Цыганка

Третий день мы скитались по бескрайней степи. В тысячный раз я пожалела, что стала археологом. Очередная экспедиция за очередным многовековым артефактом. Наш отряд сильно устал. Поиски были безрезультатными. Днём мы проходили километры по знойной жаре. Ночью же расставляли палатки и укладывались спать, когда солнце уходило за горизонт и наступала долгожданная прохлада. В очередной раз я собирала сухую траву для нашего костра. Темнота приносила с собой сковывающий тело холод. Мы боялись замёрзнуть, поэтому всегда грелись перед сном и оставляли угольки медленно тлеть после. Степь была удивительным местом. Природа в своём истинном обличье будоражила своей красотой. Бескрайние равнины, гордые холмы и табуны вольных коней приковывали взгляд. Закрыв глаза, я прислушалась. Тишина. Оглушительная тишина, когда слышишь только шум в своих ушах. Уголки моих губ поползли вверх. Единственное, что я любила в своей работе — это природа. А точнее, время, проведённое наедине с ней. Где-то вдали послышался громкий хохот. Переливистая музыка донеслась до моих ушей. Мельком взглянув, я поспешно направилась обратно к своему отряду. Табор. Цыганский табор приближался к нам. Их трудно было с кем-то перепутать: яркие, громкие, свободные. Именно такими они были. Именно таких мы боялись, потому что сами хотели быть такими. Повозки мирно остановились рядом с нашими палатками. Музыка стихла. Седой цыган в простой тусклой рубахе и тюбетейке на голове вежливо спросил разрешения остаться на ночь возле костра. Темнота степи пугала даже таких смельчаков, как они. Мужчины из нашего отряда переглянулись. Табор был небольшим - может, с десяток человек от силы: громкие женщины, задорные дети и два старика преклонного возраста. Мы не стали отказывать, хоть и осязаемое недоверие витало в воздухе. Было в них что-то располагающее к себе. В знак благодарности они предложили нам присоединиться к их ужину. Горячие лепёшки, свежее мясо, бутылки вина и пылающий костёр стали в тот вечер мостиком между двумя совершенно разными мирами. Мы не болтали. Понимали друг друга без слов, но это не мешало нам наслаждаться волшебной атмосферой. Когда тучи ушли за горизонт, обнажив звёздное небо, седой цыган завёл песню. Табор пустился в пляс… И тут мой взгляд упал на неё. Пёстрая юбка с бесконечным подолом плавно повторяла движения своей хозяйки. Яркий корсет, едва прикрывавший молодую грудь, не сковывал её лёгкие взмахи руками. Чёрные кудри, покрытые красной косынкой, беспорядочно спадали на загорелые плечи. Её плавные движения завораживали, как огонь, возле которого она танцевала. Золото на ней отражало языки пламени. Беззаботная улыбка на алых губах, полуприкрытые чёрные глаза… От неё веяло свободой. Свободой была она. Тем вечером она танцевала не для нас. Звёзды и месяц были её преданными зрителями. Переливаясь на безоблачном небе, они выражали своё восхищение. Я смотрела на неё, как заворожённая. Всё внутри меня горело пламенем восторга и восхищения. Никогда в своей жизни я не испытывала подобного. — Кто она? — прошептала я, чтобы не спугнуть волшебство ночи. — Сэра, — добродушно ответил седой цыган, и губы его растянулись в едва заметной улыбке. — Сэра, — повторила я ещё тише, будто пробуя на вкус. — Немая. Танец - её язык. Мы сидели на ярком ковре бок о бок и неотрывно наблюдали за ней. Он смотрел на неё с безграничной любовью, как смотрит творец на своё лучшее творение. Его глаза следили за ней, будто он боялся упустить что-то важное в её танце. Его рука мерно била в бубен в такт её движениям. Мягкая улыбка играла на его губах. Повеяло прохладой глубокой ночи. Редкие языки костра ещё вспыхивали, но не давали необходимого тепла. Она продолжала танцевать, будто совсем не замёрзла. Моё опьянённое сознание заполняли только она и её подруга - ночь. Они были тандемом. — Пора ложиться спать, — тихо произнёс седой цыган и посмотрел на меня понимающими глазами. — Но… — Свободу нельзя поймать или удержать - её можно только почувствовать, хотя бы на миг, под звёздами в бескрайней степи. Будто прочитав меня. Будто он догадался о том, как глубоко в душу запала она. Я последний раз взглянула на неё. Сэра. Её взгляд поймал мой. Глаза её улыбались, будто она знала что-то большее. Знала всё и продолжала танцевать, уходя в бесконечный круг. Солнце потихоньку поднималось на небосклон. Потянувшись, я вылезла из палатки, кутаясь в одеяло. Табор исчез. Бесследно. Как будто его и не было никогда. Три одинокие палатки сиротливо стояли вокруг потухшего костра посреди степи. Лишь красная косынка была аккуратно завязана на одной из веток, не тронутых костром.