Кладбище бабочек

‎" Это моя тюрьма. Добро пожаловать." - эта фраза крутится у Зеррин в голове с тех пор, как Демир отвез ее в тот дом, полный фотографий и щемящей тоски. Она рассматривает пейзажи Мардина, открывающиеся перед ней с терассы на крыше особняка Байбарсов: такие знакомые, и в то же время невероятно чужие, как-будто она в другой, стране, в параллельной вселенной. ‎В день, когда она согласилась стать его женой, Демир привел ее сюда, сказав, что это его любимое место, и хорошие новости он хочет услышать именно здесь. Теперь практически каждый день Зеррин возвращается сюда, будто напоминая себе о принятом решении, и, любуясь видом, размышляет. Как человек может так любить и одновременно с этим так ненавидеть один и тот же город? Как, дом, где его растоптали и уничтожили, может быть любим, а место, где жила когда-то любовь, тюрьмой? Зеррин не знает ответов на эти вопросы, но она точно знает, что чувствует то же самое, что и Демир. В ее родном доме она редко была счастлива, постоянные крики, запреты, беспрерывная война и напряжение. Но не смотря на все это, дом, где она выросла, был символом ее детства, частичкой ее души. Каждый уголок был наполнен их с братом воспоминаниями, и она помнила каждый из них наизусть. Настолько наизусть, что могла с закрытыми глазами спуститься по лестнице и выйти через задний двор на тихую улочку, где вечерами ждал ее Кайя. Она помнила все по шагам, пять до двери спальни, поворот налево и семь шагов до лестницы, двенадцать ступеней вниз до кухни и выход в переулок. Она вспоминает, как Шахин в детстве, упав с этой лестницы, сломал себе ногу и не мог играть с ребятами в футбол. Это были три самых лучших месяца ее жизни, ведь брат проводил все свободное время с ней. Он читал ей по вечерам о смелых рыцарях и злых драконах. Рассказывал о созвездиях, великих открытиях и мореплавателях, осваивающих новые земли. Рисовал с ней вместе. Даже играл в куклы. О чем конечно же взял с нее торжественное обещание не рассказывать никому и никогда. Благодаря брату Зеррин научилась мечтать, ведь в пять лет еще не знаешь, что мир не соткан из сказок. Она хотела получить образование, стать сильной и смелой, как герои рассказов Шахина, и покорить этот мир. К сожалению не всем мечтам дано сбыться, и судьбой ей была назначена участь быть заточенной в башне принцессой, жизнь которой ограничена периметром дозволенного отцом и матерью. А теперь принцессе придется делить и эти жалкие крохи отведенной ей свободы. С чудовищем. Классический сюжет для сказок. Зеррин усмехнулась своим мыслям. Правда теперь не придет ее принц и не залезет в башню, чтобы украсть поцелуй. Она навеки вынуждена делить с Демиром и замок, и тюрьму. ‎Только вот чудовище ли Демир? Изначально ей казалось, что да. Ведь только ужасный человек может так низко пользоваться чужим горем, чтобы на нем выстроить план мести. Разрушить чужую любовь и колоть кого-то прямо в израненное сердце, добивая день изо дня. Ей было неизмеримо больно за Кайю. За то, как Демир обжигал его молчаливой усмешкой, каждый раз, когда она с новоявленным мужем попадала в поле зрения бывшего возлюбленного. ‎Со своей участью Зеррин смирилась уже давно, но Кайя... Она смирилась еще тогда, когда поняла, что сказки, которые читал ей брат, не имели ничего общего с реальностью. В тот день, когда Шахин отказался от своей любви. ‎Она знала об их с Наре отношениях, и конечно же об их побеге (хоть Шахин и думал, что идеально скрывается). Знала, что не была единственной, кто прокладывал путь по лестнице в закоулок за домом с закрытыми глазами. На самом деле, сама не понимая того, она шла по стопам брата, восхищенная им и глубиной его чувств. ‎В тот день, Шахин с Наре должны были сбежать. Зеррин крепко обняла брата перед сном, и, лежа в своей кровати, слушала с замиранием сердца, как еле слышно закрылась за ним дверь его спальни. И как он по обыкновению зацепил стену рукавом потертой кожаной куртки. Она полночи лежала в размышлениях об этом. Ее терзали сотни мыслей одновременно... ‎...как она рада за брата и его любимую... ‎...интересно, где они теперь будут жить... ‎...увидит ли она их ещё?... ‎...что же теперь будет с ней и с мамой, ведь отец в тюрьме... ‎...что будет с ней самой, теперь, наверное, ее вообще больше никогда не выпустят из дома... ‎...и она никогда не увидит Кайю... ‎...могла ли бы она так же сбежать, перечеркнув всю свою жизнь одним решением?... ‎...Кайя точно мог... ‎Зеррин знала это наверняка. Но она, она никогда не была ни в чем уверена, ей казалось, что легче было бы не любить вовсе, ведь это приносит только проблемы. Но это же так чудесно, как при виде него замирает сердце, и как в душе порхают бабочки, когда он касается ее руки. ‎Из потока мыслей ее вырвал сквозняк, который еле заметно колыхнул воздушную, как фата невесты, тюль на ее окне, и шорох куртки об шершавую поверхность стены в коридоре. Дверь спальни Шахина закрылась. Весь остальной дом тонул в тишине. Значит их не поймали, иначе бы уже бушевал невероятый скандал. Зеррин не знала, что делать. Идти к брату, узнать, что случилось? Или сделать вид, что ничего не заметила. Она минут десять боролась с собой, но любопытство все же перевесило. Девушка на цыпочках вышла из своей комнаты и подошла к двери спальни брата, приложила к ней ухо - тишина. Зеррин попыталась приоткрыть еë, но что-то мешало. Она пробовала еще раз, с большим усилием, ручка поддалась, но вход по прежнему был перекрыт. Наконец она поняла, что брат сидит на полу, облокотившись об дверь, поэтому та открывается лишь чуть-чуть и снова закрывается под его весом. Зеррин опустилась на колени у порога и громко прошептала: "Брат, это я, открой, пожалуйста". ‎За дверью послышался шорох. ‎"Шахин, с тобой все в порядке? Я слышала шум." ‎Наконец она обреченно произнесла: "Я знаю про побег". ‎Буквально через пару мгновений она услышала, как Шахин отодвинулся, осторожно открыла дверь и обомлела. Перед ней предстал ее брат, таким, каким она его никогда не видела, и больше, пожалуй, никогда не хотела бы видеть. Из него словно выкачали весь воздух, выкачали саму жизнь. Он сидел на полу и молча плакал. Плечи его содрогались в немых рыданиях, слезы катались их глаз, он сидел на полу, обхватив колени руками. На тыльной стороне левой руки виднелась кровь. ‎"Брат?" ‎Зеррин мгновенно бросилась к нему и, обняв, начала гладить по голове. "Шахин, что случилось, ты в порядке? Что произошло?" ‎Он лишь еще сильнее стал содрогаться от рыданий, цепляясь за неё, как за спасательный круг, и уткнувшись ей в плечо. ‎"Я не смог бросить тебя, Зеррин. Не смог. Я не пошел с ней. Не сбежал. Не решился. Я - трус. Трус!" ‎Зеррин была в абсолютной растерянности. ‎"Нет, что ты, Шахин. Ты вовсе не трус. Ты - самый сильный человек, которого я знаю" - говорила она, поглаживая его по голове. ‎"Все еще можно исправить, Наре тебя поймет, нужно только время." ‎Он резко выпрямился, отстранившись от сестры, как-будто его пронзил ток. На лице его было выражение полного отрицания сказанного ею. ‎"Нет, она больше никогда меня не простит. Все кончено Зеррин. Она сказала, что раз я не готов начать с ней новую жизнь, тогда неважно с кем быть в старой. Она выйдет замуж за этого слизняка Озкана, он ведь давно ходит за ней. Главное, что она сама решит свою судьбу, не по указке матери. " ‎Зеррин смотрела на брата в ужасе, ее руки замерли на его плечах. ‎"Но как же? Что же теперь будет, Шахин..." ‎А потом была свадьба. Наре была очень красивой невестой, с лучезарной, как всегда, улыбкой, только лишь глаза ее были полны печали. Зеррин не решилась прийти, наблюдала издали. ‎В тот вечер она поняла, что есть люди, которыми руководит их сердце, а есть те, кто слушает свой разум. Те, кем движет любовь, и те, кем руководит долг и ответственность. И навсегда определилась с выбором: она сделает все ради брата, семья превыше всего, даже любви. Уже тогда, в 15 лет, Зеррин знала, что однажды она станет такой же, как и Наре, невестой с печальными глазами. ‎И словно в тот день наложив на себя самосбывающееся пророчество, она сама же претворила его в жизнь спустя шесть лет. Ради брата надела белое свадебное платье и навсегда ушла из родного дома. Пять шагов до двери спальни, поворот налево и семь шагов до лестницы, двенадцать ступеней вниз и выход в новую жизнь... Ушла в дом врага. В дом с видом на тот же город, но с совсем другой историей в каждом его незнакомом ей уголке. А враг ли он ей теперь? Ведь Зеррин тоже стала частью этой истории, она теперь носит его кольцо на пальце, и его фамилию. Зеррин Байбарс - маленькая госпожа большого дома. Но теперь она не уверена, что живёт в этом доме именно с чудовищем. ‎И если все же Демир ей все еще враг, возможно ли понимать своего врага и сочувствовать ему? Потому что Зеррин понимает. И от этого ей до жути не по себе...