Начался дождь

Снаружи лил сильный дождь. Сейчас было холодно в комнате подвала Ларри, а отопление приходилось ждать. В комнате подвала Ларри, куда не проникал солнечный свет, зато проникали звуки проезжающих машин и сырость. Салли и Ларри любили пощекотать себе нервы. Они любили шутить о чем-то потустороннем. Даже если что-то потустороннее уже настигло их. Никто из них не знал, почему что-то шумело на кухне ночью, а сосед из 202 жаловался на женский голос этажом выше. Этажом выше никто не жил. Как-то они пытались в этом разобраться, но культ отвлек все внимание на себя, и какой-то ночной шум, донимающий соседку, встал на второй план. Салли и Ларри. Ларри и Салли. Правильнее было бы писать их имена слитно, потому что отдельно друг от друга их не видели. Двое парней, живущих в апартаментах Эдисона. Второе название апартаментов было «проклятое место». Так звали их дом в школе. Сам Эдисон, вероятно, был тут с самого начала, но заметил ли он, как обычный дом превратился в покрытый тьмой? Никто не знал. Сейчас они не думали об этом. Да и не думали ни о чем другом, кроме друг друга. По крайней мере, старались не думать. Как они так могли? Вокруг буквально творилось не пойми что, а они… Они подростки. Они, как и все, выросли в обычных семьях. Они всего лишь те, кому не посчастливилось здесь оказаться. Они не должны были справляться с той тьмой, которая появилась задолго до их рождения. И тем не менее справлялись. Они имели право отдохнуть от всей чертовщины, которая преследовала их так долго. Они имели право хотеть жить спокойно. А спокойная жизнь явно не подразумевала под собой обращать внимание на тяжелую ауру или странных соседей. Хотя бы сейчас. Хотя бы совсем ненадолго. Ларри улыбнулся при мысли, что Салли почти сразу стал обуваться, когда он позвонил ему в час ночи. Сал улыбчиво послал Ларри, когда тот сказал идти к нему как в прошлый раз, в одних в боксерах. И это почти влилось в привычку. Просто вот так: беззаботно приходить поздно ночью друг к другу и говорить до утра, пока кто-то из родителей не зайдет в их комнату и не скажет «пора вставать в школу», хотя они даже не ложились спать. Некогда. Пусть родители этого не поймут, но они не могли тратить время впустую. Когда берешь перерыв от чертовщины — ее меньше не становится. Нужно использовать время по максимуму. После того, как Фишер сбросил звонок, они ничего друг другу не сказали. Все было как прежде: Салли должен был аккуратно пройти через коридор, не забыть взять ключ-карту и тихо закрыть входную дверь. Это, по сути, был весь его план. Но иногда, когда Сал все же забывал о чем-то, ему приходилось нехотя доставать рацию из спальных штанов (она там обжилась) и вызывать Ларри, потому что от сонного Ларри ему влетит гораздо меньше, чем от отца, если он вздумает вернуться за порог, а пол скрипнет. Ларри драматично ныл на просьбу подняться к нему и так же драматично вставлял свою карточку в отсек лифта, безмолвно напоминая, что лучше ничего дома не забывать. Так Сал и выучил систему с незабыванием карточки. Еще он так же хорошо выучил систему с «сюрпризом» возле двери. Теперь Ларри только тихо хихикал, когда тот переступал кучу одежды перед порогом. Уже не спотыкаясь, как в первые пару раз. Может, когда-то Ларри забудет, как ему было плохо от смеха, когда Сал создавал немыслимый грохот, особенно по ночам. Может быть, Ларри забудет, как им стучали по батареям соседи. Может, Ларри даже забудет, как мать покрывала матом весь вставший на ноги дом. Но забудет он это точно не скоро. Что бы Ларри ни говорил, он рад видеть Салли здесь. Ларри сам так сказал в конце концов. Теперь он не «спотыкается» на вопросе: «Ты правда рад, что я пришел?» Потому что очевидно: рад, еще как. Рад, как, наверное, никто другой в его жизни видеть его, обнимать его и утешать после ночных кошмаров. Руки Салли вспотели и были немного липкие. Ларри заметил это, когда решил взять его за руку, пока они целовались. В комнате послышался шепот, когда подросток отстранился и пошутил. Ларри, наверное, смял бы то, что он сказал, еще одной шуткой, но в тот момент скрипнула кровать, а его губы накрыло что-то мягкое. И, к счастью, он уже знал, что это было. Фишер шутя говорил замолчать и улыбался, когда Ларри в очередной его ночной приход начинал противоречить тому, что Сал считает себя отбросом. Когда-то давно Сал начал иронизировать на тему своего лица, и Ларри со временем стал понимать, что это не просто шутки, а буквально крик о помощи, замаскированный под юмор. Комплименты — это точно не то, что Ларри умел делать, но в присутствии Салли почему-то делал отбойно. Джонсон хвалил его, и это лилось буквально на каждое действие Сала. Будь то пасс на физкультуре, смешная шутка, новая прическа или сдача Трэвису. Когда Сал однажды спросил напрямую, к чему все эти «подкаты», Ларри слишком быстро изменился в лице. Он покраснел и сказал, что не имел в виду ничего такого, а просто говорил то, что думал. Это были обычные слова и фразы. В них не было никакого подтекста или пошлости. Обычная похвала за пустяки. Но для Салли это было тем, чего он никогда не слышал. По крайней мере в свою сторону. И это точно в будущем повлияло на то, что Сал перестал так сильно заморачиваться с ношением протеза наедине с Ларри. Поэтому сейчас протез лежал на прикроватной тумбе, довольно далеко, чтобы до него можно было дотянуться рукой. Их поцелуй длился недолго. Не более пары секунд, потому что они только практиковались делать все правильно. Ларри придвинул Сала ближе, чтобы поцеловать его снова. Своего парня. Теперь уже — парня. Время на циферблате показывало три часа ночи. Дождь на улице только усилился. В комнате горела маленькая лампочка возле стола, за которым Ларри должен был делать уроки, но делал не совсем их. Когда он приходил со школы злой, появлялся повод нарисовать на этой бедолаге кучу каракулей. Каких-то полуразличимых матов и набросков чего-то стоящего. Стирать свои рисунки он не хотел. Тем более смывки для лака дома не было. Мама ими не пользовалась. Мысль о чистке исчезла окончательно после слов Салли. Он назвал размазню на столе красивой. А комплименты от Салли Ларри ценил. Работало это и в обратную сторону. В моменты поцелуев Сал чувствовал себя неуверенно, но они ощущались приятно. Сал впервые мог доверить что-то настолько личное, как любовь. Их первый поцелуй был похож на затянувшуюся шутку. Через секунду после того, как Ларри наклонился к нему, из шкафа должна была выпасть Эш с полароидом, но нет. Такого не произошло. И даже Трэвис не закричал в окно, как это противно. Ларри поцеловал его и тут же отстранился. Не потому что испугался лица Сала, а потому что не был уверен, что все взаимно. Так уж совпало, что в тот день он признался первым и мог только догадываться о взаимности. Сейчас в комнате было душно. Если бы Лиза зашла, она бы не вышла, пока не открыла маленькое окно наверху. «Но мама спит,» — сказал Ларри, успокаивая Сала, а вместе с тем и его паранойю. Будь Джонсон на исповеди, он ни за что бы не признался, что был мальчиком на побегушках, готовым учиться весь учебный год на отменно, лишь бы Сал каждый день тяжело дышал перед ним. Он не признался бы, как стоял возле унитаза и занимался самоудовлетворением, представляя лучшего, блять, друга. И он точно не признался бы никому в жизни, как репетировал по сотне раз свое признание в чувствах. Потому что в том, что все это правда, он не мог признаться даже самому себе. То, что он по уши влюбился в мальчика с протезом вместо лица, звучало по меньшей мере странно. Поначалу находилось множество оправданий: «Сал похож на девчонку», «Это все из-за гормонов», «У меня была бывшая, значит, я натурал», «Это потому, что мы часто видимся». Глупо. Через месяц с появления этих мыслей Ларри сидел на уроке. Сал заболел, поэтому не смог прийти в школу. Подхватил ангину. Ларри как раз думал об этом. Они могли бы ждать конца урока вместе в коридоре, зная, что лучше так, чем снова идти к директору. Вдруг он с улыбкой вспомнил, как Сал ему проспорил желание. В тот раз игра как-то пролагала, и выиграл он вместо Салли. Они долго сидели и спорили, выиграл ли он на самом деле, но в итоге Сал смирился с проигрышем и спросил, чего Джонсон хочет. Ларри долго думал, что такого загадать другу. Он так не озвучил то, что пришло ему в голову. Так Сал и не узнал ни о чем, стуча в двери Гибсон и втюхивая свои носки. Ларри тогда плакал, правда, от смеха. Стыдно. Примерно в тот момент он и понял, что ориентация — штука подлая. А о том, что Сал имеет какую-то ориентацию помимо гетеро, он даже не… — БЛЯТЬ! — крикнул Ларри своему отражению в зеркале. — ПОЧЕМУ Я ОБ ЭТОМ ДУМАЮ?! — он резко потянул волосы вниз, вместе с тем отчаянно жмуря глаза. На самом деле думал. Не раз, не два, а может и не двадцать. Но разговоры с Салли о привлекательности Эш буквально глушили мысли о том, как здорово пересматривать вместе старые страшные фильмы, ходить ночью в круглосуточный магазин, наедаться чипсами до боли в животе, а после каждой победы в играх загадывать друг другу глупые действия, одним из которых точно когда-то стал бы… Мерзко.

***

— Хорошо, — сказал Ларри подушке, немного взбивая ее. — Ты не против, чтобы я… ну, сделал это? С подушки слетела пылинка. И Ларри принял это за положительный ответ. — Я не профессионал в поцелуях, знаешь ли, но я могу им стать, если, — он загадочно улыбнулся самому себе, — …ты меня научишь. Подушка как всегда ничего не ответила, но Ларри и не особо надеялся на ответ от нее. — Окей, тогда я немного ближе подся… В дверь комнаты постучали прежде, чем она открылась. Слава Богу хотя бы Сал в этом доме умел стучаться, и Ларри отделался только косым взглядом в свою сторону, когда подушку влетела в стену.

***

Ларри почти не спалился, когда держал Сала за руку, пока они шли домой. Он же мог покраснеть от холода, да? Он молился, чтобы Сал оказался полоумным и подумал именно об этом. «В этом нет ничего плохого,» — убеждал себя Ларри, когда назло Трэвису взял Салли за руку. Время от времени он заново транслировал эту фразу в голове, когда видел взгляды в их сторону. Его они бесили. В моменте, когда гордость за себя остыла, пришло неловкое осознание того, что они все еще держатся за руки. Трэвис уже, наверное, пришел домой и отмаливал их грехи перед Богом. Но Сал шел как обычно, если только не учитывать их неловкое молчание. А в тот момент это по-другому нельзя было назвать.

***

После выходных, когда первым уроком была биология, Ларри почти разваливался на части. Все его тело ныло, умоляя Джонсона перестать смотреть по ночам ужасы и отоспаться на год вперед. Лучше на два. А тут еще и контрольная. Да еще и контрольная, к которой он не готовился. Прошло больше половины урока. После очередного удара лицом о парту он почувствовал прикосновение к своей руке. Учительница попросила всех замолчать и не списывать. Показалось? Он сосредоточился. В смысле, не на контрольной, конечно. Немного зажмурился, решая: ощущение — это сон или реальность? Больше похоже было на настоящее прикосновение, а не как во сне. Ларри повернул голову, видя все сквозь пелену перед глазами от недосыпа. Сал что-то четко и уверенно записывал в тетрадь. Начинал уже исписывать вторую страницу текстом, иногда поднимая взгляд вверх и вспоминая, что нужно. Ларри улыбнулся, и Сал, заметив это, улыбнулся Ларри в ответ. Через протез, конечно, не очень хорошо было заметно, но прищуренные глаза его выдавали. Сал не решался посмотреть именно на Ларри, но это было не обязательно, чтобы кто-то из них подумал, что другой этого хочет. Ручка в его руках перестала писать, и Сал отвел взгляд в сторону. Ларри мысленно отметил, что друг на секунду как-то странно посмотрел на него, но, быстро отогнав мысли, снова уткнулся в парту носом. Это было не очень удобно, но лучше другой позы. Так мир становился темнее. Учительница протараторила о том, что скоро конец урока и стоит поторопиться. Ларри думал о том, что ему очень хотелось бы стать цветочным горшком в каком-нибудь кинотеатре, жить себе в радость и все время смотреть фильмы. И все равно, что цветочных горшков в кино он никогда не видел. Что угодно, лишь бы не слышать ворчание вдалеке про «очень важный год» и поучения. Просто поспать. Хотя бы немного. Желательно на этой перемене. Через секунду его рука почувствовала тепло, и Ларри окончательно проснулся, садясь прямо. Сал держал его за руку. Голос учительницы стал второстепенной проблемой. Третьестепенной. Четырестепенной. Пятистепенной, шестосте… Он перестал быть проблемой. Ларри просто смотрел на их руки, сплетенные в замок. Вот так просто. Без всяких «если», «но», «а вдруг». На последней парте никому не было дела до их рук, ног, да хоть снятых до колен штанов, но Сал все же посмотрел еще раз на Ларри, проверяя, не против ли тот, и, не увидев реакции, опустил их руки под парту. — Спиши у меня, только не точь в точь, — прошептал Сал, двигая свободной рукой тетрадь к Ларри.

***

Ларри выбежал из класса быстрее молнии. Сердце отнимало воздух, ноги двигались сами собой. Он не знал, куда и зачем он бежит. Он даже не понимал, что происходит в его голове, да и вокруг него. Свернул за угол, он начал спускаться с лестницы. Раз, два, три, пять, десять, двенадцать, пятнадцать. Ступеньки кончились. И еще раз по новой. Еще. Еще. И еще. ЕЩЕ! Больше. Дальше. Быстрее. Его подкосило. «Господи, да что за блядство?» То ощущение все еще было на его руке. Оно было таким четким и ярким. Оно было ярче всего, что было до. Ярче всех его мыслей о Салли, ярче всех моментов пережитых вместе, ярче гребаного палящего солнца за окнами школы. — Ты че?! — Трэвис схватил Ларри за плечо. Он почти упал. Они столкнулись только взглядами на этот раз, а не кулаками, как прежде. — А? Трэвис непонимающе пялился на него. — А, да. Давай, чувак, — Ларри отнял руку, убегая вперед. Он стал бежать еще быстрее, чем до этого. Трэвис наклонился над лестницей, смотря только на поднявшийся ветер, оставшийся за Джонсоном. — Что за хуйня? — прошипел Фэлпс самому себе. Сонливость Джонсона мгновенно улетучилась. Ларри сам не понимал, что сморозил и зачем. Зачем он убегает? Куда он бежит? Что с ним? Нужен свежий воздух. Подышать. Нужно подышать. Дыхание сбилось. В мыслях он окончательно запутался. Он оказался на улице, за пределами школы. Почему его не остановил охранник? Он не успел? Почему Сал взял его за руку? Почему? Зачем? Он тоже любит? Это из-за привязанности? Его мысли сотрясали мозг, они разбегались в разные углы подсознания и кричали все громче и громче, пока одна единственная не оглушила их всех. Мысль о том, что он прямо сейчас хочет вернуться за Салли в класс и свалить с ним со школы, чтобы расставить все точки над «і». Ларри обернулся. Он застыл перед входом в школу. Он думал только о том, что все может быть взаимно. Только взаимно. Других вариантов быть не может. Все еще сонный мозг плохо соображал, но одно он понимал однозначно: сегодня он точно признается Салли.

***

На уроке физкультуры Ларри забросил трехочковый. Он недоуменно посмотрел на двух шокированных девушек, стоящих напротив него. Они одновременно переглянулись. Эш подошла к нему. Ее вопрос звучал довольно прямолинейно: КАК?! Ларри и сам, честно говоря, не понимал, как это случилось, поэтому пожал плечами. Тело с ночи болело, а глаза слипались после каждого моргания. Джонсону казалось, что если не было бы в школе Сала, он бы заснул на первом уроке, а проснулся только от крика учительницы. Поднял голову, а над ним стоит Гибсон. Вот лажа. Ларри подбодрил подругу, сказав, что очень долго играл «как нуб» и в целом только учится нормально бросать мячи. Ему повезло. Эш закатила глаза, говоря, что он ей что-то явно недоговаривает, напоследок добавив: «На самом деле это реально было круто», а затем, обменявшись любезностями, она снова ушла к Мэйпл. Ларри улыбнулся своим кроссовкам, думая о том, что Эш считает его крутым просто потому, что он попал мячом в кольцо. Все же был какой-то плюс в том, что его не вырубило на первом уроке. Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Ларри обернулся, смотря, как Сал дает пять Тодду и встает со скамейки. Джонсон громко вздохнул внутри себя, понимая, как сильно он любит его, но на деле скрестил руки на груди, ухмыляясь. Они встретились взглядами. Кажется, во взгляде Салли мелькнуло: «Я не хуже тебя». Фишер взял мяч в руки, попытавшись «круто» отбить его от пола. Получилось так себе, но, состряпав лицо посерьезнее, он сделал шаг вперед, потом еще один. Он слегка наклонился, чтобы совершить решающий прыжок. — Хвостатый, ты неправильно с мячом обращаешься, — указал учитель. Он встал с насиженного места, как будто ждал весь урок, когда Сал наконец-то не решит выпендриться. — Я Фишер, — Сал разочарованно опустил плечи. — Да-да, Фишер. Значит, слушай сюда, прежде чем ты научишься хорошо бросать, ты должен усвоить пару правил: значит, запоминай, первое… Ларри к тому моменту не выдержал, отправляясь к выходу из зала, чтобы не смущать друга своим смехом. Лучшего друга. Пока что.

***

Сал ждал Ларри в коридоре. Джонсона часто задерживали после уроков. Расспрашивали, как его другу в новой школе. Все еще расспрашивали, хотя прошло больше двух лет с момента приезда Салли. Ларри не видел смысла отвечать на дурацкие вопросы, но и посылать учителей, пускай и в вежливой форме, он не хотел. Приходилось отвечать на повторяющиеся вопросы и думать о том, как в следующий раз этого избежать. Спустя время Ларри вышел в коридор, выводя Сала из транса. — Идем? Фишер перевел взгляд с мигающей лампочки на Джонсона. Кивнул. Ларри улыбнулся, сунул руки в карманы джинсов и кивнул на лестницу. Он двинулся к лестнице, пока Сал о чем-то задумался, но, потеряв из виду Ларри, тоже пошел.

***

Перед входом в апартаменты Ларри скинул с себя рюкзак, роясь в поиске ключ-карты. — Чувак, давай проведем сегодня весь день у меня? — спросил Ларри. Ларри пару раз порылся в одних и тех же отделах рюкзака, в итоге закрывая их все. Он точно брал карту с собой. Он помнил это. — Было бы клево, — Сал посмотрел на Ларри и невольно улыбался. — Даже если тебе опять придется спать со мной в одной кровати? — Ларри перебирал тетради, иногда открывая некоторые из них и тоже просматривая. Сал медлил с ответом, думая о чем-то своем. — Ну, меня это не напрягает. С тобой точно. Ларри отвлекся от поиска карточки, заглядывая в глаза Сала. — А что ты ищешь? — спросил Сал, выходя из магического транса. Джонсон снова вернул взгляд к рюкзаку. — Я не помню, куда положил карту. Она должна была быть где-то тут. Я же брал ее с собой? Фишер молчал, а после демонстративно достал карточку из заднего кармана джинсов. — Эту малышку ищешь? Ты мне ее отдал на обеде, — объяснил Сал, заставляя Ларри, наконец, с улыбкой запихнуть все разбросанные тетради обратно.

***

Следующие пару часов они смотрели всякие телепередачи, немного расстроенные тем, что в новостях больше не было их любимой ведущей, и переключили в итоге на каких-то бурундуков. Ларри предложил включить видеокассету с хоррором, который в итоге они так и не досмотрели, потому что домой вернулась Лиза и гостиная стала проходным местом. — Мам, перестань! — не выдержал Ларри, когда Лиза снова начала смахивать пыль с полок пушистой щеткой. — Ларри. — Он почувствовал тяжесть ее взгляда. — Ты тут не один. Салли неприятно смотреть на весь этот срач, который ты разводишь, — женщина одарила сочувственным взгляд друга сына. — Прости, Сал, Ларрижоночек никогда не думает о чистоте. У него на уме вечно только одни игры и фильмы. Ларри сидел, уперевшись локтями в колени. — Лиза, все в порядке. Тут довольно уютно, — ответил Сал. — Сал, ты прав. Тут довольно уютно, — она пристально смотрела на Ларри, — …было бы, если бы кое-кто брал в руки тряпку и делал ей хоть что-то. Ларри было неловко перед Салли. Они пришли расслабиться после школы, но Лиза была явно не в настроении. Когда его мама снова вернулась к лекциям о важности уборки, Ларри не выдержал, взяв Салли за руку. Им просто нужно было уйти в другое место. Достало уже. Дверь в комнату скрипнула, и Ларри быстро закрыл ее. Он повел Сала к кровати. На секунду он остановился и посмотрел на Сала, чья рука все еще находилась в его. Ларри быстро ее отпустил, отходя назад. — Прости за это, — Ларри поднял руку. — И прости за маму, она так всегда говорит. Просто не обращай на это внимания, окей? Она просто… — Ларри тяжело вздохнул. — Ей, знаешь, как будто нравится позорить меня перед друзьями… И чистота. У меня с ней отношения не очень, — Ларри запнулся. — В смысле, не с мамой, а с чистотой. Нет, то есть я убираюсь, но не так часто, как ей бы хотелось. Ну, ты меня понял… Сал понимающе кивнул. — Все хорошо. Она не со зла, я уверен. Ты хороший сын, она, наверное, переживает, чтобы у ее хорошего сына были друзья. Ларри опустил голову. — Ей нужно переживать не о чистоте, а о том, что если она продолжит за это так печься, то реально оставит меня без друзей. Ларри присел на кровать. Сал немного был в замешательстве. Он еще не был в подобных ситуациях и не знал, как нужно ответить, но знал, что сейчас должен сделать это правильно. Именно сейчас. Другого момента не будет. Для Ларри это важно. Он сделал глубокий вдох, и: — Я тоже не убираюсь в комнате. Потому что не хочу, мне лень, просто так этого не делаю, — Сал говорил быстрее, чем думал. — Мой папа тоже об этом часто говорит, но мне все равно. Твоя комната — твое дело, и если ты, блин, захочешь построить здесь сраную, блять, пещеру или что-то похлеще, я тебя поддержу, — Сал перевел взгляд с ножки кровати на Ларри. — Потому что для меня важно то, что важно для тебя. Джонсон удивленно смотрел на него. Он хотел его обнять. Прямо сейчас. Без всяких лишних мыслей. Ларри не уделял больше внимания сомнениям, как раньше. Поднялся, сделал пару шагов вперед и обнял Салли. Вот так просто. И все остальное ушло на задний план. Это был не тот случай, когда он хотел думать о последствиях. Только присутствия Сала и его честности секунду назад было достаточно, чтобы рискнуть и сделать то, о чем он потом будет долго думать. Сал вздрогнул, когда его спины коснулись руки. Ему потребовалось время понять, что Ларри обнимает его, и он, пусть и неуверенно, обнял его в ответ. И, может, именно в тот момент должен был идти мимо их дома Трэвис. Может, именно в тот момент Эшли проснулась в шкафу, нервно возясь с полароидом, рассматривая все через щелку двери. Для Салли признаться, что ему нравилось так стоять, было равносильно тому, если бы ему пришлось признаться Эдиссону, что когда-то на камерах это он возился с баллончиком и рисовал в подъезде граффити. Лучше просто не признаваться. Они стояли так пару минут, заряжая друг друга энергетическими полями, как сказал бы Тодд, закрывая учебник физики, но Ларри было все равно на всякие энергетические поля, погоду за окном, созвездия в небе и ворчание мамы за дверью, пока его обнимал Сал. И неважно, что они там друг другу передавали, если им обоим становилось от этого лучше. Ларри понял, что время вышло, когда Салу на телефон позвонил отец. Он с тысячей матов в голове отстранился от Сала, думая о том, как это было классно.

***

Pov Larry

— Все хорошо, — Сал сжал мою руку в своей, и это заставило меня вспомнить, что сегодня я собирался признаться. — Папа не против ночевки у тебя. Я думаю, он уже привык, — он вскинул плечами, — и смирился. Я смотрел прямо на него. — Сал, мне надо с тобой серьезно поговорить, — я вздохнул, вроде нормально, но по ощущениям, как умирающая псина. Сал нервно кивнул. — Это насчет протеза? — Нет, нет, — успокоил я, видя, как его взгляд бегает по всей комнате. — Это о том, что я думаю о тебе в последнее время. В, наверное, хорошем смысле. Сал вытер руки о бордовые джинсы. — Обещай, что не станешь относиться ко мне хуже. Сал, кажется, нервничал больше меня. Он нервно поднял взгляд на меня. — Я обещаю, — сказал он, не спрашивая больше ни о чем. Слава Богу. Я последний раз вдохнул воздух и выпалил: — Ты мне нравишься. Наступило молчание. Это покажется драматичным, но эти слова звучали громко. Они отдались эхом по комнате. И это меня убило. — Воу… — на выдохе произнес Сал. Он еще раз вытер руки о штаны. — Если это не шутка… — он молчал, наверное, ожидая, что я опровергну его мысль. — Это не шутка, — честно ответил я. Хотя лучше бы я заткнулся. Почему-то все убеждения в том, что я ему тоже нравлюсь, развеялись после моего дурацкого признания. Это, наверное, звучало так придурошно, что Сал теперь стоял в ступоре. — Ты мне тоже. Я поднял взгляд, и он вытер руки о штаны в третий раз. Слегка сжал мою руку. Дышать из-за этого почему-то стало очень сложно. Я бы сказал, нереально сложно. Но я еще чудом дышал. И я не знал, как я это делаю, как и в случае с трехочковым. Надеялся, что он не думает, что я больной из-за того, что убежал от него. Я не знал, что я должен сказать. Наверное, впервые в жизни. — Сал, — сказал я и увидел, как он двигается ближе, потому что я, походу, произнес это слишком тихо. «Боже. Мы так близко стоим, я клянусь, что сейчас задохнусь.» Я просто стоял и смотрел на его кроссовки. «Скоро я буду похож на стиральную машинку, которая сломается от перенапряжения. Я больше, видимо, не такой крутой, каким должен казаться. Я должен его спросить, сука.» — Сал, я могу тебя… — я сглотнул. «Это так рискованно говорить.» — Поцеловать? Он посмотрел в мои глаза. — Ларри? Сал смотрел прямо на меня, а я прямо на него. Я уже не контролировал вообще ничего из того, что делал, Сал просто позволил расстегнуть нижнюю застежку протеза и немного приподнять его. Перед глазами все как-то отдалось флешбэками. Он выглядит хорошо. Выглядит так хорошо, что мне плохо. Он пиздец красивый. Боже, как же я далеко зашел. Я провел языком по своим губам, и он поднял голову еще выше. Я наклонился к нему. Коснулся его губ своими и задержал дыхание. Я понял, что вообще не знаю, как надо целоваться. Сал попытался повторить мое движение, и я придвинулся ближе. Это происходило еще пару секунд, и я отстранился, пока он вдыхал полную грудь воздуха. — Хорошо, — сказал он и уткнулся мне лицом в грудь. Я смотрел на какой-то дальний пыльный ящик, думая о том, что полностью согласен с Салли. Я как-то заторможено соображал, потому что он правда здесь, рядом, и уходить не собирается. — Мы можем еще немного…? — спросил Сал, пока я закусил губу до крови, чтобы не улыбаться. — Хоть всю ночь, чел. С неба понемногу начинал капать дождь.