запрещённый дроп-шот

Утро выдалось безветренным, и тень от сетки лежала на корте резкой чертой — будто кто-то провёл линию между ними ножом. Они договорились играть без блокнотов, но обманули друг друга ещё до первого удара: углы блокнотов подозрительно топорщились из сумок, а пальцы то и дело тянулись к ним. Будто проверяя, на месте ли эти предательские страницы. Мирра первой нарушила негласно объявленную войну. Перед выходом на корт она вдруг шагнула к Диане и поправила ей бандану — слишком медленно, словно случайно касаясь витка светлых волос над её ухом. — Криво, — солгала она, потому что на самом деле просто хотела прикоснуться. Диана не отстранилась, но губы дрогнули — то ли от злости, то ли от чего-то другого, что они обе упорно пытались оставить незамеченным. — Погнали, — бросила Мирра и слишком резко развернулась, чтобы скрыть, как её уши покраснели. Они вышли под солнце, и тень от сетки теперь официально разделяла их пополам. Диана сжала ракетку так, что кожа на костяшках побелела. Где-то вдалеке чайка прокричала что-то насмешливое — будто знала, что они снова будут играть не в теннис, а в свою странную игру, где мяч заменяет невысказанные слова.

«Смэш в угол = Злюсь, что ты так красива»

Первый удар Дианы пришёлся точно в угол. Смэш был таким яростным, что Мирра даже не пошевелилась — только почувствовала, как ветер от мяча рванул ей навстречу, обдав лицо горячим воздухом. — Ого, — фыркнула она, но голос сорвался, выдав больше, чем хотелось бы. Диана не ответила, лишь сжала ракетку крепче. Она уже закипала — не на игру, не на ошибки, а на то, как солнечный свет цеплялся за ресницы Мирры, делая её похожей на киногероиню из тех глупых ромкомов, что они смотрели в отеле прошлой ночью. Мирра почему-то сидела на её кровати, размахивая куском пиццы и споря о чём-то неважном. Вспомнилось, как свет от уличного фонаря за окном падал рваными бликами, когда она закинула голову назад и рассмеялась. «Что ты, чёрт подери, делаешь?» — думала Диана, вкладывая в следующий удар всю свою досаду. Мяч снова врезался в угол, оставляя напарницу без шансов. На корте Мирра неловко поправляла кепку — та всё время съезжала из-за пота. Диана видела, как капля скатывалась по её виску, и непроизвольно сделала шаг вперёд, но тут же, опомнившись, отбросила мяч ударом под ноги подруге. — Эй! — взвизгнула Мирра, едва увернувшись. — Сосредоточься, — сквозь зубы процедила Диана, хотя сама не могла собраться. Когда Мирра крикнула «Перерыв!» и вытерла лицо полотенцем, Диана демонстративно отвернулась, но краем глаза заметила, как та подняла её бутылку. Лунный свет вчера, солнечные блики сегодня — всё смешалось в голове, когда она увидела, как губы Мирры прижались точно к тому месту, куда только что прикасались её собственные. «Ненавижу это», — подумала Диана, чувствуя, как горячая волна прокатывается по телу. Но бутылку она так и не забрала.

«Мяч в сетку = Но всё равно люблю»

Мяч попал в сетку с глухим шлепком. — Ой, — фальшиво удивилась Диана, хотя ударила с такой силой нарочно. Мирра лишь хмыкнула, но не стала дразниться, как обычно. Вместо этого она прикусила губу — Диана знала этот жест слишком хорошо: это значило, что та недовольна собой. «Не надо так», — промелькнуло в голове, и следующая подача получилась намеренно слабой. Мирра отбила, но уже без прежней злости, будто поняла этот немой разговор. Почему-то это напомнило ситуацию трёхнедельной давности, когда у Мирры пропал голос из-за ангины, Диана принесла ей чай — слишком сладкий, с лимоном. Но зато — в любимой кружке. — Мне что, пять лет? Ты ужасная, — прохрипела Мирра, но всё равно пила, гримасничая. Её пальцы тогда цеплялись за рукав, словно умоляя не уходить. А вчера в холле отеля, когда любимая кружка Мирры разлетелась на осколки, Диана первой бросилась их собирать, порезав палец. Однако не издала не единого звука, чтобы не напугать подругу. — Идиотка, — прошептала Мирра, заливая ранку перекисью, но её глаза странно блестели. Диана наблюдала, как та аккуратно наклеивает единственный найденный пластырь — с глупым котёнком. Сейчас, когда на корте Мирра неловко уронила бутылку. Диана молча подошла, подняла и протянула ей — их пальцы соприкоснулись на долю секунды дольше, чем нужно. — Спасибо,— пробормотала та, избегая взгляда. — Не за что. — Ты, кстати, сегодня играешь как сонная муха,— заметила Мирра, но в голосе не было привычной колкости. — А ты как обычно, — парировала Диана. После она нарочно посылает мяч прямо в сетку, и он почти застревает в ячейках. В голове почему-то крутится: «Всё равно люблю».

«Кручёный удар слева = Я не спала из-за тебя»

Мирра внезапно развернулась и нанесла кручёный удар слева — движение, которое Диана никогда от неё не видела. Мяч описал чёткую дугу и упал в угол, заставив Диану замереть на месте. Она узнала этот удар — слишком хорошо узнала. — Ты... тренировала это? — голос её слегка охрип, выдавая больше, чем хотелось бы. Мирра отвернулась, но алые кончики ушей предательски выдавали её. — Может быть, — пробормотала она, слишком сосредоточенно поправляя повязку на запястье. Прошлой ночью, когда одеяло съехало на пол, Диана потянулась за ним и наткнулась на тёплую руку. Мирра не спала — её пальцы судорожно сжимали край покрывала, будто она разрывалась между желанием накрыть Диану и страхом нарушить эту хрупкую границу. — Не спишь? — спросила Диана, различая в темноте контуры Мирры, ворочающейся в соседней кровати. — Засыпай, — ответила та, но через минуту добавила тише: — Просто... думала о завтрашней игре. Ложь. Вечером они неловко столкнулись в дверном проёме. Эта нелепая пауза показалась вечностью — Мирра замерла, задержав дыхание, а руки впились в Дианины плечи. Сейчас же, чтобы не усугублять сложившуюся ситуацию Диана просто решила притвориться спящей. Она чувствовала, как осторожно поправляют её одеяло, как пальцы Мирры задерживаются на пряди её волос... А потом — тёплое дыхание совсем близко, прерывистое, неровное. Сердце Дианы бешено заколотилось — «Поцелует?» Но вместо этого — шаги, отступление, глухой вздох в темноте, который звучал почти как признание. Утро выдалось тяжёлым. — Вставай, ты храпела, — Мирра толкнула её ногой, но в голосе не было обычной насмешливости. — Врёшь, — потянулась Диана, прекрасно зная, что та разглядывает изгиб её талии под футболкой. — Докажи, — Мирра швырнула в неё подушку, но голос её прервался на высокой ноте. За завтраком она дважды переспрашивала одно и то же, под глазами лежали тёмные тени бессонницы. И вот теперь этот удар — кручёный, неожиданный, выстраданный за ту долгую ночь. Диана понимала — он родился в тех тридцати сантиметрах между их кроватями, в том невысказанном «что если», в том почти-поцелуе, который так и не случился. Мяч вновь приземлился точно в угол, а в голове прозвучало только одно: «Я тоже не спала из-за тебя».

«Игра у сетки = Ты слишком близко»

Мяч замер в воздухе, будто и сам затаил дыхание, когда они одновременно оказались у сетки. Мирра только что сделала свою коварную подрезку — запрещённый дроп-шот — и теперь они стояли в полуметре друг от друга. Ближе, чем позволяли правила, ближе, чем позволяли себе. Диана чувствовала, как электричество пробегает между ними, хотя их ракетки даже не соприкоснулись. Она отпрянула, будто обожглась, и в глазах Мирры мелькнуло что-то неуловимое. — Не подходи так, — выдохнула Диана, но это прозвучало как признание слабости. В раздевалке утром зеркало стало немым свидетелем их странной игры. Диана видела, как отражение Мирры задерживается на капле воды, скатившейся по её шее, как взгляд скользит ниже, чем следовало бы. — Что? — резко обернулась она, и Мирра поспешно надкусила яблоко, хотя в зеркале её глаза всё ещё искали Диану. Позже, когда пальцы их сплелись на застрявшей молнии чехла, Диана ощутила, как дрожат руки Мирры. — Вот, — она дёрнула молнию слишком резко, пытаясь оборвать это напряжение. — Спасибо, — прошептала Мирра, не поднимая глаз, и в этом было слишком много невысказанного. Перед сном Диана заметила, что Мирра лихорадочно перебирает страницы блокнота, потом вдруг вырывает одну и сжимает в кулаке. Утром на полу лежал смятый листок, и Диана, проходя мимо, разглядела на нём своё имя — одно только имя, без контекста, но этого было достаточно, чтобы сердце забилось чаще. Так же, как и сейчас, когда никто из них так и не решился продолжить розыгрыш. Они замерли по разные стороны сетки, и только взгляды вели немой диалог: «Ты слишком близко». «Я знаю».

«Эйс = Выйди из моих мыслей»

Диана вложила всю ярость в подачу — идеальный эйс, мяч врезался в корт с такой силой, что отскок эхом разнёсся по пустым трибунам. — Выйди из моих мыслей, — прошептала она, но знала — это ложь. Мирра даже не пошевелилась, стоя в Дианиной футболке, которая была ей велика и предательски съезжала с плеча, обнажая ключицу. Прошлой ночью Диана очередной раз проснулась от шороха. Мирра стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне лунного света. — Что ты делаешь? — спросила Диана, но ответа не последовало. Подойдя ближе, она увидела, как палец Мирры выводит что-то на запотевшем стекле. «Ди...» — остальное было стёрто, будто его и не существовало. И когда утром перед тренировкой Диана застала подругу в своей футболке — чёрной, с выцветшей надписью «Champion», то машинально схватилась за ткань. — Эй, это моя. — Так забери, — Мирра сделала шаг вперёд, сократив расстояние между ними до опасного минимума. — Оставь, — сдалась Диана, и в этом слове было больше, чем она готова была признать. Сейчас на корте Мирра поправляла воротник любимой футболки, а руки скользят по месту, где всего час назад лежала её рука. В ответ Диана подаёт — нарочно мимо, нарочно слабо. «Выйди из моих мыслей», — думает она. «Нет», — отвечает удар Мирры. Мяч улетает за пределы корта, оставив после себя очередную тишину. Диана не стала его ловить — просто стояла, чувствуя, как дрожь в коленях вытесняет адреналин. Мирра медленно подошла к ней, не выпуская ракетку из рук, повторяя про себя какую-то фразу — вероятно, тренировалась сказать вслух. — Ты промахнулась специально, — голос звучал хрипло, но в нём не было упрёка. Диана провела рукой по лицу, оставляя полосу от пота на щеке, сжимая в кармане смятый листок — тот самый, с её же именем: — Может быть. Всё может быть.