vampire sacrifice

Обеспокоенный юноша стоит рядом с троном, созерцая кислое лицо императора. Тело заполняло сразу множество чувств, что смешались в один единый наркотик, который, в свою очередь, порождал того изнутри, болезненно выжигая неизвестные узоры в утробе. Стук сердца эхом отдавался по огромному помещению, подобно назойливым барабанам, и повелитель точно уловил этот звук давно, но не дрогнул ни одним нервом. Он сидел на троне, как каменная статуя, прожигая юного вампира свирепым взглядом. Чонсу тяжело глотает слюну и осмеливается поднять голову вверх, взглянув тому прямиком в пылающие глаза. Зверски пылающие глаза. — Какого чёрта? — грубоватый голос прозвучал словно миллион устрашающих гроз, которые мчались прямиком на бедняка. Чонсу вновь почувствовал тяжесть, что разливалась по конечностям мучительно и болезненно, ограничивая возможность минуть прочь из этого замка. — Прошу простить меня, господин Ку, я.. — Довольно болтовни! — рявкнул мужчина, яростно топнув ногой. Характер Гониля напоминал маленького мальчишку, который истерически молил мать купить желанную игрушку, но та ему вечно отказывала. Чонсу трусливо сжался, словно маленький чёрный комок, и зажмурил глаза до белых пятен, не желая видеть человека перед собой. Беспощадного императора Ку Гониля. — ты провалил своё задание уже третий раз, — Гониль томно дышит, всё так же сохраняя вспыльчивость в себе, — третий раз, мать твою! Ты согласился служить мне, а теперь отказываешься от своих обязанностей? Неужели захотелось повидать кромешную тьму? — Нет! — истерически вскрикнул кот, падая прямиком к ногам императора, тем самым давая понять, что он не совсем хотел посетить кошмарную местность, из которой юные ребята, а именно слуги, никогда не возвращались. Зачем служить тому, кто готов беспощадно отправить тебя туда, где ты будешь страдать веками? Обида тяжело подкатила к горлу, почти ощутимо перекрывая дыхание и призывая рвотные позывы. Ким не чувствовал ничего, кроме бесконечной ярости и тошноты, которая не давала ему покоя уже как десять лет. Чонсу помнит себя ещё молодым глупцом, который согласился на службу королю и на получение полной власти над собой, лишь ради того, чтобы спасти свою ни в чём не повинную семью. — у тебя последний шанс, Ким Чонсу, — мужчина резко нанёс удар по груди, выбивая из младшего пронзительный стон, который отозвался эхом по огромному зданию. Казалось, что этот лязг услышали все, кто находился тут, но нет. — Ты пойдёшь в мир смертных и доставишь сюда человека. Слуга Квак скажет тебе информацию о нём, если ты не сделаешь этого – будешь изгнан. Либо казнён. Чонсу жалко проскулил, когда кожаный ботинок поднял его подбородок, и холодный взгляд сверху, кажись, просверлил отверстие в голове. Он шутит? Нет, Гониль никогда не шутил. Хотелось шумно взвыть и убежать, закрыв уши ладонями, но позволить себе такого он, конечно, никогда не сможет, а иначе смерть настигнет его мгновенно, как и остальных ребят. От этого всё внутри плотно сжималось, заставляя согнуть тело пополам, словно белоснежный лист бумаги. — хорошо, господин! — Чонсу медленно привстал, поклоняясь Гонилю, который, в свою очередь, лишь издевательски ухмылялся, опрокинув ногу через другую. — Ты свободен, ступай к Джисоку, — пауза, — ты должен меня поблагодарить за то, что ты уходишь отсюда живым. Когда знакомая фигура стала отдаляться, император широко ухмыльнулся, провожая парня голодным взглядом. — Повезло же тебе быть моим любимчиком. Иначе бы уже лежал с блестящим клинком в сердце. Короли никогда не проявляли милосердие к прислугам. А если и проявляли, то из жалости, которая перегрызала гордую глотку. *** Чонсу шёл прямиком в кабинет Квак Джисока. Он был заместителем Гониля. Полная противоположность своего старшего брата. Парень частенько спасал бедняг от смерти, открывая портал и вытаскивая невинные души из кошмарного места. Небытие звалось. Квак искренне уважал братца за хладнокровность, которой у него самого, к сожалению, никогда не было. Может, она и проскакивала местами, но задерживалась уж точно не так долго, как хотелось бы. Дверца неприятно скрипит, когда Чонсу плавно дёргает ручку, отпирая вход в помещение. Перед глазами явился малого роста юноша, который внимательно обматывал красную нить вокруг изуродованной, самодельной марионетки. — Кого я вижу! — оживлённо вскрикивает парень, приподнимая уголки губ всё выше и выше. Ким наклоняет голову в знак приветствия, обширно улыбаясь в ответ счастливому Джисоку. — Сам кошачий владыка пожаловал ко мне! — Эй, — Чонсу надул щёки, сложив руки на груди, — Прошло уже пять лет, а ты всё ещё называешь меня так. Тебе не страшен Гониль? — Как я могу бояться своего брата, глупенький? Ким шумно выдохнул, переводя настороженный взгляд в сияющий мраморный пол, что отблескивал лучи негреющего солнца. По виду, плитка стоила явно немало грошей. Чонсу устал. Устал от тусклых фонарей, которые слабовато подсвечивали затоптанные тропы. Повсюду ходили негодующие вампиры, изгнанники и прочие существа. Юный Ким частенько позволял себе подглядывать за ними через окошко, и он сделал кучу выводов. Все они вечно печалились, сломив голову. Нет. Просто каждого из них ждала мучительная смерть. — Так, — Квак прервал навязчивые мысли Чонсу, бордо прочищая горло кашлем, — зачем же ты пришёл сюда? — За поручением. — вампир виновато шмыгнул носом, устремляя свой взгляд куда угодно, но только не на Джисока, который вот-вот обронит истерический смех. Он привстал с кожаного кресла, нервно уставившись на парня, — ты снова не сделал задание? Эй, это тебе не глупая шутка, ты можешь умереть, а я тебя спасти не смогу. У меня недостаточно сил, чтобы остановить его, сам ведь понимаешь. — Я знаю. — Ким тяжко сглотнул бесконечно выделяющуюся слюну, которая всё не давала покоя. — Просто дай мне поручение и всё. Квак обеспокоенно выдохнул, присаживаясь обратно. Тело расслабилось. Парень поёрзал на одном месте, пытаясь устроиться как можно комфортнее для себя. За окном завывал ветер, якобы напрашиваясь внутрь, гнилые листья деревьев лихорадочно покачивались, как и Чонсу, стоящий рядом, словно провинившийся ребёнок. А вдруг иной мир – идеальное место, где возможно убежать от проблем? Нет. Чонсу не дойдёт до настолько ужасной мысли. — Твоё поручение выдано, — Квак вновь медлительно поднялся с сидушки, протягивая руку. Чонсу снова почувствовал знакомый запах, который резко ударил в нос. Приятные, спокойные нотки окутали всё тело, словно снимая невидимые, тяжкие оковы. Ким протянул свою руку в ответ. — Информация про этого человека уже будет у тебя в голове. Я позабочусь об этом. — Большой палец младшего нежно поглаживал запястья. Вампир чувствовал, как магия проникала в его конечности почти моментально, оставляя за собой лишь нежный запах. И секундную эйфорию. — Не нервничай, я отправлю тебя туда, где ты должен выполнить задание. Мир иной. Помнишь, я рассказывал тебе о быстрых поездах в Токио? А о пастельно-розовых са́курах? Ну, эти... У которых лепестки нежные, словно перья... — Джисок выдохнул, прижимая палец сильнее к пульсирующей руке. Чонсу понимал, что происходит, но к горлу всё ещё подкатывала назойливая тревожность. Неугомонный страх за свою жизнь. — Береги себя. Не вздумай завалить это задание, прошу. — Я не посмею, я не провалю, — отчаянно мямлил Чонсу в бреду, пытаясь держать себя в руках. Разум вот-вот поглотит густой туман, забирая к себе в так называемые "гости". А заслужил ли он такую судьбу? Хотел ли Чонсу этого на самом деле? — Ты... Готов? — неуверенно, еле слышно пробормотал Джисок, выдавливая из себя противный смешок, — готов отправиться на поручение? — готов, — Чонсу успокоил дрожь в голосе, пытаясь казаться абсолютно невозбудимым, — я готов совершить жертвоприношение господину. Вокруг шеи резко образовалась чёрная, словно ночь нить, болезненно впиваясь в горло. Квак пробормотал последние слова, прежде чем запустить огромный поток чар в сердце вампира. Отпускать друга младший не хотел. От слова совсем. Он понимал, насколько безответственный Чонсу в деле, и, чёрт возьми, тот всегда делал глупости, за которые нёс не самые приятные последствия. Земля под ногами Кима будто исчезла. И тёплые ладони приятеля тоже исчезли. Это только начало. *** Лучи солнца приятно щекотали макушку, словно приглашая людей в объятия, птицы вокруг напевали восхитительные мелодии, создавая своеобразную симфонию. Сакуры ангельски расцветали, распространив свою листву по скудным, серым дорожкам, делая их в разы краси́вее. Казалось, что это место – рай, куда нагрянули боги, очаровав это место светлой магией, но нет. Токио само по себе чудесное место. Парень поднял взгляд на голубое небо, прикрывая лоб тыльной стороной ладони. Волосы цвета огня вздымались на лёгком ветру, паря в воздухе словно планер. Это придавало парню необычный вид, сочетаясь с разноцветной одеждой, которая, кстати, очень даже и шла ему. Удачная сдача экзаменов будто успокоила бушующий тайфун в голове, который разваливал стены разума изнутри. Но одна мысль среди множества его по особенному занимала, но ответа на неё никогда не будет. Существует ли сверхъестественное в мире? Если да, то эта нечисть явно скрывается где-то в глуши, куда даже дурачок не пойдёт. Внезапно, Хёнджун врезался в алый знак, который стоял поблизости. Он даже и не заметил, как мысли зачаровали его сознание, отправляя прямиком в город раздумий. — Ой! — вскрикнул парень, кажись не контролируя выражение на вид холодного лица. — Асфальт холодный, советую тебе встать прямо сейчас. — вблизи послышался мелодичный, успокаивающий голос, тот самый, который младший узнавал среди всех. Приятель протянул руку, шевеля худыми, аккуратными пальцами. Широкая ухмылка соблазняла всех, кто её когда-либо лицезрел, а в добавок к этому были лисьи глазки, которыми парень мастерски выбивал любую правду. — Хёнджун, мы ещё не нашли вампиров, а ты уже склоняешься перед богами! — отозвался второй друг где-то сзади, насмешливо обводя парня своеобразным, ехидным взглядом. Хан недовольно фыркнул, но всё же взялся за протянутую руку помощи, часто моргая и пытаясь придти в себя. С горем пополам поднявшись, юноша быстро отряхнулся, пока приятели рядом хихикали, словно гиены. — Вампиры? — младший выгнул бровь, сложив руки на груди, — с каких это пор ты интересуешься вампирами? Хёнджуну всего-то семнадцать лет, он планирует поступать на дизайнера, дабы вовсе не пропасть с голоду. После окончания одиннадцатого класса, парень вовсе потерял себя в глубине подсознания, тщательно задумавшись о будущем. Сынмин был немного постарше, и, как бы наплевательски это ни звучало, его не заботила тема с поступлением от слова совсем. Неудивительное явление. — Ты чего стал таким кислым? — отозвался второй друг, хватаясь за чужое плечо. Сынмин оттолкнул его, показушно сморщившись. — Шутите вы просто отвратно. Особенно ты, Джуён, — спустя несколько секунд отвечает Хёнджун, наполняя грудь воздухом. Внутри застыла непонятная, резкая ненависть, которую Хан пытался успокоить как можно быстрее. Странные негативные мысли лезли словно армада муравьев, поглощая разум в слепую черноту. — О, — протянул гласную блондин, противно выгибая уголки губ вверх, — так ты злишься на меня. — Джуён, прошу, иди домой, — перебил его речь Хёнджун, пытаясь держать в себе рвущуюся наружу ярость. И, слава тебе господи, Сынмину всё таки удалось заткнуть рот младшему. *** К оранжевой подошве примагнитилось множество лепестков вишнёвого дерева, что слегка раздражало. Солнце затянуло серыми тучами, скрывая все тёплые объятия лучей за собой. Сынмин шёл абсолютно непоколебимо, обсуждая нелепую тему, иногда оборачиваясь на двух ребят. Удивительно, но сегодня Хёнджун хранил молчание, вместо того, чтобы нелепо жестикулировать руками, рассказывая истории из далёкого детства. Внезапные перемены настроения не были чем-то особенным, просто это расстраивало до чёртиков. И, нет, Сынмин не отрицал неважное душевное состояние у вечно весёлого друга, просто ему не хотелось видеть его в состоянии, когда тот готов сломать себе что-то со злости. А может на его нервы и вправду действовал чересчур болтливый Джуён? В компании он, как никак, явился совсем недавно, точнее, Сынмин представил его юноше, а Хёнджун с его появлением стал нервным и вспыльчивым, отвечая грубостью на каждое неправильно сказанное слово. Сынмин перебирал горы вариантов в голове, может это ненависть? А может обида? Были ли они знакомы до того, как он продемонстрировал своего нового друга? А может ревность? Но не успел старший обойти второй круг мыслей, как Хёнджун звонко запищал, падая на колени. О с искренним недоумением глянул вниз, и, чёрт возьми, рядом с его ногами сидел пушистый и чёрный словно ночь котёнок, бодаясь макушкой о его ботинки на высокой подошве. — Господи, ты только посмотри! Какой он милый! Хорошенький котик, хорошенький! — Хан блеснул взглядом на комочек, который с недоверием прожигал его взглядом. — Так вот оно что. Неужели котята повышают дозу серотонина в твоей крови? — усмехнулся старший, присаживаясь вниз для того, чтобы погладить пушистика. Он выглядел так, словно от помрачневшего неба отломили кусочек, превратив в такое милое создание. Хёнджун протянул ладонь животному, в надежде ощутить всю ласковость смоляной шерсти, но кот вдруг зашипел, оголяя белоснежные зубы. Оба парнишки встали в ступор, что в принципе казалось не впечатляющим. Младший лишь проморгался, смотря на свои длинные пальцы. — Похоже, что ты ему не понравился волосами, — бросил на выдохе Сынмин, ожидая, что ему прилетит за подкол. И да, ему действительно прилетел больной подзатыльник, отчего он болезненно зашипел, проклиная взглядом красную макушку. Ну, шуточно конечно. — Сынмин, я... Забираю его себе! — с уверенностью промямлил младший, схватив недовольную мордочку в тощие руки. Юноша лишь по детски рассмеялся, истерически размахивая кистью. Немного успокоившись, он поднял взгляд на ворчливого приятеля, кивнув тому с улыбкой. — Крепких тебе нервов, Мяуджунни! Хёнджун фыркнул тому что-то на прощание, медленно перебираясь к подъезду, иногда поглядывая на раздражённого кота. — Ничего, киса, ты ещё ко мне привыкнешь, — полушёпотом буркнул он, открывая дверь кодом, — и к моему бесконечному ворчанию тоже. С трудом открывая дверь в квартиру, юноша выпустил пушистого из рук, позволяя ему по королевски обнюхать всё, что находилось в помещении. Снимая тяжёлые кроссовки, Хан устало простонал, откидывая голову назад. Затхлый воздух противно ударил в нос, поэтому стоило открыть окно, чтобы вновь вдохнуть капельку свежести. Тем временем маленькая проблема звонко кричала на кухне, шустро бегая со стороны в сторону. Кто же знал, что котята в раннем возрасте настолько активны? Все, кроме Хёнджуна. Юноша молча вошёл туда, где носился пушистик, открыв холодильник. Отрезав пару кусков колбасы, Хан бросил их на пол, шумно выдыхая воздух из лёгких. Проигнорировав шипение, он направился в спальню, зарываясь под тёплое одеяло как можно скорее. По конечностям разлилось приятное чувство, отчего тело на несколько секунд задрожало, больше не было так холодно, как на улице. Вне помещения полил дождь, тихонько стуча по стеклу, и, о господи, как же Хёнджун благодарен себе за то, что решил пойти домой именно сейчас. Всё таки никому не хотелось бы промокнуть до ниточки да заболеть. Вечер быстро сменился тёмной ночью. В многоэтажке напротив, где жили множество его одногруппников, светились некоторые окна, а где-то даже можно было разглядеть людей, которые спокойно занимались своими делами; кто-то рисовал, выводя каждую деталь простым карандашом, кто-то танцевал под самую разную музыку, начиная от баллад, заканчивая тяжёлым металлом, а кто-то просто лежал и грелся, втыкая в яркий экран телефона. Хёнджун перевёл взгляд на белый потолок, пытаясь рассмотреть там хоть что нибудь, но это лишь сильнее погрузило его в свои бессмысленные раздумья. Но в полном итоге, даже не успев подумать про будущее, Хан уснул, оставляя рот немного приоткрытым. Глупая и смешная привычка, о которой Сынмин с восторгом рассказывал ему, когда они вместе ночевали у него дома. В этой квартире на самом деле холодно, но для Хёнджуна тут царит благословенное тепло. *** Юноша тихонько прокашлялся. Его глаза были закрыты, но мозг находился в сознании и он понимал, что проснулся посреди ночи. ...и проснулся он точно не просто так. Сердце свирепо заколотилось, почти вырываясь из грудной клетки словно огромная птица. Дыхание участилось настолько быстро, что Хан еле успевал понять, что вообще происходит. В душе засела необъяснимая тревога, из-за которой казалось, что органы попросту исчезают, а вместо них кладут тугие узлы. Когда юноша окончательно пришёл в сознание, он почувствовал, как что-то, или кто-то дышит на него сверху, оперевшись по обе стороны руками, дабы не упасть на спящее тело. Поняв, что в комнате он явно не один, Хёнджун глотнул слюну, пытаясь скрыть рваное дыхание. Горло предательски захворало, из-за чего парень даже вскрикнуть не сможет. Да что там вскрикнуть, к этому всему добавлялся животный страх, который сковал горло тяжёлыми цепями. Преодолев себя, Хёнджун распахивает глаза. Первое, что пришло на ум – закричать, начать вырываться, пнуть это и сбежать, паралельно звоня в полицию. Сердце застучало ещё быстрее, осознавая, что в его комфортной квартирке он явно не один. Над ним нависает бледный, черноволосый парень, с кошачьим разрезом глаз, который явно был чем-то недоволен. Неизвестный юноша положил ладонь на губы напротив, а позже плотно прижал её, дабы заглушить все дальнейшие визги. — Не пугайтесь, господин, — слегка грубоватый голос прозвучал более безобидно, чем казалось бедняге. Хан почувствовал, как по его щекам проделала дорогу горячая капля, останавливаясь на подбородке. Младший протянул дрожащие руки к чужим предплечьям, сначала впиваясь ногтями в белоснежную кожу, а затем пытаясь оттолкнуть его от себя – всё напрасно. Но, воздух был не бесконечным, ведь ладонь всё ещё вплотную прижималась ко рту, перекрывая и нос, чтобы нижний поскорее потерял сознание. Он в последний раз выгнул спину, поскуливая от нехватки воздуха, прежде чем закатить глаза и вновь провалиться в глубокий сон. — Ничего-ничего, я быстро от тебя избавлюсь, уж больно много принесёшь мне проблем, — вампир фыркнул, бросая холодный взгляд на лежащего под ним парня. Хвост недовольно вилял в стороны, очевидно доказывая, что Ким ого-го как недоволен Хёнджуном. Точнее тем, что тот его забрал с улицы, словно какую-то жалкую, детскую игрушку. И, само собой, он провалил задание, которо е ему поручил в мрачном кабинете близкий друг. И, нет, та самая просьба не вылетела из головы так просто, как бы хотелось. Береги себя. Не вздумай завалить это задание, прошу. Чёрт, всё слишком плохо.