Ninja-warrior-asassin

Его брак, построенный на хорошем сексе и одном единственном, зато честном, «ты – моя собственность, Ким Тэхен», никогда не разочаровывает. В основном потому, что очароваться он не успевает, с первого дня знакомый с особенностями характера и профессии того, с кем спит и строит быт. Иногда только хочется поиграть, побыть немного небрежным или безрассудным, поэтому Тэхен отрывается от охраны и со спокойной душой идет к своей машине сам. Телефон разрывается трелью звонка, и он поднимает трубку, растрепывая и без того испорченную ветром укладку. – Опять сбегаешь? Тэхен закатывает глаза. Сколько можно, в самом деле? Он не мальчик, ему уже давно не двадцать, в которые шило в заднице мешало жить и функционировать, из-за чего он попадал в приключения каждый третий день, отвлекая Чонгука от работы. Времена бурной юности у них проходили в ссорах, которые всегда заканчивались в горизонтальной плоскости, после чего Тэхен скалился сытым котом еще неделю, а Чонгук был особенно жесток. Но с годами прошли времена, когда он улепетывал от приставленной охраны, считая ее излишней, а потом оказывался в середине невовремя начавшейся разборки на чужой территории. Сейчас возраст подбирается к сорока, и хоть шило меньше не стало, Ким научился с ним жить так, чтобы лишний раз не нарываться на порку. – Я не виноват, что твои нерасторопные крыски не успевают за мной. Чонгук смеется, спокойный и безмятежный, зная, что на его территории даже мыши знают его супруга в лицо, а в трубке отчетливо слышна ругань, и чьи-то то ли крики, то ли стоны – работает в поте лица. Тэхен проверяет часы, смотрит на машину, к которой прогулочным шагом идет вниз от магазина, и высчитывает время до возвращения мужа домой. Вообще, он хотел купить продуктов и приготовить стейки к приходу Чонгука, как обычно немного злого от глупости своих починенных и очень уставшего. Только вместо этого Тэхен получает электрошоком в бок, роняя и пакеты, и сумку, которую держит в руках, а потом его запихивают в его же машину. Он только успевает подумать о том, насколько это глупо, прежде чем теряет сознание от боли и еще одного сеанса шоковой терапии от хрен пойми кого. Сейчас требование Чонгука не выходить из дома в одиночку уже не кажется таким глупым и излишним. Он едва может открыть глаза, голова кружится просто неимоверно, а от боли его, кажется, сейчас стошнит. Он все же слегка осматривается, понимая, что находится в гостиной какого-то полузаброшенного дома, со слоем пыли на всех поверхностях. Судя по пейзажу за окном, состоящему из такого же полуразрушенного дома с яркими тряпками, висящими на веревке для белья и украшениям от дня мертвых, они в зоне мексиканцев, но парни на членов Малос Дорадос не очень похожи. Он связан по рукам и ногам хорошей веревкой в несколько слоев, может выбраться и сам, но смысла в этом пока мало, к тому же, он не привязан к стулу, просто усажен на него. Тэхена дергают за волосы, заставляя упереть все еще плавающий и расфокусированный взгляд в камеру. Он замечает нескольких мужчин, достаточно обычных, чтобы быть силой принуждения картеля или более-менее большой банды – простые шестерки. – Либо вы переводите нам полмиллиона долларов, либо получите своего сыночку по частям. Тэхен ржет в голос, получая по лицу, и смотрит в удивленно-ахуевшие лица своих похитителей. Его родители – достаточно успешные бизнесмены, совершенно точно не заплатят за него ни цента. Они отказались от сына, который пошел по кривой дорожке, сначала признавшись в своей гомосексуальности, а после еще и публично вступив в отношения с их конкурентом. Только вот дети все еще цель номер один для всех любителей поиграть в горячее, а Тэхен немного беспечен в вопросах своей безопасности и полностью уверен в своей неприкосновенности. Оба факта играют с ним злую шутку. – Че такого смешного? – один из похитителей смотрит на него сальным взглядом, хватая за светлые завитые пряди, смотря в глаза с уже потекшей по щекам подводкой. – Или куколка боится за свою петушиную задницу? Напарник его похитителя громко ржет с чужих слов, хватая его за челюсть, осматривая, как породистую лошадь, а после отпуская. Их взгляды скорее брезгливые, чем желающие, возможно, ему не будут угрожать изнасилованием. Особенно если они хотят все же получить деньги от его родителей, не понятно пока, зачем и для чего, но обычно это не самое разумное решение. Хотя разумности в компании идиотов, которые даже не сторожат все имеющиеся входы и не удосужились хотя бы прикрыть окно, из которого отлично видно улицу. – Ты не волнуйся, мы на твои дырки не покушаемся, – Тэхен тихо хмыкает, прекрасно предполагая такой ответ, – Хотя со спины ты за тощую бабу сойдешь. Так что мы еще подумаем. Киму хочется прикрыть глаза и честно рассмеяться ублюдкам в лицо, тем самым смехом, который он за годы совместной жизни перенял от мужа. Им жить осталось от силы минут десять, пятнадцать, если они съехали за мост и трафик загружен, а парни размышляют о том, чтобы выебать собственного пленника. Гребанные дилетанты, Тэхену даже будет интересно посмотреть, что с ними будет, когда Чонгук до них доберется. Как раз когда он думает о нем, в окне соседнего дома мелькает тонкая фигура, полностью запакованная в черное. Либо его родители не совсем ублюдки и позвонили копам, либо Чон уже приехал и прощупывает почву, чтобы понимать, с кем имеет дело. Тэхен поднимает голову, смотря на своих похитителей. Трое мужчин, тихо разговаривающих у разбитой столешницы, еще один стоит у центральной двери. – Ты не выглядишь напуганным, куколка, – один из мужчин замечает его слишком странное спокойствие. – Думаешь, мамочка с папочкой придут за тобой? Тэхен качает головой, мимолетом бросая взгляд на улицу, где напротив окна, ровно в переделах его видимости, уже припаркована машина Чонгука, за рулем которой курит Намджун. Ким смотрит на своих похитителей, улыбаясь покрасневшим от крови из разбитой губы ртом, заставляя мужчин обратить на него куда больше внимания, чем до этого, окружая его кольцом. Даже бугай у двери делает шаг поближе. – Я бы о них не волновался, – Тэхен сплевывает кровь и толкает языком щеку, – Мой муж ниндзя-военный-киллер, если он останется вдовцом из-за вас, то вашей родне нечего будет хоронить. Похитители смеются, громко и весело, размахивая заряженными стволами, тыкая пальцами в его улыбающееся лицо. Один из них подходит ближе, поднимая его со стула, протаскивает к столешнице и укладывает грудью на пыльную поверхность. Тэхен ощущает нож около голой из-за задравшегося топа пояснице, прекрасно понимает, что придурок собирается делать и вовсе не планирует ему мешать, смотря в глаза ухмыляющемуся Джуну, который выходит из тачки, одергивая манжеты белоснежной рубашки. – Так может, мы оставим твоему муженьку подарочек? Мужчина не успевает даже тронуть кромку его брюк, как в дверь стучат. Звук ровный и уверенный, больше похож на предупреждающий, ровно следом дверь выбивается из замка, а бугай у двери получает пулю в лоб. Тэхен поворачивает голову в бок, собирая щекой пыль со столешницы, смотрит на своего мужа и двух его телохранителей, стоящих в дверном проеме с таким видом, словно они просто пришли забрать оплату аренды. Чонгук улыбается ему, и он дарит любимому улыбку в ответ, вовсе не заботясь о руках, что все еще прижимают его к столу. Уже через пару минут, когда Токкеби закончит с этими идиотами, он будет свободен и точно вжат в этот стол уже по другой причине. Чонгук делает еще несколько шагов внутрь, подходя все ближе, словно завораживая находящихся в комнате похитителей своими движениями, как змея кроликов. – Здравствуй, дорогой, – Чон совершенно игнорирует посторонних, смотря на него с неприкрытой нежностью, – Как ты тут? – Нормально, – Тэхен слегка смещается, сильнее выставляя задницу, обтянутую плотной светлой тканью. – Немного кинково, не находишь? Чонгук хмыкает, возвращая свой взгляд на его похитителей, все еще замерших в прежних позах, не в силах сдвинуться с места от накрывшего их шока. Секунда и тела грузными мешками валяться на пол, разрезая воздух криками агонии, Чон никогда не позволит тем, кто покусился на его милого мужа, умереть легкой смертью. Острый носок лаковой туфли проходится по чужой ране, придавливая, заставляя ублюдка, который несколько минут назад собирался «оставить ему сюрприз», жалко скулить. Чонгук командует увести идиотов, а сам подходит к мужу, опуская руки на округлые ягодицы, сжимая их через ткань. Тэхен шумно дышит, слизывая кровь с зубов, глотая и перекатывая на языке вкус железа и адреналина, все равно гуляющего в крови. Того самого, из-за которого у него будет стоять уже через пару минут, даже в таком жалком положении, со связанными руками и ногами, полностью в одежде, но с любимыми горячими руками. – Поехали домой, мой прекрасный. Техен поднимает себя со столешницы, поворачиваясь на мужа, улыбается и подается назад всем телом, смотря в черные глаза. – Может, сначала закончишь начатое? Чонгук улыбается, доставая нож из крепления на брюках, разрезая его ремень и брюки, открывая вид на округлые ягодицы. Резкий шлепок и Тэхен громко стонет, подаваясь назад, выгибая поясницу сильнее. Ему нравится это, нравится немного боли, много унижения и грязь секса, который он получает рядом с чертовым киллером. Чон ни цента в жизни не заработал честно, и трахает рядом с чужими трупами или наркотой и оружием чаще, чем в их постели. И Тэхен скорее оставит свою душу и последует прямо в жерло Преисподней, чем откажется от безумной любви своего Дьявола. Он не может долго быть примерным супругом, прекрасно зная, что эту нервотрепку Чонгук воспринимает куда охотнее покорности и прилежности. Тэхен был таким почти год после свадьбы, сводя с ума мужа и сходя самостоятельно, от отсутствия движения и действий его кукушатня, и без того перекошенная во все стороны, летела куда-то со скоростью Боинга. Закончилось все еблей прямо на обувнице в прихожей, медленно перетекшей на ковер гостиной, после которой Тэхен отлеживался еще пару дней и хрипел, как при ангине. Он почти не дергается, когда Чонгук дергает его за связанные руки, смещая по поверхности, устраиваясь удобнее у его задницы. В руках Кима оказывается квадратик презерватива, который он открывает наощупь, отдавая мужу, и глубоко вдыхает. По утренней растяжке и смазке из кармана чужого пальто вкусно, очень много и глубоко, когда член входит до основания, растягивая стенки для себя. Чонгук тихо смеется на его несдержанный скулеж и облизывает загривок, прикусывая за холку, как суку. – А я говорил, чтобы ты перестал сбегать? Тэхен сжимается сильнее, закрывая глаза и пережидая первую вспышку. От голоса мужа у него всегда мозги плавились, как мороженное на солнце, и ничего не помогало. – А я говорил, что меня на поводке держать не выйдет? Чон рычит, прижимая его бедрами к столешнице, двигается назад, снова входя до основания. Их бедра при соприкосновении издают пошлый шлепок, от которого у Тэхена перед глазами пляшут искры, а в горле резко заканчиваются звуки. Его не жалеют, натягивая на член, как послушную куклу, за что он в свое время и полюбил Чонгука. Тот всегда признавал его свободолюбие, но вот неподчинения себе в постели не терпел, а острый язык Тэхена не раз обеспечивал ему горячие ночи. – Ты хоть знаешь, что я подумал? Тэхен знает, сам бывал на месте мужа, когда ему докладывали о «непредвиденных задержках», о пошедших не по плану сделках. Сколько ночей он провел в закрытых палатах частных клиник не сосчитать по пальцам. Но сейчас это мало значения имеет, потому что они оба здесь, а наученный этой ошибкой Тэхен на пару месяцев обернется шелковым и перестанет сбегать. Они это уже проходили. Пока что Ким только опускает голову в поверхность столешницы, отдавая себя жестким рукам Чонгука, вцепившимся в его бедро и скованные руки, чтобы с удобством трахать выставленную задницу. У Тэхена нет сил даже стонать, когда он кончает от трения члена о простату, пачкая свой живот спермой, стекающей каплями на разодранную ткань брюк и белья. Чон не останавливается, лишь сбавляет ритм, продолжая разрушать и без того полностью ослабевшее тело, пока он не начинает протяжно выть на каждое движение ствола в заднице. – Не нравится? Тэхена поднимают за воротник, натягивая ткань, и та впивается в его горло под кадыком, придушивая. Ответить у него нет шанса, так что он просто качает головой, все еще не открывая глаз, связанными руками цепляя края чужой рубашки, которую Чонгук не удосужился снять. – Маленькая блядь. Ствол выходит из растянутой дырки, оставляя ту сжиматься вокруг воздуха, а на ягодицы опускается грубая ладонь. Чонгук пороть умеет отлично и в очередной раз доказывает это, опуская удары на подтянутые ягодицы, заставляя Тэхена скулить и ныть, возбуждаясь заново. Муж его не жалеет, показывая свои волнение и злость на его беспечность, снова входит, продолжая вбиваться, растирая своими бедрами покрасневшую раздраженную кожу. Тэхен не издает звуков, молчит и пытается урвать хотя бы немного дыхания и концентрации, чтобы не упасть на нетвердых ногах. – Не смей больше скидывать охрану. Ким улыбается, прекрасно зная, что это точно повториться. – Ты пиздеть будешь или трахать? Чонгук смеется и развязывает его руки, выходя и переворачивая, поднимает на столешницу, чтобы уложить спиной. Тэхен притягивает ноги к животу, обнимая рукой коленки, подставляется, смотря в черные, затянутые поволокой страсти и возбуждения любимые глаза. Собственный член капает смазкой на живот, ноет от возбуждения и прилившей крови. Чон сжимает его яйца в руке, возвращая тихий скулеж, заставляя тугую задницу сжиматься вокруг размеренно двигающегося ствола. – Голодный мальчик. Тэхен улыбается, ловя чужую руку, всасывая в рот чужие пальцы, облизывая и играя с подушечками, царапая ногтевой пластиной язык. У него тоже адреналин и пережитые эмоции играют в крови, ему нужно почувствовать себя в безопасности, снова в сильных руках мужа. Чонгук это знает, двигаясь размеренно и уверенно, сводя его с ума и заставляя расплываться лужей по пыльной столешнице, выбивая стоны, которые через картонные стены рассыпающегося дома слышит половина округи. Тэхен кончает еще раз, снова до того, как закончит Чон, и, придя в себя, дергается, опускаясь на свои, сброшенные на пол, штаны, стягивая резинку со ствола, тут же беря в рот, заглатывая, и двигает головой. Чонгук вплетает руку в его волосы, помогая в координации, сплетает их руки на бедре, мягко двигаясь и помогая ему. Ким сосет уверено, уже знает, как нужно сделать, чтобы заставить мужа кончить. Слюна капает с подбородка на топ и хлюпает, сам Тэхен уже не в силах стонать, только ронять слезы и пачкаться в слюне, соплях и смазке. Он представляет из себя наверняка жалкое зрелище, но ему все равно, особенно когда горячая сперма заливает его горло, заставляя подавиться, стекает из уголка рта. Чонгук ее собирает пальцами и заталкивает обратно в его рот, вытирает руку о его топ и поднимает на ватные ноги, удерживая за талию крепкой рукой. Через пять минут завернутый в пальто мужа Тэхен засыпает в прохладном салоне тачки, уже заранее зная, что его точно выебут еще раз, как только они доберутся до дома.