Нестоиха

      Все мы в молодости не особо задумываемся о последствиях своих поступков. Вот и Миха бухал по-черному, смолил и гонял по вене, не задумываясь, что такой образ жизни может ударить по самому дорогому в жизни мужчины. Точнее он до этого удара надеялся просто не дожить… — Ну, и что мы с этим делать будем? — почесывая бровь, спросил Андрей. … Но Миха дожил.

***

      Всё началось в 2013. Точнее, чуть тогда не закончился сам Миха. Но Горшок видимо не зря родился под созвездием Льва и кошачьи девять жизней оттяпал у своего покровителя. Очнувшись в который раз на больничной койке, в окружении семьи и Ольги, он побегал глазами по лицам и вдруг, у самой двери, увидел неприкаянно стоявшего там Андрюху. Сердце пропустило удар.       Потом выяснилось, что это именно Князев нашёл его на даче, вызвал скорую и молился всем богам, чтобы она успела добраться в эти ебеня. А Миха, постояв в этот раз на пороге смерти подольше и уже опасно покачнувшись, решил, что ему терять нечего и на выписке из больницы, откуда его должна была увезти Ольга, отвел Андрея в сторонку и признался как на духу: — Андрюх, ну… тут такое дело, понимаешь да? Я пока в больничке лежал… Тьфу! Не так! Я давно уже хотел сказать, точнее признаться. Андрей, — Миха поднял взгляд и посмотрел в чистые, голубые, самые прекрасные глаза на свете. И понял. Что Андрей понял. А Андрюха его засосал. И заверте…       В буре захвативших, наконец-то высказанных, чувств, затерялись: два развода, грызня с группой за права на песни, неодобрительно косившиеся родители. Миша с Андреем, и до этого сцепленные головами, превратились совсем уж в слепленных пельмешек и проживали конфетно-букетный период на полную катушку. Навёрстывая упущенное они водили друг друга по ресторанам, придурушно хихикая целовались на заднем ряду кинотеатров, таскали ворованные с клумб ирисы и даже обручились пивными крышечками (от безалкогольного пива). Но хотя Миха с Андреем даже съехались, в кровати они только спали, обнявшись. Почти сорок лет гетеросексуальности так просто не вылетают в трубу.       Но как-то вечером, сидя на диване, они миловались, целовались и градус возбуждения рос, пока Миха, опустив руку Андрею на бедро не задел его член, натянувший ткань домашних шорт. — Ой! — Миха отдёрнул руку, словно обжёгшись, заалел как маков цвет, но кинув взгляд на Князя, медленно вернул ладонь на место и несмело огладил. Андрей отозвался благодарным вздохом и перешёл поцелуями на шею. Миша ахал, стонал и всецело наслаждался тем, какой Андрей нежный и вместе с тем напористый. Князь времени не терял, быстро распаковывая своего Горшочка, пока тот не остался в чём мать родила напротив такого же голого Андрея.       И вот тут обнаружилась разница. Но к сожалению не в том, что у Михи больше — это Андрей давно знал. Но вот, пока у Князя член стоял как солдатик, готовый к подвигам, Мишин друг, кажется, был в продолжении совсем не заинтересован. — Миш, я что-то не так сделал? Поторопился? — грустно спросил Андрей, мысленно отвешивая себе тумака: полез, как оголодавший кот на сметану. Миша же всегда про другое был, с ним надо как-то медленнее, аккуратнее.       Но Миша кажется был удивлён не меньше: он бросил растерянный взгляд на Князя, провел сам пару раз рукой по члену, но реакции не было. — Ды… Наверное, устал, — как-то неуверенно протянул Горшок, всё пытаясь воззвать кое-кого из мёртвых. Андрей скептически поднял бровь: они ж сегодня целый день дома тюленились. Но Миша видимо понял то же самое. — В театре стресс! Ну вокруг одни идиоты, ё-мое, ору там на всех постоянно, — с каждым словом Михино воодушевление росло, словно, подкрепленный причиной, член сейчас встанет. Но кажется такой подпорки ему было маловато. Как ни колдовали они в тот вечер, сеанс некромантии не возымел успеха. Договорились, что Миха начнет пить в дополнение к своему таблеточному букету ромашковый чай, и улеглись ложечками.       Через две недели они поняли, что чай не помогает. — Ну, и что мы с этим делать будем? — почесывая бровь, спросил Андрей. Они сегодня настраивались на секс как никогда. Согласно всем рекомендациям с сайта для геев, просмотренным сквозь раскрытые пальцы, они приняли ванну с лавандовой пеной, Андрей сделал Михе расслабляющий массаж, включили на колонках сонату не то Бетховена, не то Шопена. Лично Андрей от всего этого только спать захотел, но Миха светился энтузиазмом — он верил, что сегодня точно получится! Но члену было фиолетово на лаванду, индифферентно на массаж и по барабану на Шопена. Одним словом: монопенисно. — Может, оно тебе не надо? — задумчиво протянул Князь. Горшок подскочил на кровати. — Надо конечно, Андрей, ё-мое, как думаешь вообще! — Ну, а че он тогда? — указал на проблему пальцем Князев. Миха стыдливо прикрыл тунеядца. — Может, проблема во мне? Не возбуждаю те… — Князь, ты чё с дубу рухнул?! Да как ты можешь не возбуждать, ё-мое?! Ты себя видел, эт самое, в зеркале? Да я вообще, да я… — осознав, что за тираду он выдал, Горшок покраснел и заткнулся. Андрею конечно это было слышать приятно, но сути дела это не меняло. — Ты подожди кричать. С Ольгой то у тебя же всё было нормально. Да? — с каждым словом Миха сникал все больше и Андрей с утвердительной интонации съехал на вопросительную. Горшок ковырял пальцем простынь. — Ну… Как-то я, понимаешь… Не до того было. - Андрей завис, Миха проковырял обкусанными ногтями небольшую дырку. — А я знаю до чего тебе было, — глухо произнёс Андрей. — Доставился, докололся. — Князь это говорил не в претензию, а скорее как печальную для Михи констатацию факта. Но Горшок взъерепенился. — Да это тут причём? — Миха, да при том! — подхватился Князь, которому больно было каждый раз осознавать как Михина зависимость перепахала его всего. — Что у тебя от герыча теперь хуй не стоит! — Да с чего ты взял?! Это так, сбой какой-то в организме! Временный! — И сколько временный, а? Ты может эту проблему и не замечал вовсе! Ты ж даже фанаток и проституток не трахал! Одним лекции про анархию читал, у других искал как дозу достать! — Ну вот и не трахал! Пока ты там со всеми подряд, я, да! Не трахался! Может тебя ждал! — Миха резко подскочил на кровати, матрас спружинил, и он, как подкошенный, рухнул на Князя. Наставил ему синяков, не тех которых хотелось бы, но Андрей, расчувствовавшись от таких признаний, крепко обнял Горшка, побрыкавшегося для порядка, и, чмокнув в ухо, сказал: — И я тебя люблю. А с этой проблемой мы разберёмся. *** — У тебя наверное пережаты чакры… — как-то утром, за завтраком, протянул Князь, глядя на Горшка в позе креветки, задравшего одну ногу на стул и уплетающего свою норму конфет. Миха подавился чаем и ошарашенно уставился на Князева: — Чего-о-о? — Ну, ты глянь на себя! — махнул Андрей рукой, — как ты сидишь! Причём заметь: постоянно. Там, не то что свадхистхана забьётся, скоро и муладхара откажет. Ноги должны стоять на земле. — Князь потопал пятками в пол.       Горшок пучил на него глаза, и потянулся рукой ко лбу: — Ты бредишь, что ли Андрон? — Князь от руки досадливо отмахнулся, встал из-за стола и стал мыть кружку. — Зря ты вот не веришь, Миха. В организме человека всё взаимосвязано. — Князь помолчал, а потом обернулся на него, сияя как начищенный самовар, — давай в следующий раз со мной на йогу, а?       Миха горестно вздохнул, но трахаться хотелось больше, чем вступать в мировоззренческие споры и он согласился.       В студии, куда Андрей его притащил, было светло, просторно и без всякой атрибутики и благовонных палочек, как представлял Миха. Их персональная тренерка, подтянутая, улыбчивая девушка, впорхнула в зал, и где-то в глубине души у Горшка заскреблась ревность. То-то Андрей гоняет на эту йогу постоянно. Но вскоре думать над такой херней стало некогда: начав с лёгкой разминки, девушка показывала им всё более и более выкрученные позы, «асаны» — важно поправил себя Горшок, которые легко повторял Андрей, и пытался хотя бы близко изобразить Миха. И где-то в позиции, название которой Горшок не вспомнил бы и под дулом пистолета, но про себя обозначил как «ноги к жопе, пузо к верху», чакра явно раскрылась. Ну или грыжа. — Спина-а-а! — благим матом заорал Горшок, и сеанс йоги завершился досрочно.              Сидя в очереди к ортопеду решили, что раз уж пришли, пора обратиться по их проблеме и к государственной медицине.       Хорошего врача искали через экивоки по знакомым. Нашли. Записались.       Уже сидя перед кабинетом Горшок развеселился, глядя на табличку «Андролог» на двери: — Андрюх, — гыгыкая Миха тыкнул в бок Князя, — эт не мне туда надо, вишь, че написано, он только Андронов лечит. — ГоршЕнев! — зычно позвали из кабинета, и из-за двери высунулось лицо молодой, сильно контрастирующей с голосом, медсестры.       Миха вздохнул, как перед прыжком в воду, и пошёл внутрь — отступать было некуда: сзади сидел Андрей.       Медсестра задержалась взглядом на Князе: — Группа поддержки?       Андрей вздрогнул и с нечитаемой улыбкой кивнул. — Так-так-так, — сухенький дед в очках, после долгого и тщательного изучения Михиной толстенной медицинской карты и устного сбора анамнеза, явно выглядел озадаченным. — Вы, голубчик, с таким послужным списком могли бы в могиле лежать, а не тут сидеть. Кхм… Ничего удивительного при таком раскладе. Давно говорите это у вас… А почему только сейчас пришли? Молоденькую нашли? — хитро улыбнулся дед, тоже сразу сбавив лет с десяток. Миха икнул. Эта «молоденькая» сидел сейчас за дверью. — А-ага, — всё же счёл необходимым подтвердить.       Медсестра таинственно улыбнулась. — Ммм, — дедок пожамкал губами, строча что-то на листочек, — вот вам направление на анализ крови, и МРТ сделайте, посмотрим. Психолога оставим на крайний случай, — врач неодобрительно свёл брови, но пометку в карте оставил. — А вы массаж простаты пробовали? — невинно воззрился он на Горшка. — Н-нет, — заикнулся Миха и побагровел со стыда. Ещё не хватало пальцы в жопу совать. — Попробуйте, параллельно с лечением, не помешает, — снова забубнил дед, корябая строчку за строчкой. — А… А диагноз то какой, доктор? — осмелился спросить Миша. — Эректильная дисфункция, — приподняв одну бровь, сухо произнес врач, непоколебимо и бессердечно обозначив проблему.

***

      По прошествии полугода, наполненного лечебной физкультурой, таблетками, гормонами, и даже визитами к психологу, Миха отчаялся. И Андрей, придя с репетиции, застал его за распитием алкогольного! пива в немалом, к тому же, количестве. — Мих! Ну ты чего?! — Горшок поднял на него покрасневшие, «зарёванные» — понял Князь, глаза и пьяно проблеял: — А чё мне беречься? Все равно так и умру импотентом, ё-мое! Ик!.. — Вот если будешь это самое, точно умрёшь, — занудил Князь, шустро собирая пустые бутылки и со звоном складывая их в пакет, — так что прекратить разводить тут сырость! Есть ещё одно средство. — Какое? — Миха сменил настроение по щелчку и теперь смотрел на Андрея как на второе пришествие.       Князь под таким взглядом немного смутился и почесал бровь: — Ну, ты помнишь, бабка моя немного знахарка была, у меня от неё книга заговоров осталась. — Княже-е-е, ёб твою бабушку и её заговоры, ты серьёзно, что ли? — зло сверкая глазами уставился на Андрея Горшок. — А у тебя есть другие предложения? — спокойно срезал Андрей.       Мишка рухнул головой в сложенные на столе ладони и спустя минуту протяжно застонал: — Тащи свои заговоры. Да простит меня Кропоткин!

***

      Найти старую завалященькую книгу в Княжьем царстве Плюшкина оказалось не так-то просто, но цель оправдывала средства, и перевернув всю квартиру вверх дном наши кладоискатели нашли искомое.       Водрузив увесистый запылённый томик на середину стола Князь посмотрел на него с гордостью. Миха с изрядной толикой предубеждения. — Чё это она, потрёпанная такая, — потрогал пожелтевшие листы Миха, не решаясь высказывать Андрею свой скептицизм. — Так эта книга моей бабке по наследству перешла. Она старая как пипец, — ответствовал Князь. Михины глаза загорелись: — О! Это она доисторическая что ли, дореволюционная типа? Может, как антиквариат, того?.. Князю идея ощутимо не понравилась: — Мих! Тебе шашечки или ехать? Лечиться будем или антиквар толкать?! Миха примирительно поднял руки: — Ну Княже, не кипишуй, молчу как партизан, — осклабился он.       Андрей на это недоверчиво поднял бровь, типа «насколько ж тебя, партизана, хватит», но решил не обращать внимания на болезных и углубился в чтение старого фолианта. Дело затруднялось тем, что заговоры были разбросаны по книге не по алфавиту, а по «болествиям и хворобам», и приходилось, хоть и бегло, вчитываться в каждую страничку. — Да где же они есть, эти заговоры, — бормотал Андрей, шурша тонкими листами.       Миха перегнулся через плечо, в попытке то ли помочь, то ли напомнить, ради кого это все затевалось. — Мих, ну не висни ты на мне, и так тяжело, — пихнул его Андрей. — Эээ, мне вообще-то интересно, чем ты там меня лечить собрался, — не обиделся Миха и притулившись сбоку, примирительно чмокнул Князя в щеку. Андрей виду не подал, но улыбка так и просилась на лицо, «вот же котяра» - в который раз восхищался Князь.       Через какое-то время, растянувшееся для Михи в маленькую вечность, Андрей наконец подал голос: — Нашёл кажись.       На развороте книги красовались названия одно одного краше: «от мужескаго безсилия» «для силы мужской» «о стоянии хуя». Андрей прочистил горло и, не мудрствуя лукаво, начал читать первый на странице заговор: — Во имя Отца и Сына и Святаго духа. Есть окиан море, на пуповине морской лежит… — Самого Дагона сын, — хрюкнул Миха, которого от начала заговора уже начало потрясывать.       Андрей зыркнул на него, но продолжил: — Коль тот булатный дуб стоит крепко и плотно, столь бы крепко и плотно стоял белой буй ярой х... хуй.       Крик подобный чаячьему оглушил Андрея, пока Миха, согнувшись в три погибели, трясся, повизгивая, потому что ему не хватало воздуха. Когда он, весь красный, вынырнул из-под стола, Андрей тоже хехекнул, потому что половину слов из этого заговора не понял, а смеяться над словом хуй, несмотря на то что им уже за сорокет, было по-прежнему весело. — Андрей, давай че покороче, я ж от смеха сдохну, прежде чем ты эту ахинею дочитаешь. — Ну, на вон глянь! — тут уже вспылил Андрей, — совсем коротко есть: Возстани и взыграйся у раба божия Михаила и унеси на синее море, моему слову аминь! — Не, ну это как-то несерьёзно… И непонятно вообще про что, — свел брови Горшок.       Андрей посмотрел на него, метая взглядом молнии, и Миха понял, что ещё чуть-чуть и допиздится. И травма душевная вполне перерастет в физическую. Поэтому потупил очи, приобнял Андрея и сам уставился в текст. — Так, что тут у нас… О стоянии хуя, — Миха хехекнул, но продолжил читать, — сидел царь костян. Не, это нам не подходит — среди нас Костянов нет. — Миха переметнулся взглядом на следующую страницу, — Интересно что это за малое место такое? И глянь, Андрон, какие космополиты: у них пизда и красная, и русская, и чёрная, — Миха закатывался, Андрей, стоя над ним, снисходительно улыбался. Было бы еще веселее, если бы хуй стоял.       Миха продолжал бубнить себе под нос: — Не погнулся бы, не пошатнулся бы, не ворохнулся бы. Ага, век Русь стоит не шатается и века простоит не шелОхнется, — вспомнил Горшок недавно просмотренный мультфильм про богатырей. — От нестоихи… О! О! О! — неожиданно завопил Миха, резко выпрямляясь, — Андрон, давай этот, смотри тут про бутылку, ну точно наш случай, — Горшок тыкал пальцем в предпоследний заговор и широко лыбился, глядя на Андрея.       Князь кивнул, усадил Миху на стул, и, придвинув книгу ближе к себе, принялся читать вслух: — Во имя отца и сына и святого духа. Как у стоячей бутылки горлышко завсегда стоит прямо и бодро, так бы и у раба Божия Михаила завсегда хуёк стоял, — Миха хрюкнул, Андрей зыркнул, — стоял на свою… — тут запнулся уже Князь, жалобно взглянув на Горшка, — жену…       Миха взбрыкнул и серьёзно возразил, махнув ладонью: — Не, Андрон, какая жена, говори нормально, ну… На мужа, — и покраснел. — А вдруг эффект собьёт? — Андрей почесал бровь. Миха вздохнул, но не стал говорить, что и так в эффект не особо верит. — Андрей, если эта хуйня работает, я думаю ей похую на жену или мужа должен хуй стоять. — Тавтология, Миш, — пожурил своего бешеного Князь и продолжил с купюрами: — Стоял на своего мужа Андрея, — у обоих на щеках заиграл румянец, — и во всякое время для любови и для похоти телесныя. Аминь. Аминь. Аминь. — И Андрей захлопнул книгу.       Помолчали. — А вот этот момент про любовь даже трогательный, — засопел Миха, краснея. — Ага, — тихо выдохнул Андрей, — чувствуешь что-то?       Миха прислушался к ощущениям в теле. — Ну… Нет вроде, только обниматься хочется.       Андрей решительно встал из-за стола и пошёл в спальню, Миха припустил за ним.       Легли в кровать, счастливо там повошкались, целуясь, но Михин друг остался глух видимо и к заговорам. — Может мы что-то неправильно сделали, — размышлял Андрей, лёжа на спине и поглядывая в окно, за которым уже сгущалась ночь, — может там фазу Луны надо было конкретную. Или на перекрёсток пойти… Хотя ведь не указано нигде. — Ага. Или кошку в жертву принести. — Локоть Андрея больно врезался Михе под рёбра. — Княже, ну ты чего дерёшься! — охнул Миха. — Даже думать не хочу над таким.       Миха завозился, перекинул руку через Андрея и прижал его к себе: — Прости, я что-то с дуру ляпнул.       Андрей хмыкнул устало и зевнул: — Давай спать уже, утро вечера мудренее.

***

      Утро наступило. Озорной лучик солнца прокрался через занавески и заплясал у Миши на лице. Тот сморщился, отвернулся было на бок, но сквозь сонное, непроснувшееся до конца сознание, скользнуло ощущение чего-то необычного. Он приоткрыл глаза, прислушался: ничего. Повернулся посмотреть на Андрея и странное ощущение тёплого удовольствия снова пробежало по телу. Боясь спугнуть это непонятное что-то, Горшок приподнял одеяло и посмотрел вниз. — Андрей! Андрей! — Криками Михаила можно было перебудить весь стояк, не то что лежащего совсем рядом Андрюху. Тот испуганно дёрнулся, вскочив сел и с бешенными глазами начал озираться вокруг. — Сработало! — продолжал разоряться Миха, — Смотри! — и скинул с себя одеяло.       Серые семейники стояли шалашом. Очень внушительным таким шалашом. Андрей, словно желая удостовериться, что это не сон, дотронулся сквозь ткань до головки, и Миха довольно вздохнул от удовольствия. Сон как рукой сняло. — Ну, и кто кого? — озорно поблескивая глазами спросил Андрей. — Как кто? — взревел Горшок, — я наконец-то могу! — и повалил Князя обратно в постель, накрывая собой. The end!