Лето на двоих

Жара висела над землёй тяжёлым маревом. За окнами лениво покачивались густые ветви липы, а в доме стояла тёплая, тишина, нарушаемая только лёгким потрескиванием деревянного пола и редкими вздохами старого вентилятора на подоконнике. Лололошка лежал на диване, вытянувшись во весь рост, с книгой на груди. Солнце, пробиваясь сквозь кружевные занавески, заливало его лицо золотистыми пятнами. Он слегка щурился, лениво моргая, но вставать не хотел — в этом медленном летнем оцепенении было что-то удивительно приятное. Из кухни доносился звон посуды. Джон возился там, наверное, снова что-то придумывал. Лололошка улыбнулся, не открывая глаз. Лето было бесконечным, а дом — их маленькой вселенной, где за стенами не существовало ни спешки, ни тревог. — Эй, — позвал он не слишком громко. — Ты чего там колдуешь? Послышался звук шагов. Через минуту рядом оказался Джон — босиком, в старой растянутой футболке и с улыбкой, от которой сердце Лололошки всё ещё сбивалось с ритма, несмотря на все время, проведённое вместе. — Лимонад. — Джон поставил на столик два высоких стакана. Лёд в них лениво звякал. — Слишком жарко. Надо как-то спасаться. Лололошка с трудом оторвался от дивана, подтянулся на локтях и потянулся к стакану. Напиток оказался идеальным: холодный, чуть сладкий, с лёгкой кислинкой. Он вздохнул с удовольствием. — Ты волшебник, — серьёзно сказал он. — Ага. И мой главный фокус — заставить тебя встать и перестать плавиться, как мороженое. — Джон сел рядом, ухмыльнулся и ткнул Лололошку в бок. Тот хмыкнул и лениво отмахнулся. — У меня выходные. Я имею право. — Выходные у тебя круглый год, — поддел Джон. — Ну ладно, — добавил он, уже мягче, — давай хотя бы сегодня что-нибудь сделаем. Хочешь — устроим вечер фильмов? Или настолки? Лололошка прищурился на него. — Мне и так хорошо, — сказал он. Но потом, заметив лёгкую тень разочарования в глазах Джона, сел ровнее. — Хотя... Если ты обещаешь снова проигрывать в "Монополию", я согласен. — Ни за что, — рассмеялся Джон. — В этот раз я выиграю. — Посмотрим, — усмехнулся Лололошка, придвигаясь ближе. Лето за окном шло своим чередом. Дом был полон ленивого света, запахов лимона и чего-то неуловимого — тепла, уюта, и лёгкой дрожи в груди, когда их пальцы невзначай соприкасались. И это было идеально. *** Настольные игры быстро заполнили гостиную уютным хаосом. Фишки, карты, шуршащие бумажки денег от "Монополии" — всё это рассыпалось по полу и дивану. Лололошка устроился на ковре, поджав ноги, с выражением лукавой сосредоточенности на лице. Джон сидел напротив, перекидывая карточки в руках. — Ты опять мухлюешь, — обвинил его Джон, прищурившись. — Я? Да никогда! — возмущённо вскинулся Лололошка, театрально хлопая ресницами. — Тогда почему твой отель появился на Пятой авеню внезапно? Я же помню: минуту назад его не было. — Это магия, — ухмыльнулся Лололошка. Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Лёгкий, искренний смех заполнил комнату, спугнув тишину за окнами. Лето дрожало в воздухе золотыми нитями, и весь мир за пределами их дома казался каким-то далёким и неважным. В какой-то момент игра сама собой сошла на нет. Карты остались лежать брошенными, а Лололошка вытянулся на ковре, глядя на потолок. Джон сел рядом, оперевшись на ладони, и тоже уставился куда-то вверх. — Интересно, — задумчиво протянул он, — если бы можно было остановить время, на сколько бы ты его остановил? Лололошка повернул голову и посмотрел на него. — Навсегда, — ответил он тихо. И в этой тишине, в их взглядах, было всё. Никаких громких признаний — только уверенность. Невидимая ниточка, связавшая их давно, становилась с каждым днём только прочнее. Джон протянул руку и осторожно сдвинул с лица Лололошки выбившуюся прядь. Его пальцы скользнули по щеке, задержались на мгновение. Лололошка прикрыл глаза, просто ощущая его прикосновение. — Мне нравится, что мы просто есть, — прошептал он. — Мне тоже, — ответил Джон так же тихо. Позднее они забрались на диван, взяв с собой кучу одеял и подушек. За окном был примерно полдень, но в доме оставался мягкий золотистый свет. Они смотрели фильмы вполглаза, лениво комментируя сюжет, перебрасывались фразами, иногда просто молчали — но в этом молчании было больше близости, чем в самых пылких речах. Лололошка заснул первым, уткнувшись носом в плечо Джона. Тот тихо засмеялся, осторожно поправил сползшее одеяло и остался лежать, вслушиваясь в дыхание Ло, чувствуя его тепло. Это было их лето. Их время. Их маленький мир. И Джон знал, нет, был уверен: лучше он не хотел бы ничего на свете. *** Когда фильм закончился, экран светился тёмно-синим, а в комнате стало совсем тихо. Ло проснулся, когда Джон аккуратно пытался выбраться из-под его руки. — Эй... куда? — спросил он сонным голосом, не открывая глаз. Джон рассмеялся тихо, шепотом: — На кухню. Захотел мороженого. Хочешь тоже? Лололошка лениво потянулся к нему, ухватился за край футболки и притянул обратно: — Останься. Джон сдался без борьбы. Он снова устроился рядом, позволил Ло обнять себя крепче и уложить голову у себя на груди. Сердце билось медленно, спокойно. Он гладил Ло-шку по волосам, чувствуя, как тот расслабляется, почти снова засыпая. — Всё-таки ты страшный упрямец, — пробормотал Харрис с улыбкой. — И ты любишь это, — пробурчал Ло. — Да, — признался так легко, будто бы говорил что-то обыденное в роде прогноза погоды. — Люблю. Мягкий момент, где мир снова сжался до двоих. Позже, когда вечер окутал дом, они устроили маленькое приключение — пробрались босиком на кухню, стараясь не стучать по полу, будто были подростками, сбежавшими из-под присмотра родителей. Лололошка с торжественным видом достал ведёрко мороженого, и они ели его прямо ложками, сидя на столешнице, покачивая босыми ногами в темноте кухни. Джон лениво ткнул Лололошку ложкой в нос, оставив там маленькую каплю мороженого. Лололошка фыркнул и попытался ответить тем же, но Джон увернулся, захохотав. — Всё, война! — объявил Лололошка и, поставив мороженое в сторону, накинулся на Джона, аккуратно повалив его на узкий кухонный диванчик. Они боролись не всерьёз, смеясь, перекатываясь на холодном полу, а потом затихли, глядя друг на друга в полумраке. Где-то вдали кричали вечерние птицы. Лололошка провёл пальцами по линии подбородка Джона, коснулся его губ... и остановился, наслаждаясь моментом перед первым поцелуем этой ночи. — Я счастлив, — тихо сказал он. Джон только кивнул, притягивая его ближе. Они целовались медленно, тепло, не торопясь — так, будто впереди было целое лето, целая жизнь, чтобы всё успеть. Поцелуй был сначала медленным, почти ленивым, но в какой-то момент что-то словно щёлкнуло между ними. Джон углубил поцелуй, обхватив ладонями лицо Ло. Их дыхание сбилось. Тепло летнего вечера давило на кожу, на мысли, и Лололошка вдруг почувствовал, как в груди разливается пульсирующее чувство — горячее, нетерпеливое. Он отстранился на полсекунды, глядя в глаза Джону, полные мягкого вызова и чего-то более дикого, искреннего. — Доигрался, — прошептал Джон, и его голос был хрипловатым. — Так что теперь? — спросил Лололошка, чувствуя, как его собственное сердце пропускает удары. Джон в ответ резко, но нежно притянул его обратно к себе. Диванчик заскрипел под их весом, но им было всё равно. Их поцелуи стали жаднее, пальцы скользили по коже, изучая каждый знакомый изгиб, будто впервые. Лололошка зацепился за футболку Джона, сдёрнул её через голову и отбросил куда-то в сторону. В тусклом свете окна Джон казался почти нереальным — тёплая кожа, растрёпанные волосы, блеск в глазах. — Красивый, — выдохнул Лололошка, едва касаясь пальцами его плеч. Джон только усмехнулся и накрыл его губы своими снова, требовательнее. Руки Лололошки скользнули по его спине, ощущая каждый мускул, каждое движение. Мир сузился до прикосновений, дыхания, редких тихих смешков, когда кто-то из них слишком резко натыкался на угол стола или пинал ногой пустую кружку. Они с трудом добрались до спальни, оставляя за собой странную, хаотичную тропинку из брошенных вещей. Там, на мягком ковре, среди скомканных одеял, Лололошка впервые за долгое время позволил себе полностью расслабиться. Не думать ни о чём. Только о том, как Джон шепчет его имя, целует его плечи, смотрит на него, будто он — центр вселенной. Ло лежал спиной на кровати. Над ним нависал Джон, жадно впиваясь в его шею. Изредка Лололошка издавал сдавленные стоны. - Ты уверен? - жарко прошептал Харрис, прям над ухом нижнего. - Уверен. - промурлыкал в ответ Ло. Большего и не нужно было. Джон в последний раз чмокнул Лололошку в губы и отстранился отходя куда-то к шкафчикам. Голубоглазый и подумать не успел, как Джон вернулся к нему. Второй наблюдал прекрасную картину: весь красный мироходец выжидающе смотрел прямо в глаза актива. Пока первый летал в прострации, в комнате полной тишины - раздался несильно громкий звук открывающиеся тюбика. Смазка обильно поливала пальцы Харриса. Он поднёс пальцы с "жидкостью" к своему рту, выдыхая на них тёплый воздух из своего рта. Лололошка наблюдал за всеми действиями младшего, приподнимаясь на локтях, для лучшего обзора. Вскоре Джон придвинулся ближе к Ло, целуя его и вставляя первый палец. Поцелуй должен был хоть чуть-чуть отвлечь нижнего от неприятных ощущений. Пока это был первый палец - особого дискомфорта не было. Вскоре в мироходца вставили и второй палец, вызывая стон. Был он скорее от несильно приятных ощущений, чем от похоти - как было ранее. Имитируя пальцами "ножницы", Харрис постепенно растягивал Ло. Уже через пару мгновений, в него вошёл третий палец. Не сказать, что Лололошке очень нравились эти ощущения, но он полностью доверял Джону, поэтому покорно ждал пока тот сделает то, что считает нужным. Не проходит и пары минут, как из уст первого выбивается сладкий стон, а по телу разливается приятное ощущение, вызывая мелкие судороги на концах рук и ног. Вот оно - думает про себя Джон. Он нашёл. Ещё пара секунд и Ло разочаровано стонет, когда чувствует непривычную пустоту в себе, ведь Джон вынул пальцы. Лололошка и опомниться не успевает, как снова слышит звук открывающегося тюбика. В этот раз смазка обильно поливает член Джона. Рукой он аккуратно распределяет лубрикат. Долго времени это не заняло, всего пару секунд - кажущихся целой вечностью. Головка медленно входит в колечко мышц, вызывая томный вздох у обоих. Войдя на треть длины, Джон остановился, давая привыкнуть нижнему к ощущениям. Всё таки член - это тебе не пальцы. Он и в размере больше и длинее... Буквально спустя пару секунд, увидев положительный жест - качок головой, Харрис постепенно входит дальше. Постепенно входя до конца, кареглазый не спешит двигаться. Для него, прежде всего - комфорт партнёра, в нашем случае - Лололошки. Нижний же в свою очередь сжимает простынь до побеления костяшек. Ощущения не из приятных, но как показал опыт минутами ранее - дальше будет лучше. И это "дальше" наступает достаточно быстро. Джон начинает медленные движения, слыша как шипит Лололошка. Секунд 10 - заветная точка найдена. По комнате расходится сладкий стон. Джон, не прекращая движения наклоняется ближе к Ло, впиваясь в его губы, ловя своими очередные стоны. Рука Ло ложится на плечо актива, отстраняясь и пытаясь отдышаться. Тем временем движение не останавливается, они по чуть-чуть, наращивают свой темп. Стоны Лололошки - лучшая награда для Джона. Харрис наклоняется к шее пассива, собственнически оставляя алые пятна. Темп с каждой минутой нарастает, вызывая стоны у голубоглазого, и томные вздохи у ведущего. Темп становится все быстрее и быстрее, заставляя сердце биться безумно быстро. Кровь кипит не хуже чайника, в комнате стоит неимоверная жара. Буквально минута - и Лололошка извергается себе на живот, сопровождая это самым сладким и тягучим стоном. Секунд 10, и Джон повторяет за ним, выходя из Ло. Все тело мелко дрожит от оргазма, а в глазах звездочки. Лололошку неимоверно тянет в сон, но у Харриса явно другие планы. Спать в таком виде конечно очень возбуждающе, но никому не хочется проснутся в постели, пропитавшийся спермой обоих. Поэтому Джон тянет первого в душ. Оба идут на ватных ногах, но очень довольные. Что будет утром - то будет утром.