Любовь по контракту

Чимин спокойно готовил ужин, обдумав своё поведение, он пришёл к выводу, что всё-таки получилось некрасиво. Да и слова Юнги о ноющем сердце не давали покоя. Поэтому омега решил сделать ужин и поговорить. Прошёл час, два, альфы всё не было, а Чимин всё ещё его ждал. Не хотелось просто так идти ложиться, надо довести дело до конца. Они накануне поговорили с Джином. Джин задумчиво покачал головой, шумно выдохнув трубку: — Даже не знаю что тебе сказать, оба хороши. — Я ничего такого не делал, он воспринимает всё слишком остро. — Успокойся, отчитывать тебя я не собираюсь. Чимин сделал глубокий вдох, извинился на одном выдохе, было интересно послушать, что скажет друг. «На чью сторону он встанет? Хотя, зная Джина, займёт нейтральную позицию.» — С кольцом дело в том, как ты это говоришь. Пренебрежительный тон неприятен любому. — Это просто кольцо! Мне действительно неудобно играть с ним. — А для него кольцо — это его чувства. И ты об них вытираешь ноги. Чимин открыл рот, собираясь возразить, но слова так и не сорвались с губ. Он замолчал, стало стыдно. Сразу вспомнились слова Юнги: «Нравишься ты мне» — У тебя там всё в порядке? Чимин собрался с мыслями, ответил: — Да, всё окей. А с Цзянь Яном что не так? — Та же самая причина. Ты в отношениях что ли в первый раз? — Да…- полушепотом признался омега, поудобнее перехватив телефон. — Когда идёшь куда-нибудь с кем-то мало знакомым, поинтересуйся ради приличия, что твой супруг об этом думает. Или хотя бы скажи ему лично о том, что ты уходишь и где тебя в случае чего можно найти. — Хорошо, я понял. Что мне сейчас-то делать? — Вам нужно поговорить. И тебе извиниться. Хочешь завтра встретимся? — Хочу, я тебе адрес скину. Юнги вернулся только к двенадцати. Прошёл на кухню, где и застал омегу. — Привет… Будешь есть? — Чимин почувствовал сладкий ягодный запах, наверное, ежевики. В голову пришла неприятная мысль о том, что он с кем-то встречался. Омега подошёл ближе, чтобы удостовериться. «А точно ли я хочу это знать.?» На воротнике рубашки красовался смазанный след от помады. Чимин провёл руками по его груди, заметил блеск в помутневших глазах. Извиняться всегда было сложно. — Прости меня, пожалуйста, я не должен был так себя вести. Мне стыдно за свои поступки. Юнги положил руки на его талию, притянул ближе. Запах точно чужой, сладкий, даже немного тошнотворный. Чим выяснил всё, что хотел и в груди от правды заныло, попробовал отстраниться, но альфа не дал этого сделать, накрыл его губы нежным поцелуем. Но это был не такой как на свадьбе, не в уголок губ, чтобы омега не дай бог не убежал и не испортил торжество, а настоящий. Чимин упёрся руками в грудь альфы, чтобы оттолкнуть, но низ живота так приятно тянуло… «Очнись! Чем ты думаешь? Он до тебя целовал другого, а ты наслаждаешься?» Пак резко отстранился, посмотрев на альфу испуганными глазами. Убежал наверх к себе в комнату. Хотелось расплакаться от злости. Злости на Юнги, что он его поцеловал (и, возможно, изменил), злости на себя, что позволил этому случиться. Первый поцелуй — и в таких обстоятельствах. — Чимин, ты на телефон не хочешь ответить? Третий раз уже звонит. Омега обернулся на Юнги, выпав из собственных мыслей, закивал головой: — Да, сейчас, задумался и не заметил. — Привет! Я буду через полчаса, что-нибудь захватить из снеков и напитков? — Вроде как в баре была газировка, сок и безалкогольное пиво. Из снеков нет ничего, если не сложно — купи на своё усмотрение. — Кто это был? — спросил Юнги, оторвались от экрана ноутбука. — Джин, мы с ним сегодня немного посидим, я тебе говорил об этом. Альфа кивает, поправляя волосы, затем аккуратно интересуется: — Над чем задумался? Такой тихий сегодня… Пак без энтузиазма махнул рукой, мол, забудь, неважно, и разворачивается, чтобы уйти. «Я ему что ли буду высказывать свои предположения насчёт того, где он ночью был? Меня это волновать не должно, всего осталось девять месяцев продержаться.» А сердце в груди поднывает, не давая покоя. Пусть Чимин и делал вид, что ему безразлично, но всё-таки такое поведение его задело. — Давай поговорим. Ты меня избегаешь, не разговариваешь, зависаешь где-то в своих мыслях. Что тебя беспокоит? С губ омеги сорвался горький смешок: — Ты сейчас серьёзно? Что меня беспокоит? Кроме того, что ты с кем-то переспал, всё прекрасно, чувствую себя просто зашибись. А ты ещё и делаешь вид будто ничего не случилось. Пак сложил руки на груди, с укором посмотрев на супруга. Внутри бушевала целая буря эмоций, от которой легче не становилось. Мин встал из-за стола, подошёл ближе к омеге. «Ну уж нет, ещё ближе ты ко мне не подойдёшь.» — Чимин выставил руки вперёд, словно защищаясь. — Во-первых, перестань заводиться. — Юнги, ты хотел поговорить, так выслушай же меня, не затыкай. Я догадываюсь, что твоей целью было меня задеть, и признаю, что у тебя это получилось, и ты смог меня обидеть. Омега сдержал подступившие слёзы, заламывая пальцы, чтобы переключить внимание. — Я его не трахал. Он мне просто отсосал. — А, то есть это не измена? На удивление Юн довольно спокойно ответил, даже не отрицая: — Чимин, у меня гон. Мне от твоего запаха крышу сносит, а ты даже близко к себе не подпускаешь. Да, сначала я хотел, чтобы тебе было неприятно, так же как и мне, когда я увидел тебя с Цзянь Яном.Но сейчас мне жаль, жаль, что я позволил этому случится. «Что за дичь я сейчас услышал?» — подумал омега. — «Это какие-то бессмысленные оправдания.» — Юнги, я признателен тебе за честность, но простить не смогу и предупреждаю сразу, что ещё один раз — и я подаю на развод. Гори оно всё ярким пламенем, если ты меня не уважаешь, а к себе это уважение требуешь. В дверь позвонили, Мин не успел что-либо ответить, как омега натянул дежурную улыбку и пошёл открывать другу. «Как у него хорошо получается делать вид, что его это ни капли не беспокоит…» Джин с порога обнял Пака, поздоровался с альфой, который сидел за компьютером мрачнее тучи. Он хотел сделать больно омеге, но получилось сделать гораздо больнее себе. Ким воскликнул: — Ути Боже, какая прелесть! Собака прижала уши, замахав хвостом, радуясь тому, что хоть кто-то обратил на неё внимания. — Чим-и, мы можем взять её с собой? Пак почесал затылок, неловко улыбнувшись: — Это он, зовут Хару, и я его сильно боюсь. Джин с сочувствием посмотрел на собаку: — Я могу его погладить? Чимин кивнул, наблюдая за тем, как его друг гладит по голове и большому телу Хару, не испугавшись при первой встрече. — Милый хороший пёсик, и чего тебя бояться? На губах Мина появилась лёгкая усмешка, которую он поспешно спрятал. — Я отъеду ненадолго. — он взял пальто, поймал на себе изучающий взгляд омеги. «Спроси, куда я иду. Или гордость не позволяет?» Чимин нахмурился, но промолчал. — Пойдём к бару, выберем напитки, собаку можешь тоже взять. Они уселись на кровати, поставив ноутбук на подставку, чтобы было удобнее смотреть фильм. — У тебя всё хорошо? Выглядишь потерянным. Чимин покосился на собаку, которая дремала у него в ногах, отметил, что в спящем состоянии она нравится ему гораздо больше. — Да, нормально, просто немного волнуюсь перед пересдачей и устал за день. Джин приобнимает его за плечи, заверяя: — Ты со всем справишься. И будешь так же беззаботно отдыхать как Хару. Тело не покидала тревога, пока собака была рядом, но от объятий друга она становилась менее заметной. — Ты уже собрал чемодан? Что-нибудь красивое взял? Чимин скривился, показывая всем видом, что этого говорить не стоило. — Я не хочу не перед кем красоваться, я еду просто отдыхать. — А просто посмотреть на себя, у тебя фигура — любое бельё красиво сядет… Пак осторожно слез с кровати, подошёл к большому шкафу-купе. Достал из одного из ящиков несколько пакетов с новым бельём, которое дарили на разные праздники. — Я ни разу это не надевал, здесь даже бирки есть. Джин сначала хотел в шутку отругать его, но увидев насколько откровенными были элементы нижнего белья, прикусил губу: — Как это вообще можно носить? Здесь же одни веревочки, которые впиваются во все чувствительные места… Но вот эти три довольно неплохие. Это были кружевные комплекты чёрного и белого цвета, и полупрозрачная пижама шортиками и коротким топом персикового цвета: — Это тоже красивая пижама. И все причинные места затемнены, а всё остальное подчёркнуто полупрозрачной тканью. Чимин, наслушавшись друга, сворачивает выбранное бельё и убирает в чемодан, а на ночь оставляет персиковую пижаму. Конец фильма омеги досматривали в полусонном состоянии, Чим погладил Джина по руке, поинтересовался: — Может быть останешься? Я с тобою всем поделюсь. — Меня заберут скоро, не хочу обременять тебя своим присутствием. Пак кивнул, когда они досмотрели фильм проводил Кима до двери, обнял напоследок. — Пока, буду ждать фоток с отдыха! — Хорошо, давай — улыбнулся омега, помахав рукой. В ладошку мокрым носом ткнулся Хару, и Чимин чуть не вскрикнул от неожиданности: — О боже, не пугай так меня! Не смотря на быстро бьющееся сердце, погладил собаку по голове. Та замахала хвостом, преданно посмотрев омеге в глаза. — Пойдём тебе еды насыплю. Когда Хару гавкнул от радости, Чимину снова не по себе стало. Он медленно сделал вдох и выдох, чтобы успокоиться. Собака последовала за ним на кухню. — Сидеть и ждать. — скомандовал Пак, глядя на собаку. Хару послушно сел и стал ждать. Чимин поставил на подставку миску с едой, разрешил собаке подойти. Омега вернулся к себе в комнату, приготовился ко сну, надел пижаму, разглядывая себя в зеркале. «Выглядит очень даже неплохо и удобно… Джин был прав.» — подумал Пак, затем посмотрел на часы. Час ночи, а Юнги всё ещё нет. «Может стоит позвонить ему? Но я не хочу, чтобы он видел моё беспокойство…» Чимин поймал себя на мысли, что ему снова обидно и больно. Переступив через свою гордость, он позвонил альфе: — Тебя ждать или можно закрываться на ночь? — спросил он, когда Юн ему ответил. — Да, десять минут, я здесь недалеко. Чимин стиснул в руках подушку, уставившись на дверь. «Вот сейчас он придёт, от него снова будет пахнуть другим, он снова скажет, что это естественная нужда… Нужно ли это мне? Может стоит всё закончить и уехать куда-нибудь подальше от него и отца?» Пак взял в руки скрипку, решив немного поиграть, пока никого дома не было. Омега закрыл глаза и начал играть. Поморщился от фальшивости первых нот, но потом приноровился. Пальцы быстро прижимали жёсткие струны, мелодия плавно лилась из-под смычка, окутывая всё вокруг нежной вуалью. Звуки скрипки вибрировали в воздухе, создавая ощущение волшебства. Каждая нота была наполнена глубоким чувством и проникновенностью. Музыка рассказывала историю, полную тайн и красоты. Слушая её, можно было забыть обо всём на свете. Вот и Юнги забыл зачем пришёл. Стоял в дверях, наслаждаясь игрой, любуясь омегой, который сейчас выглядел таким безмятежным. Когда Чимин закончил, альфа тихо выдохнул: — Очень красиво… Пак вздрогнул, чуть не выронив из рук инструмент. Закрыл торс скрипкой, стесняясь за полупрозрачный топ. Юнги криво усмехнулся, доставая из-за спины небольшой, но очень красивый букет: — Поговорим? Чим кивает, откладывая скрипку на стол, еле заметно улыбнулся, прижав к груди цветочки. Тут же себя одёрнул: «Что ты как дурачок цветочкам радуешься? Может он опять где-то шлялся…» Омега принюхался, стараясь не подавать виду, что проверяет альфу. — Я ездил тебе за букетом. — спокойно говорит Мин, усаживаясь на мягкий коврик около кровати Пака. — Я хотел извиниться. За свои действия, за то, что наговорил тебе тогда. Я поступил отвратительно, и буду стараться исправиться. Я надеюсь, что ты сможешь дать мне второй шанс. — А зачем? Нам чуть меньше года жить под одной крышей, мы в браке только по документам. — Я понимаю, что сильно ранил тебя, и мне правда важно загладить свою вину. Чимин тихо вздохнул, было очевидно, что он не впечатлён попыткой, глядя на альфу, спросил: — Живот сильно болит? Юнги сначала вообще не понял к чему это, но потом признался, что да. Пак отдал ему свою грелку, перед этим наполнив её тёплой водой. Альфа улыбнулся, глядя на супруга снизу вверх. — Я ценю твою заботу, но что ты сам сейчас чувствуешь? Расскажи мне. Чимин растерялся, он не уделял им особого внимания, каждый раз пряча их в уголках светлой души. — Чимин-а… — Юн взял его за руку, сжал, слегка возвращая в реальность. — Ты не представляешь насколько мне было больно. И сейчас тоже. Оно болит где-то в груди, ноет, напоминая о случившемся. Я не хочу, чтобы это повторилось. И честно рука поднималась написать заявление о расторжении брака. Но я переступлю через свою гордость и дам тебе второй шанс.Пожалуйста, не делай так больше, мне правда очень больно. Юнги кивнул, поцеловал тыльную сторону ладони омеги. Тот тихо вздохнул, но руку не убрал. Кофейный аромат манил к себе, мешая концентрироваться на разговоре. «И почему мне так хочется оказаться в его объятиях? Господи, где твоя голова, чем ты вообще думаешь?» Юн погладил его по руке, спросил: — Всё собрал? — получив утвердительный кивок, продолжил. — Попробуй завтра поспать днём, перелёт долгий, хоть и поздно ночью. — Угу, хорошо. — Удачи завтра, у тебя всё получится. И спокойной ночи.