Devuélvete

      Эктор улыбается, глядя на Пау, сжимая в руке давно забытый стакан с чем-то, уже не так сильно уделяя этому внимание. Он в принципе мало чему уделял внимание последние полгода, его мысли были не здесь, слишком далеко отсюда, вне зависимости от переодических упоминаний его имени, улыбок, адресованных ему, и мягких вопросов, о том как у него дела, на что он уже автоматически отвечает что-то внятное — что-то, что хотят от него услышать, задавая этот вопрос снова и снова.       Пау Кубарси, вероятно, единственный человек, с кем Форт может поговорить по душам, за что он ему бесконечно благодарен, именно поэтому, скорее всего, стал все чаще молчать. Потому что у младшего совсем недавно был день рождения, потому что ему пару дней как исполнилось восемнадцать.        Эктор старается улыбаться, в глубине души чувствуя себя законченным эгоистом. Пау тянет его за руки, стараясь растормошить и вытянуть с мягкого дивана.       — Давай не кисни, чувак. А то отправим тебя посуду мыть. — Гави улыбается, приобнимая Форта за плечи, пока Кубарси и Ямаль рвут горло под самую ужасную в мире песню, Эктор ненавидит ее всей душой.       — Ламин вошел в фазу депрессивного подростка, иначе я не понимаю, что это. — Педри смеется, убирая со стола грязную посуду, в свою очередь, тоже не упуская возможность дернуть Эктора за уши.       — Почему вы все это делаете?       Эктор улыбается искренне и смеется мягко, глядя как вокруг него в миг начинает слетаться подозрительная группа поддержки. Ферран падает на место рядом, приобнимая его за плечи, Пау надевает на Форта какие-то праздничные очки, и он думает, что на вряд ли когда-то выглядел глупее.       Он жалеет уже через считанные секунды, потому что Гави странно смотрит в телефон и подозрительно уходит в сторону прихожей, чему он не сразу придает значение.        Эктор чувствует, как заходится сердце, когда он видит чужую макушку. Он смотрит на Пау, не зная, что сказать, по всей видимости, просто не находя сил озвучить свое предположение вслух.        Ему не приходится, потому что глаза Кубарси уже о многом говорят.       — Блять, клянись. — Эктор чувствует как его подбрасывает, замечая чужое отражение в зеркале.       Он вообще мало различает свои чувства в данный момент и весь мир падает, когда через пару секунд он уже видит чужую макушку в дверях;        Кудрявую и сильно запыхавшуюся, Господи, он боится представить, что сейчас на его собственном лице.       — Эктор.        Пау выставляет вперед руку, как будто это сможет хоть что-то изменить, стараясь привлечь его внимание, но Форт замирает где-то с минуту. Все вокруг кажется бесполезным эхом, он поднимается на ноги и делает крупный вдох.       — Твою мать, что мне делать. — Эктор прикрывает рот трясущейся рукой, тыкаясь лицом в плечо Кубарси, пока тот смеется, направляясь встретить Марка и оставляя друга на месте. — Господи, нет, ну куда ты.       — Ты прости меня, но когда-то это должно было случится.       Дальше все как в фильмах. Кубарси обнимает его, а потом толпа вокруг Марка рассеивается. Он стягивает капюшон и оборачивается, глазами чуть ли не сразу же цепляясь за Форта. На секунду младший думает, что это галлюцинация, причем групповая, что он спит, однако его ноги действуют быстрее, чем он успевает задуматься о последствиях.        Эктор подходит ближе, робко протягивая ладонь, глядя исподлобья, потому что иначе просто разрыдается. Марк приоткрывает губы и замолкает, словно передумывая сказать что-то в самый последний момент, вместо этого просто подтягивая его к себе за шею и обнимая, когда Эктор, о Господи, вдыхает его запах.       Форт думает, что это слишком, что так нельзя. Потому что внутри все еще слишком свежо, хочется оттолкнуть и позорно отсюда сбежать, оставляя в целости общее веселье.        Тем не менее, вопреки собственным мыслям, он только крепче обхватывает чужую спину и шумно сглатывает накатывающий ком в горле.        Марк шепчет что-то невнятно нежное и гладит по волосам, носом утыкаясь куда-то от уха до шеи. Эктор натягивает на лицо капюшон, когда видит танцующего и орущего рядом Пабло. Кубарси появляется из ниоткуда, выпихивая Гавиру в сторону коридора и стараясь затолкнуть его в свою собственную комнату, благо остальные оказываются умнее, справляясь с эвакуацией без помощи именинника.       — Объясните мне, почему я просто не могу обнять Марка? — Пабло размахивает руками, когда Пау шутливо пинает его ногой. — Боже, блять, отпустите меня.        — Ты самая обычная сплетница, Паблито. — Кубарси смеется, на этот раз толкая его в плечи, вызывая смех у остальных ребят.       — Да мне интересно, сволочи.       — Так тебе интересно, Гави. — Педри тянет его за шиворот, как провинившегося кота, вовремя освобождая задыхающегося от смеха Пау от тяжелой ноши.       — Ты же меня при всех не целуешь. — Гави передразнивает и вытягивает язык, позволяя старшему обхватить себя поперек живота и затолкнуть в комнату.       — Господи, как же я вас ненавижу. — Бальде смеется, заходя последним и закрывая дверь, перед этим ровно также запихивая внутрь не менее любопытного Ямаля.       Эктор еще какое-то время слышит шум голосов и каких-то странных оров Гави, когда его не без помощи Гонсалеса, кажется, все-таки затыкают. Эктор боится представить каким образом.        Эктор вообще сейчас много чего готов представить, кроме того, что вообще с ним произошло и продолжает происходить.       Дверь закрывается и Форт, кажется, только сейчас в полной мере задумывается. Он отцепляется и если бы не куча вопросов, роящихся в его голове, он бы на вряд ли смог поднять глаз.       — Ты что тут забыл, Марк? — Он прокашливается и чуть хмурит брови, немного нервно опуская руки.       Марк слегка облизывает пересохшие губы и растягивает их в мягкой улыбке. Форт плывет, думая что это лучшее, что видели его глаза в последнее время.        — А ты как думаешь, Экто?       — Хочешь отвезти меня в свой Лондон паршивый? — Эктор пихается пару раз, но Гиу вдруг без особых усилий перехватывает его руки.       — Ты просто слишком плох в ответах на сообщения.       — Неправда, я ответил тебе. — Форт качает головой, когда Гиу начинает наступать на него, вынуждая пятиться назад.       — Спустя месяц, Эктор. — Марк вскидывает брови, кажется действительно заинтересованный в последующих оправданиях. — Так что ты не оставил мне выбора, пришлось лично узнать, как прошла твоя тренировка сегодня.       — Думаешь на этот раз я тебе отвечу?       Марк смеется и закатывает глаза, пока в голове Эктора усиленно крутятся шестеренки в поиске очередной язвительной глупости.        — Нет, но думаю, что на этот раз у тебя нет выбора.       — Это кто тебе такое сказал?       Марк жмёт плечами и улыбается глупо, когда Эктор оказывается припечатанным к светлой столешнице. Гладя на такого Гиу, верить в происходящее становится все тяжелее. Он опирается руками о прохладную поверхность и подсаживается, только сейчас осознавая, что его об этом и не просили толком.       — И что теперь? Поцелуемся, как будто ничего не было? — Темные глаза Эктора, вопреки его снисходительному тону, светят чем-то весьма однозначным, с треском выдавая собственное предвкушение.        — А это сработает?        Форт действительно делает вид, что искренне  задумывается, на деле только приглашающие разводя в стороны ноги. Марк растягивает уголки губ в мягкой улыбке, укладывая руки на чужие бедра, не сводя внимательного взгляда с лица Эктора. Его хочется заткнуть и долго-долго целовать, и если бы не долгие месяцы без подобных провокаций, он бы, вероятнее всего так и поступил.       — Наверное мне хорошо бы извиниться? — Лицо младшего становится более серьезным на какое-то время. — Нет, правда, Экто. Извини за те сообщения, я слишком странный в последнее время.       — Да, я как раз чувствую что-то к странным лохматым футболистам. — Форт шепчет почти в самые губы, ладонью зарываясь в чужие мягкие волосы. Эктор расплывается в широкой улыбке, обхватывая руками шею парня и подтягивая его ближе.       — Получается, я лохматый, да.       — Это все что ты услышал?        Марк смеется и отрицательно машет головой, пока на губах Эктора остывает легкая ухмылка. Он перебирает пальцами шелковистые волосы, когда Гиу вдруг опускает голову на его плечо, выдыхая в самую шею. Форт молчит, ладонями зарываясь глубже, когда перед глазами вдруг проносится абсолютно все.       Его, Марка, решение. Опустошение, смех, боль и слезы, которые в итоге, что довольно забавно, привели к непонятно как, но всплывшему признанию, причем от самого Гиу. Эктор помнит его же ошарашенные глаза, помнит пустую раздевалку, помнит объятия и помнит его губы, чье ощущение он зачем-то берег все эти месяцы. Эктор чувствует как щипает в носу, он морщится, думая, что сейчас же пойдет к психотерапевту, если, в конце концов, все это окажется отвратительнейшим, просто издевательским сном.       Но Марк как будто чувствует. Руками забирается под ткань черной толстовки, ненавязчиво дотрагиваясь до теплой кожи кончиками прохладных пальцев. Это приводит в чувство, уголки глаз намокают и Форт позорно долго трет свои глаза, отчего они становятся еще более краснее, чем могли быть изначально.       Гиу поднимает голову, смотрит на чужое лицо и неконтролируемо подрагивающие губы. На секунду кажется, что глаза Эктора словно больше не имеют жизни и Марку сложно представить, что этому могпоспособствовать он. Звонить Форту из Лондона было легче, слова о том, что они не смогут, вылетали сами собой, одно за другим, и пусть сердце рвалось, успокаивала мысль о том, что так будет легче.       Сейчас, глядя на чужие поникшие глаза, Гиу думает, как это вообще могло прийти ему в голову. Он притягивает мальчишку к себе, мягко целует его в лоб и поглаживает большими пальцами виски.        — Прости меня, малыш. В Лондоне правда паршиво без вас, и я знал, что если не оставлю Барселону во всех смыслах, никогда не смогу отсюда уехать. — Марк думает о том, как омерзительно, вероятно, звучат его слова, но Эктор только кивает. Понимающе и мягко, как и всегда. — Мне нужно было доказать, что могу. Всему миру, себе.       — Тебе никогда не нужно было ничего доказывать мне, Марк. И я думал, что ты понимаешь это. — Форт жмёт плечами, стараясь угомонить внутреннюю панику, однако голос его дрожит, на удивление, от внезапного ощущения понимания и безопасности.        Словно все, что было в нем все это время, выходит наружу и рядом с ним есть человек, готовый поймать. — Я любил тебя, Гиу. И возможно люблю до сих пор, окей?       Марк хватает губами воздух, не сдерживая восторженного вздоха, который через пару мгновений перетекает в частые поцелуи на лице младшего, начиная с макушки, заканчивая впалыми щеками. Эктор смущается, сначала стараясь отпихнуть старшего в сторону, в конце концов решая, что уже довольно много в чем себя обманывает.        — Я все еще немного злюсь. — Эктор опускает голову, задевая чужой нос своим и прикрывая глаза, позволяя себе остаться в этом спокойствии.        Марк кивает, обхватывая чужое лицо теплыми широкими ладонями, приподнимая его выше. — Думаю, у тебя есть абсолютное право.       — Если ты снова хоть когда-нибудь решишь сказать мне подобную благородную херню, о том как нам лучше, ты должен иметь в виду, что можешь приехать хоть на каждое день рождения парней. — Форт вопреки угрожающему тону расплывается в улыбке, чуть наклоняя голову в бок. — Имей в виду, это Пау дал тебе второй шанс.       — Тогда с днём рождения его.       Марк смеется немного хрипло; в следующий момент улыбка растворяется на его губах, потому что Эктор был близко, — слишком близко, — его руки требовательно обхватили его плечи, в конце концов, Форт все еще боялся. Гиу хотел бы добавить что-то еще, но слова вдруг застряли в его горле. Не особо обдумывая и планируя, младший поддался вперед, обхватывая его губы своими, подтягивая к себе за ворот синего худи. Руки старшего скользнули ниже, чтобы обхватить чужую талию, притягивая Эктора ближе. Марк думает, что первые секунд пять они правда старались, но по итогу, их поцелуй стал проявлением чего-то сильно отдаленного от ожидаемой нежности. На удивление, вышло вязко и в какой-то степени отчаянно. Форт жался ближе, чуть наклонив голову, слепо следуя за чужими губами, за чужим теплом — чем-то другим, не подвергающимся сравнению. Он даже представить не мог, насколько в этом нуждался.       Проходит около пары мгновений, когда Эктор вдруг жмурится, отворачивая лицо от источника внезапного яркого света. Он моргает часто, пока Марк прикрывает непривыкшие глаза, пару раз выругиваясь, хотя толком даже и представления не имея, кому весь этот поток адресовывается.       — Спокойно, я говорил вам, что все целы.       Эктор трет глаза и, в конце концов, различает звонкий голос Ямаля, который почти сразу же выключает свет. Кубарси шутливо бьет того по затылку, но в следующий момент уже вполне довольно улыбается. Марк целует крайний раз, после чего направляется на разборки с Ламином, в которого почти сразу же прилетает подушка. Пау почти пританцовывает, под усмехающийся взгляд спрыгивающего со столешницы Эктора.        — Господи, он улыбается, что я наделал. — Кубарси по привычке прикрывает рот рукой и смеется звонко, одной рукой приобнимая друга за плечи. — Чувствую себя ребенком воссоединившихся родителей, это странно.       — Я смотрю, ты собой доволен.       Эктор смеется, целуя младшего в висок, на деле попросту не имея слов благодарности за все то, что сегодня произошло. Через пару минут квартира вновь начинает жить тем, чем жила до всего этого сумасшествия. Форт помогает Пау с тарелками, которых Педри тогда пришлось оставить.       Он вдруг вспоминает о нем, не находя ни его, ни Гави в общем зале.       — А Пабло-то где? Он же так хотел с Марком обняться.        Пау прыскает в кулак, вытирая руки полотенцем. — Он заснул наверное через минут пять, как только лег на кровать.       Эктор приподнимает уголки губ в ухмылке и качает головой, потому что явно соврет, если скажет, что удивлен.        — Педри?        — На ком еще, по-твоему, Гави мог уснуть?