Черный лебедь

Гермиона медленно поднималась по мраморным ступеням мэнора, каждый шаг отдавался эхом в пустом саду. Ее каблуки стучали по камню, словно отсчитывая секунды до неизбежного. Сердце билось где-то в горле, а ладони были влажными от волнения. Она остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной замысловатой резьбой, и глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Домовик окинул ее пристальным взглядом и молча кивнул, открывая дверь. Гермиона шагнула в полумрак холла, где уже собрались несколько человек. Воздух был тяжелым от напряжения и едва уловимого аромата старых книг и пергамента. Нарцисса Малфой, сидевшая на кожаном диване в гостиной, была бледной. Ее осанка была безупречной, словно выточенной из мрамора. Ни единый мускул не дрогнул на ее бледном лице, когда она встретилась взглядом с Гермионой. В глазах Нарциссы читалась смесь скорби и холодного достоинства. Гермиона заняла свое место, чувствуя на себе любопытные и осуждающие взгляды присутствующих. Нотариус прочистил горло и развернул свиток, скрепленный печатью Малфоев. Шелест пергамента прорезал гнетущую тишину. – Последняя воля и завещание Драко Люциуса Малфоя, – начал он скрипучим голосом, и Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова мужчины слились в монотонный гул, и мысли Гермионы унеслись прочь, в воспоминания, которые она так старательно пыталась похоронить. Она вновь оказалась в тесном коридоре Министерства магии, где они с Драко столкнулись случайно – или не совсем случайно – несколько месяцев назад. – Грейнджер, – произнес он тогда, и его голос был тихим, но в нем слышались нотки, которых Гермиона раньше не замечала. – Ты выглядишь... иначе. Она помнила, как вздрогнула от неожиданности, как ее сердце пропустило удар, когда их глаза встретились. В серых глазах Драко плескалась усталость, но было в них и что-то еще – что-то, чего она не могла или не хотела тогда понять. – Малфой, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты тоже... изменился. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда они одновременно потянулись за упавшим пергаментом. Прикосновение длилось всего мгновение, но Гермиона до сих пор помнила, как электрический разряд пробежал по ее коже. – Мы могли бы... – начал Драко, но осекся, словно испугавшись собственных слов. – Не важно. Удачного дня, Грейнджер. Он ушел, оставив ее в замешательстве и с непонятным чувством потери. Голос нотариуса вернул Гермиону в реальность: – ...и мисс Гермионе Грейнджер. Она вздрогнула, осознав, что все взгляды устремлены на нее. Нарцисса чуть приподняла бровь, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. – Простите, что? – спросила Гермиона, чувствуя, как краска заливает щеки. Мужчина недовольно хмыкнул и повторил: – Мистер Малфой оставил для вас особое распоряжение, мисс Грейнджер. Он просит вас исполнить танец в черном платье, которое он вам когда-то подарил, в саду поместья Малфоев. Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она опустила глаза на свое одеяние - это как раз то самое платье. – Это какая-то шутка? – прошептала она, не веря своим ушам. – Уверяю вас, мисс Грейнджер, это не шутка, – ответил мужчина с явным раздражением. – Мистер Малфой был предельно ясен в своих инструкциях. Гермиона закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Она вновь ощутила тепло рук Драко на своей талии, услышала тихий шепот его голоса: "Ты прекрасна, Гермиона. Если бы только..." Но он не закончил фразу, а она не посмела спросить. Теперь уже никогда не узнает, что он хотел сказать. – Мисс Грейнджер, – голос миссис Малфой был тихим, но твердым. – Я понимаю, что это необычная просьба. Но это было последнее желание моего сына. Вы не обязаны... – Я сделаю это, – слова вырвались прежде, чем Гермиона успела их обдумать. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Нарциссой. – Я исполню его просьбу. По лицу Нарциссы пробежала тень удивления, сменившаяся чем-то похожим на благодарность. Она едва заметно кивнула. Мужчина прокашлялся и продолжил чтение завещания, но Гермиона уже не слушала. Ее мысли вернулись к тому вечеру, когда Драко подарил ей платье. Это случилось после долгого рабочего дня в Министерстве. Она задержалась допоздна, разбирая бесконечные отчеты, и не заметила, как наступила ночь. Выходя из своего кабинета, она столкнулась с Драко в пустом коридоре. – Грейнджер, – сказал он тогда, и в его голосе была странная мягкость. – Ты когда-нибудь отдыхаешь? – А ты? – парировала она, удивляясь тому, как легко им стало общаться за последние недели. Драко усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень. – У меня свои причины избегать дома. Она хотела спросить, что он имеет в виду, но не решилась. Вместо этого они молча пошли к лифтам, и эта тишина была на удивление комфортной. – Гермиона, – вдруг сказал Драко, когда они вышли на улицу. Ее имя прозвучало непривычно в его устах. – Я хочу тебе кое-что подарить. Он достал из кармана небольшую коробку, явно уменьшенную магией, и протянул ей. Гермиона колебалась, не зная, стоит ли принимать подарок. – Это не яд и не проклятие, – попытался пошутить Драко, но его голос дрогнул. – Просто... Я увидел это и подумал о тебе. Она открыла коробку и увидела черное платье из струящегося шелка. Оно было элегантным и простым, но в нем чувствовался изысканный вкус. – Драко, я не могу это принять, – прошептала она, пораженная красотой подарка и самим фактом, что он думал о ней. – Пожалуйста, – его голос был тихим, почти умоляющим. – Я хочу, чтобы оно было у тебя. Даже если ты никогда его не наденешь. Их взгляды встретились, и Гермиона увидела в его глазах столько невысказанного, что у нее перехватило дыхание. Она кивнула, принимая подарок, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. – Спасибо, – сказала она, не зная, что еще добавить. Драко улыбнулся – той редкой, искренней улыбкой, которую она видела у него лишь несколько раз. – Доброй ночи, Гермиона. Он ушел, оставив ее стоять на пустой улице с коробкой в руках и бурей эмоций в душе. Голос нотариуса вновь вернул Гермиону в реальность. Чтение завещания подходило к концу. Она огляделась, замечая любопытные и недоуменные взгляды присутствующих. Ей вдруг стало все равно, что они думают. Важно было только то, что Драко хотел сказать ей этим последним жестом. После окончания официальной части Гермиона задержалась в гостиной. – Мисс Грейнджер, – голос Нарциссы Малфой заставил ее обернуться. – Могу я поговорить с вами? Гермиона кивнула, не доверяя своему голосу. Они отошли в угол гостиной, подальше от любопытных ушей. – Я не знаю, какие именно отношения связывали вас с моим сыном, – начала Нарцисса, и Гермиона заметила, как дрогнул ее голос на слове "сын". – Но я вижу, что вы были важны для него. И он для вас. Гермиона хотела что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле. Нарцисса продолжила: – Драко изменился после войны. Он стал... мягче, что ли. И теперь я понимаю, что вы сыграли в этом не последнюю роль. – Мы не были... – начала Гермиона, но Нарцисса остановила ее жестом. – Неважно, чем вы были или не были. Важно то, что вы значили друг для друга. И я благодарна вам за это. Гермиона почувствовала, как слезы подступают к глазам. – Я не знаю, смогу ли я... Этот танец... – Вы сможете, – твердо сказала Нарцисса. – Потому что это нужно не только Драко. Это нужно вам. Они помолчали, и в этой тишине Гермиона ощутила странное единение с матерью Драко. Две женщины, потерявшие его, каждая по-своему. – Я буду ждать вас в саду, – сказала Нарцисса, направляясь к выходу. – Когда будете готовы. Оставшись одна, Гермиона напряженно закрыла глаза. Она вспомнила последний разговор с Драко, за несколько дней до его смерти. Они столкнулись в лифте Министерства, и он выглядел измученным и бледным. – Грейнджер, – сказал он тогда, и в его голосе была странная энергия. – Если бы у тебя был шанс все изменить, ты бы им воспользовалась? – О чем ты, Малфой? - Она не поняла тогда, о чем он говорит. – Неважно. Просто... Береги себя, хорошо? - он посмотрел на нее долгим взглядом, словно пытаясь запомнить каждую черту ее лица. Теперь, вспоминая это, Гермиона поняла, что он прощался. И она не смогла этого увидеть. С тяжелым сердцем она вышла из мэнора в тихий цветочный сад. Девушка осознала, что, согласившись на просьбу Драко, она не просто отдает дань его памяти, но и делает шаг к публичному признанию того, что было между ними. Она станцует для Драко в последний раз, позволив миру увидеть проблеск той любви, которую они никогда полностью не выразили при жизни. Теперь ей предстояло собраться с силами и встретиться лицом к лицу с призраками прошлого в садах поместья Малфоев. Гермиона знала, что этот танец изменит все – ее восприятие прошлого, ее отношение к будущему, и, возможно, даже ее саму. Но она была готова. Ради Драко. Ради себя. Ради той любви, которая осталась невысказанной, но от этого не менее реальной.