Голубая искра в ночи

Ха... Я заболел. Хотя, если честно, это было ожидаемо. Систематические выходы на улицу в неподходящей одежде — и речь не о легкой, а о категорически не соответствующей погоде — рано или поздно должны были привести к такому финалу. Простуда нагнала меня быстрее, чем я думал. Хотя, если быть совсем честным, я вообще об этом не думал. Знал, что такое может произойти, но, как всегда, надеялся на авось. — Апчхи! Всхлип. Я сидел по-турецки на кровати, закутавшись в одеяло так, что наружу торчал только нос. Дрожь то и дело пробирала до мурашек, заставляя кожу покрываться гусиной кожей. — Бррр... Вот же мерзость, — пробормотал я, чувствуя, как озноб прокатывается по спине. ......А мы говорили тебе)...... Я закатил глаза и демонстративно проигнорировал голоса в голове. Сейчас мне было не до их нравоучений. Медленно, словно в замедленной съемке, я вытащил руку из-под одеяла и легонько коснулся лба. Ладонь обожгло жаром. — Как же раскалывается голова... — простонал я, массируя виски. ......Может, температура поднялась?)...... Я немного обдумал их слова. В споре с ними редко рождалась истина, но сейчас они были правы. Нужно было проверить. Собрав волю в кулак, я откинул одеяло и медленно поднялся с кровати. Ноги казались ватными, мир слегка покачивался. Я чуть пошатнулся, хватаясь за спинку кровати, чтобы не упасть. В моей комнате, около шкафа, висело большое зеркало в полный рост. Я поднял взгляд и посмотрел на свое отражение. Боже... Я выглядел как... как сопля. Именно так. Красный, опухший, с мутными глазами. Чуть подойдя ближе, я невольно произнес: — Я весь красный... ......Ты весь красный...... Мы сказали это одновременно. Я даже вздрогнул от неожиданности. — Черт... Лучше в скорую позвонить, — решил я, чувствуя, как жар усиливается с каждой секундой. Дойдя до кухни (этот путь показался мне марафоном), я встал у стола, налил себе воды и достал жаропонижающее. Проглотив таблетку, я взял телефон и набрал «103». — Алло... Здравствуйте... — мой голос звучал хрипло и слабо. — Не могли бы вы приехать? Мне очень плохо... Да, адрес... Дальше я помню смутно. Какие-то люди в белом, вопросы, на которые я отвечал автоматически, и темнота.

***

Этот чертов белый потолок. И чертова капельница, стоящая рядом. Некоторые могли догадаться, что я нахожусь в больнице. И это чистая правда. Когда я вызвал скорую, мне было настолько плохо, что я умудрился упасть в обморок прямо в прихожей. Благо, врачи приехали быстро и все обошлось. Хотя нет... Не обошлось. Они позвонили моим братьям. — 💭 Бля-я-ять... — мысль растянулась, как тягучая карамель. — Ну только не они... Я был одновременно раздражен и растерян. Прошло уже несколько лет с нашей последней встречи. Примерно пять, а может и больше. Я не считал. Мы не ссорились, просто... разъехались. У каждого своя жизнь, свои проблемы. Тяжелый вздох вырвался из груди. Я нервничал. — 💭 Черт... У меня рука болит, — поморщился я, глядя на капельницу. — Иголка, с помощью которой вводится лекарство, слишком толстая. Просто огромная. Я повернул голову и заметил кнопку вызова медперсонала на тумбочке. Поднял левую руку — правую занимала капельница — и с трудом дотянулся до кнопки, нажав на нее. Через пару минут в палату зашла медсестра — женщина средних лет с усталым, но добрым лицом. — У вас что-то случилось? — спросила она, подходя ближе. — Рука болит, — пожаловался я. — Сильно. Иголка, кажется, слишком большая. Медсестра обошла койку, внимательно осмотрела мою руку, потрогала вену. — Возможно, игла действительно толстовата для вас, — согласилась она. — У вас вены тонкие. Я поменяю на детскую. Она тоньше. Больше она ничего не сказала, быстро и профессионально заменила иглу. Стало значительно легче. Когда медсестра ушла, я решил поспать — набраться сил перед встречей, которую не хотел, но которая была неизбежна. Но сон не шел. Я ворочался, считал овец, думал о разном — и ничего не помогало. Мне было скучно. Не просто скучно, а тоскливо-скучно, когда хочется встать и пойти куда-нибудь, лишь бы не лежать вот так. Я решил прогуляться по коридору. Мне можно — врачи сказали, что движение полезно. Я осторожно встал с кровати, и, к моему удивлению, это было легче, чем утром. Лекарство начинало действовать. Как только я собрался подойти к двери, она с грохотом распахнулась, и в палату ввалился человек. — УА-А-А-А!!! Он быстро, словно подкошенный, рухнул к моим ногам и вцепился в мою больничную пижаму, заливаясь слезами. Сквозь всхлипы и хныканье можно было разобрать что-то нечленораздельное. — Хнык-хнык... Мой братик! — голос был полон драматизма. — Как ты мог, мой хорошенький, заболеть?! Как ты мог нас бросить?! Я опешил, глядя на это чудо, рыдающее у моих ног. Каштановые волосы с рыжеватым отливом, белоснежный костюм, от которого за версту пахло лабораторией, и очки, которые съехали набок от бурных рыданий. Джон. И тут дверь снова распахнулась — с такой же силой, но с совершенно другой энергетикой. На пороге стоял второй. Высокий, с темно-каштановыми волосами, в черном пальто, с лицом, выражающим такую степень раздражения, что, казалось, воздух вокруг него плавился. — Отпусти его, ты, чертов протухший апельсин! — рявкнул он. Вививилка — или просто Ви, как мы его звали. Он с силой схватил Джона за ногу и резко оттащил от меня. Апельсин (прозвище, данное за характер) с громким шлепком встретился лицом с полом и чуть не разбил себе нос. — Эй! — возмутился Джон, вскакивая и потирая ушибленное место. — Ты чего творишь, рыжий?! — Какой я тебе рыжий? — огрызнулся Ви. — У меня темно-каштановые, придурок. Ви полностью проигнорировал его возмущение с таким видом, будто тот был пустым местом. Просто прошел мимо, приблизился ко мне и... обнял. Крепко, по-хозяйски, прижимая к себе. Разница в росте — целых двадцать один сантиметр — давала о себе знать. Я уткнулся носом куда-то в район его груди и почувствовал знакомый запах — его одеколон, смешанный с чем-то родным, домашним. — Я скучал по тебе, Ло, — сказал Ви тихо, и в этом голосе не осталось ни грамма той злости, с которой он обращался к Джону. Я был в легком недоумении от всего этого цирка, но все же обнял брата в ответ. Пять лет — это действительно много. — Я тоже скучал, Ви, — прошептал я. И тут, словно торнадо, к нам присоединился Джон. Он врезался в нас с такой силой, что мы чуть не упали, и сгреб в охапку, насколько хватило его рук. — Я тоже! Я тоже скучал! — заорал он прямо мне в ухо. Я засмеялся. Сквозь боль, сквозь усталость, сквозь все — я засмеялся. Потому что это были мои братья. Сумасшедшие, невыносимые, но мои. — Я тоже рад вас видеть, Ви и Джон, — выдохнул я, чувствуя, как меня зажимают с двух сторон.

***

Через несколько минут мы кое-как расцепились, и Джон, довольный, уселся на мою койку, умудрившись усадить меня к себе на колени. Ви явно был недоволен этим раскладом, но старался не показывать вида. — Симпампусик! — Джон терся носом о мою щеку, как большой довольный кот. — Мы не виделись так долго! — Всего пять лет прошло, — напомнил я, пытаясь увернуться от его нежностей. — Всего?! — Джон возмущенно округлил глаза. — Это целая вечность! Это пятьдесят пять месяцев! Это тысяча восемьсот двадцать пять дней! Я так соскучился!! Он зарылся лицом мне в шею, вдыхая запах, и я чувствовал его горячее дыхание на коже. Это было... странно, но по-своему приятно. И вдруг — холодное, влажное прикосновение к шее. — Что за... — я дернулся. Джон лизнул меня. Я почувствовал, как жар заливает лицо. — Ты совсем охренел?! — заорал я, пытаясь отстраниться. Но не успел. Рука Ви метнулась молнией, схватила Джона за волосы и резко запрокинула его голову назад. — Ай-ай-ай! — заверещал Джон. — Отпусти меня, злюка! Ви полностью проигнорировал его вопли и обратился ко мне, как будто ничего не случилось: — Ло, когда тебя выписывают? Давай сходим куда-нибудь. Джон, наконец выбравшись из железной хватки, потирал затылок, проверяя, все ли волосы на месте. — Эй! — возмутился он. — А как же я?! Ви отряхнул руку, словно с нее отвалилось что-то грязное, и с милой улыбкой ответил: — А тебя тут оставим. В качестве наказания. Я хихикнул. Не удержался. — 💭 Все же они ни капли не изменились, — подумал я с теплотой. — Такие же сумасшедшие, как и пять лет назад. Ви, заметив мою улыбку, поспешно улыбнулся в ответ, и в его глазах мелькнуло что-то... нежное? Или мне показалось?

***

Прошло несколько часов. Братья так и не отходили от меня ни на шаг. Сейчас мы стояли в коридоре больницы, и я заполнял бумаги на выписку. Ви стоял рядом, внимательно следя за процессом. Джон же нашел себе развлечение — он баловался с автоматом по продаже снеков, пытаясь выудить застрявшую шоколадку. — Вроде взрослый человек, а ведет себя как ребенок, — с явным раздражением и долей стыда произнес Ви, наблюдая за попытками брата. Я усмехнулся, поставил последнюю подпись и закрыл папку. — Готово. Свободен. Мы вышли на улицу. Холодный воздух обжег легкие, но после больничной духоты это было даже приятно. — Куда пойдем? — спросил я, вдыхая полной грудью. — Может, домой? — Зачем? — Джон тут же встрепенулся. — Пошли сразу гулять! Я знаю одно место... Ви отвесил ему звонкий подзатыльник. — Ай! За что?! — Джон схватился за голову. — За то, что тупишь, — отрезал Ви. — Вроде ученый, кандидат наук, а тупости хоть отбавляй. Куда он с вещами пойдет? Вещи Ло отнести надо. Он с сумкой по городу и паркам таскаться будет? Джон закатил глаза и начал что-то бормотать о том, что Ви ничего не понимает в науке и вообще зануда. Но его никто не слушал. Пока Джон разглагольствовал на тему, никому не интересную, у меня с Ви завязался тихий диалог. — Давай вещи помогу донести? — предложил Ви, забирая у меня половину сумок. — А почему Джона не попросим? — поинтересовался я. Ви скривился, покосившись на брата, который в этот момент пытался поймать снежинку языком. — Я ему не доверяю, — честно признался Ви. — Опять, как в прошлый раз, все разбросает, половину сломает, остальное потеряет. Ему вообще ничего доверять нельзя. — Ну, с этим я согласен, — усмехнулся я. Ви успешно забрал и оставшиеся сумки, нагрузив себя по полной. В качестве благодарности я решил его погладить по голове — как в детстве. Я положил руку ему на макушку и слегка потрепал и без того растрепанные темно-каштановые волосы. — Спасибо тебе, — сказал я тепло. — Помнишь, ты всегда любил лежать у меня на коленях и просил гладить тебя по голове? Надо будет повторить как-нибудь. Ви явно не ожидал такой похвалы и нежности. Он опустил голову, пряча глаза, и тихо, почти неслышно произнес: — Да... Надо будет... На его щеках проступил легкий румянец, который он тщетно пытался скрыть за поднятым воротником пальто.

***

Дойдя до дома, я открыл дверь и впустил братьев внутрь. Они вошли и принялись осматриваться, словно агенты недвижимости, оценивающие объект. — Скучно живешь, — вынес вердикт Джон, критически оглядывая мою скромную гостиную. — Впервые с тобой согласен, — кивнул Ви, заглядывая в спальню. — Где картины? Где декор? Где хоть что-то, кроме дивана и шкафа? Я был возмущен такой критикой. — Эй! У меня есть стиль! Минимализм! — запротестовал я. — Минимализм — это когда красиво и мало, — парировал Ви. — А у тебя просто пусто. Я закатил глаза и, не желая продолжать этот спор, быстро убрал вещи в шкаф. Потом прошел на кухню и потащил братьев за собой. — Вам заварить чай? — спросил я, уже достав чайник. Не дожидаясь ответа, я начал колдовать над напитками. Через несколько минут чай был готов. Я поставил кружки на стол, высыпал печенье в вазочку и достал телефон, чтобы посмотреть, куда можно сходить. — Хмм... — задумчиво протянул я, листая афишу. — Может, на фестиваль сходим? Он как раз сегодня в центральном парке. Там ярмарка, мастер-классы, еда... — Вообще-то, мы могли бы посетить мою лабораторию, — встрял Джон с энтузиазмом. — Я как раз работаю над новым проектом, и вам бы понравилось, там такие реактивы, такие опыты... Ви молниеносным движением заткнул ему рот печеньем. — Закройся, апельсин очкастый, — процедил он сквозь зубы. Джон, чуть не поперхнувшись, с трудом проглотил печенье. — Ты вообще-то тоже в очках, — обиженно пробурчал он. — Сначала еду проглоти, а потом разговаривай, — парировал Ви. И понеслось. Они поднялись со стульев, облокотились на стол и начали перепалку, которая грозила перерасти в драку. — Ты вообще ничего не понимаешь в моих исследованиях! — А ты не понимаешь, что кроме твоей химии есть жизнь! — Да ты просто завидуешь моему интеллекту! — Твоему интеллекту? Да ты пробирку от колбы отличить не можешь! Это выматывало. Я чувствовал, как внутри закипает раздражение. Схватив телефон, я со всей силы хлопнул им по столу. — ЗАТКНУЛИСЬ ОБА! — рявкнул я так, что, кажется, даже стены вздрогнули. — Мы сегодня идем туда, куда я захочу! И это не обсуждается! А теперь сели на место и заткнули свои рты этим сраным печеньем! Ошеломленные братья замерли. Они смотрели на меня с таким выражением, будто перед ними стоял не младший брат, а как минимум фельдмаршал. И, кажется, их это... забавляло. Они послушно сели обратно за стол и, взяв по печенью, молча жевали, изредка стреляя друг в друга испепеляющими взглядами.

***

Наступило время. 18:00. Мы уже собрались. Я успел переодеться — на мне был свитер кофейного цвета, мягкий и уютный, и голубые джинсы. На шее красовался черно-голубой шарф в клетку, очки сидели на носу как влитые. Джон был в своем неизменном белом костюме (откуда у него их столько?), с черно-оранжевым шарфом и в таких же очках, как у меня, но с оранжевой оправой. Его каштановые с рыжиной волосы были слегка растрепаны. Ви одел черное пальто, чтобы, по его словам, "не выделяться". Черно-красный шарф и очки в темной оправе дополняли образ. Его темно-каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад. Выглядел он как модель с обложки, хоть и пытался это скрыть. Мы вышли из дома и направились к дальнему парку, где проходил фестиваль.

***

Еще издалека были слышны музыка и громкие возгласы. Яркие огни, разноцветные шатры, народные костюмы — все это привлекало людей со всего города. Когда мы зашли на территорию фестиваля, мои глаза разбежались. Огромное количество разных представлений, мастер-классов, аттракционов и лавок с едой. ......Как же тут красиво!)...... ......Правда-правда...... Я хотел поиграть во все, попробовать все, увидеть все. Ви и Джон, заметив мой энтузиазм, синхронно достали банковские карты. — Выбирай что хочешь, — сказали они в один голос. Моему счастью не было предела. Я рванул к первому же прилавку с игрушками. — Добро пожаловать! — улыбнулся продавец — типичный цыганского вида мужчина с хитрыми глазами. — Если хотите выиграть игрушку, сбейте шариком все банки. Ви заплатил за игру, и продавец дал мне три мяча. Я прицелился, кинул — мимо. Еще один — снова мимо. Третий — задел крайнюю банку, но она даже не пошатнулась. — Да что ж такое, — расстроился я. Джон, который уже успел куда-то слинять и вернуться с целой горой еды в руках, наклонился ко мне и шепнул на ухо: — Не получится у тебя сбить их, симпампусик. Они приклеены. Видишь, даже не шатаются? Я присмотрелся. Действительно, банки стояли на полке подозрительно ровно и неподвижно. Ви, услышав это, разозлился. Он подошел к прилавку, схватил оставшийся мяч и, замахнувшись с такой силой, что воздух, казалось, разрезало со свистом, швырнул его в банки. Мяч попал прямо в центр конструкции, и все банки — штук двадцать — рухнули с грохотом, разлетевшись по сторонам. Продавец явно не ожидал такого исхода. Его лицо вытянулось, но деваться было некуда — пришлось отдавать приз. Я выбрал огромного плюшевого мишку, которого Ви тут же забрал у меня, чтобы мне было легче. Когда мы развернулись, чтобы пойти дальше, нас остановил вид Джона. Точнее, его внешний вид. Апельсин успел не только купить еду, но и набить карманы кучей сувениров. Из карманов торчали какие-то брелки, значки, маленькие игрушки, а в руках он держал огромного дракона ручной работы. — Ты серьезно сейчас? — Ви уставился на него с ужасом. — Ну да! — Джон светился счастьем. — Надо же все скупить! О! Там еще прилавки остались! Апельсин рванул к новым прилавкам с такой скоростью, будто за ним черти гнались. Ви, чертыхнувшись, побежал за ним. — А ну стой на месте! — заорал он, лавируя между людьми.

***

Прошло больше двух часов. Мы полностью вымотались. Особенно Ви — он все это время бегал то за мной, то за Джоном, пытаясь уберечь наши кошельки от ненужных трат и нас самих от глупых поступков. Ви свалился на скамейку, устало опираясь головой на руки. — Зачем я только с вами куда-то пошел... — простонал он. — В следующий раз останусь дома. Честное слово. Джон, сияя, вывалил на скамейку содержимое карманов — там было все: от смешных значков до каких-то непонятных безделушек. — Смотри, сколько всего! — радовался он. — Это мне пригодится в лаборатории! — Что именно? — ядовито поинтересовался Ви. — Резиновый утенок? Или брелок с пони? Джон обиженно насупился и начал собирать свое "сокровище" обратно. Я увидел вдалеке фургончик с мороженым. — Пойду мороженое возьму нам, — сказал я, поднимаясь. Братья одобрительно махнули руками — мол, иди, конечно. Подойдя к фургончику, я заказал клубничное (для себя), апельсиновое (для Джона, само собой) и с голубикой (для Ви, он любил необычные вкусы). Продавец отвернулся, чтобы набрать мороженое, и вдруг я услышал тихий щелчок. Щелчок камеры. Я резко обернулся. Люди сновали туда-сюда, кто-то смеялся, кто-то фотографировал фейерверки. Никого подозрительного я не заметил. Но внутри поселилось неприятное чувство — липкое, тревожное. Забрав мороженое, я вернулся к братьям. Джону за это время уже досталось от Ви за какую-то очередную выходку. Забыв о тревоге, я снова рассмеялся — они были невыносимы, но с ними было хорошо.

***

Фестиваль подходил к концу. Часы показывали почти десять вечера. Мы стояли у выхода из парка, уставшие, но довольные. — Ну что? Домой? — спросил я, зевая. — И правда, пора, — согласился Ви, поправляя шарф. — Поздновато уже. — А может, еще куда-нибудь? — попытался Джон, но получил очередной подзатыльник и заткнулся.

***

Мы вернулись уставшие, но почему-то не разошлись по домам, а всей гурьбой ввалились в мою квартиру. Эти два идиота сразу же плюхнулись на мою кровать, растянувшись на ней звездочкой. — Эй! — возмутился я. — Сначала в душ, потом спать! Вы по городу таскались, там пыльно, грязно... — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Джон. — В душ, я сказал! — рявкнул я тоном, не терпящим возражений. Они нехотя поднялись и поплелись в ванную. Первым пошел я — мне хотелось смыть с себя этот долгий день.

***

После душа я уже валялся на своей кровати, закутанный в одеяло. Ви и Джон наотрез отказались спать в других комнатах — даже на диване, даже под угрозой смертной казни. Они заявили, что будут спать в моей комнате. Я был крайне недоволен этим решением — делить кровать с этими двумя медведями? Серьезно? Когда они вышли из ванной, я был в легком шоке. — А нормально одеться вы не могли?! — воскликнул я, закрывая лицо руками. На них были только полотенца на бедрах. И они даже не удосужились нормально вытереться — капли воды стекали по их телам, подчеркивая каждую мышцу. Знаете, когда людей сравнивают с чем-то большим и внушительным? Так вот, Ви и Джон — чистой воды шкафы. Широкие плечи, мощные бицепсы, рельефные прессы. А мне еще спать рядом с ними. — Да зачем? — Джон ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим смущением. — Можешь посмотреть на нас перед сном, если хочешь. Я залился краской, завернулся в одеяло с головой и уткнулся лицом в подушку, лишь бы не видеть их полуголые тела. Они, по их словам, "нормально оделись" — надели штаны и все. Легли по бокам от меня и тут же прижали к себе, словно я был их личной грелкой. Джон чмокнул меня в макушку. — Спокойной ночи, симпампусик, — пробормотал он сонно. И через минуту они уже спали. Дружно, синхронно, обняв меня с двух сторон. А я заснуть не мог. Я лежал, зажатый между двумя горячими телами, и смотрел в потолок. Мысли путались, воспоминания о фестивале смешивались с тревогой от того щелчка камеры.

***

Ночью я проснулся от звука сообщения. Почти разлепив глаза, я осторожно, стараясь не разбудить братьев, выбрался из их объятий — это было непросто, они держали меня крепко — и взял телефон с тумбочки. Экран светился в темноте. Неизвестный номер. Я открыл чат и замер. Фотографии. Мои фотографии. Сделанные не только сегодня на фестивале, но и в другие дни — у ресторана, в парке, даже у подъезда. Десятки снимков, о которых я не знал. А под ними — сообщение. Я смотрел на экран, и сердце пропустило удар. Руки задрожали. В груди похолодело. Телефон выскользнул из рук и упал на пол. В темноте комнаты светящийся экран продолжал мигать, освещая мои расширенные от ужаса глаза. Я обернулся на спящих братьев. Джон что-то бормотал во сне, Ви тихо посапывал. Они не знали. Они не знали ничего. А я смотрел в темноту и понимал — спокойная жизнь закончилась.