Конец?!

      Дже Гён очнулся в кромешной тьме. Неподвижность рук обжигала сознание паникой. Он попытался пошевелиться, но тело не отзывалось на призыв. Комната — могила, окутанная зловещей тишиной.       «Что, черт возьми, происходит?» — отчаянный вопрос пронзил его разум.       Собрав волю в кулак, он попытался прозреть сквозь пелену мрака, но тщетно. И вдруг, из этой пугающей пустоты, возник силуэт Джу Мина.       — Это какая-то мерзкая шутка? — прохрипел Дже Гён, силясь унять предательскую дрожь, охватившую его.       Но, судя по всему, злая ирония судьбы только начинала свой танец, и Дже Гён с ужасом понимал, что кошмар ещё впереди. В этот момент в комнату скользнул Ким Дан. Его взгляд, скользнув по связанному Дже Гёну, был холоден и безучастен, как у мертвеца. Ошеломленный, Дже Гён увидел, как Дан вальяжно устроился на стуле, и в его душе заклокотала ярость.       — Уже начинаем? — вкрадчиво поинтересовался Джу Мин, в голосе которого сквозило зловещее предвкушение.       — Что это, мать вашу, значит?! — взревел Дже Гён, не в силах больше сдерживаться. — Ким Дан, что эта мразь делает в моём доме?!       Ким Дан окинул его ледяным взглядом, сделао вид, что происходящее не имело к нему ни малейшего отношения.       — До сих пор не понял? — процедил он, каждое слово звучало как удар ножом.       — Нет, я ни хрена не понимаю! Какого черта я тут связанный, как скотина?! — выплюнул Дже Гён, но его отчаянный крик утонул в зловещей тишине.       Джу Мин оскалился, словно голодный зверь:       — Ах ты ж, сука, заебал! Заткни свою помойку, пидор! — и с силой обрушил кулак на лицо Дже Гёна.       Удар был чудовищной силы. Кровь хлынула из разбитого носа, обжигая губы мерзким металлическим привкусом.       — Уши вянут от твоего базара, гандон! — добавил он, с наслаждением наблюдая за страданиями своей жертвы.       Дже Гён захлебывался болью, пытаясь осознать происходящее. Мир вокруг словно замер, оставив лишь оглушительный стук собственного сердца и два чужих лица: равнодушного Ким Дана и презрительно ухмыляющегося Джу Мина. Отчаяние и ярость боролись в нем, сплетаясь в клубок животного ужаса.       — Вы что, совсем с ума посходили?! Это безумие! Я вырвусь! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, отчаянно дергаясь в тщетных попытках освободиться. Но веревки впивались в кожу, а тело отказывалось повиноваться.       Ким Дан продолжал безучастно наблюдать за агонией Дже Гёна. А Джу Мин, казалось, упивался своим превосходством, его взгляд был полон насмешки и презрения.       — Ты не уйдешь отсюда, пока мы не закончим начатое, — произнёс Дан, и в его голосе звучал лёд, проникающий в самое сердце.       — Ким Дан, я не понимаю, что происходит! Что с тобой…       — Джу Мин, начинай, — резко оборвал его Дан, — Может, тогда до него дойдёт, что я имею в виду!       — С превеликим удовольствием, — осклабился Джу Мин.       Зрачки Дже Гёна сузились от ужаса, когда Джу Мин сорвал с него штаны вместе с трусами.       — Что это за хрень?! Отвали от меня, скотина! — запаниковал Дже Гён и попытался ударить Джу Мина ногой по лицу, и у него вышло.       Джу Мин взвыл от боли.       — Не подходи ко мне, ублюдок! — в его голосе клокотала ярость.       — Ах ты дерьмо собачье! — заорал Джу Мин и, набросившись на Дже Гёна, принялся остервенело колотить его по животу и лицу.       Джу Мин обрушил на него град яростных ударов, каждый из которых отзывался мучительной судорогой в теле. Затем, замахнувшись, он ударил Дже Гёна по щеке, отчего голова его откинулась назад. Из горла вырвался крик боли и ярости, глаза наполнились слезами. Джу Мин не останавливался, нанося удар за ударом по рёбрам, животу, лицу. Каждый раз — новый крик, новый стон, голос становился всё более хриплым и отчаянным. И, наконец, после этой жестокой экзекуции, Дже Гён почти потерял сознание. Крики стихли, но в них ещё слышалось отчаяние и боль.       Джу Мин медленно расстегнул ширинку, вытаскивая свой возбужденный член. От этого зрелища по телу Дже Гёна пробежала волна леденящего ужаса. Он отчаянно задергался, силясь освободить руки от пут.       — Думал, это всё? Спешу тебя разочаровать, кусок дерьма!       — Ты не посмеешь! — пронзительно закричал Дже Гён.       Он смотрел на Ким Дана, умоляя:       — Ким Дан! Ким Дан, останови его! Да что с тобой, чёрт возьми, такое?!       Но Джу Мин грубо схватил Дже Гёна за горло и вдавил его в подушку.       — Заткнись, тупая сука! — прорычал Джу Мин.       Дже Гён задыхался, пытаясь вырваться из его хватки, но тщетно.       Джу Мин раздвинул его ноги и безжалостно вонзил свой член в его задницу. От дикой боли Дже Гён закричал, а из его задницы хлынула кровь. Он яростно дергался, пытаясь вырваться, но верёвки держали крепко.       — Бля-я-ять, боль-о-о-о!       Не дав Дже Гёну опомниться, Джу Мин начал грубо трахать его. Каждый новый толчок отдавался в теле мучительной болью.       — Помогите! — закричал Дже Гён, его голос полон отчаяния, — Остановись, чёртов ублюдок!       Каждое движение причиняло невыносимую боль и кровотечение.       — Я больше не могу! — кричал Дже Гён.       Он молил о помощи, но его никто не слышал. Конечно, здесь же идеальная звукоизоляция. Он чувствовал, как его плоть рвётся от каждого толчка. Это было невыносимо.       — Пожалуйста, остановись! — умолял Дже Гён, готовый на всё, лишь бы прекратить эту пытку.       Джу Мин продолжал грубо терзать его тело.       — Тварь, сука, блядь, а твоя дырка — просто нечто, гнида! Буду трахать тебя, пока не взвоешь! — торжествующе кричал Джу Мин, продолжая насиловать окровавленное тело Дже Гёна.       Дже Гён пытался сопротивляться, выкрикивая:       — Аххх… Ким Дан, за что? За что?!       Джу Мин усилил темп и силу своих движений. Дже Гён стонал от боли и страха, его тело покрылось потом.       — Ты не сможешь долго сопротивляться мне! — кричал Джу Мин, наслаждаясь своей властью.       Дже Гён продолжал отчаянно сопротивляться.       — За что? — снова и снова повторял он, не понимая причины происходящего.       Сознание ускользало в темноту. Боль поглотила его целиком, вытеснив все остальные чувства. Он перестал сопротивляться, лишь слабые стоны срывались с его губ. Тело стало безвольной куклой в руках мучителя. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Почему? За что?»       Ким Дан продолжал наблюдать за происходящим с непроницаемым лицом. Ни тени сочувствия, ни намека на раскаяние. Он отстраненно созерцал чужие страдания. Дже Гён, собрав последние силы, попытался поймать его взгляд, надеясь увидеть хоть искру понимания или сожаления. Но в ответ получил лишь холодную пустоту, которая пронзила его острее, чем физическая боль.       Внезапно Джу Мин остановился, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы. Его глаза горели безумным огнём, а на лице застыла гримаса удовлетворения. Он вытащил свой член из разорванной задницы Дже Гёна, и тот почувствовал, как по ногам потекла горячая кровь, смешиваясь со спермой. Джу Мин презрительно вытер руку о окровавленную простынь и отступил назад, освобождая место.       — Ну что, Ким Дан, доволен? — прохрипел Джу Мин, бросая на него оценивающий взгляд. — Я сделал всё, что ты просил.       Ким Дан медленно поднялся со стула, его движения были плавными и уверенными. Он подошёл к окровавленному и измученному Дже Гёну и наклонился к нему, произнеся ледяным шепотом:       — Приятно, когда за тобой наблюдают? Вот и мне было неприятно, когда я узнал об этом. Если бы не Хи Сон, я бы продолжал оставаться в неведении.       Зрачки Дже Гёна расширились, так как понял к чему клонит док.       — Я… я. сожалею об этом… — едва выговорил Дже Гён, — Очень сильно об этом сожалею.       — Засунь в жопу свои сожаления.       Ким Дан развязал Дже Гёна.       — Прощай, Дже Гён. Надеюсь, в этот раз ты не будешь меня искать!       Дже Гён почувствовал, как его сердце разрывается на части. Эта боль не шла ни в какое сравнение с болью в теле. Он понимал, что Ким Дан прав. И смотрел на его удаляющуюся фигуру, а следом за ним шёл Джу Мин.       Слёзы ручьем текли по его щекам, смешиваясь с грязью и кровью. В голове всплывали обрывки воспоминаний: смех Ким Дана, его заботливый взгляд, его тёплые руки.       Вина грызла его изнутри, разъедая душу. Он чувствовал себя ничтожным, бесполезным, недостойным его любви.       Он кричал, звал Ким Дана, но в ответ слышал лишь тишину. Он понимал, что это конец. Конец их истории. И в этом конце он винил только себя.       Обессиленный и сломленный, Дже Гён лежал на полу, не в силах пошевелиться. Комната, ещё недавно бывшая его убежищем, теперь казалась зловещим склепом. Каждый вздох отдавался болью в израненном теле, напоминая о пережитом кошмаре. В голове пульсировала одна мысль: «Всё кончено».       С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Дже Гён ощутил липкую мерзость крови и спермы, покрывавшую его тело. Он с отвращением попытался оттереть её, но лишь размазал, превратившись в подобие окровавленного призрака. Не обращая внимания на боль, он шатаясь направился в ванную, где долго стоял под обжигающим душем, пытаясь смыть с себя не только физическую грязь, но и въевшуюся в душу мерзость.       После душа он оделся и вышел из дома. Ему было некуда идти, не к кому обратиться. Он бродил по ночным улицам, как тень, потерянная в лабиринте собственного отчаяния. В голове крутились обрывки воспоминаний, смешиваясь с картинами недавнего кошмара. Он больше не чувствовал ни боли, ни страха — лишь всепоглощающую пустоту.       Солнце уже начинало пробиваться сквозь пелену облаков, когда Дже Гён добрался до моста. Он стоял, глядя на тёмную воду, и думал о том, как легко было бы просто шагнуть вперёд и навсегда избавиться от боли. Неужели Ким Дан чувствовал подобное?! Если да, то от самого себя ему становится ещё мерзостнее. Видимо заслужил всё то, что случилось.