No dazzle, no break

Ренджун тихо льет кофе в любимую чашку, стараясь не издавать слишком громких звуков — Донхек, пока что беззаботно спящий, будет волноваться, куда он снова собрался. Безмолвное спокойствие окружало его утренние сборы: пыль витала в солнечных лучах, оседая на поверхности кухонного стола, микроволновка негромко пикнула, оповещая, что вчерашняя лапша подогрета. Завтракать совсем не хотелось, еда так и не разогрелась, а из вкусов его рецепторы выявили лишь ужасающее количество перца чили. Даже домашняя обстановка не могла успокоить быстро бьющееся сердце, в последнее время наполненное одной лишь тревогой. Утро — время для быстрых, но вкусных завтраков в постель, ленивых поцелуев и сонных объятий, но Ренджун был лишен этой простой жизненной радости. Состоять в “Мстителях” опасно, это постоянные игры в догонялки со смертью, подгоняемые бурлящим в крови адреналином. 5 лет опыта делали свое дело — справлялся он всегда на отлично, отделавшись лишь легкими ранениями. Донхёку, однако, совсем так не казалось. Обрабатывая порез от щупальца какого-то инопланетного чудовища, он ругал его на чем свет стоит, мол, совсем о себе не думает, залезая в самую гущу событий. Ренджун пристыженно бурчал, что его призвание спасать всех, кого он может, тем более, задание есть задание. “Клянусь, еще раз ты придешь домой в таком состоянии, я позвоню вашему лидеру и выскажу всё, что думаю о твоих самопожертвованиях!” Ренджун тогда, естественно, не поверил, это же Донхёк — всегда что-нибудь эдакое выкинет. Как же он ошибался! Всего две недели спустя, Донхёк неизвестно где откопал номер Марка и буквально наорал в трубку, угрожая запретить Ренджуну уходить на задания, если они не сделают что-то с безопасностью, или он переедет прямо в их штаб-квартиру (Убедившись в его уникальных поисковых способностях, Ренджун был уверен, если Донхек захочет, он и сверхсекретную базу найдет в 2гисе). Марк, искренне впечатлился даром Донхёка убеждать и запугивать — по его словам, он давно так не пугался, а состоя в команде больше всех, явно повидал множество монстров. И пришельцев. И чёрт знает что ещё. “Твой парень действительно страшный, когда злой. Не понимаю, если честно, как ты с ним живешь. У меня аж кровь в жилах застыла, когда он пообещал лично навестить меня, если я не сделаю, как он требует. И как Донхёк вообще нашел мой номер!?” Ренджун тогда лишь многозначительно пожал плечами и улыбнулся про себя. Эта забота со стороны Донхёка — обычного человека, — о нём, — супергерое со стажем, прошедшем не одну битву, — дарила тепло, чувство безопасности и защищенности, окутывая непробиваемым коконом. Донхёк старался сделать его “работу” настолько безопасной, насколько позволяли супергеройские обязанности сражения со злом. Ренджун и сам хотел защитить Донхёка от любой возможной опасности. Прижать к себе и успокоить, поглаживая по подрагивающей спине, когда тот дрожащими руками обнимал его после очередного задания, поцеловать в макушку и пообещать, что все будет хорошо. Хотелось подарить ему весь мир, безопасный, такой же добрый и чистый, как сердце Донхёка. Но Ренджун оказывался не только причиной донхёковых улыбок, когда заставлял переживать и не спать часами, лишь бы обнять за шею, устало шепча что-то, без сил на упреки и нотации в подрагивающем голосе. Переживания за возлюбленного, Донхёк прятал в чрезвычайной тактильности. “Монстр обнимашек” — шутил Ренджун, а потом целовал спящего парня в лоб, прежде чем тихо скрипнуть дверью и уйти на очередное задание. Инцидентов ранения с тех пор стало меньше — не только потому что Ренджун перестал бросаться в самое пекло в попытке спасти всех, кого он может, но и благодаря стараниям Марка. Несколько месяцев все было идеально, без сучка и задоринки, пока неделю назад они не поссорились. На очередном задании Ренджун, по собственной неосторожности, оказался заперт в горящем здании, когда этажи начали обрушиваться и завалили выход. Окруженный пылающим пламенем и оглушенный грохотом, он неуверенно застыл на месте. Паника, назойливыми мыслями пробиралась в его мозг, всё громче крича о безысходности, о смерти, о едком дыме, пробирающемся в лёгкие. Донхёк, умоляющий его быть осторожнее, всплыл в воспоминаниях. Слёзы застилали глаза, паника, паника, паника. Либо он выбирается отсюда как можно скорее, либо Донхёк больше не увидит его, не обнимет, не скажет ласково о том, как скучал. Ренджун больше никогда не услышит его заливистый смех и нахмуренные в искреннем волнении брови. Тревожно колотящееся сердце успокоилось, стоило ему подумать о Донхёке. Выбраться отсюда живым — вот о чем Ренджун должен думать прямо сейчас. Он подбежал к одному из окон и, поколебавшись, ударил кулаком, игнорируя резкую боль от пореза. Все вокруг было завалено обломками, но, хотя бы с врагами было покончено. Воздух, пропитанный копотью и дымом, свежая кровь на костяшках пальцев, усталость и паника, всё накрыло в один момент, заставляя ноги подкоситься, а сознание застлать белый шум. Спал ли он вообще сегодня? Имеет ли это значение? — Эй, Ренджун, держись, слышишь? Сейчас мы отвезем тебя в больницу. — Голос подоспевшего на шум разбитого стекла Джено доносился будто сквозь толщу воды. — Спать, я хочу спать… Можно, я посплю? — Не узнавая собственный голос, он прошептал, доверчиво облокачиваясь на напарника. — Да, сейчас ты поспишь. Марк, тут Ренджун, ему нужно— Тело обмякло, будто кто-то нажал на кнопку “выключить”. Долгожданный покой мягкими волнами накрыл с головой, погружая в глубокий сон без сновидений.

~~~

Донхёк наблюдал на утыканного иглами и трубками Ренджуна, уже несколько часов без сознания лежащего на больничной койке. Все это время он просидел рядом, бесцельно листая ленту Инстаграма, лишь бы спрятаться от разъедающих душу тревожных мыслей. Врачи сказали что опасность миновала и угрозы для жизни нет, но в глубине души Донхёк боялся. Что если бы он не выбрался наружу? Если Джено не нашел бы его? Если бы он не вернулся? Если, если, если — удавка, затягивающаяся на шее, хаос, разрушающий спокойствие. — Донхёк? Донхёк, что такое? — Мягкое поглаживание по щеке и знакомый голос быстро привели в чувство. Он и не заметил, как слезы начали бесшумно стекать по щекам. Соль щипала лицо, застилая взор хаотичными мутными пятнами. Ренджун смотрел на него своими вечно серьезными, взрослыми глазами с налетом искреннего беспокойства, будто это не он получил несколько ожогов и трещину в кости. Его взгляд всегда был воплощением надежности, как скала, что выстоит любую непогоду, за которой можно спрятаться от надвигающегося шторма. Донхек жадно схватил его за руку, будто боясь, что тот растворится в воздухе, как несбыточный сон. — Я так переживал, Ренджун. Ты просто не представляешь, что я чувствовал! Наступила неловкая тишина, прерываемая лишь звуками медицинских приборов. Страх отпустил сердце Донхёка из своих холодных когтей, только чтобы уступить место обиде и боли. Он что, не думал про него, перед тем как лезть прямо в огонь? Не думал, что его ждут дома, что он разрушит его жизнь если погибнет? Неужели, Донхёк не важен для него? — И вот зачем ты туда полез? Жить расхотелось? Вместо “я скучал и переживал за тебя” он выпалил обвинение, до краев наполненное гневом. Слова, сказанные много раз, будто потеряли привычное звучание и смысл. Злость же придавала голосу силы, хоть и фальшивой. Но Ренджун отказывался верить, что Донхёк в самом деле злится на него. Он знает его голос, как знают каждое слово любимой песни, крутящейся в наушниках каждый день, и очень просто различить едва слышимую боль в тоне его голоса. Донхёк никогда не обвинял его, лишь просил быть осторожнее. — Ты не думал, что мы могли потерять тебя? Что я мог потерять тебя? Ренджун опустил глаза, рассматривая побелевшие костяшки пальцев, крепко сжимающих покрывало. — Прости меня. Я не успел подумать о том, что могло бы произойти. Все произошло так быстро… — В следующий раз думай, перед тем как делать! — Я- Это стало последней каплей — Донхёк больше не мог держать маску на лице, она, не имеющая ничего общего с реальными его чувствами, быстро спадала, обнажая каждую его мысль. Меньше всего он хотел нагружать Ренджуна, который и так слаб после операции, своими эмоциями. Ведь это его задача заботиться о нем, промывать раны, вязать бинты и клеить пластыри на ссадины. Сейчас тот, кому нужна помощь — Ренджун. Чувствуя подступающие к глазам слёзы, Донхёк резко встал, намереваясь уйти в коридор успокоиться, но Ренджун не дал ему этого сделать, быстро притягивая к себе. — Все хорошо, Хёк, я в порядке. — Прерывающийся голос говорил о том, что Ренджун тоже вот-вот расплачется. Тихие всхлипы пулями вонзались в его сердце. Эта боль не была сравнима ни с чем, ни с какими пытками, пробирая до костей и раскалывая душу на части. Он ненавидел заставлять возлюбленного плакать. Донхёк аккуратно обнял его, чувствуя толстые бинты кончиками пальцев и поглаживая по спине. — Дурак. Про ч-что ты вообще д-думал, когда был там? Ренджун судорожно вдохнул, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя влагу на футболке. — Я думал о тебе. Я паниковал, сильно, но стоило мне вспомнить про тебя, о том, что ты нужен мне, это придало мне сил. Либо я выбираюсь оттуда, либо никогда больше не обниму тебя, не услышу твой смех. Я люблю тебя, и волнуюсь за тебя. Донхёк спрятал лицо в изгибе его шеи, глубоко дыша в попытках успокоиться. То, что Ренджун думал о нем в такой опасный момент, черпая силы лишь из одного воспоминания, очень лстило. Ехидные мысли, шепчущие, что Ренджуну все равно, пропали. — Я тоже люблю тебя.

~~~

Скрип кухонной двери резал уши Ренджуну, когда он прошел на цыпочках в коридор. Он завязывал шнурки на грубых ботинках дрожащими руками. Тишина настораживала, обличая неестественно быстрый стук его сердца. Он знал, что задание есть задание, и это его долг как агента — как можно быстрее примчаться на место, но уходить ни в какую не хотелось. Казалось, что само его сердце привязано к их квартире тонкими стальными нитями, натянутыми, как струны, стоило ему только выйти за порог. Они резали по коже и тянули, тянули обратно, в родной дом, к Донхёку, что все так же спал. Если бы эти нити стали реальными, то Ренджун не смог бы сдвинуться с места — настолько прочными они были, отдаваясь чувством вины в глубине. Может, есть другой путь? Может, один раз если пропустить, ничего не будет? Донхёк… В конце концов, все мысли, намерения и сомнения Ренджуна вели к нему, сияющему подобно Полярной Звезде на небосводе его сердца. Ренджун облокотился о шкаф и прикрыл глаза на мгновение, наслаждаясь крупицами дремы перед еще шестью часами бодрствования — его сбитый режим когда-нибудь убьет его. — Ренджун? Ты здесь? О, черт. Он все-таки разбудил Донхёка. “Что же теперь делать? Я так точно не уйду, нет, не смогу. Я буду так виноват перед ним, но если не уйду, то тоже будет плохо, кто-то может погибнуть. Я им нужен, но и Донхёку тоже, черт, я не знаю, что выбрать…” Видимо, прикрыть глаза было наилучшим решением, ведь сталкиваться с всезнающим взглядом хоть и любимых глаз сейчас не хотелось от слова совсем. Он бы не перенес этого. Донхёк никогда бы не стал его осуждать, так как понимал весь вес того груза, что взвалили на его плечи, но и удержаться от молчаливого укора не сумел бы, и это не то, что нужно ему прямо сейчас. Сейчас ему нужно быстро решить, что делать, пока Донхёк не понял всего. Ренджун горько усмехнулся. Нет, Донхёк не глупый, он уже давно все понял. Понял по его одежде, по снаряжению на шкафчике с обувью, он умный и наблюдательный. В груди что-то болезненно защемило, а воздуха стало резко не хватать, будто Ренджуна поместили на дно глубокого и холодного океана. Вдохнуть не выходило, вода заливалась в легкие неудержимым потоком. Он бы утонул в этом холодном одиночестве, если бы его не подхватили знакомые руки, нежно прижав к себе. — Ренджун, слышишь меня? Ты здесь? — Обеспокоенный голос Донхёка наконец дошел до его сознания, заставляя прижаться крепче, будто он стоял на краю обрыва, готовый сорваться в бездонную пропасть. — Все хорошо, все хорошо, я с тобой. Ты в безопасности. — Н-но ведь.. Я обещал тебе, что не уйду, но вот опять… Как всегда. Я предал тебя, да? Я просто не знаю, что мне делать, не знаю. Я не могу решить. Я хочу остаться с тобой, но и там я тоже нужен, я не могу- Лавину тяжелых и безрадостных мыслей прервал нежный поцелуй, чувственный, проникающий в самую душу. Он всплывал на поверхность, жадно вдыхая воздух, а сердце, разогнавшееся до околосветовых скоростей, затормозило, не смея нарушать тишину этого момента. — Ты меня не предал, Ренджун. Никогда твой выбор не может быть предательством, никак. Ты никому ничего не должен, так что спроси свое сердце, чего ты хочешь на самом деле. Он знал, чего хотел. Хотел сдаться этим нитям, что тянули его обратно к Донхёку, хотелось заключить того в свои объятья и не отпускать, остаться лишь вдвоем. — Я хочу остаться с тобой, навсегда. Не хочу никуда идти хотя бы сегодня, пускай идет куда подальше эта миссия, ничто в этом мире не может быть важнее тебя. Донхёк слегка покраснел, уткнувшись Ренджуну в плечо. — И, кстати, Марк звонил — сказал, что они смогут справиться сами, а ты вполне заслужил несколько лет отдыха. Ну, возможно, я ему немного пригрозил, ну это так, к слову. Ренджун с облегчением рассмеялся. — Я даже не удивлен, почему он позвонил тебе, а не мне. Понимал, что ты точно не отпустишь.