И тогда я понял, что влюбился

Зимний вечер. В свете фонарей ещё сильнее блестит снег, всё бо́льшими хлопьями падая на землю. Небо было не привычно-серое, как в сумерки, и не ярко-оранжевое от огненного заката давно зашедшего солнца, оно было обсалютно белым. На улице кончик носа стал замерзать, от чего я прятал его в складки шарфа, иногда смотря на дорогу, по-прежнему щурясь: а вдруг снежинка поподёт в глаз... Сколько бы не грел я в кармане рук, сколько бы не шоркал штанинами друг о друга, холод продолжал окутывать своими жгучими объятиями. Я остановился. Поднял голову как можно выше к небу и выдохнул, после чего изо рта повалил густой пар, быстро рассеиваясь. Я не знаю, от чего так спокойно становится на душе, но эти беспорядочные, витающие в воздухе частицы напоминают, что ничто не будет стоять вечно. Жизнь, люди, время – всё бежит с немыслимо быстрой скоростью, иногда не оглядываясь назад... – Кагеяма? Кагеяма! Лирическую паузу прирывает рыжеволосый парень, который не боясь споткнуться, бежит ко мне, улыбаясь во все зубы. – Хитана? А ты что здесь делаешь? Парень остановился в паре метрах от меня, затем спокойно подошёл, не убирая с лица яркой, блестящей как фонарь, улыбки. – Я просто вышел прогуляться, ведь первый снег пошёл! Уже столько навалило... – парень посмотрел по сторонам. Действительно. Первый день снег, а уже так много... – А ты здесь по какой причине? –Я тоже вышел... погулять. Я посмотрел на Хинату, в его горящие счастьем глаза. Он всегда так на меня смотрел? – Ты чего, Кагеяма? Заболел что-ли? – Что...? Нет, просто у тебя снег на волосах. – Ох, стряхни пожалуйста. Он подошёл ко мне ближе, стряхивая часть снега с огненно рыжих волос. Я осторожно прикасаясь рукой к его прядям, смахивал лодонью остатки снега. От каждого прикосновения по телу расходилась толпа мурашек и руку пекло так, словно я гладил солнце. Хината поднимает голову, продолжая улыбаться. Я тоже решил наклониться, на что получил ответную реакцию: рука Шоё касалась моей головы, в тот же момент возвращалась в воздух, изменяя направление взмаха. Я невольно вздрогнул в первый раз, но быстро успокоил себя, хотя и не знал, от чего это произошло. Как только я поднял голову вверх, парень со всех ног рванул в сторону, звонко крича: – Догоняй, Кагеяма! – Какого чёрта?! Я не был готов! Я тоже сорвался с места. С каждым новым сделанным шагом у меня перехватывало дыхание. Я бежал вперёд, не заметив, как в итоге нагнал Хинату. Он в свою очередь, сбив меня с ног, повалил в сугроб, где мы некоторое время смеялись, и где я бранил его всеми различными способами. Он быстро поднялся на ноги, в этот раз отряхивая от снега чёрную школьную форму, и протянул мне руку, хихикая, наклонив в сторону голову. Я схватился за его руку. Она была настолько горячей, что вот вот и я не только согреюсь, но и растаю. Я вновь задержал дыхание. Крепко держа меня за руку, Хината стал кружиться. Щёки от холода приобрели приятный румянец, а волосы снова были присыпаны снегом. Вдруг моё сердце затрепетало. Внутри разлилось тепло, множество чувств сковали горло, мне одновременно захотелось кричать и плакать. Каждая секунда его улыбки разрывала меня на части приятным ощущением. Он счастлив, по настоящему счастлив. Я поднял голову к небу: белые мухи продолжали лететь, блестя под светом уличых фонарей. Когда мы наконец остановились, Хитана протянул руки к моему лицу. – Ты точно не заболел? Ты весь красный... Я прищурил глаза, чтобы ненароком не проронить слезинку. Вдруг резко всё тело расслабилрсь, и я смог вздохнуть. Я прижался к чужой горячей ладони и горько улыбнулся. И тогда я понял, что влюбился...