Просто не успел

Профессор Макгонагалл не врала, пропажей Снейпа плотно заинтересовалось Министерство и не только. Сначала школу оккупировали авроры. Они перестали прятаться и открыто занимались расследованием: опрашивали студентов, прочесывали лес вслед за Хагридом, проверяли коридоры, подземелья и даже старые классы, которыми давно никто не пользовался. Потом прибыла пресса. Представители Пророка ворвались в Хогвартс внезапно и тотчас попытались взять интервью у Джеймса будто кто-то навел прессу на их компанию. К радости последнего, у них ничего не вышло, учителя мгновенно оградили ребят и запретили писать что-либо напрямую о студентах. Что, впрочем, не помешало Пророку позже выпустить отвратительную статью, где школу, а особенно Гриффиндор, смешали с грязью, расписав страдания несчастного полукровки от рук коварных маглорожденных в стенах Хогвартса. И ни слова о том, что и сам Снейп был далеко не ангелом, что он тоже вел себя отвратительно, презирал слабых и лебздил перед сильными. В общем был типичным слизеринцем. Нигде также не упоминалось, что главными зачинщиками «незаслуженной травли» бедного студента были как раз настоящие чистокровные. И ведь не только они с Сириусом конфликтовали со Снейпом – старшекурсники Слизерина тоже его недолюбливали. Но доказывать что-либо было уже бессмысленно: история о злых грязнокровках была продана. Почти две недели подряд статьи выходили буквально каждый день, словно в мире закончились все темы, кроме Снейпа и Хогвартса. Точнее, Снейпа и Гриффиндора. Будто, кому-то сверху, стало важно дискредитировать именно этот факультет. В ряде статей маглорожденные Гриффиндора внезапно стали причиной любых школьных неприятностей, забывая, что маглорожденные были везде, даже на Слизерине, пусть это и не афишировалось. Авроры, впрочем, не забыли о Мародерах. Джеймса и Сириуса уже дважды допрашивали, пока что в дружеской форме, но Джеймс не обольщался: их просто не считали подозреваемыми. Стоило ситуации хоть немножечко повернуть иначе, один допрос под сывороткой правды, и здравствуй Азкабан. Все это время учителя старались снизить уровень напряжения в школе, но ничего не помогало. Расследование доставляло немало неудобств всем: и учителей и ученикам. Но в первую очередь Мародерам. Отношение к ним среди учеников изменилось. Судьба Снейпа оставалась неизвестной, и эта неизвестность пугала многих больше любых предположений. Никто не чувствовал себя в безопасности. Появились студенты утверждающие, что именно Марадеры виновны в исчезновении Снейпа – вплоть до хладнокровного убийства. Досталось также и другим людям которые общались со Снейпом, особенно Лили. Внезапно все вспомнили что она с ним дружила и решили что он сам убился от невзаимной любви. Естественно в этом решили обвинить ее. Другим считали, что Снейп попросту сбежал. Они просто продолжали жить и им было все равно на жизнь какого-то ничтожества. По крайней мере, Джеймс отчаянно надеялся, что они думают именно так. **** Команда Гриффиндора по квиддичу возвращалась с очередной изнурительной тренировки. Джеймс очень устал, стараясь выжать максимум на тренировках чтобы не думать ни о чем лишнем. Сил не добавляли и вечные кошмары, из-за которых он мало спал. Уже во дворе замка Оливер резко остановился посреди двора. Он в ярости швырнул свои вратарские перчатки прямо на траву. Поттер остановился следом, глядя на перчатки остекленевшим взглядом, он был слишком вымотан, чтобы вникать в причину чужого гнева. – Это уже ни в какие ворота не идет! – прорычал Оливер, разворачиваясь к команде. – Нам снова перенесли матч! Сначала на пару дней, потом на неделю... И вот опять говорят, что игра, возможно, будет только на следующей неделе! – Если будет… - прошептал кто-то в толпе. – Оливер, в замке повсюду авроры, – заметил второй охотник. – Они даже в раздевалках всё перевернули. Учителям сейчас не до игр. – Да-да, а еще эти статьи, меня первоклашки с Пуффендуя по кругу обходить начали. А я тут самый низкий - заулыбался ловец команды. – Не до игр?! – Стеббинс вскинул руки к небу. – Мы тренировались на износ, мы практически получили этот чертов кубок – остался последний матч с Пуффендуем! Это мой последний год! И всё из-за него... Не мог этот... этот Снейп пропасть в другое время, в следующем году например?! Поттер, стоящий рядом, заметно вздрогнул при упоминании имени, но тут же взял себя в руки, чуть сильнее сжав древко метлы. Недалеко от команды, на поваленном дереве, сидела Лили Эванс. Услышав слова Оливера, она резко поднялась. – Да как ты можешь, Стеббинс?! – вспыхнула она, стремительно подходя к игрокам. – Северус пропал! Никто не знает, где он. Может, он еще жив и в смертельной опасности, а ты возмущаешься о какой-то игре? Оливер, распаленный перенесенной игрой, даже не подумал сбавить тон. – Да кто бы говорил, а Эванс? – бросил он,. – Не ты ли крутила с ним в прошлом, выставляла дружбу эту вашу напоказ... а потом бросила.. перед всей школой. Может, он от тебя и убежал? Просто не выдержал и решил скрыться куда подальше! – Замолчи! – выкрикнула Лили, и в её глазах блеснули слезы. – Ты не имеешь права… Джеймс мгновенно отбросил свою метлу в сторону и встал между Лили и капитаном. Его лицо в одно мгновение стало жестким. – Не имею? Если ты забыла, это твой дружек раздел слизняка перед всеми! А ты убежала, или я не прав? – Оливер, придержал бы ты язык, – предупреждающе произнес Джеймс, делая шаг вперед. – Не смей впутывать сюда Лили. – О, еще один! – Оливер горько усмехнулся. – Что же у нее такое там, Поттер, что вы за ней с первого курса бегаете? Или ты хочешь сказать, что Снейп был отличным добрым парнем и я зря так о нем? – Отстань от нее! – Джеймс рванулся вперед, пытаясь схватить Оливера за грудки. Тотчас подоспел Сириус и встал чуть за плечом Джеймса, готовый поддержать друга в любой момент. Тут же между ними стал Римус. Он до сих пор был болезненно бледным, но его голос прозвучал так властно, что даже Джеймс замер. – Достаточно! – Римус развел руки между Джеймсом и Оливером, и ледяным взглядом окинул обоих. Им пришлось разойтись на безопасное расстояние – Оливер, замолчи, пока ты не наговорил на лишение баллов. Джеймс, успокойся… – Римус, он... – начал было Сириус. – Я всё слышал, – отрезал Люпин. – Напоминаю всем: здесь староста я. И если этот балаган не прекратится прямо сейчас, я сниму с Гриффиндора столько баллов, что нашей проблемой станет не кубок школы, а последнее место в таблице с квиддичем или без него. – Нам и без этого хватает проблем, – поддержала его Аманда Вуд, заместитель капитана. – Давайте не будем провоцировать других нашими внутренними проблемами. Римус еще раз обвел толпу тяжелым взглядом, в котором читалась глубокая, почти запредельная усталость. – Расходитесь пожалуйста. Лили, пойдем в библиотеку, нам еще отчет готовить, – тихо добавил он, осторожно коснувшись локтя девушки. Обернувшись к команде, он повысил голос: – Вы слышали? Возвращайтесь в башню. И чтобы я больше не слышал ни слова о Снейпе. У нас и так проблем хватает… – Сдурел он, что ли? – послышалось шипение из толпы. – Да уж… Из-за какого-то слизня. – Джеймс, твой ручной староста совсем с цепи сорвался… Упоминание цепи заставило Джеймса резко посмотреть на Римуса. Тот в ответ не отвел взгляд, как делал это обычно, и внезапно в этом взгляде Поттер прочитал что-то такое, от чего внутри всё похолодело. Римус выглядел по другому. Джеймс не мог это объяснить, но он вдруг отчетливо осознал, как редко они проводили время вместе в последнее время. – Хорошо. Он прав. Нам правда лучше разойтись, – глухо произнес Джеймс. Оливер хмыкнул, подхватил перчатки и пошел в сторону башни. Команда потянулась за ним, продолжая вполголоса обсуждать инцидент. На площади остались они только четверо. – Вам нужна помощь? – спросил Джеймс, глядя на Лили, но обращаясь к обоим. – Все нормально. Мы справимся, – ответил Римус. – Это отчет для Макгонагалл, там не сложно. – Да, там еще немного осталось, – подтвердила расстроенная Лили, и они пошли в сторону замка. Уже отойдя на расстояние, Лили на секунду обернулась и посмотрела на Джеймса. Она выглядела такой потерянной и бесконечно грустной, что это отозвалось в сердце Джеймса резкой, колющей болью. В нем снова вспыхнула жгучая смесь ревности и ненависти. Джеймс ненавидел Снейпа за то, что тот даже своим исчезновением умудрялся занимать ее мысли. И ненавидел себя за то, что теперь ему придется лгать ей до конца своих дней. Если эти дни у них вообще будут. Сириус молча положил руку ему на плечо, сжимая пальцы почти до боли. – Римус... изменился. – Да, – отозвался Джеймс, провожая взглядом удаляющуюся пару. – Неужели это из-за…? – Он же не помнит ничего, – быстро перебил Сириус, и в его голосе промелькнула тень страха. – Я надеюсь на это.. – Пойдем, Сохатый, – негромко сказал Сириус. Он выждал паузу и добавил почти шепотом: – И забудь хотя бы сегодня о Снейпе, он того не стоит. Живой он или нет – на самом деле он никому не нужен. – Хотел бы я так считать, – Джеймс первым отвел взгляд от того места, где скрылась Лили, и побрел вслед за Сириусом к замку, волоча метлу по пожелтевшей траве. Весь этот переполох из-за мерзкого слизеринца был просто отвратительным. Жалкий полукровка в одночасье превратился в «важную фигуру» – скольким людям он вдруг понадобился! Ирония заключалась в том, что произошло это только после его смерти. Джеймс старался пресекать подобные мысли – он не хотел думать о том на сколько он сам отвратителен, в чём он предпочел бы не признаваться даже самому себе. Но он не мог остановиться. Он одновременно был в ужасе от сотворенного и… И все не мог перестать думать, что произошедшее похоже на лучшую шалость в жизни Сириуса и Джеймса. Если идеальное преступление можно считать шалостью. Ни единой прямой улики, ни одного живого свидетеля, ни одной зацепки, которая могла бы пролить свет на произошедшее. И главное, взрослые им верят. Никто даже мысли не допускает о их вине. Но эти мысли вспыхивали лишь на мгновение и оставляли после себя вкус пепла. Лучшая шутка? О чём? Подстава друга? Убийство? Или его сокрытие? Раньше Джеймс был уверен, что станет аврором – будет ловить и обезвреживать настоящих преступников. Да. Поймал. Обезвредил. Только почему же так больно? Как же всё стало бы проще, если бы он сумел перестать винить себя. **** В комнате Сириус сразу пошел переодеваться, а Джеймс замер у своей кровати, заметив на подушке конверт с гербом Поттеров. Должно быть, сова влетела в окно, пока их не было, и оставила письмо в комнате. Знакомый почерк отца на лицевой стороне заставил сердце пропустить удар. Джеймс медленно взял конверт, еще не решаясь вскрыть его, и в этот момент на него лавиной обрушились мысли о доме. Он знал: родители безумно любят его и они сделают всё, чтобы защитить. Они всегда будут на его стороне и будут верить ему, даже если весь мир отвернется, и даже если он сам окажется виноват. И от осознания этой безусловной преданности стало невыносимо. Отец уже наверняка прочитал статьи в газетах. И пусть в них не было ни слова ни о самом Джеймсе, ни о его друзьях, родители всё равно не могли оставить это без внимания. Всё происходящее разворачивалось вокруг факультета их сына, и мысль о том, что Хогвартс стал небезопасен для него, неизбежно должна прийти им в голову. Джеймс смотрел на запечатанный конверт, понимая: они и представить не могут, что их гордость, их единственный сын – и есть истинная причина случившегося. Такая правда просто уничтожит их. Несколько секунд он просто смотрел на письмо, прежде чем дрожащими пальцами сорвал печать и начал читать. Он чувствовал, что совершенно не заслуживает их любви. Он не просто не оправдал высокого доверия, он запятнал всё, чем жила и чем так искренне гордилась его семья. Жаль только, что это горькое озарение пришло слишком поздно, когда изменить что-либо было уже невозможно.