Нарушитель спокойствия

Ким Намджун устало потер виски. Усталость и жуткое желание спать добивают. Такими темпами он поседеет в свои тридцать четыре года. Нет, выбранная когда-то профессия ему конечно нравится, Намджун на ней, можно сказать, женат, но все это слишком выматывающе. Бесконечная документация, бумажная волокита, борьба с преступностью. Намджун потягивается в своем кресле, снимая очки с переносицы, на которой остались два красноватых следа. Он выходит из кабинета и плетется к кофейному автомату. Сердце за большую дозу кофеина спасибо не скажет, но спать хочется жутко, а смена заканчивается не скоро. Вдруг двери полицейского участка открываются и Чон Юнхо заводит молодого парня в наручниках. Личная головная боль Кима уже чуть больше двух месяцев. Снова. Юноша дерзко ухмыляется и, кажется, пребывание в полицейском участке его не пугает. Он уже ему как дом родной. Пак Юнхо устало выдыхает, сажая парня на стул возле одного из столов. —Забирай этого шкета, я устал за ним скакать, все мы здесь знаем, что он тут по твою душу, Джун-хен, — к юноше уже никто не относится серьезно, а на его выходки смотрят сквозь пальцы. Во-первых, он открыто заявлял, что охотится именно за сердцем Ким Намджуна, а во-вторых, он сын важной шишки в политике Кореи. При всем желании никто ему ничего сделать не может. И то, и другое бесит Намджуна до дрожи в кончиках пальцев. И сам парень тоже уже до белого коления доводит. Пак Чимин—двадцати двух летний чеболь, молодой парень с ярко-рыжими волосами, пирсингом "змеиный укус", многочисленными серьгами в ушах, вечно густо подведенными глазами и неформальным внешним видом: джинсы с драными коленями, свободная черная майка с потертым принтом, открывающая вид на татуированые руки, и черная косуха поверх. Увидишь на улице—в жизни не подумаешь, что парень экстерном закончил факультет политологии с отличием и является сыном одного из важнейших людей Кореи. Кому и что он пытается доказать своим внешним видом—не понятно. А и еще: он держит свой тату-салон в центре Сеула и насколько известно, финансово не зависит от отца лет так с двадцати. Вот и сейчас этот самый Пак Чимин сидит, вальяжно раскинув ноги в стороны, и нагло смотрит Киму в глаза, толкая язык за щеку в пошлом жесте. Намджун только устало выдыхает. Первый раз они увиделись, когда наряд полиции вызвали в один из неблагополучных районов Сеула с жалобой на шум из квартиры поздно ночью. Чимин тогда сидел возле подъезда и курил, а рядом блевал его друг, матеря всех и вся, что-то бормоча на ломаном корейском. Чимин тогда неумело попытался подкатить к офицеру, еле ворочая пьяным языком. Все. Вот с тех пор Чимин от Намджуна и не отлипает. Сначала он пытался как-то спокойно познакомиться, спросил номер телефона, получив отказ, стал приходить в участок, потом откуда-то достал его номер и стал просто написывать каждый день что-то из разряда: "Доброе утро, как дела?". Ответа он ни разу не получил, но и блокировать Намджун его не стал. Этому юноше ничего не стоит написать с любого другого номера. Но вот две недели назад поздно ночью пришло видео. Сначала не было ничего видно, лишь черный экран. Потом камера немного затряслать и открылся вид, от которого у Джуна сперло дыхание. Округлые упругие ягодицы медленно насаживались на продолговатое дилдо. Из динамиков доносились яркие стоны, наполненные удовольствием и немного с хрипотцой, чвокала смазка и густо вытекала из растянутого колечко мышц. И Намджун никогда никому не признается, что позже спустил в кулак в душе, закусывая ребро ладони, чтобы позорно не застонать. Видео он также оставил без ответа, на что получил наглое: "Я же знаю, что ты не устоишь". И все, после того случая Чимин регулярно посещает полицейский участок. То за шум в спальных районах после коменданского часа, то за мелкие хулиганства, то за графикна стене жилого комплекса. Намджун точно скоро поседеет. И во всем вина этого парня, который никак не отлипнет. —Что на этот раз? —устало спросил у коллеги Намджун, игнорируя взгляды Чимина. —Залез в заброшенное здание на окраине Сеула и явно намеренно спалился перед охраной. Все, теперь это твоя головная боль, а я пошел, моя смена закончилась, —Юнхо подмигнул и через некоторое время его уже не было в здании. Намджун вновь потер виски, думая, что делать в этим чудом, которое свалилось ему на голову. Так больше не может продолжаться. —Так. Сейчас я тебя отпускаю и ты едешь домой, не вытворяя ничего по пути. Окей? Я очень устал и хочу домой, тебя вот мне только не хватало. —устало произносит Намджун, подходя к парню. —Устали? Я могу помочь Вам расслабиться, —дерзко ухмыляется Чимин, демонстируя ямочки на щеках. Черт бы драл его и его ямочки. Намджун терпеливо прикрывает глаза. —Мне порядком все это надоело, я устал от твоих выкрутасов и твоего наглого поведения. Ты мне за эти два месяца всю кровь высосал, —уже немного напряженно говорит он, расстегивая наручники. —Мог бы высосать не только кровь, господин Ким, но вы же упрямый как черт, —юноша потирает запястья, которые натерли наручники. Он поднимает взгляд и смотрит из под рыжей копны волос. Взгляд дерзкий, жгучий. Намджун на это молчит и просто отводит взгляд, разворачиваясь и идя в сторону своего кабинета. —Господин Ким! —лишь выкрикивает в догонку парень, но полицейский упрямо молчит, захлапывая за собой дверь кабинета. Чимин остается в гордом одиночестве, —Вот же ж черт упрямый. Намджун прислушивается к звукам за пределами кабинета и вроде ничего больше не слышно. Ушел? И слава богу. До конца смены еще два часа. Намджун спокойно дорабатывает все это время, разбираясь с документацией по другим делам. Он потягивается и встает с кресла, когда часы показывают, что смена завершена и он может идти домой. Он снимает с вешалки пальто и выходит. А там его ждет сюрприз. Чимин сидит, облакотившись на стену, и спит. Просто спит, мать его. Ну что за ребенок? —Пак Чимин! —резко прикрикивает Намджун. Юноша от неожиданности чуть ли не подпрыгивает, открывая глаза и расфокусированным взглядом смотрит на Кима. —О, это вы, господин полицейский, я уж думал, что не дождусь вас, —произносит он хрипло, потягивается и встает с неудобного стула. —Что за детский сад? Вас оставить ночевать в местном обезьяннике? Я же сказал идти домой, вы что тут устроили приют для нуждающихся? —Намджун сдвигает брови и невольно пятится, когда Чимин подходит ближе. —Да, приют для нуждающихся в господине-я-упертый-как-баран-Ким-Намджуне. Я же сказал, что добьюсь своего, вы упрямый, но я ведь еще упрямее, —он надвигается на Намджуна, пока тот бедрами не упирается в ближайший стол. Ким сглатывает, когда юноша пробегается пальцами по его шее и оглаживает скулу. Намджун резко перехватывает его руку и крепко сжимает, но от своего лица почему-то не отодвигает. Какие могут быть сомнения? Он и сам не знает, но в голове мелькают кадры ягодиц и растягивающегося колечка ануса вокруг бездушной игрушки. Чимин дерзко ухмыляется, —сами хотите, но упрямитесь. К чему весь этот фарс? Вы же взрослый осознанный человек. Чимин проводит рукой по груди, обтянутой рабочей формой, скользит ниже, накрывая пах рукой, резко сжимая. А у Намджуна в этот момент вся выдержка трещит по швам. Он перехватывает ладонь юноши и быстрым шагом выходит из участка, что-то быстро говоря дежурному. Грубо тащит за собой Чимина, который сначала ничего не понимает, потом видит внедорожник Кима впереди и победно ухмыляется. Намджун открывает дверь переднего пассажирского сиденья и почти запихивает туда парня, который ничуть не сопротивляется. Как они доезжает до своей квартиры, Ким не помнит. Да и дальше все как в тумане. Лифт, прихожая, слетающая верхняя одежда. Чертенок добился своего. Намджун еще в коридоре подхватывает его под бедра, обтянутые тканью джинс, несет в сторону спальни и валит на постель, долго и мучительно терзая губы парня под ним. Зубами цепляет колечки пирсинга, вылизывает, проникает языком глубже. Чимин плавится, растекается воском от прикосновений сильных рук. Он слишком долго этого добивался. Парень отвечает на грубые поцелуи, отдается полностью. Кожанка улетает на пол, туда же отправляется форма Намджуна, который торопливо стягивает брюки. Чимин любуется крепким мужским телом, каждый мускул взглядом облизывает, насмотреться не может. Чимин сам снимает с себя джинсы и отползает к изголовью кровати, чуть раздвигая ноги в стороны. Чертенок с ангельским нимбом над головой. Его бедра с еле заметными редкими волосками, переливаются в свете уличного фонаря, упругие мышцы натягивают кожу, маня прикоснуться, сжать, укусить. Намджун избавился от одежды, не стесняясь собственной наготы, подполз на коленях к Чимину, который закусывает пухлую нижнюю губу. Намджун не сдерживает себя, сдавливает руками упругие бедра, тянет парня на себя, прижимаясь собственным пахом к его, все еще скрытом под тонкой тканью боксеров. Он делает короткое движение тазом, напоминающее фрикции во время секса, слышит сорванный вздох и тонет в темных глазах, затянутых патокой возбуждения. Мужчина руками исследует юное тело, огибает талию, пальцами изучает каждый кубик пресса, сдавливает бога, поднимаясь к ребрам, и ведя выше к соскам, чуть сжимая розовые бусины, до сдавленного мычания Чимина. Тот в свою очередь бедрами обвивает талию Джуна, притягивая его ближе к себе, нетерпеливо потирается собственным возбуждением, не стесняется показать свое желание и развязно стонет от нужной стимуляции. Намджун затыкает его бесстыжий рот поцелуем, мокрым, грубым, наполненным страстью и вожделением. Про нежность никто не думает, здесь ее нет. Похоть затянула в свои объятия и правит балом страждущих душ. Сплетенные тела, жар, страсть. Чимин вплетает тонкие пальцы в короткие волосы Намджуна, сжимает, оттягивает, причиняет боль, в которой они оба нуждаются. Одной рукой Джун достает презервативы и смазку, отстраняется, но взгляд не уводит от чертенка, распластанного на его постели. Нимб рыжих волос так шикарно смотрится на темных простынях. Ким выдавливает вязкую смазку на пальцы, разогревает ее пока Чимин ловко извернувшись, освобождает себя от нижнего белья и переворачивается на живот, упираясь коленями в постель и нагло выпячивая ягодицы. Намджуна от такого вида ведет. Возбуждение стягивает тугой узел внизу живота, во рту копится слюна, а зрачки расширяются. Не удержавшись, он шлепает рукой по упругим ягодицам, наслаждаясь видом красного отпечатка своей ладони на бледной коже. Намджун наклоняется, собой прижимает юношу к постели, а смазанные пальцы уже по очереди проникают в нутро. Чимин под ним сдавленно скулит, извивается, просит больше. Намджун не смеет ему отказать, и как только чувствует, что мягкие стенки уже не сопротивляются, вынимает пальцы и рассказывает тонкий латекс по стоящему члену, который отчаянно требует разрядки. Он еще несколько раз шлепает рукой по манящим ягодицам под всхлипы Чимина, после чего одним резким толчком входит до упора. Чимин извивается, чуть подается вперед, пытаясь уйти от чувства наполненности, которое распирает его изнутри. Он прикрывает, слезящиеся глаза, но в противовес собственным действиям, развязно стонет от того, как приятно член давит на чувствительную железу. Он замирает, кусая собственные губы, после чего медленно подается назад, желая почувствовать большее. Намджун заводит обе его руки назад, скрещивая и сжимая их, надежно фиксируя. —Чертенок добился своего, —шепчет Ким на ухо, прикусывая мочку и пуская табун мурашек по телу юноши. Тот скользит щекой по мягким простыням, когда грубыми толчками Намджун вбивается все глубже. Он срывает голос, доводит себя до хрипа, прикрывает в экстазе глаза, чувствуя, как капельки пота стекают по вискам. Температура в комнате заметно повышается, пока два тела сплетаются друг с другом в темноте. Через некоторое время Намджун отпускает руки Чимина, что позволяет тому резко поменять их местами. Ким очень недооценил физическую подготовку этого парня. Сейчас он седлает его сверху, весь взмыленный и уставший, но все еще с горящими глазами. В этих глазах черти пляшут и Намджун видит в них свое отражение. Чимин торопливо подается назад, рукой помогая себе, насаживается на член, откидывая голову назад с протяжным стоном. Намджун от этой картины растекается лужей возбуждения. Он видит каждую напряженную мышцу парня, укладывает свои ладони ему на талию и сам насаживает на себя до упора, под вскрик парня, который стонет блядски, так что любая порно-звезда позавидует. Крепкие бедра двигаются без остановки, задавая бешеный ритм. Рыжие волосы взъерошены и кое-где слиплись от пота, закрывают лоб. Глаза закатываются назад, рот приоткрыт, и Намджун ловит себя на мысли, что хочет слизать тонкую ниточку слюны, тянующуюся по подбородку. Пошло, грязно и до абсурда развязно. Парень скачет, как лучший наездник, а Намджун чувствует, что слишком близок к разрядке. Он хватает Чимина за крепкие бедра и фиксирует, прижимая к себе, чтобы тот не смог двигаться. Пак мелко подрагивает, он явно и сам близок к концу. —Ты слишком долго надо мной издевался, чтобы сейчас так просто получить желаемое. Хрипло произносит Намджун и совершает круговое движение бедрами, что позволяет стимулировать простату. Чимина выгнуло дугой. Он вскрикнул, царапая грудь и плечи Кима. Его бедра мелко дрожат. Капельки предэякулята стекают с подрагивающего члена. Намджун своей широкой ладонью обхватил его, собирая вязкую жидкость, после чего поднес к своим губам и широко слизал все языком. Чимин глухо простонал. —Извращенец... —сорвался с его губ тихий шепот. Намджун ухмыльнулся, после чего резко вскинул бедра вверх, заставляя Чимина вздрогнуть и резко опасть на него. Он мелко дрожал, упав на крепкую грудь старшего, пока меж их животов растекалась вязкая и теплая сперма. Ким совершает еще несколько толчков, после чего с гортанным стоном кончает в презерватив, чувствуя у себя на шее сорванное горячее дыхание Чимина. Юноша через некоторое время скатывается с Намджуна, все еще тяжело дыша. —Признаться, я не зря за тобой хвостиком бегал, трахаешься как зверь, мне понравилось. Давно меня так не драли, —Чимин хрипло засмеялся, —Обычно деру я, —он подмигнул, после чего встал с постели и не стесняясь своей наготы, пошел искать ванную. Через некоторое время послышался шум воды. Намджун поднялся, стер с себя сперму влажными салфетками, натянул свободные шорты, не позаботившись о нижнем белье. Он пошел на кухню. Секс это конечно хорошо, но он все таки со смены. Трахается он как зверь, но потребность в еде у него такая же. Он разбивает несколько яиц на сковороду, режет бекон и натирает сыр, кидает приправу. Позади слышутся звуки тихих крадущихся шагов. Намджун лишь улыбается краешком губ, но не оборачивается. Когда яичница готова, он кладет ее в две тарелки и поворачивается к столу. Чимин сидит на барной стойке, закинув ногу на ногу, в его руке стакан с вином, которое Намджун забыл убрать. Ким выгибает бровь и ставит тарелки чуть поодаль от Чимина, сам садится, принимаясь за еду. —Вином ужинать будешь? —с сарказмом спрашивает он и кивает на вторую тарелку. Чимин на это лишь щурится и хитро улыбается. Он тянется вилкой в тарелку Намджуна, намереваясь украсть кусочек. Но тот, перехватывает прибор и направляет себе в рот. —Не кради еду с моей тарелки, зверюга, у тебя есть своя, —он сдерживает улыбку, наблюдая, как Чимин отпивает вино вновь. Ким снова принимается за еду, но его отвлекает чужая ступня, которая опускается на его колено, начиная подниматься выше. Палец пробирается под кромку шорт. Намджун напрягается, вновь становится душно. Взгляд юноши хитрый, необузданный. —Если не успокоишься, я разложу тебя на этом столе, —совершенно спокойно произносит офицер. —Какое совпадение, что я этого и добиваюсь, —лукаво произносит младший и тут же перед ним выростает широкая, ничем не скрытая, фигура Намджуна. Чимин покрывается муражками. Он эти литые мышцы облизать готов. С его плеча медленно падает махровый халат, обнажая бронзовую кожу. Намджун пальцами впивается в голые бедра, едва скрытые халатом, который тут же разъезжается вместе с ногами Чимина. Дыхание вновь срывается, губы сливаются в поцелуе. Чимин жмется ближе, ластится, подается вперед. Намджун напирает, сжимает, присваивает себе. —Ненасытный, —хрипло выдыхает Ким в пухлые губы напротив, вновь цепляет колечко пирсинга, прикусывает, лижет. Чимин снова и снова тает под этими руками. Сам скользит рукой в шорты мужчины, поглаживает, сжимает, дразнит. Намджун не медлит, отпивает чужую руку, подается вперед, медленно проникает в нутро под громкий стон Чимина. Тот запрокидывает голову. Мягкие растянутые стенки податливо расходятся, он шире раздвигает ноги. Они друг другом никак не насытятся. Голод сводит с ума. Чимин двигает бедрами в ответ на резкие толчки Намджуна, который кусает его шею, плечи, грудь. Тонкие пальцы зарываются в короткие волосы, нежный голос сорвано стонет, большего. Посуда на столе мелко дребезжит. Чимина на долго не хватает, он вскрикивает и уже через некоторое время изливается, мягко опадая в крепкие руки. —С ума меня сведешь, чертенок, —шепчет Намджун ему на ухо, изливаясь внутрь следом. Чимин сладко мычит, прикрывая глаза. —Теперь мне снова нужно в душ. —Я помогу. —Какой ты услужливый. Может и на свидание позовешь, раз такой великодушный. —Позову. Завтра. Пошли в душ.