Лысые стейки.

Максим первый, кто видит Дрейка сверху, так еще и без фирменного блонда, к которому глаза привыкли. Ощущается как-то по другому, новому. И соблюдать сейчас тишину, чтоб не разбудить остальных, крайне сложно. С таким Денисом только и хочется выстанывать гортанно его имя, всю ночь не давать спать и просто любоваться своим положением, в котором светлые глаза не прячутся за шевелюрой и оправой очков. — Бля, ну помолчи, — прошипел как можно тише Коломиец, закрыв своей рукой рот Макса. А Шабанов не стесняясь ухмыляется, будто бровями улыбается, и вбирает в рот две фаланги, обводя языком. Оба пьяные, мажет невозможно. До этого момента никто из них бы и не подумал, что шутки про секс зайдут настолько далеко. Видимо, стоило Стинту помолчать, а не с дуру сказать, что готов зад подставить, лишь бы не избили. Лунного света практически нет, только тот, что от высоких фонарей на фонарных столбах. Этого вполне хватает, чтобы чувствовать атмосферу интимнее. Да и в принципе, что тут говорить, секс с другом — уже очень даже интимно. Может пьяный мозг не соображает, не может предоставить картину так, как будто это все опасно, но оно и к лучшему. Шабанов сжимает пальцами светлую простыню на кровати, пытается держаться, пока обе ноги закинуты на широкие плечи; кое-как силится не задушить ими Дениса. Хотя с той шеей, на которой, кажется, можно запрягать сразу кукурузник, будет сложно самому-то не сломаться. — Макс, — вдруг остановился Дрейк, вытаскивая свои пальцы из чужой хватки рта и обтирая об постельное белье, — Может я лягу теперь? — Куда? Под меня? — усмехнулся Шабанов, ладонью смахнув горячий пот со лба. — Ну я лягу, а ты на меня, — Денис даже засмущался от собственной просьбы, глаза в сторону увел, как будто ничего и не просил такого. Максим только молча вздохнул. У него прежде секса с парнями не было, тем более в том положении, где он снизу, а тут Коломиец еще и просит его оседлать. Страшно представить даже это все. Денис лег, устроившись головой на уже нагретой подушке и руками обхватил чужие бока. Стинт правда старался соображать о дальнейших действиях своим пропитым мозгом, но получалось очень плохо. Он встал на коленях над Дрейком, чувствуя собственным задом его стояк. До сих пор парень удивляется, насколько большой член у Коломийца. Максим зажмурился, уже представляя, что принять в себя снова будет так же больно и неприятно, как впервые, но все оказалось куда легче. Видимо, за те часы секса успел разработать себя, вошел хорошо. Денис довольный. Ему нравится такой ракурс куда больше, не хватает только ошейника с поводком на шее Макса. Почему-то блондин стопроцентно уверен, что старшему нравится удушение, вот создает он такое впечатление. Аж захотелось воплотить это когда-нибудь, но на трезвую голову вряд ли эта идея будет казаться здравой и даже приятной, как сейчас.

***

Утро. Голова болит, как будто вилкой мозги выскребали всю ночь, спазма добавляет яркий свет солнца из окна. Не думал Денис, что напьется настолько сильно. — Дениска, спишь? — послышался тихий шепот Антона сквозь дверной проем. Видимо, решил обойти всех и проверить, кто спит, кто нет. Не удивительно, если младший встал позже всех. — Не, — буркнул блондин и потянулся за электронной сигаретой на тумбочке. Татыржа тихонько открыл дверь и уже хотел войти, как глаза округлились с пятирублевые монеты. Ладно, бардак в комнате еще можно понять, но... — Блять, Денис, ты бы хоть предупреждал, что не шутишь, — отворачиваясь, Антон закрыл лицо руками, будто никогда не видел друга таким. — Чего? — не понял поначалу Коломиец и даже осмотрел себя, но только спустя пару секунд осознал, что сидит совершенно нагишом, что даже для него самого оказалось каким-то удивлением, — Ебаный рот! Дрейк поторопился закрыть себя одеялом, но, кажется, было увидено все что можно и нельзя. От такого аж какая-то молния по ощущениям ударила в мозг, напоминая события прошлой ночи. Грузный и в какой-то мере разочарованный вздох прокатился по комнате. — Как знал, что со стримом заходить сюда нельзя, гандон.