touching is stronger than hitting

Кухня залита мягким светом лампы. За открытым окном шелестит холодный вечерний ветер, принося запах сырой земли и цветов. Чонгук сидит на стуле, запрокинув голову назад, так что шея обнажается, ловя тёплый воздух. Его чёрные волосы слегка растрепаны, спортивная кофта расстёгнута наполовину, открывая вид на крепкую грудь, от которой в воздух медленно расходился чуть терпкий аромат кедра. По всему телу разбросаны синяки и ссадины, следы сегодняшнего матча. Тэхён стоит перед ним, склонившись низко, сосредоточенно держа подбородок альфы тонкими пальцами. Его волнистые волосы падают на лоб, карие глаза смотрят спокойно, но складка меж бровей очень красноречиво говорит о настроении омеги.  — Ты хоть одну игру можешь отыграть без того, чтобы вернуться, как побитый щенок? — недовольно проворчал Тэхён.  Он нежно повёл ваткой по разодранной скуле, стараясь не причинить боли. Чонгук лениво прищурился: — Так неинтересно. Да и тебе, без меня, было бы скучно жить, признайся. Тэхён спокойно приподнимает брови: — Думаешь, мне в радость каждый раз доставать аптечку и оттирать твоё лицо от крови? — он промакивает остатки крови на щеке и аккуратно прижимает пластырь, — Большая честь, конечно. Обрабатывать раны самого Чон Чонгука. — Самого, — лениво соглашается Чонгук, прищурившись от удовольствия. Ему нравится слушать голос Тэхёна, нравится ощущать его запах, свежей, сладковатой и чуть кисловатой смородины. Нравится, как ловко тонкие пальцы касаются его кожи. Слишком нравится. — И не смей шутить, — продолжает Тэхён, невозмутимо переключаясь к следующему синяку на его челюсти, — Ты не бессмертный. Если ты ещё раз с кем нибудь подерёшься, никто тебе не поможет, так и знай.  — А как же ты? — с легкой усмешкой и чуть прикрытыми глазами, спрашивает Чонгук.  — Я? — Тэхён откидывает ватный диск на стол, берёт новый, — Я устал. У меня лекции, курсовая, работа в кафе... А каждый раз после твоих матчей, я трачу вечер на то, чтобы собрать тебя по кусочкам. — Тебе совсем не жалко меня? — нарочито драматично спрашивает Чонгук. Тэхён безжалостно давит на синяк пальцем, заставляя альфу коротко зашипеть: — Нет. Меня ужасно раздражает твоя безответственность.  Чонгук коротко смеётся, а Тэхён берёт в руки его запястье, чтобы осмотреть ещё одну ссадину. Его прикосновения уверенные и ловкие, альфа уже не первый раз заваливается к нему в таком состоянии. И в спокойном поведении омеги было что-то, от чего у Чонгука сжималась грудная клетка. Он глядел на него снизу вверх: на мягкие русые пряди, на прямую линию бровей, на губы, чуть сжатые от сосредоточенности. Тэхён был совсем рядом, и его запах смородины смешивался с собственным терпким запахом кедра, от чего мысли растекались по черепной коробке.  И всё, чего Чонгук хотел в этот момент схватить его за запястья, притянуть к себе и вжать в себя до хруста костей, чтобы ни сантиметра не было между ними. Но он молчит и ничего не делает. Как всегда. Тэхён, не замечая его взгляда, быстро заканчивает обработку ран. Потом, бросив взгляд на часы, спрашивает: — Когда у тебя следующая игра? Чонгук лениво потянулся.  — В эту пятницу. В шесть вечера. Выездной. Тэхён нахмурился, убирая аптечку в ящик: — Пятница... — протянул он, задумчиво, — Чонгук, клянусь, если ты снова припрёшься ко мне на порог весь в синяках... — он обернулся через плечо и строго посмотрел на него, — Я тебя обратно на поле отправлю, с ещё большим количеством ранений. Понял? Альфа рассмеялся тихо, смотря прямо в карие глаза.  — Звучит как угроза. — Это обещание, — невозмутимо ответил омега, убирая аптечку обратно в шкафчик, — Постарайся быть осторожнее. Правда, Чонгук. Хоть раз. Тот поднялся со стула, потягиваясь, так что ткань кофты натянулась на его широкой спине. Альфа усмехнулся, расправляя плечи: — Понял-понял, капитан. Буду аккуратен. Постараюсь сохранить эту... очаровательную физиономию. Тэхён тяжело вздохнул, скрестив руки на груди: — Перестань. Я серьёзно. Мне надоело каждый раз склеивать тебя. На секунду между ними повисла тишина. Вечерний ветер залетал в окно, играя занавесками. — А ты придёшь на игру? — вдруг спросил Чонгук, глядя на омегу уже сверху вниз. Разница в росте у них была приличная. Голос его был неожиданно серьёзным, альфа очень рассчитывал услышать положительный ответ. Тэхён криво усмехнулся и покачал головой: — Не смогу. У меня смена в кафе. С трёх до самого закрытия. Чонгук чуть нахмурился, но тут же надел на лицо маску «Всё в порядке, я совсем не расстроился». — Жаль. Без твоего контроля мне придётся вести себя прилично самому. — Вот именно, — с серьёзным видом подхватил Тэхён, указывая на него пальцем.  — Я постараюсь, — сказал Чонгук опуская взгляд на его руку. И добавил с лёгкой улыбкой, — Ради тебя. Тэхён только покачал головой, будто не веря в это: — Ради себя сначала научись что-то делать. Они переместились на диван и ещё немного поболтали: о лекциях, о том, что в кафе опять сломалась кофемашина, о новом преподавателе, который казался полным идиотом. Чонгук не всегда вслушивался в слова, ему было достаточно слушать сам голос Тэхёна, улавливать его интонации. Когда за окном совсем стемнело, а на кухне остался только мягкий жёлтый свет лампы, Чонгук нехотя поднялся. — Пойду. Завтра рано вставать. Тэхён кивнул, вставая следом.  — Не забудь поесть нормально перед игрой. И воду пить. Понял? — Понял, папочка, — усмехнулся Чонгук, получив в ответ лёгкий хлопок по плечу. — И будь осторожен, — серьёзно добавил омега, провожая его до двери. На пороге Чонгук задержался на секунду, вглядываясь в знакомые черты. Хотелось сказать что-то большее. Что-то настоящее. Но он снова промолчал. Как всегда. Страх всё испоганить, ужасно давил. Чонгук махнул ему рукой и ушёл вниз по лестнице, а за спиной ещё долго тянулся запах смородины — родной, тёплый, невозможный.

*****

Пятница выдалась тяжёлой. Тэхён вернулся домой почти к полуночи — выжатый до последней капли после смены в кафе. Все мышцы гудели от усталости, в голове шумело, и он мечтал только о душе и кровати. Он скинул куртку прямо в прихожей, зевнул, потерев глаза, и пошёл в ванную. Горячая вода смыла остатки рабочей суеты. Немного полегчало. Перекинув через плечо тёплое полотенце, Тэхён бродил по квартире босиком, заполняя ночную тишину лёгкими шорохами. Пахло свежевыстиранным бельём и ещё слабой дымкой чая, заваренного утром. Он на автомате выпил стакан теплой воды, надел любимую хлопковую пижаму и рухнул в постель. Тело тут же стало тяжелеть, подхватываемое сном. Но вдруг в дверь постучали. Глухо. Сначала один раз. Потом второй, более настойчиво. Тэхён поморщился, сонно пробормотал что-то себе под нос и нехотя поднялся. Шлёпая босыми ногами по полу, он подошёл к двери и посмотрел в глазок. На площадке стоял Чонгук. В тёмной толстовке, с капюшоном, с растрёпанными волосами и каким-то странным, виноватым видом. Что-то было не так…  Обычно уверенный, крупный, теперь стоял согнутым, как будто сдерживал боль. Лицо в тусклом свете выглядело странно — опухшее и… с кровоподтёками! Тэхён не раздумывал ни секунды — провернул замок и распахнул дверь. — Чонгук?! — его голос взвился от испуга, — Черт, что с тобой?! Альфа тяжело опёрся на дверной косяк, слабо усмехнувшись: — Привет, Тэ... Прости, что так поздно. — Заходи быстро, — Тэхён едва сдерживал злость и страх, подхватывая его под руку, и помогая войти внутрь.  Омега захлопнул дверь ногой и повёл Чонгука в ванную комнату. Альфа шагал тяжело, опираясь на стену, но не сопротивлялся. Ванная встретила их тусклым жёлтым светом — лампочка под потолком тихо потрескивала. Тэхён указал на край широкой белой ванны: — Садись. Альфа подчинился, неловко опускаясь на холодный фарфор. Он выглядел ужасно: весь в синяках. Губа разбита, бровь рассечена, на подбородке запеклась кровь. Костяшки на руках стерты в кровь. Тэхён быстро набрал в тазик тёплой воды, опустил туда чистое полотенце и отжал. Затем встал перед Чонгуком, склонился к нему ближе, и аккуратно подхватил его подбородок тёплыми пальцами. Осторожно, почти нежно провёл мокрым полотенцем по его лицу, смывая засохшую кровь. Вода быстро окрашивалась в красный цвет. Чонгук вздрагивал при каждом прикосновении, но молчал. Только моргал, тяжело и медленно, глядя на сосредоточенное лицо омеги. Тэхён работал молча, методично: сначала очистил губу, потом щеку, потом осторожно коснулся брови. От горячей воды кожа под его пальцами чуть розовела. Иногда, когда он слишком сильно нажимал, Чонгук тихо шипел от боли. Тогда Тэхён сразу отдёргивал руку, виновато шепча: — Прости… Спустя пару минут тишины, Тэхён уставши выдохнул:  — Чонгук, что произошло? — Просто... Немного сцепились с другой командой. Тэхён бросил на него резкий взгляд, в котором было больше тревоги, чем злости: — Немного? Да тебя так побили, что папа родной не узнает! Он намочил ватку антисептиком и осторожно принялся промывать порез на его губе. Чонгук дёрнулся, скривился от боли, но не отстранился. Даже наоборот — чуть склонил голову вперёд, позволяя омеге работать. Тэхён действовал быстро и уверенно, но внутри у него всё кипело. — Сколько раз я говорил тебе быть осторожнее? — шептал он, — Ты что, бессмертный? Думаешь, всегда будешь на ногах? Чонгук, это уже не шутки. Вы — альфы, как малые дети. Ну почему нельзя обойтись без рукоприкладства? Как ты вообще до дома собирался идти? Альфа улыбнулся краем губ, чуть горько: — Я и не хотел домой. Хотел сюда. К тебе. На секунду рука Тэхёна замерла в воздухе. Он поднял взгляд, встретился с его глазами. Тёмными. Тяжёлыми.  — Дурак, — тихо сказал он, возвращаясь к обработке ран. Когда Тэхён закончил с его лицом, он отступил на шаг назад, оглядывая Чонгука внимательным взглядом. Тот сидел всё так же — сгорбленный, смотря на него исподлобья, своими щенячьими глазами. Тэхён сжал зубы. Он подошёл ближе и решительно сказал: — Снимай кофту. Мне нужно посмотреть. Чонгук поднял на него взгляд — тёмный, чуть настороженный. Но спорить не стал. Он медленно стянул толстовку через голову, поморщившись от боли. Футболка под ней тоже была в пятнах крови и грязи. Тэхён аккуратно помог ему стянуть и её, открывая побитую кожу. И на секунду он замер. Под пальцами, под глазами — мощный, крепкий торс, натренированный, словно выточенный из мрамора. Широкие плечи, сильные руки, идеально очерченные рёбра и пресс... Но всё это было изуродовано одним большим синяком прямо на ребрах, с правой стороны.  Тэхён втянул воздух сквозь зубы, пытаясь справиться с нарастающим комом в горле. Осторожно набрал на ватку антисептик и встал перед Чонгуком на колени, чтобы работать аккуратнее. — Потерпи, хорошо? — тихо попросил он, коснувшись его ребра кончиками пальцев. Чонгук только молча кивнул.  Тэхён начал обрабатывать первую ссадину, и Чонгук едва заметно вздрогнул. Мышцы на животе сократились под лёгким прикосновением омеги. Тэхён поднял глаза и увидел, как сильно тот стиснул зубы. Омега работал аккуратно, почти невесомо проводя ваткой по его коже. Но каждый раз, когда пальцы Тэхёна касались его живота, его бока, Чонгук вздрагивал — непроизвольно, как от электричества. Тэхён делал вид, что не замечает, но внутри у него всё дрожало так же, как и у Чонгука. — Всё почти, — шёпотом сказал он, двигаясь осторожно вдоль рёбер. Запах кедра стал таким плотным, насыщенным, что казалось — воздух можно было резать ножом. Тэхён чувствовал его так ясно, что в какой-то момент закружилась голова. Но он заставил себя сосредоточиться. Сейчас нельзя отвлекаться. Сейчас важно только одно — помочь Чонгуку. — Готово. Когда Тэхён закончил он быстро поднялся на ноги и вышел из ванной, но скоро вернулся со стаканом воды, протягивая его Чонгуку.  — Пей. Потом ляжешь на диван. Я не отпущу тебя в таком состоянии. — Тэхён... — хотел было возразить Чонгук, но омега глянул на него так, что все слова застряли у него в горле. — Никаких «но», — твёрдо сказал Тэхён, — Ты останешься. Здесь. Под моим присмотром. На миг между ними повисла тишина. Тепло лампы, запахи смородины и кедра, тяжёлое дыхание. И Чонгук кивнул. Смиренно, тихо, почти по-детски. Они медленно шли по тёмному коридору. Чонгук едва не спотыкался, и Тэхён каждый раз незаметно подхватывал его, придерживая за плечи. Пахло кедром. Тёплым, пряным, густым. Так пахнет только дом. Только тепло. Когда они дошли до гостиной, Тэхён ловко убрал лишние подушки с дивана и мягко надавил Чонгуку на плечо: — Ложись. Альфа не спорил. Он опустился на диван, осторожно улёгся на спину, морщась от боли в боку. Тэхён присел рядом на корточки, ловя его взгляд. — Чонгук... — тихо сказал он, — Скажи мне. Что произошло? Кто это сделал с тобой? Альфа отвёл глаза, глядя куда-то в потолок, словно там можно было найти спасение от этого вопроса. Его губы дрогнули в знакомой, почти ленивой усмешке. — Всё как обычно, Тэ, — отмахнулся он, стараясь сделать голос лёгким, — Немного поспорили с командой из другого университета... Немного переусердствовали. Ничего нового. Тэхён прищурился. — Ты когда-нибудь перестанешь лезть в неприятности? — мягко спросил Тэхён, укоризненно глядя на него. Чонгук усмехнулся шире, опуская веки. — Сомневаюсь, — альфа тихо фыркнул, — коротко, по-доброму. И впервые за весь вечер уголки его губ чуть дрогнули в настоящей улыбке. Тэхён долго смотрел на его расслабленное лицо, а затем встал и мягко потрепал его по волосам.  — Спи. И только потом выключил свет и вышел, оставив в гостиной лёгкий запах смородины, смешавшийся с тяжёлым ароматом кедра. Чонгук ещё долго не мог уснуть. Не переставал глубоко вдыхать легкий аромат омеги, что спал буквально за стенкой. 

*****

Солнечный свет лениво растекался по университетскому двору, окрашивая бетон тёплыми оттенками. Студенты толпами выходили из корпусов, переговариваясь о прошедших лекциях и планах на вечер. Чонгук шёл вместе со своими друзьями по команде — знакомая компания, привычный смех, расслабленная атмосфера. Плечом к плечу с ним шагали Хосок и Намджун.  — …я тебе говорю, он специально на нас наехал, — возмущался Хосок, размахивая руками, — Ты видел его рожу? Прямо просил, чтобы его приложили. Чонгук усмехнулся, закидывая рюкзак повыше на плечо: — Ну, приложили же. Всем досталось. — Всем. Тебе — в том числе, — хмыкнул Намджун, скептически оглядывая его с головы до ног, — Как ты вообще на ногах стоял после того, что было? — Да нормально, — отмахнулся Чонгук, — Ничего серьёзного. Хосок резко повернулся к нему, прищурившись: — «Ничего серьёзного»? Им неплохо так досталось от тебя. Но в конце концов, ты — выглядел хуже. Чонгук, ты выглядел так, будто тебя поезд переехал. Друзья переглянулись, а потом раздался короткий смех. — Серьёзно, — продолжил Хосок, хлопнув его по спине, — Может, тебе ещё раз заехать в морду? Чтобы баланс восстановить? А то ты уже ходишь без пластырей на лице. Вдруг привыкнешь красивым ходить. — Да пошёл ты, — усмехнулся Чонгук, но без злости. Хосок притворно поднял руки: — Ладно-ладно, не кипятись. Хотя, честно, мы думали, ты шутишь, когда первый раз просил. Но ты, блин, реально стоял, как на тренировке, и говорил: «Ещё пару раз, нормально будет». — В этот раз уже было слишком, — спокойно отрезал Чонгук, подтягивая рюкзак, — Хватит с меня побоев на ближайшие пару недель.  — «Пару недель», — наигранно серьезно произнес Хосок, — Так и запишем. Намджун усмехнулся, закидывая руки за голову: — Ты вообще странный стал, знаешь? — задумчиво произнёс он, глядя на Чонгука, — Мы уже и забыли, когда ты проводил вечер дома, а не у Тэхёна. — Ага, — подхватил Хосок, — Ты нас просишь тебя разукрасить, стабильно раз в пару недель, мы это делаем, а потом ты исчезаешь на пару часов и возвращаешься с залеченными ранами и довольной рожей. Омега тебе так голову запудрил? — Отвалите, — хмыкнул Чонгук, но без особого желания отстаивать свои границы. Он привык к их подколам — сам дал повод, — Так надо было. — «Так надо было», — передразнил его Хосок, закатывая глаза, — Великомученик, блин. Друзья засмеялись. Чонгук усмехнулся вместе с ними, но взгляд его был немного отстранённым. Намджун подмигнул, шутливо толкая его в бок: — Серьёзно. Вместо того чтобы нормально восстанавливаться, бегаешь с синяками к омеге… — Так меньше болит, — спокойно отозвался Чонгук. И никто не понял, про какую именно боль он говорил. Они снова громко рассмеялись, переговариваясь и споря о чём-то неважном, шагая в сторону парковки. Чонгук был спокоен — он смеялся вместе с ними, не замечая, как чуть поодаль, за одной из колонн, кто-то остановился, затаив дыхание. И услышал всё, что не должен был услышать.

*****

Прошло пару недель. Учёба шла своим чередом, работа до поздней ночи давала о себе знать усталостью в теле. Казалось, ничего особенного не происходило. До того самого вечера, когда в дверь к Тэхёну снова постучали. Омега открыл и увидел на пороге Чонгука. Большого, чуть нахохлившегося, с привычным рюкзаком за спиной и новым синяком на челюсти. На секунду Тэхён замер. В груди что-то кольнуло — неприятно, горячо. Но он не подал виду. Только устало вздохнул и отступил в сторону, впуская его в квартиру. — Проходи, — коротко бросил он, разворачиваясь и идя на кухню, к аптечке, будто это стало между ними своеобразным ритуалом. Чонгук молча прошёл на кухню и опустился на стул. Снял рюкзак, откинув его куда-то в угол. Он закинул голову назад, открывая повреждённую челюсть. Запах кедра, ставший для Тэхёна почти родным, наполнил пространство — тёплый, немного горький, обволакивающий. Омега достал антисептик, ватные диски, привычно работая руками.  И только когда ватка коснулась синяка, Тэхён позволил себе заговорить: — Кто на этот раз? — спросил он спокойно, не глядя на него, — Хосок или Намджун? Пальцы Чонгука чуть дёрнулись. Он едва заметно напрягся, но быстро взял себя в руки. Насмешливо фыркнул: — О чём ты вообще? Тэхён не поднял глаз. Он продолжал аккуратно обрабатывать кожу, но его голос прозвучал жёстче, чем обычно: — Не обманывай меня, Чонгук. Альфа замер. Расслабленная улыбка исчезла с его лица, оставив после себя только тяжесть. Он медленно опустил глаза на Тэхёна, который, наконец, поднял на него взгляд. Строгий. Пронзительный. Такой, от которого Чонгук невольно сжал пальцы в кулаки. — Я всё слышал, — ровно добавил Тэхён, не давая ему ни шанса отвертеться, — Тогда, у университета, ваш разговор.  Он замолчал, давая Чонгуку возможность что-то сказать. Но тот только упрямо молчал, глядя куда-то мимо. Тэхён сжал зубы от накатившего раздражения. Не от злости. От боли. Ему было больно видеть его таким: закрытым, упёртым, готовым терпеть всё что угодно, лишь бы не раскрыться. — Ты не обязан доказывать что-то таким способом, — выдохнул он, чуть тише, — Тем более, передо мной. Чонгук молчал. Его челюсть напряглась, взгляд стал тяжёлым. Он выглядел так, будто борется сам с собой, пытаясь решить — сказать или снова спрятаться за привычной отстранённостью. А потом медленно поднялся на ноги. Без резких движений, без суеты — спокойно, немного тяжело. Выбор сделан.  — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. Тэхён вопросительно вскинул брови, не ожидая таких слов. Чонгук выдерживал его взгляд, ни на секунду не отводя глаз. — Я не пытался что-то доказать, — продолжил он, голос ровный, уверенный в сказанном, — Всё это время... я просто искал повод остаться рядом. Он сделал шаг ближе, между ними почти не осталось расстояния. Тэхён чувствовал исходящее от него тепло и тонкий, густой запах кедра, насыщенный до предела. — Я хотел, чтобы ты прикасался ко мне. Только ко мне. Чтобы смотрел на меня. Чтобы ни один другой альфа не думал, что у него есть хоть малейший шанс. Тэхён всё ещё молчал. Только взгляд его стал глубже, невыносимо внимательным. — Я не знал, как сказать об этом, понимаешь? — спокойно, чуть глухо признался альфа, — После первой драки... После того, как ты заботился обо мне... Я просто захотел ещё. Больше. Ближе. — он опустил взгляд на омегу, тихо, почти шёпотом добавляя, — Я хотел тебя. Хотел, чтобы ты был рядом. Тэхён молчал. Долгую, почти мучительную паузу он просто смотрел на Чонгука — внимательно, глубоко, будто впервые видел его таким. Без щита. Без бравады. Просто собой. Воздух между ними дрожал от несказанных слов и эмоций, слишком плотный, чтобы дышать свободно. Кедровый запах альфы стал сильнее — тяжёлый, тёплый, наполненный чем-то очень личным. И где-то под ним ощущался лёгкий, терпкий аромат чёрной смородины — мягкий, живой, как сам Тэхён. Омега тихо вздохнул, будто собираясь с силами. Его рука дрогнула и медленно потянулась вперёд. Без спешки, немного со страхом, но всё же достаточно уверенно, чтобы преодолеть это последнее, крошечное расстояние. Пальцы Тэхёна коснулись лица Чонгука — осторожно, кончиками. Он провёл ими по скуле, чуть задержавшись на синяке. — Глупый, — тихо сказал он, голос чуть дрогнул от эмоций, — Какой же ты глупый. Не было в этих словах злости. Только забота и что-то ещё, глубже — что-то, от чего у Чонгука перехватило дыхание. Он не шевелился. Просто стоял, позволяя Тэхёну прикасаться к нему так, как он мечтал уже долгое время. Тэхён провёл пальцами дальше — к подбородку, к шее, легко скользя по тёплой коже. От прикосновений мурашки прокатились по телу Чонгука. Он сжал кулаки, сдерживая желание схватить Тэхёна, прижать его к себе. — Если хотел быть рядом, — продолжил Тэхён, всё так же тихо, словно боялся спугнуть их хрупкий момент, — надо было просто сказать. Чонгук хрипло выдохнул. На секунду в его глазах мелькнула боль — за все упущенные моменты, за все страхи, которые теперь казались такими бессмысленными. — Я боялся, — честно признался он, — Боялся потерять тебя ещё до того, как ты станешь моим. Тэхён улыбнулся. Едва-едва, той самой мягкой, тёплой улыбкой, от которой у Чонгука всегда сжималось сердце. Он убрал руку с его лица, но не отстранился. Наоборот — медленно, почти незаметно, потянулся ближе. И Чонгук понял: если он сейчас не двинется первым, если не сделает этот последний шаг — может потерять этот момент. Поэтому он осторожно, будто боясь сделать что-то неправильно, поднял руку и положил ладонь на талию Тэхёна, притягивая его ещё ближе. Тэхён не сопротивлялся. Просто позволил им быть рядом друг с другом — так, как должно было быть с самого начала. И между ними уже не было пустоты. Только тёплый воздух, запах кедра и смородины, переплетающиеся, словно две части одного целого. И глаза, в которых отражалось одно и то же — желание быть рядом. — Я здесь, — шепнул Тэхён, — И никуда не уйду. Эти слова сорвали последний якорь с самообладания Чонгука. Он не колебался больше ни секунды. Просто шагнул вперёд, обхватил лицо омеги ладонями и накрыл его губы своими. Поцелуй был сначала осторожным. Мягким, как прикосновение шёлка. Чонгук будто проверял — можно ли. Тэхён не отстранился. Его пальцы сжались на материале футболки Чонгука, притягивая ближе. И этого было достаточно. Альфа зарычал негромко — срываясь, теряя контроль. Уже через пару минут поцелуй стал более глубоким, более жадным. Он накрыл омегу собой полностью, прижав его к стене. Тэхён прерывисто застонал, приоткрывая губы, позволяя Чонгуку воспользовался этим без доли стеснения — языком, горячим и жадным, углубляя поцелуй, забирая дыхание омеги целиком. Он прижался плотнее, раздвигая бёдрами его ноги. Он просунул своё бедро между бёдер Тэхёна, надавил — и тот выгнулся навстречу, сдавленно всхлипывая ему в рот. Тэхён горел. Его запах смородины стал ярче, слаще, почти обжигающим. В воздухе переплелись их феромоны — терпкий, тяжёлый кедр и острая, свежая ягода — создавая атмосферу, от которой кружилась голова. Чонгук не мог остановиться. Он будто сорвался с цепи. Целовал омегу, вновь и вновь, ненадолго отрываясь только для того, чтобы втянуть в себя его дыхание.  — Безумно хочу тебя, — сорвалось с его губ между поцелуями, голос хриплый, — Ты меня с ума сводишь, Тэ… Омега в ответ только застонал в его рот, сжимая руками ткань на его спине, вцепляясь пальцами, как будто боялся утонуть в этом нарастающем пожаре. Чонгук наклонился ниже, к шее, прикусил кожу, осторожно, оставляя влажный след. Тэхён пискнул и выгнулся сильнее, вжимаясь в его бедро, невольно двигаясь в такт нажиму. Чонгук хотел больше. Ему было мало вкуса губ, мало запаха. Он хотел чувствовать Тэхёна везде — на своей коже, на языке, в каждом вдохе. Он прижался крепче, не давая омеге ни сантиметра свободы. И всё же — где-то внутри Чонгука оставалась тонкая, почти болезненная нить самоконтроля. Он не мог. Он не имел права идти дальше, если не будет уверен в желании Тэхёна. Словно почувствовав, насколько он близок к грани, Чонгук резко оторвался от его губ, тяжело дыша. Тэхён вскинул на него взгляд — затуманенный, растерянный, блестящий от возбуждения. Губы омеги были припухшими, влажными от долгого поцелуя, а щеки налились горячим румянцем. Чонгук почти застонал от того, каким красивым он был сейчас. Но заставил себя остановиться. Он прижался лбом к его лбу, чувствуя, как их дыхания смешиваются, и прошептал, с трудом сдерживая хрипоту в голосе: — Скажи мне, — он провёл носом вдоль его щеки, почти умоляя, — Скажи, что ты хочешь меня так же. Тэхён закрыл глаза на секунду, будто переваривая его слова, а затем тихо, но уверенно ответил: — Хочу. Чонгук вскинул на него взгляд, полный тёплого облегчения. Он снова накрыл его губы своими, но на этот раз поцелуй был другим — медленным, чувственным, пропитанным обещанием. Его пальцы скользнули вдоль тонкой талии Тэхёна, поддевая края футболки и ощущая, как тот замирает от каждого его прикосновения. Чонгук надавил своим бедром на пах омеги сильнее, чувствуя, небольшой бугорок на пижамных штанах. Тэхён застонал снова — низко, почти жалобно, цепляясь за него крепче. И в этом стоне, в этом в желании, Чонгук утонул окончательно. У самого в штанах уже становилось нестерпимо тесно.  Он оторвался лишь на секунду, чтобы прошептать в кожу его шеи: — Мой. Тэхён дрожал в его руках, но не от страха — от нетерпения. Чонгук не торопился. Он позволял себе наслаждаться каждым вздохом, каждым прикосновением.  Чонгук медленно опустил руки к краю футболки омеги. Тэхён поднял на него взгляд — чистый, тёплый, доверчивый. И сам помог, чуть подняв руки. Футболка легко соскользнула через его голову, обнажая тонкое, изящное тело. Чонгук затаил дыхание. Его взгляд скользнул по шее, ключицам, по грудной клетке, вздымающейся в быстром рваном дыхании. Он наклонился и легко коснулся губами линии ключицы. Тэхён тихо вздохнул, сжимая руками его плечи. — Ты... — Чонгук выдохнул, едва отрываясь от его кожи, — Даже не представляешь, насколько ты красивый. Тэхён коротко усмехнулся, но в его голосе разливалась нежность: — Представляю. По твоему взгляду всё понятно. Чонгук тихо рассмеялся, коротко, низко, и начал целовать его дальше. В воздухе снова взвились их феромоны — терпкий кедр и сладкая, горьковатая смородина, свивая вокруг них плотное облако, заставляя обоих терять голову.  И Чонгук знал: теперь ничто не остановит его от того, чтобы взять то, что он так долго желал. 

*****

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая университетское футбольное поле в мягкие, золотисто-розовые оттенки. На свежем воздухе было прохладно, и пар от дыхания игроков слегка клубился в воздухе. Тренировка подходила к концу, и Чонгук ощущал, как мышцы наливаются приятной тяжестью. Он шёл к скамейке за бутылкой воды, вытирая пот с шеи краем футболки, как вдруг взгляд его зацепился за знакомую фигуру на трибунах. Тэхён. Омега сидел вытянув ноги и лениво потягиваясь. Ветер растрепал его русые кудри, заставляя их мягко падать на лоб. Он сидел в чёрной куртке и со стаканчиком кофе в руках. На его губах играла лёгкая, довольная улыбка. И Чонгук не смог не улыбнуться в ответ. Не раздумывая ни секунды, он, довольный как кот, направился к своему омеге, бросив через плечо друзьям короткое «Увидимся!».  Поднимаясь по ступенькам, он не сводил глаз с Тэхёна. А тот встретив его взгляд, прищурился хитро, и отхлебнул кофе. — Ну что, звезда футбола, — усмехнулся Тэхён, поставив стакан рядом, — Решил всех зевак впечатлить своей игрой? Так старался. Чонгук, тяжело дыша после интенсивной тренировки, подошёл ближе, склонился и, без стеснения, опёрся рукой о сиденье за спиной Тэхёна, заперев его между собой и скамьёй. — Я старался, чтобы кое-кто на трибунах гордился мной, — пробормотал он низко, с лёгкой улыбкой, взглядом приковывая омегу на месте. Тэхён ухмыльнулся, вскинув подбородок: — Кое-кто? Интересно, кто это может быть? Чонгук хмыкнул, наклонился чуть ниже, их носы почти соприкасались. — Думаю, это тот, кто сидит тут, не сводя с меня голодного взгляда, — тихо сказал он, вглядываясь в карие глаза, — И заставляет меня хотеть поскорее прийти домой и затискать его до смерти.  Тэхён фыркнул, но щеки его слегка залились теплом. — Подлиза.  Чонгук тихо рассмеялся, коротко и тепло, убирая выбившуюся прядь волос со лба омеги. Он всё таки сел рядом с Тэхёном на трибунах, они едва заметно переговаривались — с ленивыми, тёплыми улыбками, в атмосфере, которая казалась почти интимной. — Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, — тихо сказал альфа, с лёгкой угрозой в голосе, — Я забуду, что мы на людях. Тэхён прикусил губу, сдерживая смех. И в эту секунду с поля раздался громкий крик Хосока: — Чонгук! Может, тебе ещё раз врезать — для верности? Вдруг Тэхён ещё нежнее станет?! — за словами друга послышался дружный хохот всей команды. Чонгук, не оборачиваясь, только вскинул руку в угрожающем жесте, в виде среднего пальца: — Проваливайте, идиоты! Тэхён рассмеялся, запрокидывая голову, а у Чонгука на мгновение закружилась голова — от того, какой он был красивый, живой, настоящий. — Натерпелся ради меня? — с насмешкой спросил Тэхён, подтолкнув его плечом. — И ни капли об этом не жалею, — ухмыльнулся Чонгук, он всё также смотрел на омегу, влюбленными глазами. Смотрел на него, как на самое дорогое, что у него было. Тэхён всё ещё тихонько посмеивался, когда Чонгук поднялся и протянул ему руку.  — Пойдём? — спросил он негромко. Тэхён взглянул на него снизу вверх, ухмыльнулся и вложил свою ладонь в его. Их пальцы тут же сплелись естественно, будто всегда должны были быть вместе. Они неспешно пошли вдоль пустующего поля, под руку, никуда не торопясь. Солнце медленно ползло к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и розового. Лёгкий ветерок трепал русые кудри Тэхёна, а на щеках Чонгука ещё горела краснота после тренировки. Но он всё равно улыбался — лениво, искренне. Только для него. — Чонгук, — окликнул Тэхён, не глядя, будто спрашивал между прочим, но в голосе звучала тёплая серьёзность. — Мм? Тэхён на мгновение замялся, потом глубоко вздохнул: — Пообещай мне кое-что. — Всё, что захочешь, — сразу ответил альфа, склонив голову к нему ближе. Тэхён на секунду прикусил губу, выбирая слова. — Пообещай, что больше не будешь ввязываться в эти... драки. И не будешь просить Хосока и Намджуна бить тебя. Чонгук чуть насупился, собираясь что-то возразить, но Тэхён остановился, разворачиваясь лицом к нему. Их руки всё ещё были сцеплены.  — Серьёзно, Чонгук, — Тэхён смотрел прямо ему в глаза, не отводя взгляда, — Теперь тебе не нужно ничего доказывать таким способом. Если захочешь, чтобы я был рядом... Если тебе нужно моё внимание... Просто скажи об этом. И я буду рядом.  Чонгук с минуту смотрел на него, а потом сжал руку омеги крепче. — Я скажу, — пообещал он, глядя на него так, что у Тэхёна внутри всё сладко сжалось, — Обязательно скажу.  Тэхён улыбнулся ему — легко, тепло, как умеет улыбаться только он. И тогда Чонгук двинулся первым. Он больше не хотел медлить. Сильная рука легла на талию Тэхёна, притягивая его ближе. А затем губы Чонгука накрыли его губы в лёгком поцелуе. Тэхён чувствовал, что губы альфы были тёплыми и мягкими. Чонгук не торопился, поцелуй был почти неуловимым, как дыхание, нежным и искренним, как обещание. Он чуть сильнее обнял Тэхёна, но не слишком, будто боялся нарушить этот момент. Когда они отстранились, Чонгук заглянул в глаза омеги, боясь утонуть. Но, кажется, что он уже. Тэхён смущенно закусил губу и с лёгким вздохом снова потянул его за руку, продолжая путь. И теперь, когда они шли рядом, воздух будто дрожал от едва уловимого напряжения — сладкого и уютного. Чонгук не отпускал его ни на секунду, а Тэхён не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось.  И оба чувствовали: с этого момента между ними не будет больше ни страхов, ни недосказанности. Только их честная, крепкая связь. И их медленно расцветающее «навсегда».