Под защитой вне времени

Щелчок двери. Ксено лениво стягивает со своих рук перчатки. Пальцы слегка подводят, не хватая ткань сразу с нужной силой. Ксено устал. Сразу, как переоделся, он поспешил принять ванную. Вода расслабляет. Тёплая. В голове почти нет мыслей – только осевшее неприятное чувство, что сложно передать словами. Не усталость. Будто чего-то не хватает. Хотя, чего скрывать? Ксено здесь услышит только он сам. Действительно не хватает. Стэнли Снайдера. Обычно Ксено не позволяет самому себе признавать, что он, несмотря на все свои элегантные качества, как гениальный учёный, всё ещё остаётся человеком внутри. Что просто так чувства не убить - хотя Хьюстону, если честно, с детства казалось, что те в нём мертвы с момента его рождения. Возможно, потому, что он был в их достатке, а сам на это внимания не обращал – нужды не было. А что сейчас? От него отвалилась вторая половина его, нет, их души. Не нравится, как романтично и сладко-приторно это звучит, но иначе дать имя этому невозможно. Странно это так говорить, но одиночество ощущается почти физически. Если Стэнли не может существовать без Ксено, то это работает и в обратную сторону. Ксено умеет ждать и ждёт он не хуже, чем пёс. Дождаться, пока Стэнли отправят домой или когда у них совпадёт встреча? Конечно. Дождаться, пока Стэнли вернется из разведки? Не проблема, всего пару дней. Дождаться, пока Стэнли спасёт его? Вера Ксено в Стэнли непоколебима. Но что насчёт веры Уингфилда в самого себя? Прошло пять лет. Пять! Пять лет! Цифра сотрясает даже оставшийся после сегодняшней работы вакуум внутри головы Уингфилда. Тысяча восемьсот двадцать шесть дней равняются пяти годам, что Ксено провёл то в компании своего ученика, то его верных подданных и друзей. Без своего Стэнли. Руки будто начинают дрожать, но не заметно, а изнутри. Как медленно собирающиеся тучи над только вымытой головой, о которых в прогнозе на неделю не было ни слова. Чем дольше Ксено размышляет о сроках, проведенных не в компании Стэна, тем сильнее нарастает это самое непокорное словам чувство внутри. Словно гвозди впиваются изнутри в кожу, словно все конечности заключают в якорные цепи. Парализующее чувство, не дающее сдвинуться с места. К сожалению, без преувеличений. Хьюстон не следит за временем, но, кажется, сессия принятия ванны задержалась минут на 20. Чёрт бы вас всех побрал. Ксено не недооценивает себя, поверьте уж, наоборот, но, вероятно быть, почти готов сдаться. Лечь на кровать, сложить руки под подушку, опустить взгляд на лежащую рядом зажженную сигарету и оставить глаза отдыхать на ней. Единственная существующая вещь, связанная со Стэном, что Ксено может себе предложить, дабы привести мысли в выученный порядок. Кажется, силуэт Снайдера в воображении начинает слегка расплываться. Отвратительно. Ксено рисовать не умеет. Может, но не художник. Не хочется упустить красоту Стэна. Сигарета потухла. Ксено закрывает глаза. Мысли умываются, как песок под морским одеялом. Сдаваться нельзя. Пока.

***

— Знаешь… А я ведь только вчера думал, что я, скорее всего, распадусь на части сразу, как мы закончим миссию по полёту на Луну. Ксено вытягивает руку вверх и расправляет пальцы. Без смысла, автоматическое действие. — Не думай о том, что было бы вот в таком вот случае. Что случилось - то случилось. Стэн, лежащий рядом, также вытягивает руку и хватает чужую за тыльную сторону ладони, бархатно переплеплетая их пальцы. — Более того, я уверен, что Сенку предложил бы тебе какую-то новую задачу… не останавливаться на науке 21 века, бла-бла, как вы оба любите. Наверняка со временем и позабыл бы обо мне… — Нет! Уингфилд поворачивается, и голова, что прежде мирно лежала на груди Стэнли, поднимается вместе с плечами. Ксено хмурится, одними только бровями не одобряя ядовитое лицо, что Снайдер корчит под ним. Издевается, специально. Зачем? — Стэн. Ощути всеми фибрами словосочетание: пять лет. И все пять лет я запрещал себе забывать о тебе, в какой бы ситуации я ни находился. Думаешь, я “со временем позабыл бы” о тебе, даже если мне пришлось доживать остаток своих дней в одиночестве? Да я бы.. Да я бы лучших художников достал из камня, чтоб оставить твоё лицо хоть где-то в истории. Стэнли молчит. Трудно сразу сформулировать ответ. Ксено его и не требует. Он знает, что Стэнли не так любит выражать чувства словами, зато действиями – очень даже. Факт подтверждается в очередной раз. Ксено чувствует на своей спине ласковое прикосновение чужой руки, чутка давящее вниз, чтобы Хьюстон вернулся в прежнее положение. Тогда эта же рука начинает бережно поглаживать его бока, проходясь по рёбрам, будто боясь, что боль может вернуться к Ксено исподтишка – пробить защиту и попасть в сердце. Расколоть его, пусть Уингфилду не нравится эта формулировка – все пять лет Ксено оставлял своё сердце целым. Ксено снова закрывает глаза. Оставляет свои руку и ногу по-собственнически лежать на Стэнли, словно тот - его подушка. Можно было бы сказать, что ничего не изменилось с их детства, но это не так. Всего лишь началась новая глава в их общей жизни. В этот раз он засыпает без привычно лежащей рядом сигареты.