Семнадцатилетие

Айзава опустил тяжелую голову на стол, подложив под нее руку, и уткнулся лбом в сгиб локтя. Вспышки света мелькали перед уставшими саднящими глазами, даже не смотря на то, что те были плотно закрыты, превращая все вокруг в какой-то дерганный и невыносимый калейдоскоп. В голове пульсировала такая же бешеная боль, как и ритм долбящей в уши музыки, не давая остаться наедине со своими мыслями. Он чуть приподнял голову и с трудом разлепил тяжелые веки, пытаясь отыскать в шумной толпе родную фигуру Ямады, ради которого он и пришел сюда. Но вокруг мелькали только бесконечные малознакомые силуэты, которые громко о чем-то болтали, смеялись, подпевали орущим на весь дом песням и хаотично дергались в такт музыке. Айзава вряд ли бы смог вспомнить хотя бы половину людей из этой комнаты. Он конечно знал, что у Хизаши много близких знакомых… но чтобы настолько? И Шота чувствовал себя среди них явно лишним. Не найдя взглядом знакомое лицо, он устало поднялся из-за стола. Делать ему в этой комнате больше нечего, так что он поспешно направился к выходу на поиски более уединенного места. Находиться в окружении такой толпы людей в закрытом пространстве было уже просто невыносимо. Айзаве казалось, что его вот-вот раздавит этой обезумевшей массой. Вокруг становилось слишком душно и жарко, каждый глоток этого спертого воздуха давался с большим трудом. Он сглотнул, пытаясь унять поступающую тошноту. Хотелось просто взять и совсем уйти. Но он не мог. Он, черт возьми, не мог. Совесть не позволяла. Это же день рождения Хизаши – его парня, который сейчас, наверняка, отрывается в самом центре этого шумного безумия, радуется и не думает о мучениях Айзавы. Шота был уверен, что Ямада будет везде таскать его за собой, заставлять с кем-то знакомится и просить повеселиться вместе со всеми, как он всегда это и делал. Но, Айзава сам не мог понять, к счастью или сожелению, Ямада развлекался сам в окружении своих многочисленных друзей, оставив угрюмого Шоту в гордом одиночестве. Но тот и не возражал. Хизаши имел на это право, это же был его день. День, к которому он очень долго и тщательно готовился и которого с таким нетерпением ждал. День, о котором Шота забыл. От внезапного громкого смеха откуда-то сбоку Айзава содрогнулся. Даже сквозь орущую музыку и общий гул, его пронзило этим звуком насквозь. Он узнает его голос из тысячи. Шота повернулся, и на этот раз быстро нашел стоящего невдалеке Ямаду, который просто светился от счастья, окруженный какой-то компанией. Хизаши тоже заметил его, и радостно помахал тому рукой, то ли приглашая присоединиться к ним, то ли просто давая знать, что все еще не забыл о его существовании, но Шота лишь просто кивнул, не смея отвлекать парня от веселья, быстро отвернулся и поспешил уйти подальше, в более тихое место. Более тихим местом оказалась ванная комната, которая удачно находилась в отдалении от общего зала и комнат, где происходило основное веселье. Войдя в нее, Шота закрыл дверь и без сил сполз по ней вниз на холодный кафельный пол, даже не удосужившись запереться изнутри. Голова сразу же стала легче, дышать стало гораздо свободнее. Несколько секунд Шота просто медленно глубоко вдыхал приятно пахнущий свежестью воздух, прикрыв уставшие от мелькающего света глаза, и наслаждался относительной тишиной. Музыка казалась совсем тихой, и даже приятной, по сравнению с тем, что было раньше. Тошнота отступила. Спокойствие было почти сразу же грубо прервано громким стуком в дверь, который тяжело обрушился на голову Шоты. Но не успел тот недовольно промычать, что тут занято, как из-за двери раздался звонкий голос Ямады, который видимо поспешно распрощался с друзьями и последовал за ним. – Стирашка, ты как? Все норм? – Хизаши слегка толкнул дверь, и, поняв что та не заперта, проскользнул внутрь, закрыв ее за собой на щеколду. – Терпимо, – пробормотал Айзава, скорее самому себе. Подняв голову, он перевел взгляд на радостно усевшегося рядом Ямаду. Шоте показалось, что ему необходимо сказать ему что-то еще, но слова словно застряли в горле, отказываясь складываться в четкую мысль. Заши выглядел счастливым. Как, собственно, и всегда. Шота до сих пор чувствовал себя виноватым, не смотря на то, что Хизаши всем своим видом, да и не только видом, кричал, что все замечательно. Да, действительно, подумаешь забыл об одном из самых важных дней, о котором Заши просто не затыкаясь трещал в течение последних нескольких недель. А уговаривать Шоту прийти на домашнюю “тусу” начал еще раньше, еще за целый месяц, с самого утра чуть не сбив его с ног на подходе к академии, с радостным возгласом вместо приветсвия: – Стеркааа, а знаешь какое сегодня число? – Без понятия, – Айзава нахмурился, пытаясь вспомнить, что за день был вчера, – Ну, сейчас явно начало лета. – Седьмое июня! Хоть иногда на календарь поглядывай. – Ну, и? – Шота зевнул, прикрывая рот ладонью. – В смысле “ну и”? – Ямада возмущенно остановился посреди тротуара. – Ровно же через месяц… – Да-да, день рождения, – Айзава кивнул, продолжая идти. Он даже не взглянул на остановившегося парня. – Ооо, так ты помнишь? Как это мило! Шо, ты же придешь на тусу, да? Обещаешь? Семнадцатилетие всего один раз в жизни бывает! – Хизаши попытался приобнять Шоту за плечи, но тот смог увернуться. – Заши, – отмахнулся Айзава, – ты ж знаешь, не люблю я эту вашу шумную хрень… – Ну Шооо, ну пожалуйста! – Ямада сложил руки в молитвенном жесте и посмотрел на Шоту снизу вверх, пытаясь разжалобить. – Да и так тебя поздравлю. – Я расстроюсь если из всех моих знакомых, там не будет именно тебя. Это мой день рождения. И я хочу, чтобы мой… кхм, чтобы ты был рядом. – Я подумаю. – Правда? Шоо, ты просто лучший! – Заши снова оживился, хлопнув Шоту по плечу так сильно, что тот чуть не споткнулся. – Да я еще не согла… – Шота запнулся на полуслове, когда явно не знающий, куда выплеснуть свою энергию Хизаши, внезапно накинулся на него с объятиями, издавая какой-то радостный, но совершенно неразборчивый набор звуков. Айзава в ответ тоже невнятно прошипел что-то недовольное, в попытках отлепить от себя счастливого парня. – Ямада блин… – Айзава наконец-то вырвался и слегка отстранился, опасливо озираясь по сторонам, – ну не на улице ж… Совсем уже. – О, значит наедине можно будет? – Хизаши игриво подмигнул. – Я этого не говорил, – Шота поспешно ускорил шаг, чтобы Ямада не успел заметить его слегка покрасневшее от смущения лицо. – Что, даже чуть-чуть приобнять не разрешишь? – Заши в несколько прыжков обогнал его, пытаясь заглянуть тому в лицо, но Айзава поспешно отвернулся. – Обойдешься. – Ты злюююка, Шо, – Хизаши демонстративно наигранно надулся, поджал губы и посмотрел на парня грустными щенячьими глазками из-под оранжевых стекол очков, прикидываясь, что крайне расстроен отказом. Или не прикидываясь. – Ну что поделать, – Шота безразлично пожал плечами, – ты сам знал, с кем связываешься. Ямада еще несколько секунд постоял с обиженным видом, но поняв, что это не поможет, практически сразу же вновь вернулся в свой репертур. – Интересненько, – протянул он, – что же ты мне подаришь? Айзава, честно, и сам бы очень хотел это знать. В подарках он никогда не был силен, его мозг просто отказывался генерировать хоть сколько-нибудь оригинальные идеи. Да и что подарить человеку, у которого, кажется, уже все есть? Он перебрал в голове несколько вариантов, но тут же отбрасывал их все, ни один не был достаточно хорошим. Похоже ему снова придется идти за помощью к Каяме, которая явно знала толк в том, кому что нужно, да и в целом гораздо лучше него разбиралась в людях, подарках и чувствах. Но Шота все же было неловко из-за того, что не может самостоятельно даже придумать нормальный подарок любимому человеку. Не может сделать для него как будто бы вообще ничего. – А что ты хочешь? – Решил спросить он прямо. – Нууу… – Ямада подмигнул. – Какой-нибудь милый сюрприз от тебя. Айзава устало вздохнул. – А конкретнее? Хизаши чуть призадумался. – Ну нее, ну так не интересноо, – снова наигранно капризно протянул он, – я хочу, чтобы ты меня удивил… И Шота, сам того не желая, все-таки удивил его. Удивил, но не совсем так, как тот хотел. Он просто забыл. Вообще обо всем. Совсем забыл следить за временем, за днями, за важными датами. Не успел проконсультироваться с Немури. Забыл самое главное – поздравить. А когда Ямада, в край уже устав ждать, все-таки решился напомнить, в его голосе звучала натянутая бодрость, которая резала Айзаву без ножа. Шота не знал, что сказать. Он чувствовал себя последним идиотом. А Хизаши как будто бы вообще не обиделся. Но в этом то и была вся проблема. Ямада слишком любил его, чтобы демонстративно обижаться на такое, и от того Шота чувствовал себя еще никчемнее. Если бы Хизаши обиделся, ну или хоть как-нибудь показал бы, что расстроен, Айзаве было бы легче. Он бы мог перед ним извиниться. Мог бы сделать хоть что-то… И когда бы Заши его простил, он смог бы наконец-то перестать чувствовать эту вину. Он бы понял, что действительно заслуживает этого прощения. Заслуживает того, чтобы быть рядом с ним. Но Шота, как ни старался, не мог этого понять. Ведь как никто другой знал, насколько тяжело разглядеть настоящие чувства под этими оранжевыми очками. – Прости… – слова вырвались как-то сами собой, уже не в первый раз за этот день, как бы это не было глупо, но он просто не знал, что еще мог сказать, а тем более сделать. – Да что с тобой такое? Ты до сих пор из-за меня чтоль хандришь? – Не из-за тебя. Это ведь я… – Айзава! Мы же уже кучу раз это обсуждали! – Ямада сел напротив, заглядывая Шоте прямо в глаза, и все так же улыбаясь, медленно, чуть ли не по слогам, протянул, – всё хо-ро-шо! С тобой мне всегда хорошо, слышишь? Могу повторить. – Не надо. Я все равно знаю, что это не… – Шо, ну хватит уже! – Хизаши уже немного нервно перебил его, и Айзава заметил, что его уголки губ дрогнули, вот-вот грозясь опуститься. – Да что ж ты так любишь из любой мелочи драму вселенского масштаба разводить? – Я же знаю, как это для тебя на самом деле важно. – Ой, да не бери в голову. То, что ты хотя бы решил прийти, уже замечательно. Его слова прозвучали несколько резче, чем Ямада планировал, в голосе все же неосознанно проскользнули нотки упрека и обиды. "...потому что это максимум, что ты можешь для меня сделать", – мысленно закончил эту фразу Шота. – Да, ты прав, – ответил Айзава, соглашаясь со своими же мыслями. – Я действительно дерьмовый парень, Заши. Ты заслуживаешь гораздо лучшего. Ямада, совсем не ожидавший такой реакции, ошарашенно уставился на него, не понимая, как тот вообще пришёл к этой мысли. – Да что за глупости ты говоришь, Шо? – Хизаши подвинулся чуть ближе, протянув руку к лицу парня, нежно погладил того по щеке, а затем и вовсе затянул в крепкие объятия. – И как тебе вообще такое могло в голову прийти? Не смей так думать, слышишь? Я имел ввиду, что мне без разницы, забыл ты, или нет, я счастлив, что ты пришел сюда, ради меня! Ты лучший подарок для меня, Шо… Айзава хотел было по привычке оттолкнуть слишком любвеобильного Ямаду, который частенько забывал о личных границах своего не очень тактильного партнера, но вовремя остановился. Нет, сегодня этого делать однозначно не следовало. Пусть он хотя бы один вечер побудет для Заши не таким холодным ублюдком, как обычно, раз уж это действительно большее, что он способен сделать для него. Айзава попытался расслабиться в чужих руках, прикрыл глаза, уткнулся носом в шею Хизаши. Сложно. Он чувствовал себя запертым в клетке. Эта клетка была теплой, родной, пахла чем-то очень приятным… но от этого было совсем не легче. Кожа под рубашкой горела, кислород в легких заканчивался. Шота понял, что он совсем забыл, что нужно дышать. Голова резко стала будто бы пустой и легкой, поток бессвязных мыслей резко остановился, и вместо него был лишь Заши. Айзава тихо вдохнул воздух, хватаясь руками за чужую футболку. Шота до сих пор не мог привыкнуть к такой близости с кем-то. Каждое касание все еще вызывало в нем слишком большой всплеск новых чувств. Он почти утопал в них, задыхался в этом обилии новых и… возможно даже приятных ощущений. Обычно Шота не позволял себе насладиться ими в полной мере, но сегодня он решил не сопротивляться. Однако, Ямада сам спохватился и внезапно почти испуганно отстранился от него. – Ой, прости-прости… я слишком увлекся, да? – Нет, все хорошо, – Шота не отодвинулся от него ни на сантиметр. Он сидел неподвижно, не выпуская ткань футболки из крепкой хватки, и спокойно смотрел ему прямо в глаза. Вернее, в толстые оранжевые стекла, за которыми они скрывались. Айзава вдруг разжал одну руку и быстрым движением снял с Хизаши очки, осторожно отложив их в сторону. Заши на это лишь слегка поморщился, близоруко прищурившись, уставился на Айзаву. – Эй, Шо, ты чего..? Айзава не ответил. Он, чуть наклонившись вперед, положил руку Ямаде на щеку, и несколько секунд молча внимательно рассматривал его лицо. Без этих очков перед ним, казалось, сидел совсем другой человек. Смущенный, будто бы голый, открытый и искренний. Уже не такой громкий и назойливый, и, главное, далеко не такой счастливый, каким ему хотелось бы быть. И Айзава догадывался, чья это вина. Он еще секунду колебался, не зная, что делать. Шота никогда не позволял в их отношениях никакой интимности, боялся потерять контроль над собой и стать уязвимым. Он сам не подпускал его близко к себе. Но сейчас гложущее чувство вины оказалось сильнее, и Шота подался вперед, коснувшись чужих, чуть приоткрытых губ неуверенным поцелуем. Хизаши от неожиданности вздрогнул и широко распахнул глаза, не сразу поверив в происходящее. Какое-то время он просто сидел, не в силах пошевелиться или даже моргнуть, потом аккуратно ответил на поцелуй, прикрыв глаза. Спустя пару мгновений Айзава отстранился от него ровно настолько, чтобы успеть чуть успокоить сбившееся от волнения дыхание. Он положил руки на плечи Ямады, крепко сжал их дрожащими ладонями, пытаясь удержать равновесие. Да что он черт возьми вообще творит… Шота толкнул Хизаши назад, заставляя того прижаться спиной и шеей к твердой и холодной кафельной плитке на стене, и сам почти навалился на него всем весом, снова прижимаясь к губам. Заши что-то удивленно промычал, но поддался навстречу. Айзава почувствовал, как Ямада вновь стиснул его в своих руках, как начал поглаживать его по спине и сжимать в руках ткань рубашки. По телу распространялся жар, словно яд, отравляя мысли и притупляя чувства. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, в ушах зазвенело. С каждой секундой становилось все труднее дышать, словно кто-то сдавил его грудную клетку. Он отстранился, вырвавшись из объятий, пытаясь выровнять дыхание и смотрел куда-то в пол. – Эй, Айзава..? Все в порядке? – Еле слышно спросил Ямада. Он застыв сидел на полу, боясь спугнуть и разрушить этот момент неосторожным движением. Айзава не отвечал. До него с трудом дошел смысл этого вопроса, но он не смог даже помотать головой. Нет. Он не в порядке. Это чувство просто нельзя назвать “в порядке”. Но Хизаши и сам заметил, что с Шотой творится что-то не то, и беспокойно спросил, – Это… я что-то не так сделал..? – Нет, – наконец-то смог сказать хоть что-то Айзава, – не ты. И, успокоив дыхание, снова наклонился к нему, целуя чуть ниже, в шею, уже спокойней и уверенней. Он чувствовал, как тело под ним слегка дрожит, а дыхание над его ухом учащается. – Шота, ты чего это так…? – шепотом выдохнул Ямада, обхватил пальцами плечи парня и притянул поближе – А ты имеешь что-то против? – прошептал Айзава, щекоча дыханием чувствительную кожу над ключицей. – Нет, я конечно только за, но… так непривычно, – пальцы Хизаши сжались чуть сильнее на плечах Шоты. – Мне определенно это нравится. – Тогда заткнись уже и не мешай. Шота чувствовал, как напряжены его мышцы, как сбивается дыхание. Он должен контролировать себя, не показывать свое волнение и страх. Заши не должен видеть, чего ему это стоит. Айзава запустил обе руки под футболку Ямады, поглаживая его по животу, бокам, медленно поднимаясь до груди. Мягкий вздох сорвался с его губ, когда прохладные пальцы коснулись чувствительной кожи. Парень чуть выгнул спину, от прикосновений к оголенной коже вдоль позвоночника пробежала дрожь. Руки Шоты спустились ниже, к ремню брюк, и начали ловко его расстегивать, но внезапно Хизаши, словно очнувшись, уперся руками ему в плечи и попытался отстраниться. – Шо, постой, это уже слишком… Если ты продолжишь, то боюсь я за себя перестану ручаться! – Тихо, – рука Айзавы легла на ремень, и он, чуть помедлив, уверенно продолжил, – я знаю, на что иду. Ямада напряженно сглотнул. Он уже с трудом сохранял самообладание, кровь прилила к щекам, да и не только к ним. Но происходящее до сих пор казалось ему нереальным, видеть Шоту таким было слишком необычно, Хизаши даже в своих самых смелых фантазиях не мог себе представить, чтобы Айзава начал первым. – Шота, ты ведь не обязан… – Я хочу, – ладони настойчиво скользнули под ткань. – И ты тоже. Последняя ниточка терпения Хизаши лопнула с тонким звоном. Он больше не мог сдерживаться. Кажется, что его жадные, голодные поцелуи оставляли на теле Айзавы ожоги. Шота пытался сосредоточиться на физических ощущениях, отключить разум, заглушить свои мысли. Ему хотелось просто отдаться моменту, не думать ни о чем, не анализировать свои чувства, но чем больше он старался, тем сильнее сопротивлялось его сознание. Он не мог просто расслабиться и наслаждаться. Это было выше его сил. Шота видел, как Хизаши смотрит на него с любовью, слышал его ласковые слова, но чувствовал себя отстраненным, словно наблюдал за происходящим со стороны. Теперь уже Ямада навалился сверху, придавливая Шоту спиной к холодному полу. Он выплескивал все напряжение, долгие месяцы копившиеся между ними, – подавленную глубоко в душе обиду, все недосказанности, раздражение и бессилие, жгучее желание. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в висках. Все вокруг вспыхнуло ослепительным светом. Чувства обострились до предела, каждой клеточкой тела Хизаши ощущал происходящее до мельчайших деталей. Дрожь в теле нарастала вместе с темпом. А затем взрыв. Волна жара прокатилась от кончиков пальцев до макушки, выжигая на своем пути все сомнения и тревоги, что были до этого, оставив после себя лишь умиротворение и тишину в голове. Перед глазами мелькали темные пятна, зрение затуманилось, сосредотачиваясь лишь на размытом силуэте Шоты, который, судя по хриплому тяжелому дыханию, чувствовал сейчас то же самое, что и он. По крайней мере, Айзава хотел, чтобы его парень так думал. – Заши… – Ямада еще не успел толком прийти в себя, как Шота вновь притянул его к себе и поцеловал, но на этот раз совсем коротко, лишь слегка коснувшись на мгновение уголка губ, – с днем рождения.