lovely little lonely

Хёнджин познакомился с Сынмином в первую же неделю работы в баре. Это был маленький, но приятный бар на другом конце города от колледжа, что идеально подходило Хёнджину, потому что мысль о том, чтобы обслуживать людей, которых он каждую неделю видел на занятиях, была пугающей. Он не понаслышке знал, каково это. Хёнджин начал подрабатывать, как только смог, и это привело его на ужасную работу, где он встречался с людьми из старшей школы, которые смеялись над ним. Но всё это того стоило, потому что Хёнджин всегда хотел поступить в лучший колледж, какой только сможет, и построить свою жизнь. К несчастью для него, он родился не в такой семье, которая могла бы позволить себе такие вещи, как колледж, так же легко, как другие люди могли позволить себе купить лодку. Семья Хёнджина не была бедной — они были в полном порядке, но это не означало, что колледж не был чем-то важным. И несмотря на то, что родители говорили ему, что позаботятся об этом и повторяли, что он слишком сильно беспокоится, Хёнджин не хотел быть обузой. Он хотел построить свою жизнь сам и не хотел, чтобы из-за этого он тянул за собой вниз своих родителей. Поэтому он переходил с одной дерьмовой работы на другую, чтобы как можно больше тратить на книги и расходы на жизнь. И в конце концов, на третьем курсе колледжа, он нашёл этот бар. «Общество любителей диетической газировки». Хёнджин подумал, что это немного банально, немного самонадеянно. Он не был уверен, было ли это критикой общества, тех же самых клиентов, которые пили диетическую газировку, способом их продвижения, странной отсылкой к «Обществу мёртвых поэтов», чем-то средним или ничем. В конце концов, это не имело большого значения. Это было далеко от колледжа, а значит, у него было меньше шансов столкнуться со студентами. Платили достаточно хорошо. Клиенты были приятными — по крайней мере, приятнее, чем тем летом, когда Хёнджин работал в кафе-мороженом. Его начальник почти не появлялся и чаще всего оставлял его за главного менеджера, и его обязанности не были совсем уж отстойными. Однако в первые несколько недель он не так часто управлял баром, как ему хотелось. Но это было логично, потому что он был новичком и никогда не работал в баре. Он получил эту работу благодаря своей неоспоримой (сомнительной) харизме и опыту работы с клиентами (он часами тренировался, чтобы научиться сдерживать желание ударить надоедливых людей). В первые несколько недель он помогал бармену и убирал столики и туалет. И вот так Хёнджин впервые встретил Сынмина. К тому времени Хёнджин ни разу не видел его в кампусе — не то чтобы он часто там бывал, потому что у них были разные расписания, разные друзья, и Хёнджин всё время либо учился, либо работал, либо и то, и другое. Это была первая пятница, когда Хёнджин работал в баре, и он знал, что это очень важно. Хёнджин точно знал, что в этот день недели бар будет быстро заполняться посетителями. Люди уставали от работы. Люди были измотаны. Людям нужно было напиться и проснуться на следующее утро практически без обязанностей. Хёнджин был взволнован, потому что чем больше клиентов, тем больше шансов, что он сможет работать барменом и, следовательно, получать чаевые. Так что, когда Сынмин впервые пришёл сюда со своими друзьями, он не обратил на это особого внимания. Он был занят тем, что помогал Чанбину, главному бармену, который был всего на год старше его, но вёл себя так, будто был его наставником. Хёнджин тоже был занят тем, что разливал пиво, а не готовил коктейли — это была специализация Чанбина, и Хёнджин ещё не умел этого. Так получилось, что группа Сынмина, похоже, больше увлекалась коктейлями, и их посадили в кабинку, а не за барную стойку. Хёнджин только протирал столы. — Ты можешь проверить ванную? Хёнджин повернулся к своему менеджеру и быстро кивнул. Это был недвусмысленный намёк на то, что он должен был убрать в туалете, если там было слишком грязно. Было около двух часов ночи, и они собирались закрываться, а это означало, что большинство людей ушли и бар пустел. Это была долгая ночь, но Хёнджину удалось взять себя в руки. Теперь он больше не был нужен в баре, где подавал пиво; он был нужен, чтобы мыть пол в туалете. Однако, открыв дверь, он увидел, что на полу в туалете, прислонившись к стене, сидит темноволосый парень. Он поднял на него налитые кровью глаза, а его лицо было мокрым от, казалось бы, слёз. — Черт, — пробормотал Хёнджин. Он ожидал, что такое может случиться. Это был бар, и был вечер пятницы. Он и сам пару раз напивался и в итоге тоже оказывался на полу. Но ожидание не означало, что он знал, как с этим справиться. Хёнджин отложил швабру и опустился на колени перед парнем: — Эй, ты в порядке? — спросил он. Он посмотрел на него, совершенно сбитый с толку. — Мне позвонить кому-нибудь? Он покачал головой: — Я-я… я не могу… — Тебя тошнит? Парень закрыл глаза и медленно кивнул, как будто от этого его затошнило ещё сильнее. Хёнджин прикусил нижнюю губу и кивнул сам себе. И он действительно сделал это. Он помогал совершенно незнакомому человеку блевать в туалете, который ему потом придётся убирать. Это было то, что он должен был делать. Он приобнял его, чтобы помочь ему подняться, и, к счастью, тот смог встать, положив руку на раковину. Хёнджин изо всех сил старался поддержать его и помочь дойти до туалета. Парень сразу же упал на колени, и его начало рвать. Хёнджин опустился на колени и слегка похлопал его по спине, чтобы успокоить. Он быстро справился с этим и так же быстро опустился на пол рядом с унитазом, снова прислонившись к стене. — Прости, — пробормотал он, пока Хёнджин смывал воду в унитазе. К счастью, всё было не так уж плохо. К счастью, его не стошнило на пол. — Не беспокойся об этом, — машинально сказал Хёнджин. Он посмотрел на него: по его лицу всё ещё текли слёзы. — Ты в порядке? Он медленно кивнул. — Я просто слишком много выпил. Хёнджин подумал, что лучше не упоминать о слезах, которые, вероятно, не имели ничего общего с алкоголем. Хёнджин был не в том положении, чтобы судить. — Мне позвонить твоим друзьям? Тебе следует выпить воды. Он покачал головой. — Я просто побуду здесь немного, а потом уйду. — Они, должно быть, беспокоятся о тебе. Он усмехнулся, но больше ничего не сказал. Хёнджин внимательно посмотрел на него и решил сесть напротив. Если он не хотел, чтобы к нему подходили друзья, это было нормально, но Хёнджин не считал правильным оставлять его одного. Парень посмотрел на него и в конце концов закрыл глаза. Было тихо и спокойно, и Хёнджин не мог отрицать, что ему становится скучно и он начинает задаваться вопросом, не попадёт ли он из-за этого в неприятности. Через несколько минут он встал и, пока парень следил за каждым его движением, начал мыть пол, чтобы всё было чисто. Он не потеряет из-за этого работу. Когда он закончил мыть пол, Хёнджин, не сказав ни слова, вышел из туалета, оставив парня сидеть на месте. Он хотел сказать об этом своему менеджеру, а потом рассказать другу этого парня, но за столиком никого не было; в баре не было никого, кроме его менеджера. — Куда делись ребята с того стола? — спросил Хёнджин, указывая на один из столов. — Пятый столик, — поправила она его, потому что Хёнджин должен был запомнить, какой номер у каждого столика, если он когда-нибудь захочет выполнять работу получше, чем уборка туалета. Йена, как и Чанбин, была всего на год старше Хёнджина, но проработала тут гораздо дольше, чтобы получить должность менеджера. Хёнджину она нравилась. Она была гораздо более спокойной и дружелюбной, чем большинство менеджеров, с которыми ему приходилось иметь дело в прошлом. Йена пожала плечами. — Я не знаю. Мы уже всех выпустили. Сейчас мы закрыты. — Да, но в туалете есть парень. Его рвало. Он сильно пьян. — Просто посади его в такси или куда-нибудь ещё. Или, может быть, его друзья ждут его снаружи. Она сказала это с такой лёгкостью, как будто это было очевидно. Хёнджин мог только предположить, что подобные ситуации случаются часто, и он не знал, как она или Чанбин не беспокоятся об этих людях. Может быть, со временем он тоже привыкнет. Он вернулся в ванную, где всё ещё сидел парень, и Хёнджин мог поклясться, что на его лице было ещё больше слёз. — Мы закрываемся.… Я вызову тебе такси. Парень посмотрел на него. — Я в порядке. Я могу сам дойти до дома. Он попытался встать, но было видно, что ему тяжело, и он едва держался на ногах. Хёнджину снова пришлось его поднять. Однако на этот раз он смог идти самостоятельно. Он шёл не совсем ровно, но шёл. Хёнджин чувствовал на себе взгляд Йены, пока они выходили, поэтому он обернулся, чтобы предупредить её: — Я просто посажу его в такси. Я сейчас вернусь и закончу уборку. Йена медленно кивнула: — Все в порядке. Они вышли из бара, и там не было никого, кто мог бы подождать его, дать ему воды или позаботиться о нём. Хёнджин вышел на обочину, чтобы посмотреть, не проезжает ли мимо такси, а если нет, то вызвать его. — Я поеду на автобусе. Я знаю дорогу. — Ты пьян. Куда тебе нужно? Он моргнул, глядя на него: — Я живу в кампусе своего колледжа. Со мной всё будет в порядке. У меня даже нет с собой наличных, так что… Но Хёнджин не стал его слушать, потому что увидел приближающееся такси и поднял руку, чтобы остановить его. Пока такси замедляло ход, чтобы припарковаться перед ними, Хёнджин достал из кошелька несколько купюр и отдал их мальчику. — Держи. Просто вернись домой в целости и сохранности, ладно? — Я… я не могу… Хёнджин тяжело вздохнул и повернулся к водителю. Он постучал в окно, и водитель наконец открыл его. Хёнджин протянул ему деньги. — Вот, держите… Он немного пьян. Этого должно хватить, чтобы он добрался до нужного места. Сдачу оставьте себе. Водитель кивнул и взял несколько купюр, которые Хёнджин должен был отработать сверхурочно, но, положа руку на сердце, он не мог оставить его здесь одного. Он открыл заднюю дверь такси, чтобы мальчик мог сесть. Он посмотрел на него и понял, что у него нет выбора. Он больше ничего не сказал, и через несколько минут они уехали. Хёнджин вернулся в бар, чтобы убрать за собой. Так Хёнджин впервые встретил Сынмина.

***

Пару недель Хёнджин не придавал этому особого значения. Он постоянно думал о том, добрался ли тот парень до дома. Чанбин даже сказал ему, что он тоже никогда не забывал о первом пьянице, о котором позаботился. Так что это действительно было обычным делом. Хёнджин подумал, что однажды видел его в кампусе, но решил, что это ему показалось. Шли недели, и Хёнджин перешёл от уборки туалета к слежке за пивом, а Чанбин начал учить его готовить простые коктейли, когда клиентов было не так много и они могли позволить себе потратить немного больше времени на это. Хёнджин обрёл покой в своём распорядке дня. Он привык возвращаться домой в три часа ночи почти каждый день. Он привык писать свои эссе в баре в более спокойные часы и привык заботиться о пьяных людях. Он никогда не был так вовлечён в процесс, как в тот первый раз, но всё равно помогал всем благополучно добраться до дома, по крайней мере, насколько мог. Хотя Хёнджин иногда думал о нём, он не ожидал, что когда-нибудь снова увидит этого парня. Его преследовали воспоминания о том, как тот плакал и как его бросили друзья. Он часто задавался вопросом, всё ли с ним в порядке. Ему часто хотелось пнуть так называемых друзей мальчика. Он хотел сказать ему, что тот заслуживает лучшего. Но, опять же, он ничего о нём не знал и не имел права вмешиваться в жизнь незнакомца. Он просто жалел, что он напивается в одиночестве в других барах. Через три недели после инцидента Хёнджин почти забыл о нём. Все люди, которых он находил в туалете, начали приходить в себя. Это стало привычным делом. Хёнджин больше времени уделял бару и даже иногда помогал людям за их столиками. Хёнджин чувствовал, что наконец-то нашёл работу, которая ему нравится, хотя бывали и трудные дни. Однажды туалет затопило, а Хёнджин всё ещё был новичком, поэтому ему пришлось разбираться с этим. В другой раз началась драка, и Хёнджин получил по лицу, когда попытался остановить ее. Был также случай, когда он случайно разбил бутылку дорогого виски, и деньги пришлось снять с его счета — ему захотелось умереть. Да, были и плохие дни. Но ничто не могло сравниться с тем, через что Хёнджин прошёл раньше. Он обретал своё маленькое счастье. — За вторым столиком клиент, — голос Йены отвлёк Хёнджина от его мыслей. Он оторвал взгляд от компьютера, за которым писал эссе, сидя за барной стойкой. Был вторник, вторая половина дня, когда в баре было меньше всего посетителей. Хёнджину нравилось работать во вторую смену. Он всегда приходил на вечерние занятия, от него пахло алкоголем, и некоторые люди в классе наверняка думали, что он и раньше пил, но это было приятно: работать, ходить на учебу и спать в позднее время. И Йена тоже редко просила его о чём-то по вторникам после обеда. — Мне нужно ответить на звонок. Ты можешь обслужить его? Хёнджин быстро кивнул и вышел из-за прилавка. Он подошёл к столу, и вдруг его сердце замерло. Это был тот самый парень. Хёнджин машинально повернулся к ней. — Вообще, могу я отказаться? Йена нахмурилась, глядя на него. — Что? — Я… это тот парень, который- Она закатила глаза. — Послушай, Хёнджин, мне всё равно, твой это бывший или злой сводный брат, просто обслужи его, хорошо? Йена не дала ему сказать ни слова, она вышла из кабинета и громко закрыла дверь, напугав Хёнджина. Он считал вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться. Парень, скорее всего, его не помнит. А даже если и помнит, это не имеет значения. Хёнджин был барменом. Это означало, что у него были постоянные клиенты. И если этот парень окажется постоянным клиентом — хотя Хёнджин не видел его три недели, — ему придётся с этим смириться. — Ч-что я могу вам предложить? Его голос прозвучал более неуверенно, чем ему хотелось бы. Парень посмотрел на него, и, встретившись с ним взглядом на несколько секунд, Хёнджин быстро отвернулся и поджал губы, стараясь не показывать неловкость на лице. Он смотрел на него, казалось, целую вечность. Он не был уверен, показалось ли ему это из-за того, что он нервничал, или потому, что парень действительно долго смотрел на него. — Колы вполне достаточно, спасибо. Что ж он, вероятно, ничего не помнил. Хёнджин кивнул и вернулся к стойке, чтобы взять колу. Казалось странным, что кто-то сидит в одиночестве в одной из больших кабинок. Обычно люди, которые приходили одни, садились за стойку. Но Хёнджин не собирался жаловаться. Он вернулся к столу с газировкой, налил её в стакан со льдом и долькой лимона и поставил бутылку рядом с большим стаканом. — Спасибо, — прошептал парень. — Две тысячи вон. Он медленно кивнул, и Хёнджин осмелился посмотреть на него, только когда тот был слишком занят, доставая кошелёк из маленького рюкзака. Наконец он нашёл его, и вместо того чтобы дать ему нужную сумму, протянул пару купюр. Хёнджин в замешательстве уставился на них. — Я же сказал, две тысячи вон. — Это деньги, которые я тебе должен… с прошлой ночи. Значит, он действительно помнил. — О нет, тебе не нужно… — Пожалуйста, просто возьми их, — настаивал парень. Хёнджин смотрел на него пару секунд, а потом взял деньги из его рук, стараясь не прикасаться к нему. Он не стал пересчитывать деньги, это можно было сделать позже, и положил их в карман. — Почти уверен, что это столько, сколько ты дал таксисту. Хёнджин пожал плечами. — Это не имеет значения… Но спасибо. Хёнджину никогда не мешало получить деньги обратно. Он искренне хотел, чтобы ему не приходилось беспокоиться или, скорее, не нужно было переживать из-за таких вещей. Но если бы это было так, он бы не работал во вторник днём между занятиями и никогда бы не встретил этого мальчика, который, вероятно, был его ровесником, но казался намного моложе. — Спасибо тебе… за то, что позаботился обо мне. Тебе действительно не стоило этого делать. Не думаю, что когда-нибудь смогу отблагодарить тебя в достаточной мере. — Я… это моя работа. Парень улыбнулся, и Хёнджин не смог сдержать ответную улыбку при виде такой искренней и светлой улыбки. — Я искренне так не думаю. Я напивался и в других барах. Я знаю, что это не так. Хёнджин пожал плечами. — Ты был моим первым пьяницей. Он нахмурился. — Что? — Типа… это была моя первая пятница на работе, и мне никогда раньше не приходилось заботиться о пьяном незнакомце. — О, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Прошу прощения за это. — Бывает. — Хёнджин услышал, как открылась дверь, и, обернувшись, увидел, как Йена выходит из кабинета. — Мне нужно вернуться к работе. — Конечно. Еще раз спасибо. Хёнджин улыбнулся ему и вернулся на своё место за стойкой. Но его мысли были далеко от темы его эссе. Он наблюдал за мальчиком издалека — тот спокойно потягивал колу и что-то печатал в телефоне. Через несколько минут ему наконец удалось снова сосредоточиться на эссе, и он начал печатать все свои идеи, не замечая ничего вокруг. Он знал, что Йена не будет возражать. В баре в любом случае было всего два клиента. — Я видел тебя в колледже. Хёнджин перечитывал своё эссе, когда услышал этот голос. Он задержался на чтении слов и в конце концов поднял взгляд, не особо задумываясь об этом. — Что? — спросил он, потому что на самом деле не расслышал и не понял, что ему сказали. И тут он увидел, что парень сидит за стойкой прямо перед ним. Он принёс с собой пустой стакан и бутылку из-под колы. Его рюкзак висел на плече. — Мы учимся в одном колледже, — сказал он. — Я видел тебя в кампусе. Хёнджин моргнул, глядя на него. — О… Хорошо… Я тоже думал, что видел тебя, но не был уверен. — Да, я пару раз видел тебя в столовой. На самом деле я сначала хотел вернуть тебе деньги, но так и не решился подойти к тебе. Ты всегда делаешь уроки, поэтому я не хотел мешать. Хёнджин слегка улыбнулся. Он тратил всё своё свободное время на работу в этом месте, чтобы потом, вернувшись домой, сразу лечь спать. У него почти не было друзей, и он не особо стремился их заводить. Парень усмехнулся про себя: — На самом деле я носил с собой наличные последние две недели. Хёнджин слегка улыбнулся: — Ты мог бы просто поговорить со мной. Он медленно кивнул: — Да… Наверное… — Он поджал губы. — Кстати, меня зовут Сынмин. — Х-Хёнджин. — Приятно было познакомиться с тобой. — Взаимно, — сказал Хёнджин себе под нос. Сынмин улыбнулся ему в последний раз, прежде чем встать со своего места и выйти из бара. Хёнджин слишком долго смотрел на дверь. Йене пришлось окликнуть его по имени, чтобы он вернулся в реальность. По крайней мере, теперь он знал, что с парнем, то есть с Сынмином, всё в порядке. Теперь он мог двигаться дальше.

***

Хёнджин долго не видел Сынмина. Он не думал о нём постоянно, как раньше, но время от времени вспоминал. Время от времени он с удивлением обнаруживал, что ищет Сынмина в толпе незнакомцев во время обеденного перерыва. Но ему не везло. Сынмина нигде не было видно, и для Хёнджина это мало что изменило. Не то чтобы они могли вместе пообедать и стать лучшими друзьями. В лучшем случае они могли бы обменяться парой слов, но Хёнджин понимал, что если они встретятся, то лишь вежливо улыбнутся друг другу и продолжат жить своей жизнью. То же самое он подумал, когда в третий раз увидел, как Сынмин входит в бар. На этот раз он снова был со своими друзьями с прошлой ночи, — предположил Хёнджин, но не помнил точно, он даже не заметил Сынмина, пока не нашёл его на полу в туалете. Сынмин вошёл в бар последним. Он посмотрел прямо на Хёнджина, и когда их взгляды встретились, тот улыбнулся и слегка помахал рукой, чтобы поздороваться. Хёнджин улыбнулся в ответ — его руки были заняты вытиранием стаканов полотенцем. — Ты его знаешь? — спросил Чанбин. Хёнджин почти не разговаривал ни с кем из своих коллег, но они всегда были добры к нему, особенно Чанбин. Время от времени они даже приглашали его выпить, но у Хёнджина не было времени. В другой жизни он был бы их другом. В другой жизни у него было бы время на что-то, помимо мытья стаканов. — Не совсем, — ответил он. — Он приходил сюда пару раз до этого. Я однажды помог ему, когда он был пьян. Ответ Хёнджина, похоже, удовлетворил Чанбина, потому что он просто кивнул и вернулся к работе. Хёнджин задержал взгляд на Сынмине, который сел со своими друзьями и смеялся над чем-то. Сначала Чанбин обслуживал их, а Хёнджин, как обычно, следил за баром. Прошло около двух месяцев с тех пор, как он начал работать в баре, и он наконец-то обрёл уверенность и делал всё, о чём его просили. Он по-прежнему не любил обслуживать людей за их столиками, приносить напитки и ходить по залу с хрупкими предметами. Хёнджин всегда был немного неуклюжим. Ещё в магазине мороженого он в конце концов потерял счёт тому, сколько мороженого он уронил или случайно испортил тем или иным способом. После инцидента с бутылкой виски он научился не разбивать слишком много вещей. Но если бы он начал работать за столиками, это очень быстро изменилось бы. Бар постепенно заполнялся, как обычно по пятницам. У Хёнджина не было времени думать о чём-то ещё, кроме заказов клиентов в баре. И всё же он не мог не поглядывать на столик Сынмина время от времени. Он хотел убедиться, что тот всё ещё там, что он в безопасности и не один в туалете. Но он был там — каждый раз. Хёнджину пришлось несколько раз проверить, прежде чем он убедился, что его там не было. Ему пришлось пробираться сквозь толпу между ним и столом. Его друзья всё ещё были там, но Сынмина нигде не было видно и Хёнджин почувствовал, как что-то давит ему на грудь. — Можешь меня прикрыть? Не успев додумать, Хёнджин повернулся к Чанбину и вышел из-за барной стойки, не обращая внимания на неудачную попытку Чанбина возразить. Он поспешил в туалет, где впервые увидел Сынмина, но там было пусто. Одна из кабинок была закрыта, и Хёнджин сделал вид, что моет руки, ожидая, пока человек выйдет, чтобы проверить, не он ли это. Через несколько секунд дверь кабинки открылась, и вышел кто-то, кого он никогда раньше не видел и кто точно не имел никакого отношения к Сынмину. Хёнджин закрыл кран, как только тот ушел. Он держался за раковину и старался дышать глубоко. Где бы ни был Сынмин, его здесь не было, и Хёнджин отпросился у коллеги, чтобы проверить кого-то, кого он даже не знал, когда бар был полон. Он не стал зацикливаться на этом и быстро вышел из комнаты, но, открыв дверь, столкнулся с кем-то. — Простите! — сказал Хёнджин, почувствовав, как его тело врезалось в незнакомца, но оказалось, что это был не совсем незнакомец. — О, привет, — сказал Сынмин, улыбаясь. — Х-Хёнджин… верно? Его голос звучал неуверенно. Хёнджин вдруг почувствовал себя странно из-за того, что выжег имя Сынмина в своей памяти. — Д-да.… Я… я был в туалете. Сынмин слегка рассмеялся. — Я догадался. Разве здесь нет туалета для сотрудников? — Он был занят, — быстро ответил Хёнджин и почувствовал гордость за свою ложь. Сынмин выглядел нормально. Он едва ли был пьян. Его взгляд был ясным. На лице не было слёз. От него пахло алкоголем, но его поведение даже близко не напоминало их первую встречу. — Мне нужно вернуться к работе, — сказал Хёнджин. Сынмин кивнул. — Мне нужно в туалет. Хёнджин понял, что всё это время он преграждал ему путь, и, вероятно, именно поэтому Сынмин перестал с ним разговаривать — с тем, чье имя едва помнил. — О, да, прости, — сказал Хёнджин и отошёл в сторону, чтобы освободить дорогу Сынмину. — Увидимся, — сказал Сынмин, улыбаясь ему. Хёнджин кивнул вместо того, чтобы сказать, что каждый раз, когда он пытался с ним встретиться, его нигде не было. — Увидимся, — прошептал он в ответ, когда дверь закрылась у него перед глазами. Он быстро пришёл в себя, когда кто-то подошёл к нему, чтобы пройти в туалет. Хёнджин даже не мог объяснить, что только что произошло, потому что ничего и не произошло. Он вернулся к стойке и извинился перед Чанбином, который сказал, что всё в порядке, но потом продолжал смотреть на него так, словно знал что-то, чего не знал Хёнджин. Это была долгая смена для Хёнджина. Эта ночь казалась длиннее всех остальных. К её концу Хёнджин так устал, что даже подумал о том, чтобы заплатить за такси, а не ждать ночной автобус. Но он знал, что это было бы финансовым решением, о котором он в итоге пожалел бы больше, чем о мучительном ожидании автобуса. Он не забыл попрощаться с Чанбином и Йеной, прежде чем пойти на автобус, едва волоча ноги от усталости. Всё, о чём он думал, — это как добраться домой и поспать, даже если он уже знал, что сон будет недолгим. Ему нужно было сделать домашнее задание, купить продукты, а впереди его ждала ещё одна ночная смена. К сожалению, ночной автобус был не таким надёжным, как любой другой вид общественного транспорта, — и вообще, было сомнительно, что он когда-либо был надёжным, — и как только он увидел, что ему придётся ждать 30 минут, он пожалел обо всех своих жизненных решениях — не то чтобы у него когда-либо был выбор. Хёнджин решил убить время, надев наушники и слушая музыку, пока читал одну из книг для занятий. Он изо всех сил старался обращать внимание на слова и понимать предложения, которые читал, пока не увидел перед собой руку, держащую банку пива «Cass». Он нахмурился и поднял взгляд как раз в тот момент, когда снял один из наушников. Сынмин смотрел на него с щенячьей улыбкой. Это было бы мило, если бы Хёнджин понимал, что происходит. — Пива? — спросил он. Хёнджин нахмурился еще больше, сбитый с толку. — Что? — Хочешь пива? Я только что купил его в магазине через дорогу. Сынмин указал на круглосуточный магазин, который Хёнджин видел миллион раз. Там он бесчисленное количество раз покупал себе закуски или сэндвичи на ужин. И всё же Хёнджин посмотрел в ту сторону, куда указывал Сынмин, как будто это был совершенно новый мир. Он оглянулся на Сынмина. — К-конечно, — Хёнджин наконец взял банку, которую Сынмин всё ещё держал перед ним. — Спасибо, — сказал он, поставив банку между коленями, чтобы придерживать её, пока снимал наушники и убирал книгу. Тем временем Сынмин сел рядом с ним. — Я подумал, что ты обслуживаешь всех всю ночь, и кто-то должен был отплатить тебе тем же. Хёнджин улыбнулся, забавляясь. — Ты ведёшь себя так, будто мне за это не платят. — Верно, — прошептал Сынмин и сделал глоток пива, которое держал в руке. Хёнджин наконец-то смог освободить руки, чтобы открыть пиво и сделать глоток. — Где твои друзья? — в конце концов спросил Хенджин. Сынмин пожал плечами, даже не взглянув на него. — Они ушли некоторое время назад. Хёнджин хотел спросить, почему он здесь один, почему он ждал — и, возможно, что более важно, как долго он ждал. — Как далеко отсюда ты живёшь? — спросил Сынмин, прежде чем Хёнджин успел что-то сказать. — Примерно 30 минут на автобусе… Около часа или меньше, если идти пешком. А что? Сынмин медленно кивнул, сделал большой глоток пива и встал. — Хочешь прогуляться? Хёнджин моргнул, глядя на него. — Что? — Ты не хочешь пройтись? Вместо того, чтобы ждать автобус? Я имею в виду, что автобус всё равно приедет сюда минут через 30, так что если прибавить это время к продолжительности поездки, то получится то же самое, что если бы ты шёл домой пешком, верно? — Верно, — пробормотал он. — Итак… Хочешь прогуляться? В глазах Сынмина было что-то такое, что Хёнджин не мог точно описать. Что-то, что притягивало его. Может быть, это была печаль в его глазах или тайна, которая, казалось, окружала его. — Конечно, — в конце концов сказал Хёнджин, сам не понимая, какое решение он только что принял. Почему-то это не казалось такой уж плохой идеей. Сынмин широко улыбнулся, и Хёнджин встал, чтобы показать дорогу. Сынмин какое-то время молча шёл за ним, а Хёнджин говорил только «сюда» или «туда», пока они не дошли до берега реки Хан и не пошли вдоль неё. — Так чем ты занимаешься? — в конце концов спросил Сынмин. Хёнджин всё это время чувствовал на себе взгляд Сынмина, словно тот пытался запомнить каждую черточку его лица ещё до того, как они расстались. Хёнджин слегка улыбнулся. — Что ты имеешь в виду? — Например, ты работаешь барменом и учишься в колледже, но помимо этого? Хёнджин нахмурился. — Ничего. Это всё, что я делаю. — У тебя нет хобби? — У меня нет времени, — сказал Хёнджин более грустным тоном, чем ему хотелось бы. Он отпил из своей банки пива. — А ты? Сынмин пожал плечами. — Думаю, всё наоборот. У меня слишком много времени, чтобы что-то делать, поэтому я ничего не делаю. Хёнджин слегка рассмеялся. — Это не имеет смысла. — Это так… как будто у тебя есть всё это время, и ты думаешь, что должен его использовать, но потом ты просто лежишь в постели и спишь. — Хотел бы я быть на твоем месте. Сынмин снова посмотрел на него. — Значит, ты работаешь барменом не из-за страсти к этому делу? Хёнджин рассмеялся. — Нет. Но это весело. Это лучшая работа, которая у меня когда-либо была. — Да, я думаю, это круто. Это крутая работа. Хёнджин нахмурился, удивленный. — Конечно. — По крайней мере… думаю, что да, — сказал Сынмин, отводя взгляд и делая глоток пива. — Может, тебе стоит стать барменом? — Я бы предпочёл, чтобы ты был моим барменом, — ответил Сынмин, и Хёнджин чуть не подавился пивом, но постарался сохранить невозмутимый вид. — Твоим барменом? Сынмин кивнул. — Да. Прежде чем Хёнджин успел что-то сказать, Сынмин снова быстро заговорил: — Хорошо, но если бы у тебя была любая работа в мире, какая бы это была работа? — Та, что давала бы мне деньги, — инстинктивно сказал Хёнджин. — Но если бы тебе не нужны были деньги? — О, — тихо сказал Хёнджин. Он никогда не смотрел на жизнь с такой точки зрения. Он всегда стремился стать лучше, заработать больше денег, стать счастливее. Это была его конечная цель: жить успешной жизнью, в которой ему не придётся беспокоиться о деньгах. Остальное придёт позже. Сейчас у него не было возможности думать об этом. По крайней мере, ему так казалось. — Я не знаю… Я никогда об этом не думал. — Никогда? Хёнджин покачал головой. — Деньги избавляют от многих забот и позволяют делать всё, что ты хочешь, без ограничений, так что… я всегда об этом думал. Я просто хочу жить счастливо. Сынмин медленно кивнул. — Итак, ты счастлив? — Ну, я не богат, так что нет, — с улыбкой ответил Хёнджин. Несмотря на то что Сынмин улыбался, он всё равно сказал: — Но я серьёзно. Хёнджин пожал плечами. — Это такой неоднозначный вопрос. Например… Ты счастлив? — О, я очень несчастен. Это как будто половина моей личности. Губы Сынмина сложились в улыбку, но глаза говорили о чём-то другом. Хёнджин мягко улыбнулся в ответ, но всё равно не мог себя остановить. — Поэтому ты так напился той ночью? Сынмин усмехнулся, и Хёнджин тут же пожалел о своём вопросе. — Прости, это было так неуместно. Это не моё дело. Сынмин улыбнулся ему. — Нет, всё в порядке… Это хороший вопрос, — сказал он, тихо рассмеявшись. — Я имею в виду… да. Определённо. Всегда кажется, что алкоголь помогает, верно? Как будто он делает это более терпимым, но… да. Это не так. Он только усугубляет. И всё же. — И всё же что? — И всё же мы продолжаем пить, чтобы забыть, как мы несчастны, — сказал Сынмин с грустной улыбкой. Прогулка с Сынмином казалась недолгой. Хёнджин чувствовал себя с ним как-то непринуждённо, даже если они говорили о самых бессмысленных вещах. Разговор не должен был быть содержательным или запоминающимся, но что-то в нём согревало Хёнджина. С Сынмином было легко разговаривать. Было легко рассказывать ему истории о баре или о его прежней работе. Было легко смеяться над шутками Сынмина и слушать его истории о друзьях. И улыбка Сынмина была прекрасна. Хёнджин не возражал против того, чтобы смотреть на неё. — Мы пришли, — сказал Хёнджин, когда они подошли к его дому. Это было старое здание, в котором было много дешёвых студий и, следовательно, студентов. Хёнджин никогда ни с кем из них не разговаривал. Хёнджину нравилось его маленькое пространство с маленькой кухней и маленькой гостиной. Всё это было в одной большой комнате, и ему повезло, что у него была своя ванная, в отличие от некоторых студий на том же этаже. Это было всё, что он мог себе позволить, и он был доволен. Он не был так уж рад показывать это другим людям. Он знал, что то, что хорошо для него, нехорошо для других людей, и уж точно нехорошо для Сынмина. Сынмин посмотрел на здание и медленно кивнул: — Крутое здание. Он сказал это просто, чтобы что-то сказать. В этом здании не было ничего особенного. Хёнджин фыркнул: — Конечно. Сынмин слегка улыбнулся: — Можно мне войти? Хёнджин моргнул, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог найти причину, по которой не мог бы впустить его. Он не мог найти причину, из-за которой Сынмин не убежал бы и не перестал с ним разговаривать. Это не сильно изменило бы повседневную жизнь Хёнджина; по крайней мере, он так не думал, но не хотел производить на него плохое впечатление. — Тут такой бардак, — сказал Хёнджин, почесав затылок. — Я не против беспорядка, — быстро ответил Сынмин. — Она небольшая. Сынмин улыбнулся, забавляясь: — Меня это тоже не волнует. Мы познакомились, когда меня тошнило в туалете, и я не вправе тебя осуждать. Хёнджин мог бы возразить, что он был незнакомцем. Он мог бы возразить, что они не были знакомы по-настоящему. Он мог бы возразить, что впускать его было небезопасно. Но, возможно, в том, как Сынмин смотрел на него, было что-то такое, что заставило его впустить его и посмотреть, что будет дальше. В конце концов, у Сынмина были деньги. У него не было причин красть вещи, которые были в квартире Хёнджина. — О-окей… я могу угостить тебя пивом, — добавил он, когда они поднимались по лестнице. — Звучит круто, — ответил Сынмин. Хёнджин жил на четвёртом этаже, и им пришлось пройти весь путь пешком, потому что это было старое здание, и там никогда не было лифта. Хёнджин пытался вспомнить, не оставил ли он что-нибудь постыдное на виду у Сынмина — например, нижнее бельё на полу или очень грязную посуду в раковине. Он открыл дверь и с радостью обнаружил, что всё в порядке, — он всё равно повторял, что там беспорядок и что он сожалеет. Сынмин покачал головой, как будто это было неправдой, но Хёнджин знал, что это так — у него не было времени прибраться за пару дней, а его дом был старым и пыльным, и это была даже не его вина. Сынмин огляделся, пока Хёнджин взял два пива и открыл их. Он даже не потрудился посмотреть на время, он знал, что уже поздно, он знал, и что пожалеет об этом на следующее утро. — Так ты часто ходишь в гости к незнакомцам? — спросил Хёнджин, чокаясь своим пивом с пивом Сынмина и радуясь без особой причины. Сынмин пожал плечами. — Зависит от обстоятельств, — прошептал он, прежде чем сделать глоток пива. — Они должны быть милыми. Хёнджин чуть не подавился, сделав глоток, но изо всех сил старался сохранять невозмутимость, снова подавляя желание закашляться. Он слегка улыбнулся, пока Сынмин продолжал бродить по комнате. Смотреть было особо не на что. В основном у Хёнджина были только школьные учебники. Ему нечем было украсить стены, поэтому они были пустыми, белыми и без декора. Однажды, на первом курсе колледжа, он пытался завести растения. Говорили, что растения — хорошая альтернатива домашним животным, если у вас нет времени заботиться о настоящем питомце. Растения оживляли дом, были красивыми и могли дать вам ощущение цели. Проблема была в том, что Хёнджин ужасно ухаживал за ними из-за своего расписания и забывчивости. Он отказался от растений в первом семестре. Теперь в доме почти не было жизни. Это было неловко. Из-за этого он чувствовал себя пустой оболочкой. Он всегда думал о том, чтобы купить новые, но просто не было ни времени, ни желания. — Ты часто разговариваешь со своими клиентами? — внезапно спросил Сынмин, продолжая листать книги. — Не совсем… Я новичок в этом деле. Я почти ни с кем не разговариваю. Сынмин обернулся и наклонил голову. — Почему бы и нет? Хёнджин пожал плечами. — Нет времени. — Нет времени ни на людей, ни на хобби. — Из твоих уст это звучит ужасно. — Некоторым людям это может показаться печальным. — Тебе тоже? Удивительно, но Сынмин покачал головой. — Мне так спокойно. Я бы хотел побыть в одиночестве, не думая об этом, понимаешь? Но это слишком сильно на меня влияет. Хёнджин быстро моргнул. Он хотел возразить, что он не один. Но если подумать, то так оно и было. Сынмин был первым человеком, кроме его родителей, кто переступил порог его квартиры. — Я вырос единственным ребёнком в семье, — тихо сказал Хёнджин и решил сесть на кровать. Сынмин молча сел рядом с ним. — А ты? — У меня есть старшая сестра, — сказал Сынмин, и что-то промелькнуло в его глазах. Это заставило Хёнджин улыбнуться. — У нас большая разница в возрасте, так что мы не росли вместе, но, думаю, это всё равно что-то меняет. — Определенно. — Мне нравится твоя квартира, — сказал Сынмин, плюхаясь на кровать и глядя в пустой потолок. Хенджин присоединился к нему, несмотря на нервы в своем теле. Их руки почти соприкоснулись, когда он это сделал, и этого было достаточно, чтобы по спине Хенджина пробежала дрожь. Когда он повернулся к Сынмину, тот едва моргнул. — Здесть скучно и полный беспорядок. — Здесь спокойно. — По-видимому, во мне все спокойно. Сынмин тихо хмыкнул. — Думаю, да. Мне это нравится. В общежитии всегда кто-то есть. Я не живу в одной комнате с друзьями, так что мне приходится иметь дело с соседями и их друзьями. — Они невежливые? — спросил он. Сынмин пожал плечами. — Они и раньше пытались вовлечь меня в свои дела, и они хорошие. Я просто… у меня есть свои друзья, понимаешь? Хёнджин моргнул и отвернулся, прежде чем кто-то успел понять, о чём он думает. Он думал о Сынмине, сидящем на полу в ванной, о Сынмине, пьяном в одиночестве в баре, о Сынмине, сидящем в одиночестве в такси. Даже среди людей Сынмин казался одиноким. Одиноким. — Ты все еще мог бы дать им шанс. — Я даю шанс тебе. Хёнджин не мог не улыбнуться, но не мог придумать, что сказать. Он медленно пошевелил пальцами, чтобы почувствовать, как далеко находится рука Сынмина и сколько усилий потребуется, чтобы взять его за руку или даже коснуться его пальцев. Невинно. Это не должно было ничего значить. Хёнджин не знал, хочет ли он, чтобы это что-то значило. Если бы рука Сынмина была близко, он бы попытался. Если бы он не почувствовал этого, то и не стал бы пытаться. Хёнджин не собирался выставлять себя напоказ. — Мне нужно идти, — сказал Сынмин, внезапно выпрямившись, прежде чем Хёнджин успел потянуться к его пальцам. Сев, он заметил, что Сынмин быстро допивает остатки пива. — Спасибо за пиво, — сказал Сынмин, высоко поднимая бутылку. — Я имею в виду… Ты первый дал мне пиво, — прошептал Хёнджин, садясь. Сынмин улыбнулся. — Если я останусь, то засну. Я не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. Хёнджин быстро заморгал, и его губы задвигались быстрее, чем мозг успевал обрабатывать информацию. — Ты можешь остаться, если хочешь. — Сынмин, похоже, не был в восторге от этой идеи. — Я-я имею в виду… Если твои соседи будут шуметь, а ты захочешь тишины или… — Всё в порядке, Хёнджин. Спасибо. Ты и так сделал для меня достаточно. Последние слова почему-то расстроили Хёнджина. Он хотел, чтобы тот остался. Может, он и не просил его остаться на всю ночь, но несколько минут не убили бы его. Только это бы убило его. Завтра ему нужно было рано вставать, а его ждала контрольная по экономике. Сынмин был прав. — Я выброшу пиво на улице, — сказал Сынмин, вставая. — Так тебе не придётся с этим возиться. — Это не проблема. Ты можешь оставить его здесь. Я обо всём позабочусь. Сынмин покачал головой. — Я выкину, — настоял он, и Хёнджин не стал спорить, потому что устал и потому что Сынмин, похоже, был непреклонен. — Ты уверен, что не хочешь остаться? — спросил Хёнджин по другую сторону двери. Он прислонился к косяку, а Сынмин повернулся к нему. Он улыбнулся. Это была не широкая щенячья улыбка. Это была другая улыбка. Мягкая. Грустная. — Я буду в порядке, обещаю, — сказал Сынмин и вдруг потянулся к лицу Хёнджина. Сердце Хёнджина забилось быстрее, чем когда-либо, и остановилось, когда он почувствовал, как Сынмин с улыбкой заправил ему за ухо выбившуюся прядь волос. Хёнджин не двигался. Он едва дышал. Он просто смотрел на Сынмина, но Сынмин смотрел не на него, а на свои пальцы, которые перебирали волосы Хёнджина. Пока он не перестал. Шаги на лестнице эхом отдавались в их головах, пока в коридоре не появилась фигура. Фигура замерла на секунду, и Сынмин быстро отстранился, а Хёнджин неловко откашлялся. — О, п-прости, — сказал парень, в котором Хёнджин теперь узнал своего соседа. Единственная причина, по которой Сынмин чувствовал себя спокойно в своей квартире, заключалась в том, что его сосед не приходил туда со своими друзьями или с кем-то, кто явно был ему не просто другом. Хёнджин часто видел его и в какой-то момент решил, что они учатся в одном колледже, потому что пару раз они ездили на одном автобусе по утрам. Он, вероятно, был ровесником Хёнджина, и всякий раз, когда они встречались, он казался весёлым и дружелюбным. Но, как и со всеми остальными соседями, Хёнджин никогда с ним не разговаривал. Хёнджин вежливо улыбнулся, и Сынмин быстро понял, что мальчик пытается пройти мимо них к одной из дверей. Вместо того, чтобы придвинуться к Хёнджину, чтобы дать незнакомцу пройти, Сынмин сделал шаг назад и оставил между ними большое пространство, достаточное для того, чтобы сосед Хёнджина мог пройти. Он извиняющимся взглядом улыбнулся и скрылся за своей дверью. Хёнджин оглянулся на Сынмина и облизнул губы. — Я подожду с тобой твоё такси, — сказал он. Сынмин не стал спорить. Выйдя на улицу, они почти не разговаривали. Хёнджин и не думал снова протягивать ему руку. Всякий раз, когда они соприкасались, всё шло не так, как он хотел. — Так это и есть твой сосед? Хёнджин хмыкнул. — Я даже не знаю, как его зовут. — Он кажется милым. Симпатичный. Не такой, как ты. Хёнджин подавил промелькнувшую в голове мысль и медленно кивнул. — Я почти уверен, что он с кем-то встречается. Кажется, с парнем. Иногда я слышу их голоса через стены. Сынмин рассмеялся. — Ого. Я тоже иногда слышу своих соседей по комнате. Сынмин сделал паузу. — Ты пробовал с ним поговорить? Хенджин пожал плечами. — Не совсем, нет. — Тебе следовало бы. Он кажется милым. — Ну, он ведь тоже никогда со мной не разговаривал, понимаешь? — Конечно, но ты мог бы дать ему шанс. Хёнджин закатил глаза, а Сынмин рассмеялся. — Не используй мои же слова против меня. Я даю тебе шанс. — Справедливо, — улыбнулся Сынмин. — Должен отдать тебе должное. Если бы случайный покупатель захотел проводить меня до дома, а потом зашёл в мою квартиру, я бы не был так любезен. — Ну, — Хёнджин откашлялся. — Ты не случайный, так что… Ну, знаешь… Сынмин молчал достаточно долго, чтобы Хёнджин пожалел о своих словах. — Значит, ты нечасто приводишь домой людей? — Зависит, — солгал Хенджин, — от того, милые ли они? Хёнджин был рад, что было достаточно темно, чтобы Сынмин не заметил румянец на его щеках. Его спас звук, подъехавшего такси, которое вызвал Сынмин. Хёнджин медленно шёл за ним. — Ещё раз спасибо, — сказал Сынмин, прежде чем сесть в такси. — На этот раз я заплачу. Хёнджин улыбнулся, довольный шуткой, но немного расстроенный тем, что у Сынмина теперь не будет повода вернуться. Но страхи быстро рассеялись, когда Сынмин снова заговорил. — Увидимся в баре, ладно? Хёнджин не смог сдержать широкой улыбки. — Верно. Он снова смотрел, как Сынмин уезжает на такси. Другие обстоятельства. Но на душе у него не стало легче. Он всё ещё переживал. Одно дело — быть одному, как Хёнджин. Другое дело — быть одиноким, как Сынмин.

***

После той ночи Хёнджин много ходил туда-сюда по бару. Он также каждый день ходил в колледж, испытывая смесь волнения и тревоги. Каждый вечер в баре он не мог не смотреть на дверь каждый раз, когда слышал, как она открывается. Но, к его большому сожалению, Сынмин не появлялся в его жизни, казалось, целую вечность. Через несколько дней Хёнджин перешёл от волнения к чрезмерным размышлениям. Он сделал что-то не так. Он не должен был просить его остаться. Он не должен был открывать рот. Он должен был оставить всё как есть. Он понял, что все было в Сынмине. Он заполнил его мысли без всякой на то причины. Хёнджин продолжал представлять его щенячью улыбку и доброту в его глазах, смешанную с грустью, которую было так же трудно описать, как и избавиться от неё. Сынмин заполнил его мысли и исчез, оставив Хёнджина с чрезмерным анализом, тоской, остаточными чувствами и беспокойством. Он заполнял его, пока не исчез. Сынмин был единственным, о ком Хёнджин мог думать, пока не убедил себя, что больше никогда его не увидит. Сынмин был рядом слишком долго, пока не исчез. И, казалось, он ждал того самого момента, когда Хёнджин смирится с тем, что единственный почти друг, которого он завёл за эти годы, был не более чем случайным знакомым, который вернулся. Именно так всё и произошло. Сынмин зашёл в бар в один из тихих дней в среду, когда из-за отсутствия клиентов у Хёнджина было время закончить все домашние задания, поэтому он просто сидел за стойкой и читал книгу, взятую в библиотеке. — Эй, разве это не тот парень, что был здесь прошлой ночью? — шёпотом спросил Чанбин. Хёнджин нахмурился и дочитал предложение, которое читал, прежде чем поднять взгляд и увидеть Сынмина. У него упала челюсть, когда Сынмин улыбнулся ему — той же улыбкой — и помахал рукой. — Я думал, ты его не знаешь, — добавил Чанбин. Хёнджин моргнул, глядя на Сынмина, и ему пришлось заставить себя улыбнуться и помахать в ответ, наверняка потеряв нить повествования, которое он читал. Чанбин отошёл в другой конец бара, хотя там никого не было, кроме пары в дальнем конце и нескольких человек, сидевших в одиночестве, — у всех были напитки, и никому ничего не было нужно. Отсутствие Чанбина было заметно. Хёнджин оглянулся через плечо как раз в тот момент, когда Сынмин подошёл к нему. — Привет! — сказал Сынмин, как только подошел к бару. — П-привет! — крикнул он. Хенджин хотел ответить с той же энергией, но всё, что он чувствовал, — это нервозность и беспокойство. Он лишь надеялся, что Сынмин этого не заметит. — Что я могу тебе предложить? — инстинктивно спросил Хенджин. Сынмин быстро моргнул, словно забыв, что он в баре, а в баре нужно что-нибудь выпить. Хенджин почувствовал, что его нервы успокаиваются из-за его замешательства и улыбки. — Что ты мне посоветуешь? — спросил Сынмин в ответ, поставив локти на стол прямо перед Хёнджин. Хёнджин не успел отвести взгляд, но ему удалось повернуться к доске позади него. — Честно говоря, у нас есть куча всего. Хёнджин оглянулся на Сынмина и слегка прикусил губу. — Какие коктейли ты умеешь делать? — О, я не очень хорошо готовлю коктейли. Мой коллега пытался меня научить, но я слишком плох в этом… — Хёнджин замолчала, встала и огляделась в поисках Чанбина. — Но на самом деле Чан- — Нет, я хочу, чтобы ты что-нибудь сделал, — перебил его Сынмин. — Так будет веселее. Хёнджин весело улыбнулся. — А что, если я тебя отравлю? Сынмин пожал плечами, сел на один из стульев у барной стойки и уронил рюкзак на пол. — Я тебе доверяю. К тому же, в худшем случае ты просто посадишь меня в такси. Хёнджин почувствовал, как слегка покраснели его щёки, но постарался не обращать на это внимания. — Ладно, что тебе нравится? — Удиви меня. — Я серьезно. — Я тоже. Хёнджин ухватился за первую пришедшую ему в голову идею: коктейль «Космополитен». Он миллион раз видел, как это делает Чанбин, и Чанбин уже пару раз показывал ему, как это делать. Хёнджин считал, что это довольно просто сделать самому. Нужно было лишь отмерить и смешать ингредиенты. Хёнджин решил следовать инструкциям на своём телефоне, а не спрашивать Чанбина, потому что ему было неловко. Он постоянно отвлекался на Сынмина, который рассказывал ему о своих занятиях, о другой вечеринке, которую устроили его соседи по комнате, и спрашивал о книге, которую читал Хёнджин. Несколько дней назад Хёнджин взял в библиотеке случайную книгу Хаксли «Двери восприятия». Хёнджин не был уверен в ней, и этими мыслями он поделился с Сынмином. Он не был любителем эссе, но старался. Он никогда не мог полностью посвятить себя роману вне занятий. Он всегда искал короткие рассказы, которые можно было бы почитать перед сном, по дороге на занятия, на автобусной остановке или в баре, когда там было тихо. Эссе были так же полезны, но Хёнджин ещё не определился, что именно искать. — Я не помню, какую книгу читал в последний раз, — тихо сказал Сынмин. — Наверное, в старших классах. — Это то, чем ты мог бы заниматься в свободное время в качестве хобби, — рассеянно сказал Хёнджин, добавляя последние штрихи к тому, что, как он надеялся, хотя бы отдалённо напоминало коктейль «Космополитен». По крайней мере, он был розовым. Хёнджин счёл это хорошим знаком. — Что бы ты посоветовал? — спросил он. Хёнджин хихикнул. — Знаешь, тебе стоит начать принимать собственные решения. Когда он посмотрел на Сынмина, Хёнджин понял, что, возможно, задел его за живое. Его взгляд внезапно потух, в нём не было того огонька, который обычно горел в его глазах. Однако его взгляд внезапно изменился, но Сынмин не обратил на это внимания, а вместо этого дерзко улыбнулся. — Ты прав, — сказал Сынмин. — Я? — спросил Хенджин, моргая. Сынмин уверенно кивнул. — Я больше не хочу «Космополитен». Хёнджин моргнул, внезапно осознав, каким холодным было стекло в его пальцах. Только когда он увидел улыбку на губах Сынмина, Хёнджин всё понял. Он тоже улыбнулся. — Ну, здесь у тебя нет выбора, — сказала Хёнджин, ставя стакан на стол и подвигая его к Сынмину. — Я приложил слишком много усилий. — Так ты собираешься заставить меня выпить это? — Ага. — Черт, — сказал Сынмин, хватая напиток. — Ты так плохо на меня влияешь. — Обо мне такого точно никогда не говорили, — хихикнула Хёнджин, когда Сынмин поднёс бокал к губам. Сынмин сделал глоток и быстро поставил стакан обратно на стол, закашлявшись. Хёнджин обеспокоенно моргнул, но Сынмин весело улыбнулся. — Что бы это ни было, это не «Космо». Хенджин рассмеялся. — Извини. — Я мог бы подать на тебя в суд за покушение на убийство, — сказал Сынмин, откашлявшись. — Я же говорил, что отравлю тебя! Сынмин пожал плечами. — Ну, это нормально, потому что ты милый. Хёнджин улыбнулся про себя. — Если ты продолжишь так говорить, я начну тебе верить. — Не могу поверить, что ты флиртуешь с клиентом. Это не очень этично с твоей стороны, Хёнджин. Хёнджин закатил глаза, пытаясь скрыть смущение из-за того, что его поймали на неудачной попытке флирта. Хёнджин всегда плохо флиртовал. Он так и не научился этому. Опыт Хёнджина в таких вещах ограничивался старшей школой. Там никто не учил ни свиданиям, ни реальному общению взрослых людей. — Ты начал это, — пробормотал Хенджин. — Да, — сказал Сынмин, как всегда улыбаясь, и снова взял напиток. Глаза Хёнджин широко распахнулись, когда она увидела, как Сынмин сделал ещё один глоток и почти сразу поморщился. — Что ты делаешь?! Не пей это! Сынмин снова закашлялся, но это продолжалось не так долго и было не таким сильным. — Всё в порядке! Просто это сильнодействующее средство! Я не собираюсь портить твою тяжёлую работу! — Я попрошу Чанбина приготовить тебе настоящий коктейль. Ты можешь спросить у него что угодно, он отлично готовит коктейли. Прежде чем Хёнджин успел подойти к Чанбину, Сынмин накрыл его руку своей, и он тут же остановился, уставившись на две руки, лежащие одна поверх другой. Они впервые так соприкоснулись. — Хёнджин, всё в порядке. Ты приготовил его так, что мне понравилось. Хёнджин склонил голову набок. — Это откровенная ложь. Каким-то образом выпивка неудачного коктейля превратилась в наказание за карточные игры. Хёнджин взял колоду карт, которая лежала у них под стойкой, и каждый раз, когда кто-то из них проигрывал, они должны были сделать глоток напитка. После нескольких глотков Хёнджин начал чувствовать сладость, потому что алкоголь уже не был таким крепким. Он знал, что это непрофессионально. Но Чанбин ничего не говорил, а Йены не было рядом. Чанбин даже сам попробовал напиток и запретил Хёнджину готовить коктейли для клиентов. Почти никто не заходил в бар за всё время их игры, и Хёнджин без проблем обслуживал посетителей. Те немногие, кто заходил, в основном хотели пива или бокал вина. Каждый раз, когда Хёнджин отходил от Сынмина, он боялся, что тот не вернётся. Но он возвращался. Напиток был выпит гораздо быстрее, чем Хёнджин мог себе представить, и следующим, что он подал, был стакан воды для каждого. Сынмин взял его без возражений. Время с Сынмином летело быстро. Его заразительный смех и взгляд, который он бросал каждый раз, когда явно жульничал, так сильно растопили сердце Хёнджина, что он ничего не сказал. Хёнджин лгал себе, говоря, что должен выпить больше коктейля ради Сынмина. Но правда была в другом. Может, дело было в алкоголе, может, в Сынмине, но Хёнджин несколько раз чувствовал себя живым. Он понимал, что имеют в виду люди, когда говорят это. Он не думал, что когда-либо чувствовал это. На несколько секунд Хёнджин понял не только, что значит быть живым, но и что значит жить. — Черт, мне нужно идти, — сказал Сынмин, проверив уведомление на телефоне. — Мои друзья… они… я им нужен. Хёнджин хотел возразить. Почему Сынмин бросил его ради людей, которым он был безразличен? Но у него не было всей истории. У него не было контекста той ночи, случившейся несколько месяцев назад. — Ладно, будь осторожен. Сынмин улыбнулся и закинул рюкзак на плечо. — Ты тоже. Спасибо тебе за сегодняшний вечер. — В любое время. Сынмин не мог догадаться, насколько сильно Хенджин имел в виду то, что сказал. — Подумай о хорошей рекомендации книги к следующему разу. Хенджин улыбнулся. — Я понял. Сынмин улыбнулся в ответ и смотрел на него несколько секунд дольше, чем казалось естественным. Но он ушел. На сердце у Хенджина впервые стало легче. — Итак, ты спросил у него номер телефона? Голос Чанбина, раздавшийся у него за спиной, напугал Хёнджина. Он обернулся к нему и нахмурился. — Что? Чанбин склонил голову набок. — Его Instagram? Его Facebook? Что-то? Что угодно ? Хенджин моргнул. — Я должен был? По тому, как тяжело вздохнул Чанбин, Хёнджин догадался, что ответ был положительным. Опять же, он мало чему научился в средней школе.

***

Хёнджину следовало спросить у Сынмина номер его телефона. Теперь ему всё стало ясно. Он снова чувствовал волнение, когда шёл на пару и когда ел в столовой, но это волнение ни к чему не приводило, потому что Сынмина там никогда не было. Он возвращался и с надеждой смотрел на дверь каждый раз, когда она открывалась, но каждый раз его ждало разочарование. Хёнджин пытался игнорировать выражение лица Чанбина, которое очень ясно говорило: «Я же тебе говорил». Иногда, когда Хёнджин уходил с работы, а Чанбин всё ещё был там, выкуривая последнюю сигарету перед уходом, Чанбин спрашивал, повезло ли ему. И они оба знали, что он имел в виду. Хёнджин всегда говорил «нет», точно так же, как он всегда говорил «нет» походу выпить после работы с Чанбином и Чонином. Может быть, и хорошо, что Сынмин не вернулся. У Хёнджина не было времени на друзей, и уж тем более на то, какими, в какой-то момент, он представлял, они могли бы быть. Он думал о том, что ему следовало бы почистить свой график, сбавить темп ускоренного обучения в колледже и посещать меньше занятий в каждом семестре, меньше смен в баре. Это было выполнимо. Он мог бы попросить немного помощи у своих родителей или даже повышения в будущем. Это было полезно для здоровья, независимо от того, был там Сынмин или нет, но у Хёнджина не было причин делать это сейчас. Был конец семестра. Погода стояла невыносимо холодная. Хёнджину приходилось надевать на себя несколько толстых слоёв одежды, и каждое утро вставать с постели становилось всё труднее. Он всегда любил зиму гораздо больше, чем лето, но теперь она означала ещё и экзамены, холод и темноту. Было так холодно, что он не мог поверить, что у Чанбина ещё оставались силы выходить на улицу покурить во время перерывов. — Ты же умрёшь от холода, — сказал Хёнджин однажды днём, когда направлялся в бар через чёрный ход. На этот раз у него была ночная смена, и он понял, что зима — это единственное время года, когда всё хорошо. Чанбин весело рассмеялся. — Зима боится меня, Хёнджин. Хёнджин улыбнулся ему. Может, Чанбин и не был ему другом, но Хёнджин научился сосуществовать с ним и получать от этого удовольствие. Было приятно, что он рядом. — Кстати, твой парень внутри. Хёнджину потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём он говорит. Он остался стоять, прислонившись к дверной ручке и обморозив пальцы. Ему нужно было купить перчатки. — Что? — Ну, помнишь… тот парень с картами? Тот, который тебе нравится. Хёнджин моргнул, глядя на него. — Он мне не нравится. Чанбин ухмыльнулся. — Конечно. Раз уж ты так говоришь. Хёнджин ещё раз моргнул, глядя на Чанбина, и только потом понял, что тот имел в виду. Сынмин был внутри. Он вошёл в бар быстрее, чем обычно, спотыкаясь и путаясь в одежде. Его пальто оказалось в десять раз тяжелее обычного, и он чуть не задохнулся, когда попытался снять шарф. Его замёрзшие пальцы не слушались, а из-под шапки волосы разлетались во все стороны, и он не мог привести себя в порядок. Он решил, что лучший способ решить проблему — просто собрать волосы в хвост, что было гораздо удобнее для работы. Он вышел из комнаты для персонала, где они хранили свои личные вещи, и как можно медленнее направился в главный зал, стараясь выглядеть невозмутимым, но это было слишком заметно, и он пытался это скрыть. Ему пришлось держать руки в карманах, чтобы скрыть дрожь, и это помогло ему прийти в себя. Не было причин находиться в таком состоянии. Не было причин так нервничать из-за какого-то случайного парня. И в его голове не укладывалось, что его тело может так реагировать, пока Хёнджин наконец не увидел его сидящим у барной стойки. Перед Сынмином уже стоял наполовину пустой бокал пива, и он смотрел не на что-то конкретное, а просто на жидкость в бокале. Сынмин, казалось, даже не заметил Хёнджина, пока тот шёл к нему. Это дало Хёнджину время перевести дыхание — вдохнуть, выдохнуть — прежде чем он подошёл. Хёнджин стоял перед Сынмином с мягкой улыбкой. — Привет! Когда Сынмин поднял на него взгляд, Хёнджин почувствовал, что что-то не так. В его глазах не было света, он не улыбался своей обычной улыбкой, а выглядел более грустным, более меланхоличным. Хёнджин пару раз моргнул, чтобы привыкнуть к этому образу. Это было не то, что он представлял себе неделями. — Привет… — сказал Сынмин. — Извини, что меня долго не было. Хёнджин слегка нахмурился. — О! Нет, тебе не нужно извиняться за это. Сынмин тихо хмыкнул и кивнул. Затем он улыбнулся, но улыбка всё равно казалась натянутой. — Так что, ты можешь порекомендовать мне книгу? Хёнджин улыбнулся. Он думал об этом, готовился к этому дню. Но в тот момент он ни о чём не мог думать. Его разум был пуст. Всё, о чём он мог думать, — это печаль в глазах Сынмина. Сынмин наклонил голову. — Не можешь порекомендовать книгу Хаксли? Хёнджин пожал плечами. — Всегда есть «Храбрый новый мир». — Она хороша? Я имею в виду, это храбрый мир? — Не совсем. Они все одурманены наркотиками и получают удовольствие от того, что им промывают мозги. Подводя итог, скажу, что- — Звучит забавно. Хёнджин хмыкнул. — Она заканчивается изгнанием и самоубийством. — Большой спойлер? — Я чувствую, что в незнании о «Дивном новом мире» больше твоей вины, чем моей. Сынмин слегка рассмеялся. — Конечно. Хёнджин прикусил нижнюю губу и уставился на Сынмина. В другой раз Сынмин бы не отвел взгляд, и они бы так и не сказали друг другу ни слова, напряжение бы так и висело между ними. Но сегодня Сынмин отвел взгляд и посмотрел на остатки пива в своём стакане, прежде чем сделать большой глоток. — Ты в порядке? — наконец спросил Хёнджин. Распространённый вопрос, простой в задавании, но сложный в ответе, потому что он был таким обширным. Его часто задавали только из вежливости, чтобы получить простой ответ, даже если в голове было полно всего, кроме простых вещей. Хёнджин знал, каким может показаться этот вопрос, но он задал его всем своим телом и душой. — Я… я в порядке, — сказал Сынмин дрожащим голосом. — Просто день был неудачным, прости. — За что ты извиняешься? Сынмин пожал плечами. — Потому что я пришёл сюда в таком состоянии, а не в хорошем настроении. Я не хочу, чтобы ты думал, что я тебя использую или что-то в этом роде. — Я так не думаю, — быстро сказал Хёнджин. — Я рад, что ты здесь. Остальное меня не волнует. Сынмин усмехнулся в ответ: — Значит, тебе на самом деле всё равно, в порядке ли я? — Что? Нет! Ты не так меня понял! — Мозг Хёнджина работал быстрее, чем его рот. — Я имел в виду, что- Сынмин хихикнул: — Я знаю, что ты имел в виду, Хёнджин, не волнуйся. Хёнджин прикусил нижнюю губу и именно из-за смущения понял, что Сынмин полностью сменил тему. — Так что случилось сегодня? Почему всё так плохо? — спросил Хёнджин. Сынмин улыбнулся уголком рта: — Разве тебе не нужно работать? — Вообще-то, выслушивать проблемы людей — это часть должностных обязанностей бармена. Сынмин, казалось, был удивлён и медленно кивнул: — Я просто… я люблю своих друзей… но в последнее время я с ними конфликтую, вот и всё. Хёнджин моргнул, глядя на него, и чуть не потерял сознание, представив Сынмина, лежащего на полу в одиночестве. — Почему? Сынмин глубоко вздохнул: — Иногда мне кажется, что я не совсем… вписываюсь. Они всегда были моими друзьями, с тех пор как я поступил в колледж, и я просто… не знаю. У них есть свои шутки, и в последнее время мне кажется, что я умоляю их принять меня в свою компанию, — Сынмин сделал паузу. — Это глупо. Всё это у меня в голове. Хёнджин не хотел спорить. Он не хотел ворошить неприятные воспоминания: — Ты говорил с ними об этом? Сынмин пожал плечами: — Да, я имею в виду… Я сказал им, потому что они часто ходят куда-то без меня, и я просто… я их не виню. Я почти никогда не хочу никуда ходить, а когда иду, то расстраиваюсь. В последнее время мне слишком грустно. Мне приходится со многим справляться. Хёнджин нахмурился: — Ну, во-первых, твоё психическое здоровье, конечно, может влиять на окружающих, но в первую очередь оно влияет на тебя. Сынмин покачал головой: — Дело не в моём психическом здоровье. Я просто устал. — И всё же, я настаиваю на своём. Что бы ты ни чувствовал, это в первую очередь касается тебя. И с их стороны очень дерьмово бросать тебя только потому, что они не хотят с этим разбираться. Это не по-дружески. — Я не могу ожидать, что они исправят меня, Хёнджин. — Никто этого не говорил. — Они имеют право устать от меня. — Они не имеют права оставлять тебя одного, пьяного, плачущего и потерянного, — выпалил Хёнджин, не успев остановить слова, прежде чем они слетели с его губ. Сынмин молча посмотрел на него. — Они так поступают, когда я порчу им вечер. — Это хрень собачья. Твои друзья — отстой. Сынмин покачал головой. — Ты их не знаешь. Ты не понимаешь, Хёнджин. У тебя нет друзей. Ты всегда один. Как, блин, ты можешь что-то понять, если единственный человек, с которым тебе приходится иметь дело, — это ты сам? Так пиздецки проще. Всё, что ты делаешь, — это закрываешься от всего, придумывая глупые отговорки о деньгах и квартире, хотя на самом деле ты знаешь, что общение с людьми отравляет тебе жизнь, и ты прав. Но ты не имеешь права говорить со мной о дружбе, если даже не знаешь, что такое друг. Хёнджин почувствовал тяжесть в груди. Сынмин был прав. Хёнджин был один. У Хёнджина не было друзей. Чанбин был для него кем-то вроде друга, но он ничего о нём не знал, кроме расписания его работы, вредной привычки курить и фамилии. — Прости, — прошептал Сынмин. — Всё в порядке. Ты прав. — Я не прав, хотя это и было неуместно, — тихо сказал Сынмин. Теперь он едва смотрел на него. — Ты просто их не знаешь. Хёнджин медленно кивнул. — Ты прав, я не знаю. Но хоть я и знаю тебя немного, ты, кажется, не счастлив. То, что ты дружишь с кем-то долгое время, не значит, что этот человек тебе подходит. Если он подходил тебе в какой-то момент твоей жизни, не значит, что он будет подходить тебе всегда, — Хёнджин пожал плечами, — но ты прав. Откуда мне знать? Сынмин не осмеливался поднять на него взгляд, и Хёнджин был отчасти рад этому, потому что не думал, что сможет выдержать его взгляд прямо сейчас. Словно по сигналу, вместо голоса Сынмина Хёнджин услышал, как Чанбин зовёт его по имени. Хёнджин повернулся к Сынмину. — Пожалуйста, не уходи. — Я не буду, — тихо сказал Сынмин. — Пообещай мне, — Хёнджин говорил слишком отчаянно, как ему самому не нравилось, но об этом он подумает позже. — Я не хочу, чтобы ты уходил вот так. Ты останешься со мной сегодня, хорошо? Сынмин моргнул и кивнул. — Да, хорошо. Хёнджин всё ещё думал, что Сынмин уйдёт. К сожалению, Чанбин был прав, и у Хёнджина были клиенты, которые не были Сынмином. Время от времени он проверял, не ушёл ли Сынмин. Сначала он стоял у стойки, но вскоре пересел за стол в глубине зала. При любой возможности Хёнджин смотрел в его сторону и улыбался. Но глаза Сынмина стали пустыми, как бокалы, из которых он пил. Хёнджин рассчитывал закончить работу раньше в тот день. Он не ожидал, что будет так много людей и что они не уйдут, несмотря на напоминания о закрытии. К тому времени, как бар опустел, Хёнджин смог принести стакан воды Сынмину, который, как ни странно, всё ещё был там. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хёнджин. Сынмин улыбнулся. — Хорошо. Прости за то, что я сказал. Хёнджин покачал головой. — Тебе не за что извиняться, Сынмин. — Я… — Сынмин прикусил нижнюю губу, — я никогда не умел заводить друзей. Я знаю, что они не идеальны, но я также знаю, что и я не идеален, и из-за меня им сложнее. Я знаю, что я несчастлив, но я… — Сынмин замолчал и вздохнул, — если я одинок прямо сейчас, когда в моей жизни есть люди, то как я буду себя чувствовать, если у меня не будет этих людей, если я буду совсем один? Хёнджин хотел было взять Сынмина за руку, но решил этого не делать. Вместо этого он держал руки под столом, разделявшим их. — Ну, во-первых, ты не один. А во-вторых… — Хёнджин пожал плечами, — ты сам это сказал. Лучше быть одному, чем с людьми, которые заставляют тебя чувствовать себя несчастным и одиноким. Всегда лучше чувствовать себя одиноким в комнате одному, чем в комнате, полной людей. Сынмин посмотрел на воду перед собой. — Я не совсем в этом уверен. Не думаю, что это справедливо для всех. — Хорошо, что у тебя есть друзья, кроме них, — сказал Хёнджин, мягко улыбаясь. Он ожидал, что Сынмин улыбнётся в ответ, что-нибудь скажет. Но он этого не сделал. Он сидел и смотрел на стакан перед собой. — Давай я отвезу тебя домой, ладно? Сынмин нахмурился. — Ты живёшь на другом конце города, Хёнджин. — Я не хочу оставлять тебя одного. Мы просто поймаем такси. Идти пешком слишком далеко. Сынмин улыбнулся и медленно кивнул. Они поймали такси, и Сынмин больше не возражал. Он без слов позволил вывести себя на улицу, а затем усадить в машину. Хёнджин назвал адрес. Хёнджин удивился голосу Сынмина, когда тот заговорил в такси. — Ты подумаешь, что я сумасшедший, но… я думаю, что мы должны были встретиться, — сказал Сынмин. Хёнджин рассмеялся бы, но у него хватило сил только на улыбку. — Я думаю, ты драматизируешь. — Я серьёзно, — прошептал Сынмин. — Это похоже на то, что, как мне кажется, мы не могли решить. Мы просто… запутались? — Ты слишком много выпил. Сынмин улыбнулся, забавляясь. — Я не знаю. Он прислонился головой к окну. Взгляд Хёнджина задержался на нём. Он выглядел таким потерянным и в то же время таким красивым, огни города отражались в его волосах и на лице. — Хёнджин? — внезапно спросил Сынмин, не отводя взгляда от окна. Хёнджин подумал, заметил ли он, что тот смотрел на него. — Да? — Они счастливы в «Храбром новом мире»? Хёнджин моргнул. — Я думаю, что это условное счастье, почти сконструированное. Не назвал бы это счастьем. Сынмин на мгновение замолчал. Хёнджин смотрел, как свет отражается в его глазах. — Всё равно звучит лучше, чем это. Хёнджин ничего не спросил и не сказал. Вместо этого он взял Сынмина за руку и слегка сжал её. Он не думал, что в первый раз, когда он возьмёт его за руку, всё будет именно так. — Ты думаешь, печаль длится вечно? — тихо спросил Сынмин. Теперь Сынмин смотрел на него. Они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем Хёнджин медленно кивнул. — Я думаю, что да. Сынмин, казалось, был разочарован ответом Хёнджина. Но Хёнджин не мог ему лгать. Были способы чувствовать себя менее подавленным, но печаль, как и счастье, — это состояние, которое всегда присутствует. Некоторые люди чувствуют себя более подавленными, чем счастливыми, потому что печаль так легко закрадывается в уголки их души и причиняет адскую боль. Счастье — это хорошо, но когда ты слишком часто грустишь, ты знаешь, что рано или поздно всё изменится, ты знаешь, что у счастья есть цена, и когда-нибудь тебе придётся спуститься на землю. — Но эй… С этого момента ты никогда не будешь одинок, хорошо? — сказал Хёнджин, присаживаясь ближе к нему и обнимая за плечи. — У тебя есть я. Ты больше никогда не будешь один. Сынмин улыбнулся ему, и когда он наклонился, сердце Хёнджина замерло. Но Сынмин не поцеловал его. Он просто положил голову на плечо Хёнджина. В ту ночь Хёнджин проводил Сынмина до его комнаты в общежитии. Он не вошёл внутрь, не попытался вторгнуться в его личное пространство. Ему было достаточно знать, что Сынмин в целости и сохранности в своей комнате. Теперь у Хёнджина был его номер, теперь он позвонит ему и будет рядом, как не мог раньше. Но было трудно быть рядом с тем, кто не хотел, чтобы его спасали, заботились о нём или любили. Было трудно быть рядом с тем, кто не отвечал на сообщения и не брал трубку. Было трудно быть рядом с тем, кто не позволял себя найти. И, несмотря на все усилия Хёнджина, Сынмин ускользал — не из его мыслей, никогда из его мыслей. Может быть, именно поэтому Хёнджин не видел его целый год.

***

Зима закончилась. Расцвела весна. Лето обожгло кожу Хёнджина. Осень увяла. После нескольких недель молчания Сынмина Хёнджин попытался найти его, но, как и всегда, безуспешно. Он отправлял сообщения, пытался звонить. Он даже пытался получить информацию у администрации колледжа, но его отчитали за попытку разглашения личных данных другого студента. Он искал его в социальных сетях, но Сынмин нигде не появлялся. Хёнджин был полон стыда и сожаления из-за сказанного и несказанного. В конце концов, он понял, что всё испортил: Сынмин не вернётся. Он разрушил единственную дружбу, которую ему удалось завести. И всё же потеря того, что могло бы быть, казалась незначительной по сравнению со всеми остальными его заботами. Случилось странное: Хёнджин начал замечать пустоту вокруг себя. Он поймал себя на том, что тоскует по чему-то, чего нет. Какое-то время он думал, что дело в отсутствии Сынмина, каким бы мимолетным оно ни было. Но дело было не только в этом. Это было нечто более странное, что Хёнджин всегда знал, но никогда особо не задумывался об этом, пока это не стало слишком очевидным, чтобы игнорировать. Проводить дни и ночи в одиночестве стало гораздо более тоскливо, чем раньше. Наблюдая за тем, как люди вокруг него ходят на свидания, выпивают с друзьями, живут, а не просто существуют, он осознал, чего был лишён. Однако Хёнджин был одиночкой. У него были цели и планы, но он не был создан для этого. По крайней мере, он долгое время так думал. До того дня, когда Чанбин попросил его поменяться сменами из-за свидания, и Хёнджин впервые за долгое время поехал прямо с занятий домой. Он заметил соседа, когда сел в автобус. Сосед сидел впереди, а Хёнджин — сзади. Тем не менее Хёнджин надел толстовку с капюшоном, чтобы спрятаться, и, когда они оба вышли на одной и той же остановке, он подождал пару минут. Неловкие разговоры никогда не были его сильной стороной. Хёнджин даже дважды обошёл квартал, прежде чем войти в здание. Он был в ужасе, когда увидел, что его сосед проверяет почтовый ящик у входа и читает какое-то письмо. Хёнджин, не снимая толстовки, побежал вверх по лестнице, чтобы как можно быстрее добраться до дома. Это было глупо, и Хёнджин понимал это. Сынмин посмеялся бы над ним, заставил бы остаться и поговорил с ним. Но Сынмина здесь не было. Сынмин был в другой жизни, которой у него никогда не будет. — Эй! Хёнджин выскочил из дома, когда уже собирался вставить ключ в замок. Он обернулся и увидел своего соседа, который стоял, держа в руке письма и широко улыбаясь. Он слегка рассмеялся: — Черт, прости, что напугал тебя. Ты был в автобусе, да? Я был уверен, что видел тебя. Хёнджин откашлялся и быстро кивнул: — Д-да… Кажется, я тоже тебя видел. — Я хотел попросить прощения за тот день. Хёнджин наклонил голову: — За что? — Когда я помешал тебе и твоему парню. Хёнджин ненавидел то, что каждый раз, когда он слышал слово «парень», в его голове возникал образ человека, от которого он не получал вестей несколько месяцев. Но каждое слово напоминало ему о Сынмине, так что он не мог сильно злиться из-за этого. — О, нет, он не… — Хёнджин откашлялся. — Это было не на днях. Это было несколько месяцев назад. Его сосед, казалось, был удивлён: — Ну, конечно, я так и думал, но всё же. Мне не по себе. — Тебе не стоит, — пожав плечами, сказал Хёнджин. — Он не мой парень. — Даже хуже! Это был такой момент! Хёнджин слегка рассмеялся, и его сосед улыбнулся: — Всё было не так. Его сосед медленно кивнул: — Хорошо, если ты так говоришь. Он отошёл на несколько шагов, чтобы встать перед своей дверью, и Хёнджин наблюдал за ним. — Кстати, меня зовут Джисон. Если захочешь выпить пива, дай мне знать. Моя дверь всегда открыта, — сказал Джисон с улыбкой, положив руку на ручку. — Спасибо, — почти мгновенно ответил Хёнджин. Джисон повернул ручку и начал открывать дверь, в то время как голос Сынмина звучал в голове Хёнджина: «Дай ему шанс. В конце концов, что может быть хуже? Его уход. Но компания, даже если она ненадолго, — это всё равно компания», — как понял Хёнджин. — Н-на самом деле, — сказал Хёнджин дрожащим голосом, — ты сейчас свободен? Сначала Джисон выглядел растерянным, но это длилось всего несколько секунд, потому что вскоре на его лице появилась улыбка. В тот день Хёнджин оказался в квартире Джисона, а потом и на следующий день, и на следующей неделе. Он обнаружил, что ездит на автобусе с Джисоном и встречается с ним и его другом, который определённо был больше чем другом, за обедом. Минхо тоже был милым, хотя и более странным, чем Джисон, что, по мнению Хёнджина, было невозможно. Через месяц Джисон назвал его другом, и Хёнджин едва удержался от вопроса, действительно ли это так, действительно ли они друзья. В ту ночь его не покидали простые и естественные слова Джисона. Утром он принял это. У него появился друг. Ему было легче открыться Джисону, чем он думал. Он начал с того, что рассказал ему о Сынмине. Он не стал вдаваться в самые интимные подробности. И Джисон слушал его, не перебивая. Он даже выслушал Хёнджина, когда тому стало комфортно говорить с ним о своих тревогах и страхах перед будущим. Джисон был рядом в любой ситуации, морально и физически. Он ждал, пока Хёнджин поступит в колледж. Он даже ходил в бар с Минхо и начал дружить с Чанбином — на вкус Хёнджина, это было слишком. Через пару месяцев из простого пива с соседом они превратились в компанию друзей. Минхо всегда был рядом, слишком много шумел и был слишком громким для Хёнджина, но он привык к этому. Чанбин тоже начал приходить, гулять с ним после работы и даже оставаться на ночь, когда они допоздна пили в квартире Джисона. Стены Хёнджина были увешаны фотографиями, пятнами от еды, которую портил Чанбин, и тем, что стало похоже на жизнь. Прежде чем он успел это осознать, Хёнджин уже не был один. Но Сынмина всё ещё не было рядом.

***

— Ты заболеешь раком и простудишься, — сказал Хёнджин, подпрыгивая на месте, пытаясь согреться и ожидая, пока Чанбин докурит сигарету. Теперь Хёнджин ненавидел эту привычку ещё больше. — Никто не заставляет тебя оставаться, — сказал Чанбин, закатывая глаза. Хёнджин поверил ему на слово и повернулся, чтобы открыть дверь, но Чанбин крикнул: — Подожди, нет! Я почти закончил! Хёнджин улыбнулся, прекрасно зная, что так и будет, и снова спрятал руки в карманы пальто. Он так и не купил перчатки. — Ты подумал о моём предложении? — спросил Чанбин, пока Хёнджин продолжал двигаться как можно быстрее. Изо рта Чанбина шёл дым, и Хёнджин видел, как его дыхание превращалось в облачко всякий раз, когда он открывал рот из-за холода. — Что именно? Создать группу? Отправиться в путешествие? Приготовить собственное пиво? Купить собственный бар? Или отправиться на Марс? Хёнджин, вероятно, мог бы перечислить ещё больше идей, которые придумал Чанбин, всегда втягивая его в это. Хёнджин всегда говорил ему, чтобы он завёл себе парня. — Все идеи отличные, но нет, — сказал Чанбин, гордо улыбаясь. — Тайный Санта. Хёнджин закатил глаза. — Это, пожалуй, твоя худшая идея. — Почему?! Это весело! И среди нас никто не купается в деньгах. — Джисон и Минхо всё равно будут покупать друг другу подарки, Бин. — Ты хочешь сказать, что мы должны дарить друг другу подарки? Как пара? Хёнджин тяжело вздохнул. — Если ты сейчас же не докуришь эту сигарету, я её выкину. — Эй! Не принимай это на свой счёт! Она ничего тебе не сделала! — Посмотрю на тебя, когда она заразит тебя раком. — Хван Хёнджин, ты говоришь, что будешь скучать по мне, когда я умру? Хёнджин пожал плечами: — Да, я не могу работать во все твои смены. Чанбин улыбнулся, довольный, наконец докурив сигарету. Они вошли в бар и оставили свои тёплые куртки в комнате для персонала. Ноябрь выдался особенно холодным, и Хёнджин готовился к тому, каким будет декабрь. Хёнджин оторвал 20-е число от календаря в офисе, чтобы показать 21-е ноября, пока Чанбин говорил об удовольствии от курения (отвратительно) и о глупом пункте в своём списке о том, чтобы выкурить сигарету после секса, слушая Cigarette After Sex (невыносимо глупо). Идеи Чанбина варьировались от этого до полёта в космос, но в кои-то веки Хёнджин был более чем рад, что его не включили в повествование. Хёнджин по-прежнему плохо разбирался в коктейлях, хотя Чанбин тратил ещё больше времени на то, чтобы научить его. Он стал на удивление хорошо готовить «Маргариту» — он даже пил её с Джисоном, когда приходил Чанбин. Но Хёнджин по-прежнему лучше разбирался в пиве и во всём, что требовало подсчёта денег. Он больше не убирал туалеты, потому что перестал быть новичком. Это делал парень по имени Чонин, и хотя он был всего на год младше Хёнджина, в глазах Хёнджина он всё ещё был ребёнком. Хёнджин чаще всего отвечал за деньги, а иногда уходил за барную стойку, чтобы обслуживать столики. Он уже всё знал. Но больше всего ему нравилось работать за стойкой. — Эй, ребята, вы не могли бы поторопиться? — пожаловалась Йена. — И не мог бы кто-нибудь из вас присмотреть за вторым столиком? Они только что пришли. — Хёнджин может! — быстро воскликнул Чанбин. — Я ненавижу тебя, — пробормотал Хёнджин себе под нос. Прежде чем подойти к столику №2, он также подошёл к столику №4, чтобы убрать пустые стаканы, и спросил у столика №6, не нужно ли им что-нибудь ещё. Он отвлекся на дополнительные заказы и на Джисона, который вошёл в бар вместе с Минхо. Чанбин уже наливал им пиво, а затем голос Йены заглушил голос Джисона. — Хёнджин, ты уже позаботился о втором столике? — Разве это не твой парень? Хёнджин быстро обернулся, чтобы посмотреть на второй стол. И там был он. Призрак из прошлого. Сынмин. Это было похоже на дежавю. Но теперь его волосы были длиннее. Наверное, он подстригся раз или два с тех пор, как они виделись в последний раз. И они стали темнее. Но это, без сомнения, был Сынмин. Перед ним сидели два человека. Хёнджин не помнил их с тех времён, но прошло слишком много времени, чтобы быть уверенным. Один из них был светловолосым и стройным, а у другого — вьющиеся каштановые волосы, и он был более мускулистым. — О, это точно он, — сказал Чанбин, прежде чем Хёнджин успел что-то сказать. — Кто его друг? Тот блондин? Потому что я бы точно покурил после секса с ним. — Ты всегда такой прямолинейный, Со Чанбин, — сказал Минхо. — Ты в порядке? — тихо спросил Джисон, вставая со своего места и подходя к Хёнджину. Хёнджин почти не замечал его. Он продолжал смотреть на Сынмина. Что-то в нём было не так. Дело было не в волосах. Улыбка была прежней. Что-то другое изменилось. И всё же Хёнджин всё ещё чувствовал, как у него внутри всё переворачивается от облегчения, что с Сынмином всё в порядке, и от горя, что сидящий перед ним Сынмин, вероятно, не тот Сынмин, в которого он влюбился. «Чёрные бабочки» — самое подходящее слово для того, что чувствовал Хёнджин. В конце концов, он тоже был не тем Хёнджином, что раньше. — Вам нужно, чтобы я позаботилась об этом? — голос Йены стал намного мягче. Хёнджин посмотрел на неё и быстро покачал головой. Он должен был встретиться с этим лицом к лицу. Как бы тяжело и неловко это ни было, Хёнджин никогда бы себе не простил, если бы отпустил Сынмина, не поговорив с ним. Было нелегко подойти к нему, когда все его друзья смотрели на него сзади — даже Чоннин присоединился. Когда Хёнджин оглянулся, не дойдя до стола, они все решили притвориться, что смотрят в другую сторону — кроме Минхо, который уставился на него, потягивая напиток, как будто это его развлекало. Наверное, так и было. — П-привет, — сказал Хёнджин, как только подошёл к столику. Он посмотрел на людей, сидевших напротив Сынмина, слишком боясь встретиться с ним взглядом. — Что вам принести? — Какое у вас есть разливное пиво? Хёнджин сосредоточился на перечислении списка, которое теперь давалось ему так легко, не глядя на Сынмина. Двое незнакомцев повернулись друг к другу, и Хёнджину потребовалось мгновение, чтобы понять, что они говорят друг с другом по-английски. Это был другой акцент, не тот, к которому он привык по сериалам, но он всё равно понимал, хотя ему и не хотелось останавливаться и слушать. — Я возьму «Космо», пожалуйста, — сказал Сынмин, и Хёнджин впервые посмотрел на него. Сынмин улыбнулся ему. — Я слышал, что здесь готовят отличные коктейли. — Моя коллега отлично их готовит. Сынмин наклонил голову. — А ты нет? Хёнджин не мог не улыбнуться в ответ на поддразнивание, но его настроение испортили друзья Сынмина, заказавшие пиво. Хёнджин пообещал принести всё как можно скорее. Его руки так сильно дрожали, когда он стоял за барной стойкой, что Чанбин сам приготовил «Космополитен», хотя Хёнджин уже давно научился делать коктейли, которые можно пить, — он всё равно не так хорош, как Чанбин. Никто ничего не сказал по этому поводу, они смотрели на него с жалостью, и он дрожащими руками поставил напитки на стол. И на этом всё. Его друг заплатил за напитки, и Хёнджин вернулся в бар, чтобы рассказать всё, или, скорее, ничего, Джисону и Минхо. Он никогда не думал, что Сынмин подойдёт к нему и скажет, что любит его. В конце концов, именно Сынмин бросил его. — Мне очень жаль, Джинни, — сказал Джисон. Хёнджин пожал плечами. — Я всё равно не знал, чего ожидать. Это к лучшему. По крайней мере, я знаю, что он жив. Мне этого достаточно. Так и было. Хёнджин больше не был один. Хёнджин наконец-то почувствовал, что живёт. В этом семестре он посещал на два занятия меньше и даже понял, что ему нравится на этих занятиях ещё больше, и стал читать ещё больше книг. Он не сократил своё рабочее время в баре, но Йена повысила ему зарплату, так что этого было достаточно. Может, он меньше спал, может, меньше учился, но он научился больше доверять себе и своей способности достигать своих целей, не умирая при этом. Все моменты тишины, которые у него были, были наполнены смехом, музыкой и людьми, которых он любил больше, чем мог себе представить. Он был в порядке. Ему не нужен был Сынмин. Но это не мешало ему желать его. — Простите, где здесь туалет? Хёнджин посмотрел на клиента — это был один из друзей Сынмина, накачанный парень с вьющимися каштановыми волосами, — и они с Джисоном одновременно указали на дверь. — Спасибо! Он ушёл, и Джисон пожал плечами. — Думаю, это подтверждает, что он никогда здесь не был. Может, это новый друг. Хёнджин поймал себя на том, что улыбается этой мысли. Сынмин заслуживал друзей, которые чувствовали бы себя как семья, даже больше, чем он. Его радость быстро сменилась страхом при мысли о том, что они могут быть больше, чем просто друзьями. У него не было причин так себя чувствовать, но он чувствовал. — Посмотрите-ка на это, — сказал Чанбин, смеясь, и все посмотрели на вход в туалет, где друг Сынмина столкнулся с Чонином и его шваброй и теперь пытался пройти мимо друг друга, но продолжал двигаться в ту же сторону. Чонин покраснел, а его друг рассмеялся, и это было слышно даже в баре. Когда им наконец удалось пройти мимо друг друга, все, кроме Чонина, заметили, что друг Сынмина оглянулся, чтобы посмотреть на него. Чонин сделал то же самое, как только друг Сынмина отвернулся. Чанбин наклонил голову. — Может, эти ванные комнаты волшебные или что-то в этом роде. Современный купидон. Хёнджин закатил глаза, не в силах сдержать улыбку. — Может, мне стоит сходить в туалет вместе с этим блондином. Минхо тяжело вздохнул. — Или ты мог бы отнестись к этому нормально? — Эй! Не так-то просто с кем-то познакомиться. Вы встречаетесь целую вечность; ты не знаешь, что такое борьба. Верно, Хёнджин? Хёнджин поднял руки вверх. — Пожалуйста, не втягивайте меня в это. Вечер был таким оживлённым, что Хёнджин не заметил, как ушёл Сынмин. Увидев, что за столом полно незнакомцев, он почувствовал тяжесть на сердце. Он даже не успел с ним попрощаться. Сынмин просто ушёл. Снова. Хёнджин провёл остаток смены с грустью на сердце, которую не мог прогнать, с сожалением обо всём, чего он не сказал, не сделал, даже если это ни к чему бы не привело. Джисон взял его под руку, когда они выходили из бара, увлечённо беседуя с Минхо и Чанбином. Чонин шёл за ними по пятам, прислушиваясь к разговору и не решаясь сказать ни слова. Хёнджин тоже ничего не говорил. Он шёл, опустив голову, по улице к автобусной остановке, потому что слишком устал, чтобы смотреть по сторонам. — Привет! Хёнджин чуть не подпрыгнул от неожиданного приветствия Джисона. Он сначала растерянно посмотрел на него, а потом огляделся. Сынмин больше не казался призраком. Он был здесь, на автобусной остановке. — П-привет, — тихо ответил Сынмин. — Я Джисон! Я лучший друг Хёнджина. Джисон отпустил Хёнджина, чтобы пожать руку Сынмину. Затем он повернулся и показал Минхо, стоящего позади него. — Это мой парень, Минхо. — П-приятно познакомиться, — пробормотал Сынмин. — На самом деле, я лучший друг Хёнджина, — возразил Чанбин. — Вообще нет, — быстро сказал Минхо. — Спасибо, детка! — воскликнул Джисон, и Хёнджин подумал, что они отвлеклись, но взгляд Сынмина встретился с его взглядом, и на этот раз он не смог отвести глаза. — На самом деле, это потому, что я лучший друг Хёнджина, — добавил Минхо. — Кто-нибудь хочет пива? — Это был голос Чонина, доносившийся из глубины остановки. Хёнджин никогда не слышал, чтобы он говорил так громко и утвердительно. — Я иду в магазин через дорогу. — Что? Нет. Мы только что много выпили, — сказал Минхо. — Пойдём со мной. — Я не хочу- — Ребята, поймите ебучий намёк. Все они повернулись к Хёнджину, и Хёнджину пришлось отвести взгляд от Сынмина, чтобы слегка кивнуть. Он испугался, что потерял Сынмина, когда оглянулся. Но вот он. Более тёмные волосы, более длинные волосы, та же улыбка. Его друзья ушли, несколько раз обернувшись, чтобы посмотреть на него. Хёнджин проследил, как они вошли в магазин, а затем оглянулся на Сынмина. — Привет, — тихо сказал Хёнджин. — Привет, — ответил Сынмин с гораздо более мягкой улыбкой. — Я извиняюсь за их поведение. Сынмин рассмеялся. — Всё в порядке. Они кажутся весёлым. Хёнджин пожал плечами. — Они что-то с чем-то, это точно. — Он ведь твой сосед, да? Я имею в виду Джисона. Хёнджин кивнул. — Ты дал ему шанс, — тихо сказал Сынмин. Хёнджин улыбнулся. — Я дал ему шанс, — повторил он шёпотом. Сынмин опустил взгляд, сунув руки в карманы куртки. Хёнджин тоже отвернулся. — Слушай- — Я хотел- Они оба одновременно замолчали и слегка рассмеялись. — Давай ты, — быстро сказал Хёнджин. — Пожалуйста. Сынмин кивнул. — Я... я хотел извиниться… За всё. Я вывалил на тебя столько дерьма и исчез. Честно говоря, я не считал, что с твоей стороны было справедливо взваливать на себя всё, с чем я имел дело. Я думал, что ты заслуживаешь лучшего. И я был в таком ужасном положении с такими ужасными, дерьмовыми друзьями. Ты мне так сильно понравился, и я не мог смириться с тем, что ты видел во мне только это. Мне было так чертовски стыдно. — Сынмин- — Нет, пожалуйста, дай мне закончить. Я был ужасен с тобой в последний раз, когда мы виделись. Я не понимал, о чём говорю, и никогда не мог знать, через что ты проходишь каждый день и как тяжело ты работаешь. Я был таким невнимательным, бестолковым и глупым. Прости, что игнорировал тебя после этого, это было так дерьмово с моей стороны, независимо от того, что происходило. Когда я выбрался из того тёмного места, я чувствовал себя ужасно и думал, что не стоит снова пытаться связаться с тобой, потому что… Я так ужасно с тобой обращался. Я был уверен, что ты меня ненавидишь — у тебя есть на то причины. Мне до сих пор так стыдно, но потом я подумал… Не знаю, я знаю, что это глупо, но если бы я хоть наполовину был так же важен для тебя, как ты для меня, я бы подумал, что ты заслуживаешь знать. И ты определённо больше всего на свете заслуживал извинений. Так что, мне жаль. — Хёнджин уставился на него, ожидая, что Сынмин скажет ещё. — Я закончил, — сказал Сынмин вместо этого. — Извини, теперь ты можешь говорить. Хёнджин весело улыбнулся. — Я бы никогда не смог тебя ненавидеть, Сынмин. Я тоже не злюсь, я никогда не злился. Я просто очень за тебя переживал. Тебе не нужно ни за что извиняться. Ты переживал трудные времена… — Ты пытался помочь, и я- — Тот факт, что я пытался помочь, не означает, что я имел право отнимать у тебя время, это не значит, что ты должен был принять мою помощь, если ты не был готов или если я был неподходящим человеком. — Ты был, — прошептал Сынмин. Он откашлялся, чтобы говорить громче и чётче. — Я имею в виду, ты был тем самым человеком. Я был не тем человеком, не в том месте. Хёнджин наклонил голову. — Почему ты так строг к себе? Сынмин пожал плечами. — Я не знаю… Я возлагал на тебя большие надежды, а потом не был готов принять, что кто-то может так заботиться обо мне, и я оттолкнул тебя. Я хотел бы быть лучше для тебя. Ты всегда был так добр ко мне. — Ты был великолепен по отношению ко мне. Сынмин покачал головой. — Я мог бы быть лучше. — Что ж, следуя этой логике, каждый мог бы стать лучше. По-моему, ты был прав. Сынмин мягко улыбнулся. — Ну вот, ты слишком добр ко мне. — Наверное, потому что мало кто был добр к тебе, — пожал плечами Хёнджин. Сынмин тихо хмыкнул. — Я бросил их, — внезапно сказал он. — Я имею в виду своих друзей. Ну, на самом деле они бросили меня первыми… Я им надоел, ты же знаешь. Я не хотел никуда ходить, ничего не хотел делать, поэтому они… — Это не друзья, — быстро сказал Хёнджин. Сынмин кивнул. — Да, я знаю. По крайней мере, теперь я знаю. — Сынмин нервно переступил с ноги на ногу. — Мои друзья сейчас… Они хорошие. Они хорошие. Наверное, слишком хорошие для меня. Хёнджин улыбнулся. — Это всё, чего ты заслуживаешь. — Я познакомился с ними на занятиях по английской литературе для продвинутых, — сказал Сынмин с лёгкой улыбкой на губах. — Хотя на первом экзамене я получил ужасную оценку. Я уже сто лет не читал книг. — Хёнджин рассмеялся так громко и чисто, что, казалось, его смех разнёсся по всей улице. — Но это было хорошо… Я познакомился там с Феликсом и Чаном. Они из Австралии, поэтому думали, что получат хорошую оценку на уроке, но не получили. — Ты должен когда-нибудь дать мне список книг, которые тебе пришлось прочитать. Сынмин моргнул, глядя на него, и Хёнджин подумал, что сказал что-то не то. — Я прочту, — тихо сказал он. — И тебе стоит дать мне более подходящую рекомендацию, чем «Храбрый новый мир», потому что я пытался продраться через это дерьмо, и оно чуть не взорвало мне мозг. Я не осилил и первую главу, извини. Хёнджин улыбнулся, его щеки порозовели от смущения. — Ну, в свою защиту скажу, что ты сам попросил порекомендовать тебе Хаксли. Я понимаю, что это не лучшая книга для того, кто никогда не читает. Я дам тебе рекомендации получше. — Для такого придурка, как я? — Ты же не придурок. — Может быть. — Это не значит, что ты такой всё время. — Я был таким, когда дело дошло до тебя. — Я уже говорил тебе… — Мне следовало поцеловать тебя тогда. У Хёнджина перехватило дыхание. Он стоял, не в силах вымолвить ни слова, и смотрел на Сынмина. — Может, это и к лучшему, — добавил Сынмин, пожав плечами. — Тогда я даже не смог бы быть тебе хорошим другом. Я, наверное, наделал бы ещё больше ошибок. Я не был готов к тебе. Хёнджин моргнул. — Т-ты хотел меня поцеловать? Сынмин наклонил голову. — Ты серьёзно? Я, по сути, сказал тебе, что, как мне показалось, мы были предназначены друг для друга в последний раз, когда виделись, а ты подумал, что я не хотел тебя целовать? — Ты был пьян. — Это ничего не меняет. — Ну, я не очень хорош в таких вещах! Мы могли бы пожениться, но я всё равно не был бы уверен, нравлюсь я тебе или нет. — Блять, женитьба? Мы торопимся. Лицо Хёнджина покраснело, когда Сынмин громко рассмеялся. Он казался слишком радостным, полным жизни — совсем не таким, каким он его знал. — Ты знаешь, что я имел в виду! Сынмин мягко кивнул. — Да… На случай, если ты всё ещё не уверен: ты мне действительно нравился, я действительно хотел тебя поцеловать. — Я тоже хотел поцеловать тебя. — Я знаю. — Мудак. Сынмин рассмеялся и остановился, чтобы внимательно посмотреть на него. Хёнджин выдержал его взгляд, но потом не смог и отвернулся. Краем глаза он заметил, как на лице Сынмина появилась лёгкая улыбка. — Я рад, что тебе лучше, — наконец прошептал Хёнджин. — Приятно это видеть. Ты хорошо выглядишь. — Приятно видеть, что у тебя тоже всё хорошо. Ты тоже заслуживаешь всего самого лучшего, понимаешь? Хёнджин не мог отрицать, что был на том же уровне, что и Сынмин, но, когда он оглянулся на свою жизнь до Сынмина, до Джисона, до Чанбина, до всего этого, он понял, что, возможно, вовсе не был счастлив, возможно, он был близок к тому, чтобы стать несчастным. — Так мне говорили, — тихо сказал он. Когда его друзья вышли из магазина, их голоса разнеслись по всей улице. Хёнджин и Сынмин повернулись к ним и не могли не улыбнуться, увидев, как трое парней, спотыкаясь, выходят из магазина, кричат и смеются, а Чонин невероятно смущается из-за того, что находится рядом с ними. Хёнджин тяжело и устало вздохнул при виде их, а Сынмин весело улыбнулся. Затем он повернулся к Хёнджину. — Думаю, мне пора. Кажется, ты в хороших руках, — тихо сказал он. — Сегодня не нужно такси. Феликс и Чан ждут меня. — О, — сорвалось с губ Хёнджина. — Окей. Ты ещё придёшь в бар? — Конечно, у тебя есть рекомендации по книге, которую ты хочешь мне дать, и все эти коктейли, в приготовлении которых ты хочешь преуспеть. Хёнджин улыбнулся и кивнул. — Звучит забавно. Сынмин отступил назад как раз в тот момент, когда друзья Хёнджина переходили дорогу. — Увидимся, Хёнджин. У Хёнджина сдавило грудь, и ему не помогало то, что его друзья приближались, казалось, что время его последнего шанса истекает. Но ему всё же удалось произнести эти слова: «Увидимся». Его друзья дошли до тротуара, но остановились в нескольких метрах, давая им возможность побыть наедине, хотя Хёнджин знал, что скоро всё закончится и это не будет иметь значения. Сынмин в последний раз улыбнулся ему и пошёл, не сводя глаз с Хёнджина. — О, и, кстати, я всё ещё хочу тебя поцеловать. Хёнджин быстро моргнул, но Сынмин, даже не заметив этого, развернулся. Он вспомнил, что нужно дышать, только когда почувствовал, как Джисон положил руку ему на плечо. — Итак? Вы когда-нибудь встретитесь снова? Хёнджин покачал головой, не в силах отвести взгляд от Сынмина. Он откашлялся. — Н-нет, мы просто будем видеться время от времени. Джисон нахмурился. — О, — тихо сказал он. — Я имею в виду… Это то, чего ты хотел? Думаю, ты всегда можешь начать с этого, ты можешь… Хёнджин высвободился из объятий Джисона и направился к Сынмину. Казалось, его ноги двигались сами по себе, стремясь прикоснуться к Сынмину, чтобы это было нечто большее, чем «увидимся». Они никогда просто «виделись», они всегда гуляли допоздна и разговаривали. Сегодняшний вечер не стал исключением. Хёнджин едва успел прийти в себя, но, как только он это сделал, пошёл быстрее, чтобы сократить расстояние между ними. — Сынмин, — сказал он достаточно громко, чтобы Сынмин услышал, но не настолько громко, чтобы разбудить всю улицу или даже чтобы его друзья заметили его с автобусной остановки. Сынмин обернулся. Он не выглядел удивлённым, но и не ожидал этого. — Что такое? — спросил он слишком невинно для того, кто только что сказал ему, что хочет его поцеловать. Это почти заставило Хёнджина рассмеяться. — Я тоже хочу тебя поцеловать, — тихо сказал Хёнджин, задыхаясь от волнения. Сынмин на мгновение уставился на него. — Ты уверен? — хёнджин нахмурился. — Потому что у меня много проблем, и я очень… — И всё это из-за поцелуя? — сказал Хёнджин, улыбаясь. Щёки Сынмина покраснели, на этот раз из-за него. — Для меня это больше, чем просто поцелуй. А для тебя? Хёнджин кивнул. — Д-да… Хотя я не очень хорош в таких вещах. Я никогда по-настоящему… — Хёнджин пожал плечами. — Не знаю… Всё это кажется мне чуждым. Я ничего не понимаю. И я ужасно лажу с людьми, даже с растениями мне трудно. Я зацикливаюсь на мелочах и думаю о том, какой должна быть моя жизнь. Так что, думаю, у нас обоих есть свои проблемы. Он сделал паузу. — Мне говорили, что обычно так и бывает. — У обоих много проблем? — Помогаем друг другу с проблемами. Сынмин улыбнулся. — Я бы хотел помочь тебе с твоими проблемами, — добавил он, слегка улыбнувшись. Хёнджин закатил глаза, но на его губах появилась улыбка. — Иногда ты ведёшь себя как идиот. — Я же говорил, что я придурок, — сказал Сынмин, но на этот раз не дал Хёнджину времени что-либо сказать. Он схватил его за воротник рубашки и притянул к себе, и их губы наконец соприкоснулись. Хёнджин нечасто целовался. Чаще всего это было просто для того, чтобы почувствовать, каково это, ради глупой забавы, а иногда это было просто похотью. Но никогда ещё не было так, как сейчас, потому что он так сильно любил кого-то, что думал о нём больше года. Хёнджин поцеловал его в ответ. Казалось, что они должны были сделать это уже давно. Хёнджин не мог поверить, что ему потребовалось так много времени. Когда Сынмин отпустил его воротник и сделал шаг назад, Хёнджин на мгновение не открыл глаза, вдыхая холодный воздух, обжигавший его губы, ставшие красными и опухшими. Наконец он посмотрел на Сынмина, который улыбался ему. — Ты не хочешь пройтись до дома пешком? — спросил Сынмин, наклонив голову. — Вместо автобуса. Я могу сказать Чану и Феликсу, чтобы они меня не ждали. Я знаю, что ты нечасто приглашаешь к себе незнакомцев, но мне сказали, что ты впускаешь симпатичных. Хёнджин улыбнулся. — Звучит здорово. Хёнджин больше никогда не возвращался домой один. В те дни, когда он приходил в бар с Джисоном после занятий, это был Джисон. В те дни, когда он чувствовал себя одиноким и покинутым, это был Чанбин. В те дни, когда он соглашался забрать его на машине, это был Минхо. Но чаще всего это был Сынмин. Почти каждый день Хёнджин виделся с Сынмином, готовил для него коктейли и гулял вдоль реки Хан, пока они не добирались до его квартиры и не наполняли комнату шумом, а стены — новыми фотографиями, красками, воспоминаниями. Когда Чанбин и Феликс начали встречаться и когда все сделали вид, что не замечают постоянного напряжения между Чаном и Чонином, их жизни стали ещё более запутанными. Но Хёнджин не возражал против того, чтобы каждый день был наполнен Сынмином: его поцелуями, прикосновениями, словами, мыслями. Хёнджин любил его певучий голос по утрам и даже ужасный завтрак, который тот пытался готовить каждый день, и ему нравилось, как Сынмин говорил о том, что ему нравится, а также о том, что он ненавидит. Даже когда они окончили учёбу и ушли из бара, они всё равно собирались за столом и пили, где бы ни находились, и делали это место своим домом. Чанбин готовил для них коктейли в квартире Джисона, жалуясь, что он на грани банкротства, потому что всегда покупал Феликсу дорогие вещи, а Хёнджин жаловался, что никак не бросит курить. Минхо готовил для них почти каждый день, потому что Хёнджин и Сынмин были опасны, находясь у плиты. Джисон сплетничал о людях со своей работы. Феликс всегда был рад поговорить о книгах с Хёнджином. Чан был рад помочь, когда кто-то решал съехать, а это случалось часто. Джисон и Минхо в конце концов смирились с тем, что они уже практически живут вместе и им нужно перестать тратить деньги на две квартиры. Хёнджин тоже считал, что разделить расходы между ними — хорошая идея. Сынмин хотел квартиру побольше, но Хёнджин пока не мог себе этого позволить: он только устроился на работу своей мечты. Сынмин утверждал, что может покрыть большую часть расходов, но Хёнджин отказывался, пока Минхо не сказал ему, что нужно есть богатых. И он был прав. Стены в новой квартире никогда не были белыми. На них были пятна от неудачных блюд, неудачных коктейлей и испорченных вечеров за рисованием. На них были дырки от плакатов и картин. На них были полки, заставленные книгами, которые Сынмин купил для него. На них были фотографии. На них была жизнь и была любовь. В холодные дни они были полны печали и одиночества, но всё было в порядке: они оба научились тому, что счастье тоже не вечно. «Печаль, наверное, вечна», — подумал Хёнджин. Но от одиночества можно не страдать. Печаль — часть жизни, но она приносит гораздо больше удовольствия, когда есть такие люди, как Сынмин, с которыми можно её разделить. Ему больше не нужно ждать, когда взойдёт солнце. Он жив. Он живёт. И его любят. (Теперь у него были и перчатки. Чанбин купил их для него, когда они вшестером неизбежно устроили «Тайного Санту».)