Темная сторона Брукфилда

Машина тарахтела на последнем издыхании, пока Марк, скрючившись за рулём, подъезжал к небольшому кирпичному зданию на окраине Брукфилда. Было прохладно, но он всё равно открыл окно — нужно было хоть как-то проветрить голову. На соседнем сиденье коробка с Стефаной легонько дрожала в такт тряски старенького авто. Ящерица вытянула тонкую шею и с любопытством смотрела на проезжающие мимо улицы. — Ну вот мы и приехали, — пробормотал Марк, глядя на здание перед собой. Ничего особенного: облупленная штукатурка, пара криво висящих кондиционеров, лестница, которую, кажется, давно пора было починить. Он выключил двигатель, и наступила тишина, тяжёлая, как свинец. В ней Марк остро ощутил своё одиночество. Он откинулся на сиденье, уставившись в потолок. "С какого хрена я вообще здесь?" Мысли метались, словно осиные рои. То всплывала картинка отца с его новой женой — слипшиеся губы, натянутая фальшивая улыбка. То момент, когда мама впервые привела домой нового мужа и попросила "постараться быть вежливым". То университет, куда он поступил только чудом... И каждая из этих мыслей тут же исчезала, вытесняемая следующей, не давая ни на чём сфокусироваться. Марк провёл рукой по лицу. — Надо просто... просто что-то сделать, — вслух сказал он себе. — Разгрузить машину, да. Потом... потом обустроюсь. Может быть, найду хавчик. Или... нет, сначала Стефану вытащить. Она ж там дуреет. Он резко открыл дверь, чуть не выронив ящерицу. — Блядь! — воскликнул он, ловя коробку. Стефан уставилась на него с лёгким укором. — Извини, девочка. У меня, видишь, самого башка не на месте. Подхватив сумку и контейнер, он направился к зданию. Его собственные шаги отдавались гулким эхом. Лестница скрипела, перила шатались. На третьем этаже он кое-как нашёл свою квартиру. Ключ едва вошёл в замочную скважину — руки дрожали. Квартира встретила его запахом дешёвого пластика и новой краски. Свет падал тускло, через пыльное окно. Пустые стены, пустая кухня, одинокий диван в углу. "Как больничная палата..." — мелькнула мысль. Марк поставил контейнер со Стефаной на пол, разулся прямо у двери, рухнул на диван. Сначала он просто сидел, тупо пялясь в потолок. Мысли носились, сталкивались, вспыхивали и исчезали. "Надо обустроиться... Надо купить еды... Надо позвонить Нику... Надо забить хрен на всё и поспать... Бля, а что там было с универом? Когда там первый день? Завтра? Через неделю?!" Он схватил телефон, начал судорожно листать сообщения. Потом забыл, что искал. Сел. Задумался. Понял, что хочет пить. Потом понял, что хочет в туалет. "Фокус, Марк, фокус..." В дверь постучали. Марк дёрнулся так, что чуть не свалился с дивана. "Кто нахер? Я никого тут не знаю!" — Открой, дебил! — донёсся знакомый голос. Марк резко распахнул дверь. На пороге стоял Ник. Тот выглядел так, как будто только что вышел из клуба: фиолетовые волосы растрёпаны, зелёные глаза прикрыты уставшими веками, в брови сверкал пирсинг. На нём была старая кожанка, футболка с каким-то размытым принтом и потрёпанные джинсы. — Ник! — Марк впервые за день улыбнулся искренне. — Здарова, — Ник обнял его одной рукой, тяжело хлопнув по спине. — Ну что, пересранец, освоился? Марк фыркнул. — Как видишь... обустроился по королевски. — Он махнул рукой в сторону пустой квартиры. Ник присвистнул, заходя внутрь. — Херово, конечно... Но тебе это даже идёт. Вечный бомж-стайл. Они расселись на диване. Минуту молчали. Потом Марк вдруг выпалил: — Как батя? Ник скривился. — Как зомби. Марионетка в руках этой суки и её шлюшки-дочки. Он окинул брата быстрым взглядом. — Ты помнишь, что у него скоро день рождения? — И что? — Марк насупился. — Она хочет устроить какой-то вычурный банкет. Нас, само собой, никто не приглашал. Марк стиснул кулаки. В груди у него закипало что-то горячее и ядовитое. — И похуй. Я бы всё равно не пошёл. — Знаю. Я тоже. — Ник откинулся назад. — Но... просто, чтобы ты знал. Повисла тишина. Марк покосился на брата. — Ник... А тебе не кажется... ну, что он всё ещё... где-то там, внутри? Ник горько усмехнулся. — Может, и есть. Только достучаться уже невозможно. Всё. Поезд ушёл. Марк уставился в пол, чувствуя, как внутри разворачивается очередная воронка мыслей: "Что если бы я был умнее... Что если бы я лучше учился... Что если бы я не психовал тогда, не орал на него... Что если бы я..." — Ладно, хорош киснуть, — прервал его Ник. — Ты чё вообще будешь делать сегодня? — Напьюсь, — мрачно сказал Марк. Ник рассмеялся. — План хороший. Только без криминала, окей? — Постараюсь. Ник встал, проверил время на телефоне. — Мне на смену пора. Если что — набирай. Он снова хлопнул брата по плечу и ушёл. Марк остался один. И почти сразу почувствовал, как стены начинают давить. Он не мог усидеть на месте. Пошёл по комнате. Остановился. Начал разбирать сумку — выкинул одежду на кровать. Задумался. Пошёл на кухню. Открыл шкафы. Пусто. "Да блядь, как же всё бесит!" Он схватил куртку и вылетел из квартиры. Витрина круглосуточного магазина сияла в темноте, как маяк для потерянных душ. Марк на мгновение замер у дверей. Вдохнул холодный воздух. Сердце билось быстро, будто он собирался не за водкой, а на бой. Он вошёл. Внутри пахло дешёвым кофе, пластиком и кислым пивом. Свет был ярким и резким, и Марк сразу почувствовал, как глаза защипало. Он щурился, словно кролик на трассе перед грузовиком. "Так, бухло... Где бухло... Где бухло..." Он брёл между стеллажами, хватая взглядом всё подряд: чипсы, растворимый суп, дешёвые шоколадки. Мозг скакал: "Возьми что-то поесть... Нет, похер... Всё равно не хочется... Или хочется? Может лапшу? Или мороженое? Или нет... Вино? Пиво? Виски?.. Что берут, когда хотят забыться?" Он остановился у стеллажа с алкоголем и тупо смотрел на полки. В голове вспыхнули слова Ника: "Только без криминала, окей?" Марк скривился. "Как будто я каждый день устраиваю мордобой..." Хотя, если подумать... Он потянулся за дешёвой бутылкой текилы. В этот момент рядом кто-то резко толкнул его локтем. — Осторожнее, кретин, — буркнул мужик, крепкий, в серой куртке и бейсболке. Марк почувствовал, как в нём вскипает ярость. Она вспыхнула мгновенно, как сухая трава от искры. — Сам иди нахер, — выдал он прежде, чем успел подумать. Мужик обернулся. Лицо — грубое, глаза — налитые злостью. — Что ты сказал, сопляк? — рявкнул он. Марк ухмыльнулся. Ошибка. Ошибка. Внутри всё кричало: "Заткнись, отойди!", но язык уже сорвался с цепи: — Говорю, тебе в психушку пора, дед. Мужик оттолкнул его в стеллаж. Бутылки жалобно звякнули. Марк взорвался. Он рванулся вперёд, ударил кулаком вслепую. Тот пригнулся, схватил Марка за воротник, тряхнул. Они оба покатились на пол, сбивая полки. Крики продавца, звон разбивающегося стекла. Удар в живот. Боль обжигает. Марк вскакивает, снова замахивается. Мужик бьёт по лицу. Всё плывёт. Голова гудит. — Хватит! — визжит продавщица. Какая-то рука вцепляется в плечо Марка. Его оттаскивают. Он дышит тяжело, глядя в пол. В глазах двоится. В ушах звенит. — Ты в порядке? — кто-то спрашивает, но голос доносится словно из-под воды. Марк отмахивается. — Нормально... всё нормально... — бормочет он, еле стоя на ногах. Он вываливается на улицу, даже не помня, платил он за текилу или нет. В одной руке болтается полиэтиленовый пакет. Он идёт по тротуару, покачиваясь. Кулаки сжаты до белизны. Губа разбита. Футболка испачкана. Он смеётся. Безумно. С надрывом. "Я конченный. Просто конченный, ёбаный идиот." Стефан сидит у него в голове, как образ, укоризненно смотрит своими жёлтыми глазами. — Всё хорошо, Стефан, всё отлично, — шепчет Марк, полубредя сквозь улицы. Ему вдруг хочется домой. Не в эту убогую квартиру — домой, туда, где мама варила какао, где Ник ещё не выглядел так, словно мир его добил, где отец иногда, иногда ещё мог рассмеяться от души... Он зажимает глаза ладонями. Сильно. "Не думай. Не думай, дурак." Он возвращается в апартаменты. Спотыкаясь. Швыряет пакет на пол. Падает на диван. Текила разбивается внутри пакета, острые осколки бьют через тонкий пластик, растекаются по полу. Марк смотрит на это и смеётся снова, потому что это символ его жизни. Стефан карабкается по стенке контейнера, тихо шипит. Марк тянется к ней дрожащими руками. — Извини, малышка... Я обещаю... я обещаю, что вытащу нас отсюда... Обещаю... Он засыпает прямо на диване. Одна рука свешивается на пол. Из его кулака капает кровь. И в ту последнюю секунду перед провалом в небытие ему чудится: рядом сидит Ник, и гладит его по голове. И всё снова хорошо. Но это, конечно, только сон.