Заметка №27. Студия старых воспоминаний

Гитарные рифы на пару с утренним солнцем окунало светлую студию в тёплую атмосферу спокойствия и умиротворённости. Хонджун сидел на одном из пуфиков напротив ещё одного парня с гитарой и перебирал пальцами по струнам. Глаза паренька светились ярче звёзд от такого мастерства и осознания факта, что, возможно, скоро и он сам сможет сыграть что-то такое перед своими друзьями. Хонджун улыбается своим же навыкам и начинает объяснять некоторые аспекты и особенности игры на гитаре, попутно предлагая сыграть своему новоиспечённому ученику гамму, спрятанную в этих шести струнах. Немного подальше от больших окон, на ярких диванчиках в центре большой комнаты сидело ещё трое людей, которые о чем-то спорили, периодически бегая к фортепиано недалеко от них. Скорее всего, они пытались положить какие-то слова на музыку, если судить по их вдохновленный и немного волнующимся лицам. За столиками недалеко от гитаристов ещё одна компания пыталась освоить эту сложнейшую нотную грамоту самостоятельно, по книжкам, которые они в это же студии и взяли. Шкафы во всем помещении так и трещали от переизбытка музыкальной литературы, сборником песен и композиций разных авторов, а также учебникам по основам звукозаписи. Не зря же тут ещё и такая аппаратура имеется. Увлечённый своими мыслями и объяснениями, Хонджун и не заметил как прошёл уже час, на который сюда и заскочил Уен — именно так зовут его сегодняшнего ученика — для пробного занятия. Напоследок Джун дал подростку пару листов с распечатанными нотными разминками и отпустил восвояси. — Ну что вы тут, цыплятки мои? — он подходит к компании на цветных диванчиках и нависает над парнями сзади, всматриваясь в их черканья в блокнотах. — Застряли, — констатирует факт неудачи единственный блондин из этой троицы и немного устало поворачивается. — Эй! Джун-и! Я ж из-за тебя голову в белый покрасил! Ты обещал, что мы будем вдвоём тут светлыми головами своими всех вдохновлять! — он аж подпрыгнул, наигранно дуя щеки. — Ну, прости, Хан-а, не удержался немного, — Хонджун смеётся, трепая младшего по волосам. — Та краска с витрины так на меня смотрела! Чуть ли дырку во мне не прожгла! Не поверишь. -Зато вы в один день решили немножко поменять свой имидж, — врывается в диалог ещё один парень, сидящий рядом. — Никогда бы не подумал, что такой оттенок красного может кому-то подойти. — Никогда, не говори никогда, дорогой, — немного кокетливо улыбается Хон, ловко перепрыгивая спинку дивана и приземляясь куда-то между этой троицы.Раз застряли, значит нужно помочь. Они смеялись, кидаясь безобидными колкостями друг в друга, Хонджун приволок свою гитару и вообще они переместились намного ближе к фортепиано. Так им удобнее работалось. И работа над мелодией действительно возобновилась и вернулась к предыдущему ритму кипения обсуждений. Люди вокруг менялись, кто-то приходил, кто-то уходил, оставляя свои дела на следующий день. Те парни тоже ушли, им, как никак, на учёбу на следующий день идти. Это Джун может спокойно себе тут хоть до утра сидеть, все равно он на работе. Кстати, о вечере. Из медитации от протирания пыли на шкафах и подметания полов его вырвала слабая мелодия колокольчиков над входной дверью: — Извините, но я уже закрываюсь, — он устало улыбается застывшему у входа парню. Тот немного мнётся и топчется на месте, вероятно, выбирая что сказать. Джун ждёт немного нетерпеливо, но потом узнает в этом парне стажера, который обещал заявиться сегодня. — Мин..ги? — тянет он, вспоминая имя. — Да, извините пожалуйста, что так поздно, но университет ворвался в мои планы и никак не хотел меня отпускать, — парень неуверенно стоит на одном месте. Джун хмыкает, отставляя швабру куда-то вбок и немного оживляется при виде своего стажера. — Иди сюда, — рукой подзывает того к себе, ближе к столу, заваленного какими-то бумагами. — Я скоро уже ухожу, поэтому смысла тебе здесь сидеть я не вижу, — он роется в куче этой макулатуры, пытаясь найти нужные ему распечатки. — Держи, лучше, конечно, ознакомиться с этим не через бумажки, конечно же, но раз ты так поздно пришёл, — Ким передает стопочку бумаг в чужие руки, невзначай касаясь ледяных ладошек своими тёплыми пальцами, — выкрутимся из ситуации пока что так. Там все софты, которые тут установлены и прочая лабуда, которая тебе, наверное, понадобится. А ещё немного правил этого местечка. Надеюсь, уживёмся, сладенький, — Ким весело подмигивает Минги, немного хищновато облизывая губы, и уходит за шваброй, чтоб вернуть её на её законное место — в кладовку. Сон немного скривился от подобного обращения к себе. Не любит он такие приторные прозвища, тем более от парней. Он пробегается глазами по спискам и текстам в руках, выуживает какой-то бесхозный файлик со стола, складывая все туда и закидывает в сумку. Джун пока выключает всю оставшуюся подсветку. Какой же энергозатратный сегодня был день, однако. Они выходят из здания одновременно. Владелец что-то ещё рассказывает про постояшек этого места, объясняя некоторые особенности стажеру и потом, после очередного милого прозвища в сторону Минги и его немного недовольного вздоха, они расходятся. *** — О! Минги! Ты уже пришел, — улыбается Хонджун, взглядом встречая стажера у дверей студии. — Смотрю, ты сегодня без опозданий, да, сладенький? — и снова подмигивание. Минги немного кривится от этого, но пока ещё молчит. Он ждёт, пока красноволосый откроет двери и они смогут зайти. — Почему именно «сладенький»? — выдаёт Минги как только они оказываются внутри. — А ты типо не сладенький? — Хонджун бесцеремонно щипает его за обе щеки, притягивая немного ближе к себе и сам стает на носочки, стараясь оказаться примерно на одном уровне. — Сам посмотри на себя! Такой милый, так бы и закусал! — продолжает щебетать он. — Я понял, понял, — Сон взял своего собеседника за запястья, оттаскивая его руки от своего лица и недовольно поглядывая в глаза напротив. По нему что, не видно, что ему не нравится такое? — Понял, за лицо больше не таскаю, извини, — шкодливо поднимает руки Джун, убегая куда-то к окнам, чтобы их открыть. И что это он такой тактильный? Минги действительно надеется, что они смогут сработаться. Подготовка к открытию шла полным ходом и двигалась ещё быстрее, ведь сегодня у Кима есть помощник. Они быстро управились и с окнами, и даже нашли того, кто нормально сможет настроить им фортепиано. Да, это умеет делать и Джун, именно этот инструмент он трогать боялся. Не его рабочая модель. До прихода сюда людей Минги даже успел осмотреть все программы, предустановленные на местные компьютеры. С большинством он работал уже и не раз, а парочка попадались его на глаза впервые. Он мысленно делал себе заметки в голове, передвигая файлы как ему удобно и немного очищая рабочий стол компьютера. Постепенно начали приходить люди. Минги заметил, что повышенное внимание, тактильность и милые прозвища сыпались не только в его адрес, но и в адрес всех остальных гостей. Становилось немножечко легче от этого. Похоже, это просто у Хонджуна такой интересный характер. Этот день тоже был не шибко особенным, но активным. Сон наблюдал, как старший не может усидеть на месте, постоянно к кому-то подсаживаясь. С каждым движением, украшения на его шее, коих сегодня было чересчур много, весело дребезжали, разнося свой звон по всему помещению, если его, конечно не заглушала собой музыка. И как ему удаётся совмещать так много одновременно? Там сыграй, там подскажи, там объясни. Минги чувствовал себя немного бесполезно на его фоне. — Не переживай, радость моя, через недельку-другую снова настанет сезон записей и там уже отдыхать не будет никто из нас, — Джун положил руку тому на плечо, немного сжимая пальцы, а потом похлопал. — А пока, наслаждайся этим затишьем. — Прости, но что это у тебя за кинк называть всех этими дурацким прозвищами? — снова не выдержал Сон. Красноволосый на это лишь пожал плечами и пошёл к той самой компании на диванчиках, которая опять застряла на каком-то моменте, нарочито громко называя из своими «цыплятами». Никто ничего не заметил и лишь на губах у звукорежиссёра мелькнул недовольный оскал.

***

Новый день — новая порция недовольств Минги. Хонджун опять в своем репертуаре. «Сладости», «радости» и другие противные прозвища так и прут из него сегодня. Взвинченный он какой-то. — Солнце мое, знакомься, это Чан, Чанбин и Хан и сегодня ты будешь записывать их первую песню! — казалось, Джун рад этому раза в три больше ребят вместе взятых. Он продолжил довольно щебетать над ухом, пока минусовка песни перекидывалась на компьютер в той заизолированной от звука комнате. Иногда Джуна прерывал Чан, уточняя на счет некоторых моментов вокала. Они провозились там добрых пол дня, перезаписывая каждую строчку по десять раз. Остальные посетители студии просто любовались данным процессом, а кто-то даже решил все записать на видео. Что ж, это был интересный опыт. Джун даже успокоился на пару дней, просто задалбывая новенького вопросами без своих любимых прозвищ. То «а на кого ты сейчас учишься?», то «а как ты пришел к этому?», то еще что-то. Похоже было на то, что он пытается подружиться и Минги даже отвечал некой взаимностью. А потом опять вернулись его любимые «сладенькие». Желание иметь с ним дело сразу отпало обратно. Как и обещал Джун, через те самые пару недель начался почти кошмар. Людей, желающих записать свои песни или голоса для выступлений на какие-то мероприятия увеличилось в разы. Минги и вылезать-то из своей каморки для записи не успевал с таким наплывом. Да сейчас за один день проходило столько людей, сколько не было за целые две недели, которые он тут уже отработал. Ну, ладно, может и не на столько много, но работы хватало достаточно. Они с Кимом зависали там иногда и до самого утра с этими всеми правками на редактированием записей. Красноволосый периодически выбегал куда-то в кофейню по соседству хоть за каким-то перекусом для них двоих и старался не трогать своего стажера по пустякам. Тот и без помощи отлично справлялся, что не могло не радовать музыканта. И это единственное, что нравилось Минги. С большим напором людей увеличилась и тактильность Джуна и его креативность для необычных прозвищ. Иногда он не стыдился со всем, прямо подкатывая к Сону в время их ночных перерывов, а иногда прятал весь свой потенциал за дымкой милого флирта. Минги каждый раз на это как-то огрызался, стараясь игнорировать все эти слова, но эта настойчивость иногда выбивала его из колеи. Последние пару дней, правда, Хонджун как-то сильно много молчал, что немного настораживало. Он стал носить кофе с выпечкой только для Минги, прихватывая для себя какие-то детские пюрешки и смузи из кафе, а не его привычные американо с шоколадным тортом. С ним точно все в порядке? — Хён, — нарушая тишину комнаты позвал Минги. — Да, сладкий, — Хонджун оказывается рядом на диванчике и украдывает свою голову парню на плечо. Сон лишь шёпотом кривляет обращение к себе и одергивает плечо. Сколько раз ему нужно показывать сое недовольство названными прикосновениями, чтоб от него отстали? — В последнее время ты как-то слишком много молчишь. — А? — не сразу понял старший. — Аа, ты про это, — в тишине комнаты его медленный голос буквально мурчал каждое слово. — Я язык проколол недавно, вот и не болтаю сильно, — он высовывает свой язык, демонстрируя новенькую блестящую штангу не нем. — Прикольный, но заживает до чёртиков долго. — И тебе в прикол так над собой издеваться? — тихо шикает Сон. Он бы никогда в жизни себе больше такого не сделал. — Не первый и не последний прокол, — хмыкают в ответ. — У меня же еще и татуировок много, — опять немного хищная улыбка. — Показать? — Нет, — отрезает Минги. Интонация Хонджуна ему не понравилась. — Да брось, я смотрю ты и сам подобным промышлял когда-то, — уже шепчет Ким, аккуратно проводя подушечками пальцев по шраму на мочке уха, где некогда была серьга. Атмосфера стала немного сгущаться, перетекая во что-то более интимное. Парень захлопнул ноутбук перед собой, резко вставая, от чего Хонджун, опять обпершийся об его руку чуть не полетел носом в диван. Сначала парень хотел отсесть от такой назойливой компании, но потом понял, что лучше от такого движения не станет, поэтому просто начал скидывать свои вещи в сумку. Его уже достали эти все, зря он только призвал этого беса к себе, спросив про такое драгоценное молчание. — Эй Минги, золотце, все в порядке? — Нет, нихуя не в порядке, — рычит Сон. Ему хочется высказаться, хочеться прижать того в стенке и как следует выбить все это дерьмо с милыми прозвищами и обнимашками из него. — Ты понимаешь, что сильно заебал меня своими этими пидорскими штучками? Да я за этот месяц подобного от тебя услышал больше, чем за все три года отношений, которые у меня были! Постоянно лезешь и лезешь ко мне как ёбанная пиявка. У тебя что, недотрах настолько сильный, что вешаешься уже буквально на каждого? Найди уже себе какого-то папика и катайся на нем сколько влезет! Хонджун остановился на месте. Пидорские наклонности, значит? Он слабо ухмыльнулся своим мыслям, но сразу же надел на лицо маску виноватого во всех смертных грехах мальчишки. Хочешь увидеть пидорство во всей красе, так получи же его. На следующий день Минги пришёл с небольшим опозданием из-за дел в университете. Хорошо, что тут работа начиналась не так уж и рано. Он удивленно окинул взглядом все помещение, стараясь отыскать эту надоедливую красную макушку, но над знакомым силуэтом спины красовались уже синие волосы. Джун сидел как обычно под огромными окнами на всю стену, только сегодня, на удивление, лицом ко входной двери и что-то пытался вложить в голову Уену, который тоже сидел уже не угольно черными волосами. На его затылке красовался великолепный блонд. Вот чертяга, на всех уже влияет своей аурой. Минги скинул свою сумку на ее уже постоянное место в комнатке с аппаратурой и подошёл к привычном трио парней на диванчиках. — Ну что, когда уже свой альбом выпускать планируете? — он придвинул зеленый пуф к дивану и сел прям перед парнями. — О, Минги-хён! Нам тут как раз помощь нужна, — Чан, самый старший из этой компании, поднял взгляд на звукача. Старший сразу влился в работу, которую, обычно, выполнял Джун, но и его идеи понравились парням. Они просидели над теми треками настолько долго, что сам недавноупомянутый Джун успел уже провести даже два занятия для обрадовавшегося от такой новости Уёна. Молодые композиторы тоже уже скрылись из виду и разбежались по домам. Во всей студии остались только они вдвоём. Конечно, сегодня предпразничный день какой-то и все заняты подготовками, правда никто из них не помнит что именно будет завтра. Минги переместился на диванчики, окружив себя записями и двумя ноутбуками, за которыми он поочерёдно работал. Не хватало ему ещё и Хонджуном пересекаться сегодня, вчера ему и так хватило. Рядом запахло ароматным кофе и выпечкой: — Сладкий, ты почему домой не идёшь? — раздалось над головой. Сон поднял глаза, натыкаясь на, по его мнению, чересчур откровенный вырез на груди. Он сглотнул так резко появившуюся вязкую слюну во рту и резко поднял глаза вверх, понимая, что завис слишком на долго. — Все равно один живу и праздновать не буду, — выдавил из себя Минги, прежде чем снова застрять взглядом на Хонджуне. Только теперь на его глазах. С голубыми линзами и чёрной подводкой. Это было ой как не привычно. И подло. — Что, понравился? — одними губами самодовольно произнёс Джун, замечая как рдеют щеки напротив. — Да иди ты! — взгляд Минги снова утыкается в ноутбук на его бедрах. Как же хорошо, что он стоит именно там. Новая прическа Джуна, его миллион украшений, линзы, этот чертов вырез и гребанные кожанные штаны, которые обтягивают его бедра как вторая кожа. И не стыдно ему так ходить? И дразнить.? — Сладенький, всё хорошо? — издеваеться. — Почему ты такой красный? Тебе жарко? — он опускается на колени перед Минги, закрывая его ноутбук и заглядывая прямо в паникующие глаза, ловя на себе паникующий взгляд загнанной в угол жертвы. — Да! Все нормально, мне просто нужно подышать. Отстань! — Сон резко убрал ноутбук с колен, заливаясь еще большей краской, и ретировался к окну в другом конце комнаты, открывая его на распашку. Подышать же нужно. А Хонджун лишь облизывается довольный как кот от замеченного бугорка на штанах у новенького и встает с колен. — Не забудь про свой кофе! — повышает он голос, а в ответ его просто игнорируют. Последующая неделя была полным ужасом для Минги. Первые пару дней он шугасля Джуна как ошпаренный, когда тот подходил слишком близко. Иногда не замечал его по вечерам, работая на диванчиках и подпрыгивал вместе с ноутбуком от каждого прикосновения. А Ким просто игрался. Иногда понимал, по перегибает палку, но и он не терпит когда его называют пидором. Но, в основном, он просто наслаждался реакцией Минги на свои действия. Как он теперь краснеет от каждого прозвища, как увиливает от прикосновений. Это так мило. Особенно как новенький подбегает к окну, «подышать свежим воздухом» стараясь спрятать свой появляющийся стояк. Он замечал все эти Соновы взгляды, особенно когда на нем были теперь его любимые кожаные штаны. Друзья всегда говорили, что они ему чертовски идут, и не ошибались, гаденыши. Потом зашуганность Минги начала спадать и под конец недели сменилась самым настоящим раздражением. Со всеми гостями Сон был приветлив, много смеялся, сам шутил и очень часто помогал. Люди даже стали приходить на записи песен. Особенно девушки, с которыми Сон, не стесняясь, флиртовал. А вот когда дело касалось Хонджуна, Минги был уже не таким дружелюбным. При людях еще пол беды, а вот после того, как все уйдут. Уже никакие уловки Кима на него не действовали, он бесстыдно огрызался на них, сам даже шлепнул по заднице один раз. Правда, со всей силой, которой у него не занимать. Было довольно больно. В воскресенье они уже сидели никакие, уставшие от этой борьбы. За что, правда? Людей уже давно не было, все разбежались готовиться к понедельнику и очередному началу очередной недели, а парни сидели кто где, откисая от своей трудной рабочей недели. Выходные у них по понедельникам и вторникам. Минги как всегда сидел за своим ноутбуком, только в этот раз уже не редактируя очередную звуковую дорожку, упорно клацая по клавишам, походу, к чему-то готовясь. — Сладенкий, — тихо начал Хонджун. — Горький, блять, — рявкнул Сон, не отрываясь от экрана. — С тобой все хорошо? — он подсел ближе, укладывая руку тому на свободный от ноутбука участок бедра. Ему сразу же прилетает по пальцам. — Я же тебе уже не раз говорил, не трогай меня, — опять прорывал в ответ. — Как тут всему быть хорошо, если банально моё личное пространство так сильно и часто нарушают? — клацание по клавишам прекратилось. — Но. — Что «но», Хонджун? — он отставляет свой гаджет вперед, оставляя эран быть единственным островком света во мраке. Парень тихо выдохнул, переводя свой взгляд не, посути, своего начальника и потянул его на себя, усаживая себе на бедра вместо ноутбука Он аккуратно прижимает к себе старшего, боясь ненароком спугнуть. — Пойми, я не настолько тактильный как ты. Я не фанат этих всех милых прозвищ и прочего. Знаешь почему? — Джун помотал головой.Он. Он точно не спит? — Вот именно. Я уже успел нахвататься всего добра от подобного. — Минги в этот раз не психует, а спокойно прячется носом в плече у синеволосого. Его голос стал тише, а от того и глубже. По спине Кима пробежались мурашки — Да, в прошлый раз я немного вспылил, но с кем не бывает? Тем более, я долго терпел. Понимаешь, был раньше у меня один парень, который мне нравился. Мы там даже что-то типо встречались аж целых пол года!. Но он оказался тем еще козлом, слив мои фото на всю школу. А мне там оставался еще целый год доучиться. Могу сказать только однно — это был цирк, а я в нем — главный клоун и козел отпущения. Я тогда так и не получил свой красный диплом, чуть не выкинувшись откуда-то за месяц до выпуска. От меня тогда отвернулись все, даже родители. Осталась только парочка адекватных преподов, которые дотянули меня до самого конца и все. Я из-за этого и переехал сюда, как бы. — он мурчал в шею, слабо обнимая Джуна за спину, а тот почувствовал влажное тепло у себя на коже, перебирая черные пряди перед собой. — Я потом и загнался так, что за пять последних лет не давал себе и думать о том, что можно встречаться с парнями. Поэтому и раздражался так от тебя. Прости. Джун на это просто молчал, переваривая все услышанное. Он аккуратно поднял лицо Сона на себя, большими пальцами стирая слезы, размазанные по щекам. Перед ним сейчас не просто убитый человек, а размазанный об всю землю мира. И этого Хонджун не замечал во всех его ответных колкостях и язвительных комментариях? Минги сейчас выглядит как побитый и выброшенный на улицу котенок, который ищет приют хоть в ком-то. — Котенок. — тихо прошептал Ким, опять втягивая того в обьятия, — прости меня, — был бы он на месте Минги, вмазал бы себе по полной еще в первую неделю знакомства. Так облажаться человеку, которого все знают как того, кто очень хорошо разбирается в людях? Серьезно? Жизнь играет с ним в злую шутку и он проиграл. — Если что, я никуда не уйду, просто давай пока что без. Всего вот этого? — послышалось снизу. Минги стова обнимал его за талию, прячась носом в его шее. Только в этот раз его уже немного потряхивали от слез. — Хорошо. Я постараюсь, слад. Минги. *** Следующие два дня Джун не мог успокоиться. Точно ли с Минги все хорошо? Он точно в прядке? Опасения обострились, когда Минги, вечером вторника, попросил себе еще парочку выходных, отойти от произошедшего. Ким, конечно, разрешил, чувствуя на себе огромную вину за такое состояние своего подопечного, но и засыпал того вопросами о самочувствии. Вечером четверга, когда Ким стоял уже на пороге студии, ища по карманам ключ, чтоб ее закрыть, его неожиданно затолкнули внутрь и прижали к закрытой двери. Минги, это был он. Одна часть Джуна успокоилась за друга, что тот жив и здоров, а другая заволновалась, ведь сейчас он стоит луть ли не в стельку пьяным. Его так сильно накрыло от воспоминаний. Страшно представить, как дела обстояли на самом деле. — Хон..джун, — запинаясь, начал Минги. — Честно, за это все время ты меня заебал со своими этими «сладкими» и «вкусными». — Он немного дрожал, но тут, скорее всего от ночной прохлады и своей тонкой футболки. — Но, но, — он и не смотрел в глаза, опасаясь, что его пьяный взгляд спугнет Джуна. Но его мелькающие взгляды из-под лба, прикрытые взмокшей челкой давили на зонджуна сильнее. И не там, где нужно. — Я понял одно — девушки мне больне не нужны. И парни тоже. — Он наконец поднял свое лицо немного повыше, заглядывая в глаза своими почерневшими от алкоголя омутами. Ким сглотнул. Он боялся даже дышать перед таким Минги, боясь сбить его с мысля. — Мне нужен ты. Джун еще сильнее вжался в стенку. Это в нем говорит алкоголь или он сам? Но он не успел даже начать раздумываь на эту тему, как в его губы жадно впились с требовательным поцелуем. Он даже не знал что делать, поэтому, растерявшись, начал отвечать и слабо поскуливать в чужие губы. Он так давно этого ждал, но не думал, что это случится так, тем более по таким причинам. Язык Минги ловко пробрался в чужой рот, сплетаясь с другим языком в резком танце. Сам Сон от этого замычал, чем послал новый табун мурашек по спине синеволосого. Привкус алкоголя опьянял. — Минги, — тихо прошептал Хонджун, — не здесь и не в таком состоянии, — он перехватил чужую руку, что уже нашла себе удобное местечко на бедре старшего, поднимая его к своей талии. — Как ты? — Легче, — Сон опять упал в плечо напротив, жадно вдыхая запах. Вторую его руку перехватили уже на пол пути к бедрам, на что он замычал. — Не сейчас. У тебя слишком плохое состояние для такого. — Мне легче. — Ты пьян. -И? — снова требовательный поцелуй с привкусом алкоголя. Но в этот раз еще более жадный и несдержанный. — Мне это не мешает, — он плавно опускался ниже и ниже. Уголок губ, челюсть, кадык, шея, ключица. Дорожка влажных поцелуев холодила кожу, контрастируя с горячим дыханием Сона. — Минги. — тихо промычал Хонджун, цепляясь пальцами в крепкую спину. Слишком приятно, слишком непривычно, слишком. Слишком. Его коленки начали дрожать и если бы не руки, держащие его за зад, он бы давно упал. Он обвил ногами талию Сона, сильнее прижимаясь к нему всем телом, оставаясь на весу, прижатым спиной в стене. — Хочу тебя, — прозвучало над ухом шепотом с неким рыком. Одна рука принялась стаскивать футболку с Джуна, а тот только и мог, что тихо постанывать. Он столько ждал. Минги подсадил его выше, впиваясь губами в бедные ключицы, на которых сразу же начали расцветать красные узоры засосов. — Котенок, пожалуйста, стой, — он кое-как смог поймать лицо Минги в свои руки, притягивая его для нежного чмока в лоб. — Я понимаю тебя, тоже очень хочу, но не могу.Ты сейчас слишком пьян. Давай мы продолжим, когда ты уже придешь в себя? — снова чмок, но уже в нос. — Джун-и, – протянул Минги, все еще не желая отпускать парня из обьятий. — Пожалуйста. — Я не уверен, что смогу подойти к тебе потом. — Я подожду, — тихо, шепотом, опаляя горячим дыхание ухо Сона, — котенок. *** На следующее утро Минги не сразу понял где проснулся, но почувствовав в своих руках сонного Хонджуна, сразу успокоился. — Ты такой не тактильный, котенок, — тихо засмеялся тот. — Голова не болит? — Да вроде, нет. — Тогда отпускай меня, мне, в отличии от тебя еще на работу.