Игла и наперсток

Бой на палубе, прямо под палящим солнцем выдался довольно тяжелый, хоть Пираты Соломенной шляпы и одержали победу. Зоро как обычно не мог обойтись без повреждений – в этот раз на нем красовались не только различные ссадины и ушибы, но и потрепанная черная майка на которой расположился крупный резрез из-за неудачного уворота от вражеского меча. Зоро бы забил на него, да и дело с концом, однако... Эта несчастная полоска, расположившаяяся прямо справа на груди, дает ему-кое какую возможность. Возможность еще раз понаблюдать за тем, как бледные руки с худыми длинными пальцами легко управляются с маленькой иголкой, шов за швом сплетая кусочки ткани между собой. Обычно кок делал это ночью, когда на кухне никого не было. На вытянутом лице красовались прямоугольные очки на завязочках, а в руках красовалось пяльце, в которое был заправлен маленький кусочек ткани. Да, да, оказывается завитушка тот еще любитель вышивки и шитья. Именно он всегда спасал платья дам, скрывая дырочки и растяжки, оставшиеся после насыщенных приелючений, различными потайными швами, делая все идеально. Да и тому же Луффи он частенько втихоря штопал одежду, на что капитан радовался, как ребенок, думая, что очередная жилетка сама себя починила, чтобы подольше оставаться с хозяином, подобно их прошлому кораблю. Скрип двери, Зоро тихо переступает порог камбуза. За окном темно, и только несколько ламп освещают просторное помещение. Под одной из них и сидит сам завитушка, вышивающий очередную расписную розу украшенную яркими голубыми стразами, словно росой, поблескивающей на свету утренних лучей солнца. Примерно также сейчас светятся ясные, проницательные глаза и светлые, пушистые волосы повара. Закрученные брови нахмурены, а губа выпячена. Чтож выглядит он сейчас довольно забавно, но не менее красиво и уютно, словно уставшая после тяжелого дня мама, пытающаяся хоть немного позаниматься своим хобби перед тем, как начнется новый, такой же бурный день, наполненный различными приключениями. -...Эй кок, у меня тут майка порвалась. Можешь заштопать как-нибудь? Обрывая тишину спрашивает мечник, отводя полный неловкости взгляд в сторону. Винсмоук реагирует не сразу, сперва стряхивает с сигареты пепел, потом делает еще один стежок и маленькими ножничками обрезает нитку, откладывая незаконченную розу в сторону. - Чего встал, как пень, покрытый мхом? Неси давай свою тряпку сюда. Строгим голосом произносит блондин, поднимая уставший взгляд на фехтовальщика. Тот пару секунд стоит в ступоре, а потом все же подходит ближе, протягивая товарищу свою вещичку. Санджи её забирает, оценивающе осматривает и заправляет в более мелкое пяльце. Венистая ладонь тянется и опускается в небольшую, но вместительную коробочку из под какого-то печенья и выбирает оттуда несколько разноцветных ниток —нефритовые и лазурно-синие. Достав их, повар кладет нитки рядом с собой. Зоро стоя наблюдает за тем, как на разрезе появляется очертание какой-то змеи. Его тонкие брови домиком хмурятся. - Ты че, вздумал мне удава там сделать? Или гусеницу что-ли? Не понимая возмущается старпом, прищуривая черные, словно смоль, глаза. - Раз уж пришел, то наблюдай молча и не мешай мне работать. Иначе выгоню к чертям собачьим вместе с твоей потной майкой. Огрызнувшись, Санджи продолжает делать стежок за стежком, постепенно наполняя контур зеленого "червячка" цветом. Ророноа с интересом наблюдает за процессом, сначала садится на диван рядом с завитушкой не отрывая глаз от столь кропотливого дела, а потом и вовсе двигается еще ближе, почти вплотную, когда на черной ткани уже вырисовывается силуэт азиатского дракона. Уложив свою голову прямо на плечо кока, Зоро тихо шмыгает курносым носиком, завороженный, будто котенок, которому первый раз показали аквариум с рыбками. Когда вышивка наконец оказывается закончена, Зоро уже спит, сидя чуть ли не в обнимку со своим "заклятым соперником". Все же рядом с Санджи ему всегда спалось лучше, чем обычно. Что то в этом поварешке было такое... родное, уютное и по-своему заботливое. Теперь мечник уж точно будет чаще "нечайно" портить одежду, раз за разом приходя ночью на камбуз ради того, чтобы узнать, какой же в этот раз рисунок будет красоваться на месте дырки или царапины на очередной вещице.