Игры с огнем

      – Кица, блять.       – Что, сладенький?       – Развяжи.       – Не-а.       – По-хорошему прошу.       – Какая жалость… А я как раз жду того, чтобы ты попросил меня по-плохому, котик.       Тэнэ не понял, как смог угодить в такую очевидную ловушку, он, вообще, слишком расслабился и потерял бдительность. А терять ее в присутствии Крициана Лавэнэ было категорически нельзя. Иначе тот все обернет в свою пользу.              Точно так же они и начали встречаться. Тэнэ просто жил свою обычную кенигскую жизнь и никого не трогал. Но в один прекрасный день стал мишенью прилипчивого, словно кошачья шерсть на черной одежде, Кицы, который, одной его белой башке известно почему, выбрал целью из массы студентов именно его. Тэнэ не транслировал в мир никаких особых запросов в сторону того, что он желает романтических отношений, а тем более не показывал никаких знаков, что ему могут нравится парни (да он и сам не знал), но докучливый Лавэнэ все равно прилип к нему с первого дня знакомства. Как прилип – так и не отлип, а Тэнэ почему-то и не поусердствовал его отлепить: дискомфортно было, конечно, но не так чтобы очень… А еще с Кицей он стал чувствовать себя непривычно приподнято и бодро, словно тот расшевелил внутри Кенига огонек, который в нем долгие годы гасила тяжелая жизнь. Такой диковатый, но очень живой огонек, который перерос в пламя побольше, когда Кица в наглую вторгся в его личное пространство и поцеловал. Поцеловал так, что Кениг опешил, и все мысли из головы пропали, то ли от такой неслыханной наглости, то ли от того, как это ахуенно ощущалось. В общем, начали они встречаться. Потому что и тому и другому понравилось, как Тэнэ вмазал Кице после такой наглости по лицу. Ну и поцелуй, конечно, тоже понравился. Кениг, кстати, после этого помог Лавэнэ обработать синяк от своего кулака, а Кица поцеловал его ладонь, намазывающую мазь на щеку.        Тэнэ подумал, что попробует. Терять все равно было нечего, кроме своей гордости, что и так трещала по швам от того, что он поддался этому откровенно пошлому очарованию Лавэнэ.              И все у них с тех пор было взаимно, с остринкой (иногда такой, что он мог бы сравнить ее с поножовщиной) и продолжалось уже… долго. Они двое даже отразить не успели, что терпят друг друга (встречаются) так долго, словно были настоящей влюбленной парочкой.       То есть… нет, он, Тэнэ, и Кица просто… они не возлюбленные, нет… Нет, же?..              Как бы то ни было, но сейчас Кениг восседал на стуле Кицы в его комнате со сведенными позади спинки руками, сцепленными розовыми пушистыми наручниками. Лавэнэ его пригласил в гости по какой-то тупой причине: Кениг ее уже и не помнил, раскусив сразу всю подоплеку. Впрочем, он был и не прочь подоплеки, потому что ему самому хотелось – семестр в Академии уже заканчивался, и он был на взводе от непрекращающихся зачетов и усложнившихся в десять раз обязанностей старосты. Хотелось выпустить пар и отдохнуть. А с Кицей, почему-то, это получалось очень эффективно и приятно.       – Развяжи.       – Ты вроде мальчик умный, а других слов не знаешь? – Лавэнэ стоял перед ним, откровенно наслаждаясь картиной обездвиженного и очень злого Тэнэ. Злого не всерьез, конечно, для вида. И для профилактики самомнения своего очаровательного парня (гаденыша).       – Ты меня не для этого в гости звал.       – Ах да, кажется?.. – Кица изобразил наигранную задумчивость. – Вспомнить только не могу свой выдуманный предлог.       Он хитро улыбнулся и подошел еще ближе, наклоняясь к Тэнэ. Если бы у него не были сцеплены сзади руки, он мог бы ухватить парня за шею и впиться поцелуем в губы.       – Вчера вечером заметил эти наручники у себя в тумбочке и не мог избавиться от мысли, как замечательно они подошли бы твоим бледным запястьям. Знаешь, – очевидно специально дразня, Лавэнэ провел пальцем по краю его губ, – тебе вообще идет розовый, котик.       Тэнэ дернулся, пытаясь ухватить его палец зубами, чуть ли глухо не порыкивая, как раздраженный пес. Но Кица грациозно от него отодвинулся, улыбаясь еще проказливее. Прозвище Тэнэ «котик», которым Лавэнэ окрестил его в самом начале знакомства, в этом контексте смотрелось странно, потому что котом здесь был именно Кица. Наглым, самодовольным и блядски красивым котом.       – Вообще я думал, что ты будешь не против, – тот принялся обходить свою комнату в поисках чего-то, – последнюю неделю ты так много бегал по поручениям Отто, что я подумал, что ты захочешь просто посидеть и отдохнуть.       Кица, правда, подумал, что Тэнэ мог устать? И это он сейчас так… заботился о нем?       – А где удобнее всего сидеть и отдыхать, как не у меня в гостях, на моем самом комфортабельном стуле, да еще будучи не обремененным использованием рук? – а нет, показалось.       – И че за отдых такой хуевый, сидеть тут и пялить в стенку? – Тэнэ просто так сдаваться не собирался. Он был не из тех, кто мог бы смириться со своей участью и жалобно попросить оседлать уже поскорее свои коленки. У них тут соревнование выдержки, он собирался Кицу переиграть и уничтожить.       – Почему в стенку? Ты будешь смотреть на меня, я тебе такую шоу-программу подготовил!       – Фокусы показывать будешь?       – Да, фокусы, – Лавэнэ, наконец, нашел, что искал, и перевел хитрый прищур глаз на Тэнэ, – буду волшебным образом поднимать твой член.       – Блять, наху…       – В переводе на твой кенигский да, именно его, сладкий.       Кица его сегодня точно собрался довести. А до чего именно – до нервного срыва или оргазма – Тэнэ уже уверен не был.              – Так, ну вроде все готово, – с помощью найденного им телефона, Кица настраивал подключение к своему музыкальному центру, – ты же любишь музыку?       – Собрался народные танцы плясать? – Тэнэ усердно создавал безразличие на лице, пытаясь скрыть, что ему было любопытно, что же задумал Лавэнэ.       – Ты правда не понял, что я хочу сделать, мой недогадливый? Или специально зубы заговариваешь, потому что дождаться не можешь?       – Я… – Тэнэ слегка опешил, что его незнание раскусили, – кто же знает, че ты там выкинуть опять хочешь.       – Ты можешь просто спросить, – Кица отложил телефон на тумбочку у кровати и из музыкального центра заиграла томная мелодия, кажется, на французском.       – Ну и что ты задумал? – Тэнэ хмурился, глядя как Лавэнэ медленной, чуть ли не кошачьей походкой, подбирается к нему.       – Приватное вип-шоу, котик… – он подошел вплотную и наклонился, оказываясь близко у его лица. Игриво приподнял подбородок Тэнэ пальцем и прошептал, интимно-тихо, прямо в губы, завораживая блеском в темных глазах. – Станцую для тебя стриптиз.       Тэнэ ахуел.       И выхуеть обратно, кажется, не смог, потому что никак не прокомментировал заявление Кицы и в молчании проводил его взглядом до середины комнаты, где тот встал в позу в изящном полуобороте.       Он правда собирался?..              Песня на соблазнительном французском языке набирала темп, ритмично отдаваясь участившимся ударами сердца Кенига, пристально уставившегося на обольстительно улыбнувшегося и пославшего ему воздушный поцелуй Кицу. Тот, свободно двигаясь под музыку, словно его не стесняло совсем ничего (так и было), обводил ладонями свое тело, как это мог бы делать Тэнэ. А тот сидел, прицепленный к стулу, без возможности взять все под контроль своими руками и прекратить выходку. Имея возможность только смотреть.       Лавэнэ и так был не слишком одет – на нем были черная майка и розовые, совершенно блядские шорты, которые бросились Тэнэ в глаза еще с порога дома. Вернее, бросились не шорты, а открытые благодаря ним бедра Кицы… Тем не менее, Кениг не понимал куда собирается раздеваться Лавэнэ дальше. А может тот и не собирался снимать одежду: откровенно пошлыми движениями только приподнимал свою майку, дразняще оголяя то тут, то там часть кожи. Это и то, как он заигрывал глазами, обводил языком губы, заставляя цепочку пирсинга мягко покачиваться в тусклом свете комнаты, уже было слишком для Тэнэ. Словно Кениг лицезрел какое-то порно. На его щеках от этого проступал все более явственный румянец смущения.       Тэнэ за свою девятнадцатилетнюю жизнь никогда бы не подумал, что будет по своей воле (ну почти) лицезреть такой разврат. А еще реагировать на него однозначным образом. Лавэнэ, ебаный фокусник.              Не прекращая дразнить плавным танцем, Кица развернулся и, все же, медленно снял с себя майку, откидывая ее в сторону. Спина у него была красивая, как и, в целом, все, он вытянул руки вверх, заставив мышцы напрячься, и Тэнэ залип на остро очерченные лопатки.       – Ну что, нравится?       Словно желая не упустить хоть каплю его реакции, Лавэнэ развернулся под музыку и, замысловато проведя ладонями по груди и ниже, направился к нему. Опустился перед Тэнэ на колени, кладя руки на бедра, и взглянул прямо в глаза взглядом, отражающим его собственный полыхающий пожар внутри.       – Да ты смущаешься как девственница, Кениг. Неужели я смутил своего хорошего старосту? – Кица провел ладонями по бедрам от коленей выше и сжал пальцами где-то у основания. С губ Тэнэ слетел шумный выдох.       – Иди… нахуй… – он никак не мог скрыть ни своих покрасневших от чужой раскрепощенности щек, ни крепко вставшего возбуждения под тканью брюк. Ни глаз, наверняка отчетливо блестящих от какого-то совершенно дикого желания.       – Приглашаешь?..       Еще раз надавив пальцами возле коленей и раздвигая его ноги в стороны, Лавэнэ с изящной пошлостью скользнул к его ширинке и расстегнул молнию, приспуская брюки. Ох, лучше бы он просто продолжал гладить его бедра – Кицу нужно изолировать.       Иначе Тэнэ может не выдержать того бешенного-животного, что заметалось сейчас внутри него.              – Котику больше нравится чувствовать, чем смотреть? – приспуская, насколько было возможным, трусы и поглаживая большим пальцем возбужденный член, Кица вызывал в Тэнэ ощущения, сравнимые с уличным пеклом в +30. Разум затуманивался.       Тэнэ чувствовал, что вскипает, а каждое прикосновение Лавэнэ к себе метафорично заставляло его свистеть, как чайник.       – Кажется мой котик – опасный хищник, – с улыбкой-провокацией произнес соблазнительным шепотом Кица. Придвинулся ближе к нему между ног, намеренно едва не касаясь его члена губами, но опаляя невыносимым жаром дыхания. – Видел бы ты то, как сейчас на меня смотришь. Такое ощущение, что вот-вот накинешься.       Лавэнэ втянул губами головку, и с губ Кенига сорвался хриплый рык.       Кица был прав. Тэнэ был готов сорваться. Повалить Кицу и…       – Но не можешь ко мне прикоснуться… в отличие от меня, – снова горячий и такой издевающийся шепот.       … и он, правда, не мог. Блядские наручники, браслеты которых уже впивались в кожу на запястьях от натяжения, и блядский стул, на котором он сидел, припертый Кицей, сдерживали весь безумный возбужденный порыв.       А Кица продолжал дергать за нитку, которая была и так натянута и остра, как струна:       – Какой ты послушный, Тэнэ. Хороший покорный мальчик, который позволяет мне делать с собой все, что я захочу.       Горячий язык Лавэнэ скользнул по всей длине, задевая чувствительную кожу прохладным шариком пирсинга на языке. Снова накрыл губами головку и то, как приятно-больно скользнул по ней металл, заставил Тэнэ подавиться хриплым заглушенным стоном.       – Хороший связанный мальчик, – повторил шепотом Кица и с давлением провел языком еще раз.       Тэнэ потряхивало от рвущейся наружу страсти.       – Развязывай.              Это была не жалоба и не просьба. Это был приказ стальным голосом, ослушаться который было равноценно навлечению грозной беды. Кица отстранился, заглядывая Тэнэ в глаза и, оторопев на мгновение, наверняка увидел в них извержение плохо сдерживаемой лавы из вулкана. Потому что именно так себя сейчас внутри и ощущал Кениг. Он чувствовал в себе силу, способную порвать цепи розовых наручников, если Лавэнэ ослушается его.       Но тот, к счастью, понял все и, самодовольно улыбаясь, не страшась бедствия, которое учинил сам же, придвинулся еще ближе и прижался к его животу щекой, чтобы дотянуться руками до его запястий в наручниках, скованных за спиной.       Томная песня на французском закончилась последним, словно короткий поцелуй, аккордом, и ее сменила новая. Быстрый ритм барабанов вкупе с низким звучанием бас-гитары, вторил участившемуся, словно бешенное, ритму сердца. Хрипловатый мужской голос соблазнительно протянул первые строчки, отдающие невыносимым жаром, который бушевал сейчас внутри Тэнэ… Метал расстегнутых, наконец, наручников звякнул на пол, и это стало последней каплей для Кенига…       …после которой у него сорвало крышу.              Повинуясь быстрому ритму, бьющему по барабанным перепонкам, он рванул руки вперед и грубо оттолкнул от себя Кицу. Упасть тот не успел: как только стало хватать пространства для того, чтобы подняться со стула, Тэнэ схватил растерявшегося парня под руки, заставляя встать, и, не размениваясь ни на прелюдии, ни на аккуратность, напирая на него, оттеснил к кровати. Повалил Кицу на нее жестким толчком в грудь, угрожающе забираясь сверху. В глазах Лавэнэ промелькнул испуг неожиданности, и улыбка чуть дрогнула, когда его сведенные над головой руки оказались в плену чужих, сжимающих запястья слишком крепко. Теперь он сам оказался в ловушке Тэнэ… которого раздразнил до такой степени, что глубоко скрываемый внутри бесконтрольный огонь вырвался наружу через треснувшее самообладание.       В тут же заискрившихся глазах Кицы, Тэнэ прочитал, что тот этого и добивался. И, обрубая последнюю нить контроля, отпустил себя окончательно, позволяя сделать с негодником все, что так хотелось.              Кусачий поцелуй в губы, совершенно бесцеремонный и хаотичный, вызвал у Лавэнэ удовлетворенный вздох. Отрываясь от его губ, напоследок чуть оттягивая цепочку на верхней губе, Кениг с ухмылкой заметил, как неохотно хотел прерывать этот контакт Кица. Но, не желая потакать ему, Тэнэ спустился ниже, припадая губами к ключице, а затем и проколотому соску. Грубо оттянул пирсинг зубами и услышал жалобный, граничащий с мазохистским удовольствием стон. Укусил еще раз, чувствуя, как дрожат под пальцами плененные запястья Кицы, и отстранился, слезая с него.       С удовлетворением заметил сведенные на недоуменном лице брови Лавэнэ. Наконец-то заткнувшегося Лавэнэ, который, кажется, под непривычным напором и грубостью потерял дар речи совсем.              Сорвав с чужих ног (так стремительно, что от натяжения чуть ли не затрещала ткань) блядские розовые шорты, под которыми не оказалось белья, Тэнэ сжал ноги Кицы под коленями и заставил согнуть их, бескомпромиссно пристраиваясь между. Сердито глянул в лицо находящегося сейчас где-то не здесь парня.       – Где? – с той же сталью в голосе спросил Кениг, не размениваясь на всем и так понятные уточнения.       – Мх… – выдохнул Кица и запрокинул голову, дотягиваясь руками куда-то до подушек в изголовье кровати. Достал из-за них бутылочку смазки и презервативы.       Отобрав их у Лавэнэ, Кениг вылил на пальцы содержимое флакона, не думая совсем о том, сколько нужно, и принялся слишком грубо растягивать парня, начиная сразу с двух пальцев. Брови Кицы вновь жалобно изогнулись, и он схватился за плечи Тэнэ.       Но Кениг не собирался хоть сколько-нибудь сбавлять темп подготовки. Потому что внутри уже прожигало насквозь и терпеть сил не было.              – На колени.       Закончив быструю подготовку, Тэнэ дал новый приказ. Пока Лавэнэ приходил в себя и пытался осознать сказанное, Кениг, чтобы не терять времени, разорвал зубами упаковку презерватива и надел его на себя, стащив перед этим брюки. Поймал завороженный взгляд Кицы и шлепнул того ладонью по бедру, чтобы поторопить.       Лавэнэ, закусив губу, перевернулся, встал на колени, и хотел было опереться на локти, но Тэнэ со всей кипящей в крови силой схватил его за плечо и рванул на себя, заставляя прижаться спиной к своей груди. Затем, обхватывая его поперек живота руками, грубо прижался и уткнулся подбородком в плечо, приближая губы к уху. Прошептал, со все той же повелительной сталью в голосе:       – Больше не смей меня дразнить.       Ладонь Тэнэ поднялась по груди вверх и остановилась на шее, слегка сжимая пальцы:       – Иначе…       Отмерев словно только из-за порыва вредности, желающей непременно ослушаться приказа, Кица чуть повернул голову, и в глаза Тэнэ бросилась хитрая лисья ухмылка. А за ней последовал совершенно издевательский толчок чужих ягодиц о его пах, вызвавший жуткую боль в до предела возбужденном члене. Кениг прошипел и схватил Лавэнэ за горло чуть крепче.       – Сука…       Не контролируя своей силы, Тэнэ пихнул Кицу к стене сбоку кровати и, хватая за таз, стремительно вошел без предупреждения. Лавэнэ уткнулся щекой в стену, пытаясь найти руками хоть какую-то опору, и протяжно простонал, оказываясь в ловушке между Кенигом и стеной. Тэнэ, теряясь в оглушительно бьющем в ушах сердцебиении вперемешку с бешенным ритмом музыки, подстегивающим двигаться быстрее и жарче, толкнулся в него до конца и горячо выдохнул в заднюю сторону чужой шеи, прежде чем укусить. Кица вновь простонал, оказываясь отзывчивее в его руках, и Тэнэ принялся двигаться рвано, с нарастающей грубостью, граничащей с нехарактерной ему хаотичной пошлостью.              В голове было так пусто, а весь разбуженный в нем поток лавы наконец нашел выход, метафорично исходя из него невидимыми тягучими волнами, накрывающими с головой и его и Кицу, способными сжечь в своей страсти все на своем пути, не спрашивая разрешения и не размениваясь на вежливость. Просто вбиваться в стонущего пуще обычного Лавэнэ было до развязывающегося удовлетворения хорошо, целовать и кусать его взмокшую шею и плечи тоже. Ощущать чужую дрожащую ладонь на своей руке, в стальном зажиме сжимающей стройный бок, было охрененно. Отключить мозг, потерять контроль и выразить свою страсть в таком грубом, граничащем на грани с чем-то звериным – было ахуенно.       Надолго их не хватило. Почувствовав, как ерзающий Кица замер на оборванном стоне, а затем откинул голову назад, изгибаясь и дыша до крайности тяжело, Тэнэ ощутил пробирающую невыносимым жаром тесноту и кончил следом, сделав еще пару грубых движений.              С трудом приходя в себя, когда волна оглушительного оргазма подкосила его силы и заставила навалиться на Кицу, Тэнэ предпринял попытку отодвинуться, выходя из него. Безрезультатно пытаясь отдышаться, придерживаясь о стенку рукой, он с трудом сфокусировал взгляд на чужой спине, привалившегося к стенке тела. Плечи и шея Лавэнэ были искусаны и покрыты набухающими засосами, ладони мелко подрагивали, цепляясь за стенку. В груди Тэнэ мелко кольнуло от осознания совершенного, и он поспешил придержать, сползающего по стенке Кицу за плечи и уложить на кровать. Однако взглянув в чужое лицо, он не увидел хоть каких-нибудь признаков причиненной боли: только честное, по-блядски откровенное удовлетворение словно с обложки порно.       – Ты специально… меня провоцировал?.. – не очень внятно из-за сбитого в пух и прах дыхания спросил Тэнэ, откинув в сторону использованный презерватив.       Силы вместе со страстью стремительно покидали его тело, он даже представить не мог, как чувствовал сейчас себя Кица.       – Ты умненький и знаешь ответ на свой вопрос… – повернул к нему голову парень и устало улыбнулся.       – Зачем? Я же сдерживаюсь не просто так… – он хотел добавить «чтобы не причинить тебе боль», но слова отчего-то смущенно застряли в горле.       – А я не хочу, чтобы ты сдерживался… Хочу видеть тебя настоящего, дикого и необузданного.       Откровенность во взгляде Кицы словно легкое пламя лизнула что-то внутри Тэнэ. «Он играется с огнем» – подумал он, и за этим следом промелькнуло задумчивое и смягчающее: «или он говорит в общем обо всем?..»              Тэнэ тяжело выдохнул, падая на кровать рядом и отворачиваясь к потолку, чтобы собрать мысли в порядок. Ему сегодня действительно было хорошо. От вымотанности из-за сессии и обязанностей старосты не осталось и следа, он чувствовал только приятную физическую усталость и полную удовлетворенность. Но совесть все еще покалывала из-за грубого отношения, хотя, казалось, Кица и не был против. Они не часто были откровенными друг с другом в словах – как и сейчас у Тэнэ не получилось сказать того, чего он хотел. Но, все же, обострившаяся тишина комнаты Лавэнэ (он только сейчас осознал, что музыка прекратила играть) и успокоившаяся атмосфера, подбивала на открытость… или хотя бы на честное извинение.       – Черт, прости…       – За что? – он почувствовал шевеление рядом и понял, что Кица повернулся к нему, укладываясь на бок.       – Я сорвался… как какой-то зверь… – он тоже повернулся к нему на бок и скользнул глазами по краснеющим следам укусов, поражаясь, что это было дело его рук (зубов).       – Мы же выяснили, что это я тебя раздразнил…       – Ну и что, блять? – перебил Тэнэ привычно вспылив. – Я мог причинить тебе вред!..       Кица удивленно и как-то вкрадчиво взглянул на него.        – Ты правда беспокоишься об этом?.. – его голос был тише обычного.       – Ну конечно! А как, блять, иначе??       Лавэнэ опустил глаза, пытаясь скрыть за усмешкой и показно уверенным видом что-то еще, что Тэнэ мог с трудом различить.       – И как в одном человеке может сочетаться такая забота и бешенный нрав?       Кениг промолчал, тоже отводя глаза. Такой странный комплимент отдался чем-то новым в груди.       – Это был самый охрененный секс в моей жизни, Тэнэ, – добавил Кица, вновь привычно-заигрывающе заглядывая ему в глаза.       – Извращенец.       – Ты тоже, котик.       – Иди нахуй… – ответил он мягко и смущенно, почти как честное «ты мне нравишься».       Кица мягко усмехнулся, придвигаясь к нему ближе и намереваясь обнять.       – Я… – Тэнэ прервал его, приподнимаясь на локте и осматриваясь, – приносил тебе в прошлый раз мазь успокаивающую для ну... Я тебя это, помажу, чтобы не болело.       Лавэнэ игриво стрельнул на него глазками, укладываясь обратно на кровать.       – Заботливый мальчик.       – Завали.       – Спасибо, Тэнэ, – прозвучало тихо и как-то мягко ему вслед, когда Кениг поднялся с кровати, чтобы найти необходимое.                     После того, как Тэнэ позаботился о Кице и даже самолично натянул на него ужасающе пошлые леопардовые трусы (те что первыми нашел в его огромном шкафу), они оба улеглись в кровать, желая больше ничего не делать этим вечером.       Лавэнэ сразу утянул Кенига в слишком непривычно близкие объятия, и он, несколько неловко, все же тоже поддался им. Уложил голову на руку Кицы и позволил себе положить ладонь ему на грудь, чуть ниже следа заживляющей мази на покусанном плече.       В комнате воцарился полумрак, успокаивающе контрастный всему тому, что было пол часа назад в этом месте.       – В следующий раз устрою тебе нежный секс, – аккуратно зевнул Кица, прикрывая рот рукой, – долгие поцелуи, игривый шепот. Могу даже массаж спины сделать.       Тэнэ немного смутился, стараясь не показывать это видом.       – Че это ты?       – Разве ты не любишь такое? Ты исполнил мое желание, значит в следующий раз моя очередь.       Тэнэ неоднозначно хмыкнул, однако тут же принялся осмысливать свое расписание на ближайшие учебные дни в поисках свободного вечера на заманчивое предложение Кицы. Подумал о том, что перед этим они могли бы даже сходить куда-нибудь вкусно поесть. За последние недели подработки он скопил достаточно денег для того, чтобы удивить своего крашенного сноба походом в действительно приличное место.              Мысли о дорогой, но наверняка вкусной еде и приятном продолжении после потихоньку сморили Тэнэ, и он прикрыл глаза. Однако, не успел он погрузиться в дрему, как услышал рядом тихое, непривычно уязвимое:       – Никак не привыкну к такому…       – К чему? – Тэнэ приподнял голову, чтобы взглянуть в лицо Кицы, но в темноте оно было плохо различимым.       Может и хорошо, потому что он не был уверен, что назревающий между ними ощутимо искренний разговор, мог состояться при свете дня.       – К тому что мы как будто… пара.       В голосе Кицы сквозила неловкость. Тэнэ самому было неловко, захотелось легко отшутиться.       – Мы встречаемся херову тучу времени.       – Я не об этом.       – Знаю.       Между ними повисло молчание. Тэнэ не был мастером разрешать такие моменты, обычно это Кица болтал без умолку, а Кениг его просто слушал и иногда поддевал. Но тут была другая ситуация.       – И ты знаешь, что я боюсь привязываться, – первым прервал молчание Лавэнэ, с явно тяжело давшимся ему признанием.       – Знаю. Тебя это до сих пор парит?       – Ага. Но мне вроде как с тобой хорошо, – его голос стал менее напряженным и более задумчивым. Тэнэ облегченно выдохнул…        …прежде чем понять смысл сказанных слов и отзывающийся на них собственный неловко теплый ответ.       – Мне типа… тоже наверное... хорошо, – приглушенно от смущения закончил он и тут же вспылил, – бля, пиздец стремно такое говорить!       – Ты прав, – Кица тоже оживился, – лучше еще раз заняться сексом.       – Издеваешься?? Ты точно гребаный мазохист, – слишком громко выброшенные слова показались неуместными. Рука сама нырнула ниже по телу парня и мягко огладила его бедро. – Ты это… дай себе отдохнуть, что ли. Второй раз сейчас медицински точно противопоказан.       Кица прыснул в глупом смешке.       – Ты чего?       – Вспомнилась поговорка.       – Да ну, ты знаешь поговорки?       Кица пропустил его ехидство мимо ушей.       – Все болезни нипочем, если ночью спишь с врачом! А я получается вообще неуязвимый для болезней, если у меня так часто выпадают ночи с таким классным врачом.       Раздался новый заигрывающий смешок, и Тэнэ смутился, чуть крепче впиваясь пальцами в чужое бедро.       – Тоже мне врач, мы еще студенты. И ты тоже между прочим!       – Ты вообще веришь в свои слова с моей то успеваемостью?       – Нет.       Они оба прыснули, обрывая последние остатки неловкости приятной атмосферой легкости и расположения.              Разглядывая после успокоившегося и засыпающего Лаэнэ в тусклом, едва различимом свете из окна, Тэнэ подумал, что ему сейчас действительно хорошо с ним, как бы это странно не звучало. Что они, действительно, были как пара, и может быть это было не так уж плохо, если отбросить все принципы.       Кица каким-то своим извращенным, но определенно действенным чутьем смог определить, что ему было сегодня нужно, и дал избавление от накопившегося из-за учебы стресса. Если покопаться, это даже можно было назвать заботой с его стороны. Да и Тэнэ тоже что-то дал ему, хоть он и не очень понимал что может быть такого хорошего в грубости, но раз Кице было от этого хорошо, значит так было нужно. Да и после Кениг как следует позаботился о нем, чтобы избежать неприятных последствий на утро.       Тэнэ подумал, что они, действительно, по-странному, может даже неловко, но подходят друг другу. Это было забавно, вспоминая то, как сильно он ненавидел Лавэнэ в начале знакомства.       Ненавидел… может всего лишь потому что с самого начала понимал, как сильно тот зацепил его, но пытался всячески отрицать этот факт?              – Я даже с закрытыми глазами чувствую как ты на меня пялишься, – пробормотал, сонно приоткрыв глаза, Кица, отвлекая его от мыслей, – что, красивый?       – Пф.       Кица улыбнулся закатившему глаза Тэнэ и попросил, зевая:       – Повернись спиной.       Тэнэ выполнил его просьбу, поворачиваясь на другой бок, и Кица обнял его, прижимаясь к спине наивно-мило в сонной честности, закидывая руку ему поперек живота и утыкаясь носом в шею. Невесомо целуя ее.       – Спи.       Помедлив, Тэнэ в ответ положил ладонь поверх теплой руки Кицы и устроился поудобнее на подушке, замечая сонным сознанием, что не только ему, действительно, хорошо.