крутого аниме, когда, на самом деле, он поступил, как слабак, и был себе омерзителен. — В общем… я поступил глупо, вот и все. Я рад, что ты позвонил мне.       В этот момент перед ними поставили еду, и Нираги слабо кивнул, но не посмотрел на официанта. Он разглядывал Чишию, его потерянный взгляд и бледность лица. В этом красивом месте и в дорогой одежде, он все равно оставался Чишией, в нем не было ничего от всех тех инста-моделей, которых Нираги так часто видел перед собой.       — Ты, наверное, винишь себя, да? — спросил Нираги.       Чишия вымученно улыбнулся.       — Давай не будем портить друг другу аппетит, ладно?       Нираги немного подумал, но кивнул, решив, что они взяли слишком сложную ноту для их первого, адекватного диалога. Не такие вещи люди обсуждают на первом свидании. И Нираги быстро сменил тему:       — Я слышал, Самура нынче пересекается с твоей подружкой?       — Да, кажется… Знаешь, только сейчас понял, что ничего у нее не спросил по этому поводу, — растеряно сказал он. Сначала он был весь в своих печальных переживаниях и тоске, а после — в ожидании свидания. И даже не подумал узнать у Куины ничего!       — А Самура просто ужасно неразговорчивый, — он вздохнул. — Ну, в любом случае, Куина, возможно, первая живая омега, которая сама на него посмотрела.       — Остальные были мертвые?       Нираги моргнул, посмотрел на него и рассмеялся. Дальше ужин прошел более, чем хорошо. Чишии нравилось это место, еда, но главное — ему нравился Нираги. Если не думать о его счетах, то Чишия бы в жизни не подумал, что он какой-то там долларовый миллионер. С виду — обычный, приятный парень. Иногда наглый, иногда с неуместными шуточками, а еще очень многоговорящим взглядом — он смотрел так, что Чишия порой ощущал себя голым — но в целом с ним было хорошо сидеть.       И потому Чишия ответил на вопрос, вызвать ли ему такси или подвезти, простым:       — Может быть, к тебе?       Нираги, кажется, и не ждал такой роскоши, так что даже ответить не смог, а только активно кивнул. Чишия рассмеялся. Забавный такой, словно щеночек. К тому же продолжить вечер Чишии в самом деле хотелось, потому что в прошлый раз им помешало его опьянение, но теперь Чишия выпил ровно два бокала вина и, вообще-то, для смелости мог выпить еще…       Теперь, почти что трезвым, когда Нираги включил свет, Чишия осмотрел апартаменты свежим взглядом. На трезвую они оказались еще шикарнее и красивее, чем показались ему в первый раз. Он снял обувь и прошел вперед, ступая по мягкому ковру к окну, которое заворожило его и в прошлый раз.       — Тебе чего-нибудь плеснуть? — поинтересовался Нираги и, увидев кивок, сказал: — Тогда я достану мартини.       Чишия рассматривал город — такой красивый и маленький с этой высоты, такой яркий. Каково это, видеть этот вид каждый день? Завтракать здесь каждый день? Да, некоторые вещи в богатстве Нираги Чишия счел бы излишними, но этот вид… Да, жаль, что эта красота стоила таких денег, но ведь именно за нее люди и готовы платить в первую очередь.       Пока Нираги возился на кухне, Чишия огляделся чуть лучше и, приподняв брови, прошел вперед, к месту недалеко от лестницы, и с удивлением посмотрел на рояль.              — Я тебя потерял, — Нираги поставил на столик поднос с бокалами и сырной нарезкой, а рядом — бутылку мартини и ведерко со льдом.       — Рояль тут всегда был? — вдруг спросил Чишия.       — А что, в интерьер плохо вписывается? — рассмеялся Нираги. — Нет, это мой, привез с родительского дома.       — Ты играешь? — изумился Чишия, посмотрев на него из-за плеча.       — Да. А что? Хочешь послушать?       Чишия растерялся, глядя на него. Ладно, что этот наглый парень, который лапал его в клубе — миллионер, он в принципе мог понять, но то, что вот этот кусок наглости на ножках скрывает в себе такие чувственные стороны, пожалуй, искренне удивило Чишию.       — Да… Да, я с радостью послушаю. Только не жди от меня строгой оценки, я очень плох в инструментальной музыке без голоса.       — Это не проблема, — Нираги улыбнулся ему и сказал: — Можно, как в фильме, а?       — Ты о чем? — изумился Чишия.       — Вот о чем, — и, схватив его за талию, будто бы он ничего не весил, усадил изумленно вдохнувшего Чишию на крышку, и тут же раздался звон клавиш, когда Чишия задел их ногами. Нираги широко улыбнулся, глядя на его изумленное лицо, и мягко погладил по талии. — Лучшие места для лучшего омеги.       Чишия смущенно потупил взгляд, и Нираги налил для него мартини, протянув бокал, и плавно уселся на свое место. Чишия закинул ногу на ногу, чтобы не мешать, ткнувшись ступней в самый край. Да, он в самом деле ощутил себя, как в фильме, сидя вот так, с бокалом вина, пока за окном сиял бесконечный Токио.       Нираги коснулся клавиш, и Чишия опустил взгляд, глядя, как ловко задвигались его пальцы — мелодия захватила Чишию с первых нот, но он пришел еще в больший восторг, когда Нираги, вдруг, запел на немецком. Чишия на миг стало неловко, потому что он понятия не имел, какая это была ария, но музыка вдруг не оставила ему и шанса на смущение, мысли или что-либо еще. Ничего, кроме голоса Нираги и мелодии, которая рождалась под его пальцами. Пел Нираги по-настоящему проникновенно, от самого сердца. Чишия знать не знал текста, но только по тому, как пел Нираги, он понимал: это что-то полное отчаяния, силы и желания. Чишия слушал, затаив дыхание, позабыв о мартини, и смотря то за его руками, то на его лицо — лицо человека, который был не здесь и не с ним, он был весь в этой музыке, он будто сам стал этой мелодией, важным инструментом, и Чишия, так далекий от искусства, потерялся в его голосе и в этой мелодии, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть силу этого момента.       Финальные аккорды прошлись мурашками по его коже, и, когда голос смолк, Чишия тихо выдохнул, не сводя взгляда с лица Нираги. Он перевел дух, убрал руки от клавиш и поднял внимательный взгляд на Чишию.       — С ума сойти, какой у тебя сильный голос… — только и смог прошептать пораженный Чишия, и Нираги звонко рассмеялся.       — Да, может быть. Мой учитель пророчил мне хорошую музыкальную карьеру, но увы. До меня все-таки добрался дьявол, и потому я выбрал грустные циферки на грустном экране, — он моргнул и вдруг сказал: — Это «Mild und leise wie er lächelt» и вообще-то ее исполняет женщина, потому что эта музыка — о бесконечной любви к мужчине и готовности раствориться в ней, стать ею. Я услышал ее, когда был маленьким и с тех пор очень полюбил.       — Твой мужской голос ничуть ее не испортил, — улыбнулся Чишия. — Так ты… не слишком счастлив сейчас? В этом всем?       Нираги выдохнул, опустив взгляд, и вдруг снова коснулся клавиш, но извлек лишь пару нот.       — Вот в чем проблема: когда ты достигаешь материальных целей, то на самом деле не достигаешь ничего.       — Но разве это не прекрасно? Такой вид из твоей квартиры? То, что ты можешь поехать и послушать любую оперу?       — Чишия, я ни в коем случае не говорю тебе о том, что мне наплевать на то, что у меня хорошие доктора или хорошая машина. Но стал ли я счастливее со времен, когда обладал средним уровнем достатка? Боюсь, наоборот. Ясно, что бедным приходится хуже, но я далеко не самый счастливый человек в этом мире. Люди считают, что за много долларов ты можешь поменять свою психику и свое сердце, но это не так.       — Я так не считал, — сказал Чишия, пригубив мартини. — Просто никогда не думал, что можно быть несчастливым в этом всем.       — Сейчас я счастлив, потому что рядом ты, а не из-за денег на моей карте. Хотя они, безусловно, приятный аксессуар.       Чишия улыбнулся ему, и Нираги, потянувшись вперед, поцеловал его в коленку сквозь ткань брюк.       — Споешь еще что-нибудь? — попросил Чишия. — Но было бы неплохо что-нибудь на японском.       — Конечно, — Нираги прочистил горло, немного подумал и снова коснулся клавиш.       Чишия прикрыл глаза, уже готовый к тому чудесному опыту, который его ждал, к мурашкам по коже от этого голоса, к тому, что музыка способна пробраться в самую твою душу. Он слушал, опираясь одной рукой о корпус рояля, и подумал: да, ведь окажись этот рояль в обычной квартире, а на самом Чишии были бы обычные штаны и футболка, разве стал бы он этого несчастен? Нет. Он прекрасно понял, о чем говорил Нираги, хоть и не мог познать самого страшного его открытия: то, к чему он так долго и страстно стремился — оказалось пустышкой, оставившая его с пустым сердцем и оторванного от собственного тела, чувств и желаний.       И, чем Бог не шутит, может быть не так давно он впервые понял, чего на самом деле желает.       Чишию.       Закончив, он улыбнулся, услышав аплодисменты и, подняв взгляд на Чишию, встал, раскланялся под его смех, и налил мартини и для себя. Выпив его, он вернулся обратно к роялю и, взяв Чишию за бедра, резко развернул его к себе, лицом к окну. Чишия с трудом умудрился не выронить бокал и аккуратно отставил его в сторону, откинув волосы назад и посмотрев на Нираги. Сейчас он был особенно красив. И Чишия не понимал, что сделало его таким красивым: приглушенный свет, знание, какие звуки он извлекал из рояля и собственного тела или мартини. Возможно, все вместе. Он ощутил, как ловкие пальцы подцепили позади завязки и мягко потянули, ослабляя корсет. Чишия смотрел на него внимательными, черными глазами, пока Нираги, не торопясь, развязывал шелковые завязки, пока, не закончив с последней, плавно не потянул рубашку вниз, открывая грудь. Чишия шумно выдохнул, щеки загорелись и в паху приятно потянуло. Черт. Нираги смотрел на него так внимательно и с таким желанием, что Чишия едва удержался от того, чтобы не начать умолять его о большем. Нираги потянулся вперед, поцеловал его и приласкал горячими ладонями грудь, мягко потирая соски. Чишия выгнулся к нему навстречу, зарылся пальцами в его волосы и притянул еще ближе, когда губы Нираги скользнули ниже, к шее, целуя.       Горячий язык ласкал кожу, пирсинг ощущался очень приятной деталью. Чишия помог ему снять с себя рубашку, а после приподнял бедра, оперевшись на руки, когда Нираги принялся за брюки с бельем. Они вскоре упали к рубашке, и Нираги оглядел его восхищенным взглядом.       — Смотришь так, будто бы уже не видел меня почти голым, — усмехнулся Чишия, однако, оперевшись на руки позади себя, чуть выгнулся, красуясь. Ему нравился этот взгляд Нираги. Ему нравилось то, каким особенным он себя ощущал под ним.       — Твое тело никогда не перестанет будоражить воображение, — прохрипел Нираги, скользя взглядом по животу, бедрам, белым ногам, и снова вверх, к груди и к хрупким плечам. Это было что-то невероятное. Нираги такое даже в своих фантазиях представить не мог!       Чишия довольно улыбнулся и потянулся к нему, расстегивая пуговицы на его рубашке.       — Уверяю, мне тебя нечем поражать, — усмехнулся он.       — Главное, что я хочу тебя, — усмехнулся Чишия и, спустив рубашку с его плеч, прильнул к нему ближе, выцеловывая и вылизываю его плечи и шею. Нираги довольно вздохнул, мягко приласкал его талию и бедра, и вверх, сжимая в своих ладонях, наминая, пока Чишия вылизывал и целовал его.       Он погладил его бедро, и скользнул к его внутренней стороне. Погладив, он коснулся пальцами меж ног и блаженно улыбнулся, когда Чишия оказался восхитительно мокрым. Даже лучше, чем Нираги мог желать.       Он поцеловал его за ухом и, сжав его талию, опустился ниже, на колени, чтобы, схватив Чишию за бедра, подтянуть ближе к себе. Он издал пораженный вздох, но времени на смущения совсем не было, да и желания тоже, так что он просто уткнулся ступнями в его плечи, пока Нираги целовал и вылизывал внутреннюю сторону его бедер. Чишия заерзал, тяжело дыша. Нираги дразнил его, между бедер ныло только сильнее и давление желания во всем теле усиливалось, а Нираги мягко целовал и ласкал его, лишь между делом проходясь губами по самому чувствительному, пока Чишия не выдержал:       — Блять, Нираги!       И, схватив его за волосы, сам ткнул лицом меж ног. Нираги усмехнулся и, подняв взгляд, глядя ему в глаза, медленно провел языком меж губ. Чишия шумно выдохнул, пирсинг приятно давил и он, закусив губу, не убирая руки с его волос, поерзал.       — Нетерпеливая кошечка, — усмехнулся Нираги и, удобнее перехватив его за бедра, принялся тщательно лизать ему.       У Чишии едва дух не перехватило. Господи, да он и не думал, что языком можно такое делать!.. На его памяти это были нежные ласки, на которых невозможно было кончить, но Нираги — это что-то совсем другое, это ж не просто язык, это даже лучше члена, то, как интенсивно и жадно он его ласкал, как тут же захлюпала смазка… Чишия застонал, не сдержавшись, ерзая и почти что скуля от кайфа, от того, как нереально хорошо это было.       — Господи… — простонал он, жмуря глаза и почти больно сжимая его за волосы, прижимая к себе, будто бы боялся, что Нираги вот-вот прекратит, но, слыша его стоны, он понял, что этого ему делать никак нельзя, и он ласкал его, вылизывая складки, поднимаясь выше, чтобы мягко надавить на клитор пирсингом, а после обхватить его губами, посасывая. — Да-да, вот так, Нираги, я сейчас… Блять, пожалуйста…       Ну, и Нираги дал ему. Все, о чем Чишия так страстно просил.       Кончил он с таким невероятным звуком, возможно, самым сладким, какой Нираги вообще приходилась слышать, выгнувшись и крепко зажав его голову меж своих бедер. Нираги был крайне доволен, в каком восторге Чишия был от его языка.       Он не без усилий развел его ноги и, выпрямившись, облизал губы, глядя на Чишию, который сейчас кое-как опирался на руки позади себя и смотрел на него мутным взглядом, с красными щеками, такой невероятный. Нираги прошелся ладонью от его живота вверх, по груди, легонько сжал шею и притянул к себе, целуя, а после, ловко подхватив на руки, унес наверх, в свою спальню. В комнате была темно, только Токио освещал помещение, а покрывала были приятно-прохладными. Чишия вытянулся на нем и, чуть разведя ноги, смотрел за тем, как Нираги в спешке стягивал с себя штаны и рубашку и, схватив пачку презервативов, залез к нему на кровать, меж его ног. Он склонился, поцеловал его в голую коленку, и вверх, к бедру, животу, неровно поднимающемуся от сбитого дыхания, к груди и, наконец, к его губам. Чишия обнял его за шею и сам притерся к его бедрам, трясь о тяжелый член. Шумно выдохнув, он опустил руку ниже, обхватил его, лаская, и Нираги не сдержал довольного вздоха.       — Неплохо, — улыбнулся ему Чишия, двигая рукой и массируя большим пальцем головку.       — Уверен, в деле он понравится тебе еще больше, — заверил его Нираги и, достав презерватив, ловко надорвал край, а после аккуратно раскатал резинку по своему члену. Чишия смотрел за этим, закусив губу. Он только что кончил, но ему снова хотелось. Ему нравился запах Нираги, жар его тела, ему нравился его полный желания взгляд, под ним Чишия делался податливым, как глина, и, главное, он чувствовал себя самым красивым. Может быть это от того, как долго он не был с мужчиной и теперь ему так страстно этого хотелось, но он знал правильный ответ: все дело в Нираги. В том, какой он. Красивый, забавный, наглый, уверенный и энергичный. И, главное, в том, как он смотрит на Чишию, с каким желанием и восторгом.       Нираги склонился к нему ближе, целуя и, обхватив себя рукой, плавно притерся головкой меж губ, пристраиваясь и, наконец, мягко толкнулся на пробу — Чишия оказался расслабленным, хоть и тесным, и Нираги замер, уточнив:       — Тебе хорошо? Или больно?       — Хорошо, — улыбнулся Чишия, глядя на него блестящими желанием глазами. Размер Нираги оказался идеальным и, едва он толкнулся, Чишия это понял — это было такое правильное чувство растяжения и наполненности, которое он не ощущал ни с одной игрушкой, и искренне поразился тому, как размер Нираги подошел к нему.       Нираги наклонился, целуя его и скользнув одной рукой под его спину, приласкав поясницу и прижав к себе ближе. Чишия обхватил его бедра ногами и откинул голову назад, блаженно улыбаясь, гладя его по спине. Нираги все равно осторожничал, входя небольшими, плавными толчками, и Чишия не торопил его — а то Нираги переволнуется и у него член упадет…       — Блять, какой же ты… — выругался Нираги ему на ухо, когда вошел до узла. Он не понимал, что именно так влияет на него, но эта близость сейчас просто размазывала его. Каждое касание и вздох, каждый стон казались острее, чем есть, еще слаще. — Еще такой тугой… — промычал он, вылизывая его шею. — Редко ебешь себя игрушками, а?       Чишия ощутил, как щеки загорелись еще сильнее, и он прошептал:       — Да…       Он действительно не был привычен к члену и ему нужно было немного времени, чтобы полностью расслабиться.       — Ну ничего, — шептал он, вылизывая его шею и лицо. — Со мной у тебя такой проблемы уж точно не будет… Тебе скорее будет непривычно без члена, чем с ним.       Чишия издал судорожный выдох и Нираги тут же занял его рот поцелуем, жадно вылизывая его, ловя каждый стон и краткой вздох. Чишия крепко прижимался к нему, сжимался на его члене от каждого поцелуя и даже от нового толчка — такой чувствительный… Нираги вело рядом с ним, ему было так нереально хорошо и жарко. Он хотел сожрать его просто, вылизать всего. Нираги крепко сжал его бока, и Чишия застонал, откинув голову назад, от сильной хватки, которая оказалась ему весьма приятной, и вильнул бедрами, ловя темп Нираги.       Нираги снова поцеловал его, а после ловко поменял позу, Чишия не ждал, но быстро подстроился. Он уселся на его бедра и склонился к нему, целуя. Он вдруг понял, как ему нравилось целоваться во время секса, что это только сильнее возбуждало. Нираги погладил его по выгнутой спине и вниз, с большим удовольствием сжав его ягодицы, наминая. Чишия быстро ускорился, сбито дыша и постанывая у его уха, пока Нираги лапал его за жопу и целовал его шею — было приятно чувствовать его всем телом, его руки и губы, его жар и запах. Чишия горячился, ускорялся и стонал его фамилию, жадно сжимаясь на его члене. Смазка хлюпала, но звуки не смущали, а только сильнее дразнили, вызывали еще больше желания.       — Давай, детка, — Нираги лизнул его щеку, — хочешь кончить, да? Помоги себе пальчиками, м?       Чишия не стал отказываться от этого предложения и сначала выпрямился, ткнувшись пятками в покрывало и разведя колени — вид был весьма откровенный, но Чишия не смущался хотя бы потому, что свет был выключен и, к тому же, Нираги явно разглядел его, пока лизал, и, снова задвигавшись, коснулся себя пальцами, заломив брови и закусив губу, чувствуя, как близок был.       — Хочешь узел? — прохрипел Нираги, гладя его коленки, голени, лаская.       Чишия ощутил жгучее желание меж бедер только от этого предложения и он кивнул, глядя на него.       — Какая ты жадная кошечка, да? Жадная кошечка с жадной киской, — он улыбнулся и резко потянул его на себя до основания.       Чишия вскрикнул, не ожидав, оргазм накрыл так резко, что он даже не понял, что это было — сжал, будто пружину, его тело, и тут же отпустил. Узел давил на стенки, растягивал, и Чишия, закинув голову назад, зажмурился и застонал, едва не повалившись и с трудом устояв. Сердце билось бешено, он с трудом сделал вдох. Нираги гладил его по бедрам, на секунду даже испугавшись, что сделал больно, но, ощутив пульсацию вокруг члена, понял, что сделал очень хорошо.       Чишия оперся на дрожащие руки и увидел перед собой Нираги. Тот усмехнулся ему, хлопнув по бедрам и, повернув голову, чмокнул в место, где бился пульс. Чишия обессиленно ему улыбнулся, и Нираги ласково сказал:       — Ты большая умница.       Чишия усмехнулся и откинул голову назад, приходя в себя.       Ему было жарко, кожа блестела от пота, волосы липли к лицу, но ощущения внутри узла — впервые за долгое время — скрашивало все неприятные ощущения. Облизав вдруг пересохшие губы, Чишия плавно поерзал бедрами туда-сюда, и Нираги застонал:       — Черт, а ты горячая штучка…       Чишия улыбнулся ему, продолжая двигаться на узле, и Нираги задышал чаще, откинул голову, закрыл глаза и крепко сжал его ягодицы.       Чишия умудрился кончить еще раз — не без помощи ловких пальцев Нираги, которые ласкали клитор — и оба после чувствовали себя совершенно вымотанными. Они лежали на покрывале, пытаясь прийти в себя. Чишия потерся щекой о его грудь и чуть поерзал. Кожа подсохла от пота и теперь стало неприятно и прохладно. И, как бы он не хотел подольше вот так поваляться, все равно сказал:       — Мне определенно нужна ванна.       — И мне, — кивнул Нираги, гладя его по пояснице.       — В какую ванную меня отправишь? В гостевую? — Чишия усмехнулся.       — Можем вместе принять джакузи. А, если ты завтра не убежишь от меня, сверкая пятками, то из моей ванной мы можем сделать нашу.       — Ты о чем? — Чишия приподнял брови.       — Ну, позавтракаем, а потом ты закажешь для себя все, чем пользуешься, что там у тебя, сыворотки, крем, маски всякие, и мы обустроим ванную, так что она станет нашей.       Чишия вздохнул и посмотрел на него. Нираги приподнял брови:       — Что-то не так сказал?       — Ты меня разбалуешь.       — Кошка, это моя прямая цель, — удивленно сказал Нираги и, потянувшись вперед, чмокнул его в лоб. Чишия улыбнулся.       В распоряжении Нираги была еще одна ванная — Господи помилуй! — и даже с душевой, но они предпочли джакузи, где, в теплой воде, довольно развалились с мартини по правую руку. Чишия валялся на его груди, прижавшись к ней спиной, закрыв глаза, и наслаждаясь тем, как Нираги игрался с его волосами, что-то напевая. Его губы тронула улыбка. Кажется, сейчас он в самом деле был счастлив.       После Нираги выдал ему даже пижаму! Шелковую, из рубашки и шорт, она оказалась немного великовата, но села хорошо, однако…              — Откуда у тебя пижама для омег? Это что, от бывшей какой-то? — спросил Чишия, лежа в кровати и глядя, как Нираги что-то проверял в телефоне.       — Ну конечно, — цокнул он и забрался к нему, выключив основной свет и сказав: — Сири, включи ночник, — и, когда комната погрузилась в мягкий, оранжевый свет, сказал: — Это новая пижама на всякий случай. Так же, как и в гостевой лежат миниатюры кремов и прокладки. Просто чтобы омеге было удобнее, вот и все.       Чишия приподнял брови.       — И… как часто ты к себе омег водил?       Нираги только сейчас понял, как некрасиво было вот так заявить омеге, что он тут почти что бордель устроил, к тому же омеге, на которую у нее весьма серьезные намерения!       — Ну, главное, что после твоего появления не будет ни одной.       — Нет, ну ты скажи. Насколько часто? — не унимался Чишия.       — Да блин… ну… Может одна-две в месяц.       Чишия издал удивленный звук и уставился на него огромными глазами.       — Ты хоть к венерологу, надеюсь, с той же частотой ходишь?!       Нираги откашлялся.       — Во-первых, мы всегда используем защиту, во-вторых, не раз в месяц, но раз в полгода — да.       — Какой кошмар, — пробормотал Чишия и упал спиной на кровать. Шелк приятно ласкал кожу, в комнате была идеальная температура, но Чишия теперь только думал о том количестве омег, которых Нираги к себе водил! Он моргнул, и вдруг потолок затмило лицо Нираги с несчастными глазами.       — Ты же не уйдешь теперь от меня?..       Чишия посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Нираги ломано улыбнулся.       — Из-за того, что у тебя до меня был секс? Я тебя умоляю. Я просто удивился… количеству.       — Ну я же не по три раза в неделю! У меня и такие знакомые есть. Но с тобой… я уверен, у меня будет по три раза в день, — и поиграл бровями, погладив его бедро сквозь шелк шорт.       Чишия моргнул.       — Три раза в день омег к себе водить?..       Нираги сбился с толку, удивленно на него посмотрел и тряхнул головой.       — Нет, погоди! Я перепутал! Я про секс. Типа, у меня было раз в две недели, а теперь вот, чаще. На самом деле мне реально часто надо, поэтому и водил омег…       — Насколько часто? — уточнил Чишия.       Нираги посмотрел на него, приподняв бровь, и Чишия ойкнул, просипев:       — Три раза в день?..       — Ну, сейчас хватит и одного-два, наверное, а когда работы мало или я в отпуске — около трех, да.       Чишия пробормотал:       — Ты же в курсе, что я хожу на работу?.. И даже иногда бывают сутки…       Нираги уставился на него страшными глазами.       — При живом-то омеге я буду…       — Нетраханным, — рассмеялся Чишия, шлепнув его по плечу. — Ну ты же как-то в ритме раз в две недели жил?       — Страдая, — вздохнул он. — И только потому, что мне самому было противно от мысли, что вот так часто с едва знакомыми. То есть ну, в начале прикольно, а потом вообще не прикольно.       Чишия улыбнулся, разглядывая его лицо. Нираги красив, как Бог, очень страстный и тактильный и, чуял Чишия, у него теперь тоже явно повысится либидо, так что…       — Давай спать?       Нираги посмотрел на него, уверенно кивнул и чмокнул в губы.       — Сладких снов, кошка. Сири, выключи свет.       — Сладких снов… — отозвался Чишия, закрыв глаза, когда комната погрузилась во мрак, и Нираги крепко прижал его к себе, зарывшись носом в его волосы.       Чишия давно так хорошо не спал.

*

      Страхи Нираги в реальность не воплотились — Чишия, у которого до Нираги вообще было почти что вынужденное воздержание — хотел его много и часто. При чем вообще всегда и неважно, что делал Нираги, Чишия все это считал крайне сексуальным. Как он пил кофе, работал, просто сидел и слушал его, а уж если он играл… Один вид Нираги за роялем заставлял Чишию хотеть скулить у его ног, и Нираги этим нагло пользовался. Даже когда Чишия был уставший после смен, после как всегда великолепного ужина (с поваром Чишия даже порой болтал, и тот ему весьма нравился) и душа, у Чишии всегда находилось немного сил, чтобы предаться страсти. Но только лежа на кровати! Потому что после того, как отстоишь пять часов на операции, ноги и спина молили о пощаде, а еще — о массаже, который Нираги всегда ему устраивал после близости. Он даже предложил вызвать профессионального массажиста и, немного подумав, Чишия согласился на то, чтобы тот приходил раз в неделю, а все остальное время он весь в распоряжении рук Нираги!       Нираги по началу немного опасался, что из-за работы Чишии у них… ну, будут проблемы. Дело в том, что если Нираги и начинал какие-то отношения, то всегда с весьма доступными омегами. Проще говоря — содержанками. Он не видел ничего плохого в выборе такой сферы работы, в конце концов, они здорово ради нее упахивались. Вечные диеты, спортзал, депиляция, косметические процедуры… Они выглядели, как куклы, а такое ты за два посещения салона красоты себе не сделаешь. А еще — всегда в хорошем настроении! Неважно, что у тебя болит и кто у тебя вчера умер — улыбайся и будь хорошенькой. Возможно именно из-за этого Нираги так и не смог ни к какой из них привязаться, будто бы общаешься с чатом GPT, у которого никогда нет проблем, но зато он весь — твой. Но к кое-чему Нираги привык и считал благом. К безотказности. Неважно, куда и когда он хотел сходить — ответ всегда «да». В ресторан? Пошли! В Париж? Поехали! Опера? Обожаю оперу! Они всегда свободны и всегда доступны, но Чишия мало того, что проводил кучу часов на работе, так и приходил ужасно уставшим, так что тащить его куда-то было бы жестокостью. Но и в выходные Чишия мог просто не хотеть в клуб или ресторан, он хотел побыть дома или просто погулять. Нираги никогда такого прежде не встречал! Чтобы у омеги были свои желания! В первые разы это его злило, а уж когда он узнал, что, оказывается, поездку в Милан надо планировать заранее и нет, Чишия не возьмет ради нее отпуск за свой счет, то он вполне серьезно обиделся и целый день был с Чишией нарочито холодным, пока он глядел на него удивленными глазами и все не понимал, где и как он успел его обидеть?       Собственно, в этот чудесный день Нираги все и понял про себя… Чишия подошел к нему, пока он работал, сел на диван и спросил:       — На что ты обижаешься, Нираги? Я не понимаю, что сделал не так.       И Нираги уже было открыл рот, чтобы все ему высказать! Что вот, он распланировал такую классную поездку, они успевали на показ мод и еще в классную оперу, а он, Чишия, не хочет взять пару деньков за свой счет! Да он!.. И так же резко закрыл рот, моргнув. А Чишия вообще… ему интересна мода? А какая опера ему нравится? Ему вообще нравится опера?! А Милан?! Ему нравится Милан? А что насчет работы? Может, у него там много дел и важные операции, с которых он просто не мог уйти?       Он резко осознал это и даже испугался того, кем бы он себя выставил, если бы только успел все это выкатить Чишии!       И он сказал:       — Извини, детка, у меня целый день не клеится с работой, вот и психую, как черт…       Да, он соврал, но это была ложь во благо.       Чишия немного подумал, а потом сказал:       — Ты хочешь потом побыть один или что-то вместе сделать?       Видел Бог, Нираги чуть не разревелся просто потому, что Чишия у него задал тот вопрос, который Нираги никогда не задавал ему.       «А что ты хочешь?»       Он повернулся к нему и сказал:       — Знаешь, из нас двоих я вел себя, как говно, так что лучше я узнаю, хочешь ли ты проводить со мной вечер…       Чишия приподнял брови:       — Конечно хочу. Я не обижался на тебя, просто не понимал, что происходит.       Нираги улыбнулся. Золотой у него Чишия, как не погляди. И по-настоящему богатым Нираги стал рядом с ним.       — Тогда, ну… чего хочешь поделать?       Чишия задумался, а после сказал:       — Я весь выходной провел, слоняясь без дела, так что давай куда-нибудь сходим. Можем, позовем Куину и Самуру?       — Отлично, я с радостью, — Нираги улыбнулся ему и поманил к себе рукой и, когда Чишия встал, притянул к себе за талию и чмокнул в живот сквозь ткань футболки. Чишия погладил его по волосам.       Вечер, после столь напряженного для них двоих дня, прошел идеально, все немного выпили, много смеялись — кроме Самуры. Самура иногда приподнимал уголки губ, и на том спасибо— и домой они возвращались крайне довольный жизни. Уже в пентахаусе, после душа, лежа в кровати, Чишия спросил:       — Насчет Милана… Я понял, что хотел бы куда-то к морю. Мы могли бы заехать в Милан, а потом на море. Но сначала мне нужно выбрать даты, на работе такой завал.       — Да, я так и понял. Ну, насчет Милана, я хотел туда просто по магазинам пошляться.       — И все? — удивился Чишия.       — Да. Но от Милана до моря всего полтора часа, так что мы могли бы соединить приятное с полезным.       — Но мы не успеваем тогда на тот показ мод, так? И та опера…       — Ну, слетаю один на показ. А насчет оперы… ты хотел бы что-нибудь послушать?       — Конечно, — Чишия посмотрел на него. — Раньше я не интересовался музыкой, но когда услышал твое пение… Мне очень захотелось посетить оперу.       — Тогда сначала выбери даты, когда ты будешь свободен, а потом мы вместе выберем оперу.       — Чудесно, — Чишия широко улыбнулся и едва не засиял энтузиазмом. И это были совсем не те блеклые глаза, когда Нираги рассказывал ему про свой изначальный маршрут.       Так что, вышло все так, что работа Чишии их только сблизила, потому что Нираги учился смотреть на другого человека, как на такую же цельную полную личность, как и он сам, помимо прочего, эта работа сильно влияла на Чишию и делала его именно тем, кто он есть. Человеком, в которого он влюбился.

*

      Это был прекрасный солнечный день, и они собирались махнуть на Мальдивы, у Нираги там был забронирован лучший домик к в лучшем месте, с частным, чистым пляжем, голубой, прозрачной водой и прекрасной едой. Но в последние два дня Чишия вдруг сделался сильно задумчивым, из-за чего Нираги напрягся. Он уточнил за ужином:       — Ты перехотел на Мальдивы?       Чишия приподнял брови.       — О, ну, дорогой, это в твоей компетенции морщить нос, потому что ты узнал, что вода будет на градус ниже, чем ты хотел, и потому надо искать что-то другое.       Нираги улыбнулся.       — Раз ты можешь шутить, то, вероятно, все не так плохо. Ну, что случилось?       — А ты не догадываешься? — Чишия отпил вина, и Нираги уже было напрягся, пытаясь вспомнить, что он там успел наделать, но был четко уверен — ничего! Он был самым прелестным и послушным, а зная ревнивый нрав Чишии, то омегам он смотрел строго в глаза и вел себя, как евнух.       — Нет, — Нираги покачал головой и посмотрел Чишии в глаза. После небольшой паузы и по тому, как тоска легла на красивое лицо Чишии, он вдруг понял. — Ясно… ясно. И как давно?       — Вчера проводил операцию. Изначальный пациент умер к вечеру, — он потер глаза. — Я отвратителен сам себе, и еще больше ненавижу себя от того, что сижу тут, в роскошном пентахусе, ем сраных лобстеров, когда… — его голос, в отчаянии, надломился, и Чишия смолк, посмотрев в окно.       Нираги вздохнул и кивнул.       — Чишия, детка, ты не можешь себя винить в этой системе.       — Но я — часть этой системы.       — Что ж, я хотел с тобой это обсудить, думаю, самое время… Для начала, я не совсем понимаю из-за чего ограничено количество операций? Мало врачей?       — Врачебный фактор часто имеет место быть, потому что одна операция длится от четырех часов. Провести две таких подряд одним врачом невозможно, ты просто во второй раз из-за усталости можешь ошибиться. Но самое главное — не хватка всего. Оборудования, реанимационных палат, денег на сами операции… Они очень дорогие, а финансирование не резинное, поэтому на такие операции есть очередь.       Нираги приподнял брови и потер висок. Он уточнил:       — Чишия, детка, то есть… проблема была в деньгах, а ты не попросил меня о помощи?..       Чишия поднял на него удивленный взгляд:       — Но это же огромные деньги. Одна операция стоит от шести тысяч долларов до сотен. А само оборудование… А уж обустройка новых палат…       — Ну… я давно хотел заняться благотворительностью, но, к своему стыду, все никак не мог начать… Кажется, пора.       Чишия сидел и, кажется, даже не дышал. Он смотрел на Нираги немигающим взглядом и тихо просопел:       — Ты… ты в самом деле этим займешься?..       — А что в этом такого? — Нираги даже было неловко от несоответствия того, насколько ему это было не сложно и того, какой реакцией была у Чишии.       Чишия моргнул и опустил взгляд. И вдруг резко встал, кинув:       — Я сейчас!       Его голос дрогнул, и Нираги, испуганный, дернулся, но уселся обратно, принявшись нервно его ждать. Он, определенно, делал хорошее дело, но спутанность реакции его почти напугала! Он допил вино и встал, принявшись ходить возле окна, глядя на город, в котором то там, то сям загорались огоньки. Наконец, услышав шаги, он поднял голову. Чишия вернулся немного посвежевший и улыбнулся ему. Нираги вдруг все понял и так растрогался, что только пробормотал:       — Чишия… ты что, плакал?..       Чишия вздрогнул и моргнул. Повел плечом и, поняв, что глупо отнекиваться, сказал:       — Ты только что сказал, что решишь проблему, от которой я страдал еще со времен интернатуры… Я не знал, как еще на такие новости можно реагировать.       Нираги стоял, тронутый до самого сердца. Видя Чишию, который больше всего хотел помочь детям, который мучился этим и страдал, который даже не решился сам попросить об услуге, который плакал от облегчения, Нираги сам себя ощутил каким-то сухим куском хлеба, глупым и слишком приземленным, который не видит дальше своего носа и кошелька. Нираги сам едва не расплакался и, подойдя к нему, крепко обнял, поцеловав его волосы. Чишия обхватил его шею и тихо прошептал:       — Спасибо тебе.       — Нет, — Нираги покачал головой, — это тебе спасибо, Чишия.       Потому что именно здесь, сейчас, Нираги дали шанс почувствовать себя человеком, живым, чувствующим, способным на что-то большее, нежели бесконечное потакания своим растущим желаниям. И сейчас он ощутил такое позабытое удовлетворение только от мысли, что мог сделать и как помочь! Он думал, что уже не способен, и вот… Все благодаря Чишии.       — Напомни, — начал Нираги, крепко его обнимая, — как вы оказались в том клубе?       — Куина позвала. А что?       — Ну, кажется, я ей должен за то, что ты так появился в моей жизни.       Чишия широко улыбнулся и, положив голову на его плечо, сказал:       — Мы оба ей должны.       Нираги в ответ поцеловал его в висок и крепче обнял, просто застыв вот так, в объятьях другу друга, наконец, когда они оба осознали, как много обрели.