Авантюра

      Лекция проходила скучно. Однообразный рассказ о всяких исторических личностях убаюкивал, а уже совсем летняя жара усиливала этот эффект. Матвей вздохнул, покрутил в пальцах ручку, давно не касавшуюся тетрадки, и внезапно вздрогнул, почувствовав, как на его колено легла чужая рука.       — Ты что творишь?! — Он с возмущением обернулся к Диме, своему соседу по парте и хозяину руки, что так бесцеремонно лапала сейчас ляжечку Матвея. Они встречались уже около года, но выкидывать такие штуки и смотреть, как смущается и мгновенно краснеет обычно спокойный коротышка было увлекательно каждый раз, как в первый. — Мы же на уроке.       — Ой, да ладно тебе. — Судя по тону и выражению лица, парень ничуть не раскаивался. Рука поползла выше, и Матвей почувствовал, как кровь приливает к лицу, да и не только туда. — Я просто немножко пощупаю. Что тебе, жалко, что ли?       — Да, жалко. — Он в панике схватил Диму за запястье, останавливая его в паре сантиметров от молнии школьных брюк. — Ты сейчас пощупаешь, а мне потом мучаться со стояком до конца уроков?       — Ну хочешь, помогу избавиться от него? — Невинно улыбаясь, предложил Дима.       Матвей знал, что скрывается за этой милой ухмылочкой. Он уже видел её, когда во время отъезда родителей пригласил своего пубертатника в гости. Предполагалось, что они просто посмотрят фильм, но как-то так вышло, что он, одетый в одну из маминых юбок, метался по кровати, хныкал и молил дать ему кончить, пока Дима закрывал ему рот и шептал на ухо такие вещи, от которых живот сводило сладкой судорогой. А ведь начиналось всё с такого же выражения лица.       Вот и сейчас оно не сулило ничего хорошего. Матвей замотал головой, отгоняя непрошенные воспоминания о том вечере и заодно отвечая на вопрос.       — Нет уж, не нужна мне такая помощь, спасибо. Где ты собрался этим заниматься? В классе?       — Ну почему же? В туалете. Гляди.       Дима поднял руку и состроил страдальческое выражение лица.       — Мария Анатольевна, у меня что-то голова кружится. Можно я в медпункт?            Учительница прервалась и недоверчиво, но обеспокоенно посмотрела на ученика. Матвей подумал, что обманывать эту милую женщину, особенно ради такого, нехорошо, но пути назад уже не было, да и он, честно говоря, завёлся.       — Иди, только пусть тебя кто-нибудь проводит.       — Я провожу. — Матвей поднялся и вывел Диму из кабинета.       Закрывшись в последней кабинке, парни тут же прильнули друг к другу, оба за целый день изголодавшиеся по вкусу родных губ. Димины руки блуждали по телу перед ним, отзывающемуся на прикосновения лёгкой дрожью возбуждения, залезали под рубашку, гладили, щупали, сжимали, но никак не переходили черты, проведённой ремнём. Матвей ёрзал, пытаясь направить чужие пальцы в нужное место, но они будто специально поднялись выше, дразня и только сильнее заводя. Оторвавшись от поцелуя, Дима принялся расстёгивать рубашку любимого, одновременно зацеловывая скулы и шею. Когда он прикусил кожу у ключицы, Матвей негромко вскрикнул.       — Ёх ты ж блять, какой многозадачный!       Дима только хихикнул и перекрыл укус мягким чмоком в качестве извинения. Спустив рубашку с нежных плечиков Матвея, парень наклонился, провёл носом по мягкому изгибу и приник к нему, оставляя яркий, но незаметный под одеждой засос. Матвей откинул голову назад, приоткрыв рот и тяжело дыша. В прошлый раз все его плечи, грудь и даже бёдра были покрыты укусами и засосами, и теперь он ожидал не меньшего. Ему нравились долгие, доводящие до пика сами по себе прелюдии, а Диме нравилось доставлять ему это удовольствие. Матвей прерывисто выдохнул, переступая с ноги на ногу, и потянулся вниз, чувствуя, как эрекция его парня становится всё заметней, но его руку быстро перехватили и прижали к стене. Возле уха послышался наполненный возбуждением голос:       — Не заканчивай всё так быстро, дай мне ещё пару минут.       — Нас сейчас потеряют... — Однако, несмотря на слабое сопротивление, он поддался, покорно расслабив руку и лишь ёрзая на месте, пытаясь получить хоть какую-то стимуляцию в самой чувствительной точке. — Пожалуйста, давай дома, родители уйдут вечером...       Дима облизнулся, задумался на пару секунд, а затем отпустил запястье парня. Перспектива дать себе волю где-то, где их точно никто не спалит, была куда заманчивей того, что они имели сейчас. Да и там наверняка получится зайти дальше дрочки. Теперь уже он сам расстегнул ремень Матвея, а затем приспустил свои штаны на мягкой резинке, доставая оба их достоинства и соединяя в своей ладони, слегка сжимая, чтобы уместились. Парень перед ним, раскрасневшийся, желающий большего и в то же время жутко взволнованный вероятностью быть пойманными с поличным, прикусил губу, глядя, как чужие пальцы распределяют их смешавшуюся естественную смазку по всей длине, и эта картина отозвалась в Диме смесью любви и желания увидеть больше. Увидеть, как эти губы, истерзанные попытками не издавать лишних звуков, будут сначала кривиться и поджиматься от движений руки внизу, а затем раскроются, очаровательно выстанывая его имя. Как изменится личико его коротышки, как закатятся серо-зелёные глаза, сведутся к переносице брови... Дима активнее задвигал рукой и приподнял лицо Матвея, впиваясь в его губы поцелуем. Тот с упоением ответил, закинул руки на его плечи и жалобно промычал что-то в поцелуй, сжимая рубашку на спине партнёра. Ноги подкашивались, и парням пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Холодный кафель посылал мурашки по оголённым Матвеевым плечам, жар Диминого тела только придавал остроты ощущениям, создавая будоражащий контраст, и Матвею не понадобилось много времени, чтобы достичь пика. Согнувшись и спрятав лицо на плече тяжело дышашего Димы, десятиклассник со стоном кончил, обмякая в руках любимого. Тот сделал ещё несколько движений и тоже остановился, приоткрыв рот и тяжело дыша. Некоторое время они стояли так, восстанавливая дыхание и просто наслаждаясь моментом близости, а затем Дима поднял запачканную руку и вздохнул.       — Ну вот, салфетки забыл.       — Издеваешься? — Матвей поднял на него едва сфокусированный взгляд и принялся поправлять рубашку. Все его плечи были теперь в следах от зубов, а на плече расцветал засос, который едва ли выйдет перекрыть домашней майкой. — Ладно, здесь должна быть бумага, ею вытремся...       До конца уроков больше никаких поползновений со стороны Димы не было, да и он старательно отыгрывал больного, которому, бедняжке, не разрешили уйти домой. Однако когда они уже прощались, стоя только вдвоём под козырьком подъезда, Матвей приподнялся на носочки и, коснувшись губами Диминой щеки, с мягким упрёком произнёс:       — В следующий раз, если захочешь сделать что-то подобное, уж дотерпи до конца уроков. Куда приятнее же дома, в спокойствии, а не наскоро в школьном туалете.       — Ладно, ладно... — Тот закатил глаза, ласково потрепал Матвея по коротким волосам. — Принято. Сегодня вечером, значит? Во сколько?       — Я напишу. — Из-за угла появился сосед, и десятиклассники спешно отошли друг от друга, будто не они только что стояли в обнимку, обсуждая предстоящую встречу. Матвей кашлянул, поправил рюкзак. — Короче, жди. Защиту сам неси, ладно? С меня звуковое сопровождение и еда.       — Окей. — Сосед зашёл в подъезд. Дима, улучив момент, напоследок чмокнул Матвея в губы и махнул рукой. — Давай, до встречи!       — Угу. — Парень отвернулся и опустил голову, пряча улыбку. — До вечера.