Пламя и кровь

Седьмого числа седьмого месяца, в пятом часу пополудни, государь восседал в своём малом совете. Присутствовали вдовствующая королева, десница, лорд-казначей, лорд-судья, лорд-капитан, великий мейстер, Государево Око и принцесса Джехейра с сыном Рейниры, которые подавали напитки. Говорили о приближении войск Крегана Старка, когда государю стало дурно и он изблевал около галлона крови. Тогда он сказал: "Надо же. Должно быть, меня отравили", и подозвал к себе сына Рейниры, и сказал: "Теперь ты станешь королём. Так поклянись мне всеми богами и всеми демонами Валирии, что сохранишь жизнь моим детям и моей матери, и им ни в чём не будет обиды - а иначе уйдёшь вместе со мной и никто тебя не спасёт". И сын Рейниры поклялся, что сделает так, как желает государь. И государь приказал отвести его к Солнышку, что лежал во дворе за башней Десницы. И там государь сел на земле в объятьях дракона, и оба они отдали богам души. Да спасёт нас Воин от ярости северных язычников.

Новые угрозы

Выше была последняя запись в "Камергерском журнале", сделанная рукой сьера Патрека Лотстона, одного из незаметных танцоров большого танца, лоялиста Зелёной партии, вышедшего при Эйгоне Втором из чёрных клетей и снова туда брошенный после смерти короля. Он будет среди обвинённых в цареубийстве и казнённых по приказу лорда Крегана Старка. Но как всё дошло до такого исхода? Ведь 131 год был относительно мирным, король казался в силах удерживать трон, откуда северные язычники? А во всём виноваты вольные города - и немного, как обычно, Приречье. Собственно, вторжение вольных городов началось в конце 131 года. Время было выбрано весьма удачно. Армия Хайтауэров тогда была уже давно в Просторе, разрешая последние местные ссоры, а армия Штормов наполовину успела покинуть столицу и Домен - несмотря на мирную политику нового князя Дорнийского, его подданные не оставляли попыток грабить Марку. Лорд Давос Трант, возглавивший войско после ухода лорда Мертинса, был хорошим, но не блестящим полководцем, а главное - не был бесспорным авторитетом для прочих лордов, и часто спорил на военных советах с лордом Пенрозом и сьером Стеффоном Коннингтоном. И всё же, вторжение было остановлено. В первую очередь - благодаря усилиям лорда Корлиса и его флота, потопившего почти треть кораблей, что несли вражеские войска. Во вторую - мастерством неблестящего лорда Давоса, выбравшего не закрепляться в крепостях, а заманить врага на болотистые берега Черноводной и там потихоньку свести на нет серией мелких атак, не давая генеральных сражений. И в третью - конечно, благодаря наличию Солнышка. Вольные города могли бы собрать ещё одну армию, могли бы продолжить воевать... и пожалуй, снова их разбить едва ли смогли бы - Солнышко был весь изранен, войска лорда Давоса поредели на три четверти, все были уже устали и измотаны, но, как это часто бывало, вольные города победили себя сами. Воспользовавшись громким поражением Саагаров, в Тироше к власти пришли их вечные соперники, Шаэгары; в Мире архонта Домо Серина оттеснила знаменитая коалиция трёх домов, пентошийский князь был просто казнён, а его состояние - продано с молотка... а новые власти, пришедшие на волне недовольства войной, предпочитали решать дело миром.

П - Приречье

Итак, казалось бы - всё разрешилось, ничто больше не угрожает Железному Трону, можно спокойно править и надеяться договориться с леди Аррен... но в этот момент из Приречья примчался гонец с недоброю вестью: лорд Креган Старк, объявивший когда-то себя сторонником королевы Рейниры, но так ничего и не сделавший для неё, против всех ожиданий вторгся в Приречье и уже захватил Близнецы. Или - если верить другим гонцам - не захватил, а купил. В войске Крегана, по слухам, была некая леди Сабита Випрен, урождённая Фрей, и якобы вот она-то и уговорила своего дядю лорда Фрея поддержать лорда Старка и вторжение, указав, что у короны нет войск, а значит, лорд Старк обречён на победу и будет очень щедр со всеми теми, кто его поддержал. В любом случае, Фреи дали лорду Крегану войско. Следующим важным союзником северян стали Блэквуды. За последние годы они около сорока раз нападали на Бракенов или отражали их нападение; лорд Сэмвелл Блэквуд был трижды ранен стрелами, один раз облит смолой и один раз лорд Амос Бракен вышиб ему глаз копьём. Впрочем, сам лорд Амос Бракен тоже был изрядно потрёпан: восьмикратно ранен стрелами, причём трижды - одновременно, и дважды облит смолой. Пока оба лорда залечивали свои раны и ожоги, их землями правила их родня - молодой брат лорда Амоса, сьер Хамфри Бракен, и совсем молодая леди Алисанна Блэквуд. Их правление было настолько бездарно, надо сказать, что фактическим лордом в обеих землях на это время стал Рыжий Робб Риверс - сын уже упомянутого Рыжего Жеребца и девицы Торы Блэквуд, до войны бывший просто бандитом. Свой двор он держал в деревушке Пеннитри, что между Сисек - и настолько был успешен, что юные Бракены и Блэквуды предпочитали просто поддерживать его решения, сами особо не вмешиваясь. Разумеется, Рыжий Робб стал легендой в местных краях, и множество песен сложено как о его "правлении", так и о том, как он до войны грабил богатых и помогал бедным людям. Идиллию эту нарушили северяне, повесившие Рыжего Робба вместе с его подельниками - Милой Мэр, бардом Алленом и септоном Кракатуком - на том самом дереве, под которым он, бывало, устраивал суды и разбирал тяжбы своих "подданных". Бракенам и Блэквудом был дан выбор: присягнуть королеве Рейнире и её детям - или быть врагами лорда Крегана. Блэквуды успели присягнуть первыми, и вскоре Стонхедж был взят, а на дереве рядом с Рыжим Роббом повисли сьер Хамфри и Райлан Бракен. Следующей остановкой был Риверран, где недавно стал лордом Эльмо Талли. Хотя он был наполовину Блэквуд, и хотя он когда-то был за Рейниру, он был слишком горд, чтобы склониться перед северянином - но неудачно споткнулся на лестнице и сломал шею, а юный лорд Кермит отправился дальше с войском лорда Крегана, потому что отказать ему означало погибнуть. Словно лавина, они набирали силу тем больше, чем дальше катились по Приречью, а в Королевском Домене и на Западе уже шептались, что язычники идут отомстить семерянам за давние войны и вырубленные богорощи.

Смерть короля

К седьмому месяцу 132 года они уже были у Опрокинутой Кружки. Нужно было готовиться к бою. Из Простора неспешно подходило потрёпанное войско Хайтауэров; Шторма прямо сказали, что больше, чем уже отдали - дать не смогут. На соединение с Хайтауэрами шло войско Запада, сколько его оставалось. Через Долину к столице шли нетронутые северянами Дарри, Мутоны и Баттервеллы со своими вассалами - войска их были очень невелики, но это были войска. И Солнышко, вроде бы, более-менее оправился от своих ран, а значит - мог снова идти в бой. И всё же, седьмого числа седьмого месяца король Эйгон Второй был отравлен. Виноватых не нашли - пусть лорд Креган и очень старательно делал вид, что их ищет. Официально обвинены были лорд Корлис, лорд Том Гуд-старший, старший камергер сьер Патрек Лотстон, комендант сьер Перкин Блоха и великий мейстер Орлис. Из них лорда Корлиса, как известно, своим телом купила леди Алисанна Блэквуд - по крайней мере, такова официальная версия, - остальные же были казнены. Помимо них было повешено около сотни слуг, мажордом сьер Годрик Рокстон, старшая фрейлина леди Амбра Роджерс и несколько камергеров и фрейлин. Великий мейстер какое-то время успешно скрывался в городе, но был найден через три года, когда попытался открыть школу в Блошином, - и, несмотря на протесты юного короля, всё же повешен. Были ли эти люди виновны в отравлении? Почти определённо нет. Об истинных виновниках бытуют разные версии - вплоть до того, что лорд Креган отдал сына той самой призрачной Сары Сноу от принца Джекейриса в уплату безликим убийцам из Браавоса - но точно, увы, мы едва ли узнаем.

Реплика в сторону

В истории Танца Драконов мы много дурного говорили о Рейнире и её партии, и немало хорошего - о партии Алисенты. Однако это объясняется просто тем, что Рейнира, её муж и дети почти никогда и ничего о себе не писали. Принц Деймон и вовсе умел только читать. И в итоге их личность остаётся угадывать по чужим письмам, рассказам и отчётам - предвзятым, неточным и всяко не дозволяющим заглянуть в глубины души и увидеть, что на самом деле чувствовали и думали эти люди. Поэтому письма принца Джекейриса - настолько бесценны: они не просто дают нам узнать, когда и куда он летал, они раскрывают его личность. И как же обидно, что самый сильный переворот в этой личности - переворот от юного идеалиста к холодному воину - совпадает по времени с тем, что он оборвал переписку со своим другом! А что до Зелёных, они пишут почти слишком много. Пишет Отто своей мачехе, пишет королева Алисента своим родителям, своим детям, друзьям, подругам. Пишет принцесса Хелейна подруге Марле, принц Дейрон - брату и матери, и даже молчаливые принцы Эйгон и Эймонд иногда пишут письма. И, конечно, о короле Эйгоне много пишет король Эйгон Третий. Больше, чем о родной матери. О Рейнире - скупые строки, часто крайне негативные: "ничего не умела", "не знала, как воспитывают", "может быть, хотела бы править, но только разоряла". Об Эйгоне Втором - долгие рассуждения, пересказы бесед, воспоминания о совместных прогулках. Эйгон Третий сам это видит и сам объясняет: о матери ему больно вспоминать, потому что он до сих пор не может простить ей своих детских обид - а Эйгон настолько перед ним виноват, что с ним проще быть справедливым. И в результате Зелёные предстают если не добродетельнее - никто не был добродетелен в этой войне - то человечнее и понятнее. Потому что мы знаем, что они чувствовали, чем руководствовались, почему и зачем поступали так, как поступали. Мы видим падение принца Эймонда в бездну безумия, видим, как король Эйгон изо всех сил пытается править и быть сносным монархом и сносным родителем... Со следующими мятежниками и победителями будет проще: там все писали много и охотно. Но это потом; а пока рассмотрим последствия смерти Эйгона Второго.