Эликсир Баруффио

Тепло весеннего солнца проникало сквозь кожу, смешиваясь с тонким ароматом её духов — сладковатого персика, ванили и древесных нот дубового мха. Северус открыл один глаз, лукаво прищурившись. — Лили, ты же знаешь, я не сплю... Почему перестала ласкать мои волосы? — Потому что пора вставать! — её звонкий смех напоминал хрустальные колокольчики. — Если дать тебе волю, мы весь день будем бездельничать. До сбора прыгающих жаброслей осталось всего три дня! Он потянулся, обнажив бледную кожу с несколькими шрамами. — Не сердись, я помню о патенте, — Северус приподнялся на локте. — Уверен, успеем подать статью в Международный вестник зельеваров в этом квартале. — Ты правда веришь, что у нас получится? — Лили нахмурилась, и веснушки на её носу сблизились. — Никто ещё не модифицировал эликсир Баруффио. Его пальцы обвили её запястье, притягивая ближе. — С тобой у меня всё выходит, — прошептал он, и её дыхание участилось от прикосновения его губ к чувствительной коже на внутренней стороне запястья. — Но сначала... Одним плавным движением он перевернул её под себя, и она ахнула. Их лица скрылись за занавесью его длинных чёрных волос, создавая интимное пространство, наполненное только их ароматами — её сладостью и его пряной горечью полыни. — Северус... — её шёпот утонул в поцелуе. Его пальцы, обычно точные и быстрые при приготовлении зелий, теперь с наслаждением расстёгивали пуговицы её платья, словно разгадывая сложный шифр. Каждое прикосновение оставляло жгучий след на её коже. — Ты так прекрасна, — прошептал он, когда ткань платья соскользнула, обнажив кружевное бельё цвета ночи. — Как лунный свет на поверхности чёрного озера... Её грудь вздымалась от учащённого дыхания, а розовые соски проступали сквозь тонкий шёлк. Северус наслаждался моментом, как ценитель редких ингредиентов. Его губы нашли чувствительную точку у основания шеи, и Лили выгнулась. — Я хочу... — она не успела договорить, когда его рот коснулся её соска через ткань, а пальцы скользнули ниже, к влажному пятнышку на трусиках. — О, Мерлин! Северус улыбнулся и медленно стянул последние преграды. Его руки, способные творить чудеса в лаборатории, теперь творили иное волшебство, заставляя её стонать и извиваться. Когда его язык наконец коснулся её сокровенного места, Лили вцепилась в его волосы, забыв обо всём. Он исследовал её, находя самые чувствительные точки, пока она не закричала, достигнув вершины наслаждения. Но Северус не остановился. Перевернув её на живот, он вошёл в неё, заполняя полностью. Их движения были слаженными, как в танце. В последний момент он притянул её к себе, и их тела слились в отчаянном порыве, как два зелья в котле. Волны наслаждения накрыли их, оставив только учащённое дыхание и сладкую дрожь. *** Родовое поместье Принцев встретило хозяев тёплым светом, льющимся из окон. На последнем курсе Северус восстановил связи с семьёй и вступил в права наследования. Старый лорд Принц, державшийся на одном упрямстве, наконец дождался. Род продолжился. — Хозяин Северус и хозяйка Лили, ужин готов. Накрыть в столовой? — спросил домовик Денки. — Спасибо, Денки. Нам нужно обработать жабросли. Принеси бутерброды и чай в лабораторию, — ответил Северус. — Лили... Он обернулся, но увидел только её спину, исчезающую в коридоре. Улыбнувшись, он последовал за ней. — Я надеялся, что молодая хозяйка вытащит хозяина из лаборатории, — вздохнул Денки. — Теперь они пропадают там дни и ночи. Остаётся ждать малышей... Лаборатория была залита мягким светом. Лили добавила свежеобработанные жабросли в основу зелья. Северус снял стазис с котла и начал помешивать восемь раз против часовой стрелки. Их дыхание замерло. Зелье вспенилось, поднялось и осело, приобретая ярко-фиолетовый цвет. — Получилось, любимый, — прошептала Лили, и её глаза вспыхнули восторгом. И... Северус проснулся. Темнота. Холодный камень под коленями, липкий пот на спине. Метка на левом предплечье горела, выжигая остатки сна. Тёмный Лорд звал. Он поднялся, смахивая мокрые пряди волос со лба. На шатком столе стояли десятки склянок с зельями — зелёными, синими, кроваво-красными. Смерть в стеклянных сосудах. "Пора", — прошептал Северус хриплым голосом. Одним движением он убрал зелья в мантию. Другим — бумаги на столе вспыхнули, превращаясь в пепел. Метка снова дёрнулась, пронзив руку острой болью. Он застонал, схватившись за предплечье. Нет времени. Нужно идти. Последний раз он окинул взглядом жалкий подвал — своё последнее убежище. Здесь, в Паучьем тупике, он мог хоть на мгновение забыть, кто он. Теперь и этого не будет. С грохотом опрокинув стол, Северус развернулся. Воздух с хлопком схлопнулся, оставив в подвале только клубы дыма и горький запах сожжённых надежд.