Спираль

Я не спала всю ночь. Эта чёртова пластинка лежала на столе, как бомба с тикающим таймером, и я не могла отвести от неё взгляд. Видение с той девушкой — её голубые глаза, голос, мелодия — не отпускало. Я пыталась отвлечься, листая ленту в телефоне, но всё возвращалось к спирали. К утру я была на грани: кофе в кружке остыл, под глазами залегли тени, а в голове крутился только один вопрос — что это за хрень и почему она выбрала меня? Я схватила рюкзак, засунула туда пластинку и направилась к единственному человеку, который мог хоть что-то знать, — к своей матери. Лора Рейнс, бывшая хиппи и самопровозглашённая “ведьма”, держала эзотерический магазинчик в Санта-Монике. Я терпеть не могла это место: запах благовоний вызывал у меня чихание, а её бесконечные разговоры о карме и духах — желание сбежать. Но выбора не было. Если кто-то и мог рассказать про странные пластинки и видения, то только она. Улицы Лос-Анджелеса гудели: машины сигналили, уличные музыканты наигрывали что-то ленивое, а воздух пах асфальтом и морем. Я натянула капюшон толстовки, чтобы не ловить взгляды прохожих. Мои зелёные глаза, которые мама называла “ведьминскими”, всегда привлекали внимание, а сегодня я хотела быть невидимкой. Магазин Лоры, “Лунный шепот”, был зажат между кофейней и студией йоги. Витрина сверкала аметистами, ловцами снов и свечами, которые, клянусь, пахли как мыло для собак. Я толкнула дверь, и колокольчик над головой звякнул, будто объявляя о моём пришествии. — Кайла! — Лора вынырнула из-за прилавка, её длинные седеющие волосы были заплетены в косу, а на шее болтался кулон с каким-то символом, похожим на глаз. — Дочка, я чувствовала, что ты придёшь! — Не начинай, мам, — я закатила глаза, скидывая рюкзак на пол. — Я не по поводу твоих “чувств”. Мне нужна помощь. Она прищурилась, её лицо стало серьёзнее. Лора всегда знала, когда я не шучу. — Что случилось? — спросила она, скрестив руки. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. — Близко к правде, — я вытащила пластинку и положила её на прилавок. — Нашла это в заброшке. И, скажем так, она… странная. Лора взяла пластинку, её пальцы замерли над спиралью. Она нахмурилась, и я заметила, как её глаза на секунду расширились. — Где ты это взяла? — её голос был тише, чем обычно. — Сказала же, в заброшке, в Даунтауне. Склад какой-то, весь в граффити. — Я скрестила руки, пытаясь скрыть, как меня трясёт. — И, мам, когда я её включила, у меня было видение. Яркое. Как будто я была там. Девушка, студия, музыка… Лора медленно положила пластинку на прилавок, будто боялась её уронить. — Спираль… — пробормотала она. — Это не просто рисунок. В 70-х ходили слухи о группе музыкантов, которые экспериментировали с… ритуалами. Они верили, что музыка может связывать души, открывать двери в другие миры. Называли это “спиральным путём”. — Ритуалы? — я фыркнула, но внутри всё сжалось. — Мам, ты серьёзно? Это звучит как сценарий для дешёвого ужастика. — Не смейся, Кайла, — Лора посмотрела на меня так, будто я была ребёнком, который не понимает, что огонь обжигает. — Я не знаю, правда это или нет, но такие вещи не находят случайно. Если у тебя были видения, значит, эта пластинка выбрала тебя. — Выбрала? — я почти рассмеялась, но её серьёзный тон заставил меня замолчать. — Окей, допустим. И что мне с ней делать? Сжечь? Продать? Похоронить в пустыне? — Для начала, не трогай её, пока не узнаешь больше, — Лора достала из-под прилавка старую книгу, потрёпанную, с кожаной обложкой. — Я посмотрю, что могу найти. Но будь осторожна. Если это связано со спиральным путём, оно может быть… опасным. Я закатила глаза, но её слова засели в голове. Опасным? Серьёзно? Это же просто винил, а не проклятый артефакт из “Индианы Джонса”. И всё же… та девушка из видения. Её голос. Я не могла просто отмахнуться. — Ладно, держи меня в курсе, — буркнула я, забирая пластинку. — Но если там ничего нет, я тебя заставлю жечь свой шалфей за ложную тревогу. Лора улыбнулась, но её глаза остались тревожными. — Просто будь собой, Кайла. Но не забывай, что твой дар — это не случайность. Я фыркнула и вышла из магазина, чувствуя, как благовония всё ещё липнут к одежде. Дар. Проклятье. Назови как хочешь, но эти видения только усложняли мне жизнь. Я решила, что сидеть дома и пялиться на пластинку — путь к сумасшествию, так что поехала в библиотеку в центре города. Если Лора права, и эта спираль — не просто граффити, то, может, в старых архивах найдётся что-то полезное. Библиотека Лос-Анджелеса была огромной, с запахом пыльных книг и гудением кондиционеров. Я пробралась в отдел редких изданий, где пахло стариной, и начала рыться в каталогах, ища что угодно про музыку, ритуалы или Лос-Анджелес 70-х. Через час я была готова сдаться, когда наткнулась на афишу какого-то фестиваля 1973 года. На ней была та же спираль, что на моей пластинке, только меньше, в углу. Название группы — “Эхо спирали”. Я вбила их в базу данных, но ничего, кроме пары упоминаний о “культовой андеграунд-группе”, не нашла. Зато наткнулась на статью о неком докторе Элиасе Вейре, нейроучёном, который недавно читал лекцию в Лос-Анджелесе о “спонтанных воображениях”. “Может, он знает, почему мой мозг выдаёт такие фильмы?” — подумала я, открывая запись его лекции на сайте конференции. Я подключила наушники и включила видео. На экране появился мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и глазами, которые будто видели больше, чем он говорил. Его голос был спокойным, но цепляющим. “Спонтанные воображения — это не просто случайные образы,” — говорил он, стоя у трибуны. — “Они могут быть отголосками чего-то большего. Представьте, что наш разум — это приёмник, способный улавливать сигналы, которые не принадлежат нашему опыту. Мелодия, лицо, место — всё это может быть информацией, которая существует вне нас, в коллективном поле сознания. Физика говорит, что информация не исчезает. Что, если мы иногда подключаемся к этому потоку? Эти образы — не ошибка, а, возможно, ключ к пониманию природы реальности.” Я замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Коллективное сознание? Сигналы? Это звучало как фантастика, но что-то в его словах цепляло. Я всегда думала, что мои видения — это просто глюки, но что, если они… настоящие? Что, если эта девушка с голубыми глазами — не просто плод моего воображения, а кто-то, кто реально существует? Вейр продолжал: “Философски это заставляет нас пересмотреть границы “я”. Если мы видим то, что выходит за пределы нашего опыта, то кто мы? Одиночные острова или нити в огромной сети? Спонтанные воображения могут быть мостами между нами, связью, которую мы пока не понимаем. Но я призываю вас: не отмахивайтесь от них. Они могут быть приглашением заглянуть за завесу.” Я выключила видео, чувствуя, как пульс стучит в висках. Мосты. Связи. Спираль. Всё это начинало складываться в какую-то безумную картинку, и я не знала, хочу ли я её видеть целиком. Но одно я знала точно: мне нужно найти эту девушку. Я вернулась домой уже под вечер, когда Лос-Анджелес загорелся неоном. Моя квартира встретила меня привычным хаосом: фотографии на стенах, пустые банки, гитара в углу. Я бросила рюкзак на диван, но пластинку оставила в руках. Она будто притягивала взгляд, и я снова услышала тот гул в голове — низкий, ритмичный, как сердцебиение. Я поставила её на проигрыватель, но не включила. Просто смотрела на спираль, чувствуя, как она тянет меня, как магнит. И тогда это случилось снова. Тёмная комната. Она — девушка с голубыми глазами. Она сидит на полу, обхватив колени. Её волосы падают на лицо, но я вижу, как она дрожит. “Кто-то следит,” — шепчет она, и её голос ломается. За окном — Лос-Анджелес, но небо странное, слишком красное. Она встаёт, подходит к зеркалу, и я вижу её отражение. Но это не она. В зеркале — спираль, живая, извивающаяся, как змея. Она кричит, но звука нет. Я очнулась, задыхаясь. Пластинка всё ещё лежала на проигрывателе, но теперь я была уверена: это не просто винил. Это ключ. К чему — я не знала, но собиралась выяснить. Я схватила телефон и набрала Зои. И если кто и мог вытащить меня из этого безумия, то только она. — Кай, ты опять не спишь? — её голос был сонным, но с ноткой весёлости. — Зои, я по уши в дерьме, — выпалила я. — Эта пластинка… она вызывает видения. И я только что видела ту же девушку. Она была напугана. И там была спираль, как на моём виниле. — Окей, тормози, — Зои хмыкнула, но я слышала, как она садится на кровати. — Ты уверена, что это не просто твой мозг? Может, тебе надо выключить свет и поспать? — Это не мозг, Зои! — я почти кричала. — Я нашла инфу про какие-то ритуалы 70-х. И этот учёный, Вейр, он говорит, что видения могут быть… связью. С кем-то или чем-то. — Учёный? — Зои рассмеялась. — Кай, ты теперь цитируешь профессоров? Это серьёзно. — Заткнись, — я не смогла сдержать улыбку, но тут же посерьёзнела. — Слушай, я не знаю, что делать. Но эта девушка… я чувствую, что она реальна. И она в беде. — Окей, допустим, — Зои помолчала. — Что ты собираешься делать? Искать её по голубым глазам? — Пока не знаю, — призналась я. — Но я не могу просто сидеть. Может, ты слышала что-то? Про странные пластинки, спирали, ритуалы? — Хм, — Зои задумалась. — Не про пластинки, но… есть одна знакомая, она музыкант. Могла бы знать что-то про старые группы. Я спрошу, окей? — Сделай это, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — И, Зои… не рассказывай никому, ладно? — Могила, — она хихикнула. — Но если это призрак, я тебя предупреждала. Я повесила трубку, глядя на пластинку. Зои не знала, что её “знакомая музыкант” — та самая девушка из моих видений. И я не знала, что Зои, моя Зои, уже связывает нас обеих, как невидимая нить. Но я чувствовала, что спираль затягивает меня глубже, и пути назад уже нет.