на трезвую голову ты меня не любишь.

Юнги всегда считал университет местом, где человек должен чувствовать себя свободно. Развиваться. Искать себя. Но, видимо, кто-то там наверху вёл совсем другую игру, потому что уже на первом курсе он пересёкся с Чон Чонгуком. Чонгук, блестящий студент архитектурного факультета, гордость потока, был красив, словно сошедший со страниц модного журнала. И — полная катастрофа для Юнги. Вместе с компанией таких же самодовольных парней он вечно задевал Юнги: за его рост, за манеру одеваться, за то, что он учится на “бесполезного дизайнера”, за то, что любит молчание больше вечеринок. — Эй, Мин, — ухмылялся Чонгук, когда проходил мимо в коридоре. — Надеюсь, твои шедевры хоть кто-то кроме тебя видит. И компания ржала в голос. Юнги молча проходил мимо, сжимая в кулаке ремешок сумки. Он привык. Он переживёт. Ему плевать. Только ночью, когда становилось особенно пусто, Юнги позволял себе сжать в кулак горло — от обиды, от одиночества. Но всё было бы проще, если бы это ограничивалось лишь днём. Каждый раз, когда Чонгук выпивал — будь то на студенческой вечеринке или в баре за углом — всё менялось. Часов в два ночи Юнги стабильно слышал трель звонка в дверь. — Юнги! — разносился по всему подъезду голос Чонгука. — Юнги, открой! Это важно! Мин Юнги, сонный, лохматый, с тетрадкой на столе, вздыхал и шёл к двери. И каждый раз встречал одно и то же. Пьяного в дым Чонгука, который прижимался ко косяку и, шмыгая носом, бормотал: — Выходи за меня. Юнги замирал. Сердце останавливалось, а потом билось так, будто вот-вот вырвется наружу. — Чонгук, иди домой, — устало говорил он. — Нет! — Чонгук упрямо тряс головой. — Я серьёзно. Я тебя люблю! Я построю для тебя дом. Целый! С огромными окнами и садом… Юнги смотрел на него. На этого глупого, красивого идиота. И ненавидел себя за то, как сильно хотел верить каждому пьяному слову. На следующее утро Чонгук снова проходил мимо него в кампусе — холодный, отстранённый, усмехающийся. — Эй, Мин, — бросал он. — Ночью кошмары мучили? Ты выглядишь как зомби. И Юнги молча проходил мимо, не позволяя себе даже моргнуть. Прошло полгода. Шесть месяцев бессонных ночей, шести признаний под пьяным бормотанием и шести утраков с холодной усмешкой. И в один день всё изменилось. Это была обычная вечеринка на факультете архитектуры. Юнги не хотел туда идти — но друг уговорил. И всё было бы нормально, если бы он не заметил, как Чонгук снова косится на него через всю комнату. Смотрит — слишком долго, слишком пронзительно. Когда Юнги собрался уходить, на улице его снова догнал Чонгук. — Юнги, стой, — прохрипел он, хватая его за руку. — Нет, Чонгук, — спокойно сказал Юнги. — Мне надоело. — Я всё помню, — вдруг сказал Чонгук. — Все ночи. Всё, что я тебе говорил. Юнги остановился. Медленно обернулся. — Ты… что? — Я притворялся, — выдохнул Чонгук. — Я придурок. Я не знал, как с тобой быть трезвым. Я боялся. Поэтому дразнил тебя, прятался за насмешками. А когда пил — всё вырывалось наружу. Я серьёзно хотел, чтобы ты стал моим. И всё ещё хочу. Юнги смотрел на него долго. Так долго, что ветер успел унести последние листья с деревьев. Потом он вздохнул и устало улыбнулся. — Идиот, — сказал он. — Большой, красивый идиот. И шагнул к нему сам.

***

Университет жил своей обычной утренней суетой: кто-то бежал с кофе, кто-то переписывал домашку у аудитории, кто-то дремал на лавочке, вцепившись в рюкзак. И никто не ожидал увидеть их. Юнги и Чонгука. Вместе. Не просто «рядом», не как соседи по факультету, и не в том напряжённом молчании, как было раньше. А вместе — по-настоящему. Юнги шагал спокойно, в своём привычном кардигане и с капюшоном, спущенным на глаза. Чонгук шёл рядом — в рубашке навыпуск, с кольцом в ухе и с рукой, прочно сцепленной с Юнгиным запястьем. Никакой театральности. Никаких криков. Просто два парня. Просто влюблённые. Но этого хватило, чтобы коридор замер. Девчонка у стены пролила кофе. Кто-то выронил тетрадь. А Джэён, один из тех, кто раньше ржал над Юнги, только шепнула другу: — Это… они? Типа, реально? И тогда Юнги — спокойный, как всегда — оглянулся через плечо. На секунду встретился взглядом с десятками студентов. А потом с ухмылкой сказал: — Если кто-то хочет уточнить, кто я для Чонгука — могу расписаться прямо на лбу. Чтобы не путались. Чонгук прыснул со смеху. И, не скрываясь, опустил короткий поцелуй в висок Юнги. — Тебе так идёт, когда ты дерзкий, — прошептал он. — Мне вообще всё идёт, — спокойно отозвался Юнги, и они пошли дальше по коридору, сквозь шёпот и ошарашенные взгляды. Ни один из них не обернулся. Зачем? Теперь они были не шуткой. Не тайной. Не пьяным бредом под дверью в два ночи. Теперь они были — настоящей парой.

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? — буркнул Юнги, поправляя рукава. — Я же неофициально у тебя уже полгода в компании, можно сказать. — Ну, теперь будет официально, — усмехнулся Чонгук, придерживая за спину входную дверь в бар, где уже ждали его друзья. — К тому же ты им всем нравишься. Особенно, когда молчишь и всех разносишь одним взглядом. — Прекрасное знакомство. Босса мафии ведут к столу. — Мой босс, — подмигнул Чонгук. У барной стойки уже сидели Тэхён, Чимин, Хосок и Намджун — каждый со своим коктейлем, своим лицом и своим неповторимым выражением: от ехидного до заинтересованного. — А вот и влюблённый архитектор! — вскинулся Чимин, первым заметив их. — Ну здравствуй, Мин Юнги! Живая легенда. Человек, в чью дверь Чонгук приходил как по расписанию каждую субботу в состоянии «минус один трезвость». Юнги усмехнулся. — Приятно познакомиться. Я, собственно, и не знал, что у нас был абонемент. Тэхён хлопнул ладонью по столу. — Помните, как он стоял в холле на первом курсе и говорил: «Мин Юнги — раздражающий тип. Пафосный. Молчаливый. И, вообще, мне плевать»? — А потом ночью мы ловим его с телефоном в руках и картой маршрута до твоего дома, — подал голос Хосок. — «Просто подышу воздухом рядом. Так, по району пройдусь». Намджун усмехнулся, прихлёбывая кофе: — А когда ты перестал отрицать, что тебе нравится Юнги? — Минут через десять после первой лекции, — буркнул Чонгук, теребя край рукава. — Он сидел в углу, рисовал в блокноте и не смотрел ни на кого. Я с тех пор, кажется, и не вышел из своего бреда. — О, романтик, — покачал головой Чимин. — Скучно будет без твоих страданий. — А вы все знали? — спросил Юнги, слегка прищурившись. — Конечно, — сказал Хосок. — Мы ж не слепые. Особенно когда ты в коридоре мимо проходил, а Чонгук аж дыхание задерживал. — Я не… — начал Чонгук, но Юнги уже кивнул. — Всё. Принято. Позор зафиксирован. — Добро пожаловать в клуб, Мин Юнги, — широко улыбнулся Тэхён. — Считай, ты прошёл посвящение: мы вспоминаем про тебя все самые неловкие моменты Чонгука и при этом всё равно тебя любим. Юнги опустился рядом с Чонгуком, взял стакан с водой и спокойно сказал: — Ну что ж. Тогда предлагаю тост: За пьяных идиотов, За трезвую любовь И за то, что, к счастью, никто из вас не пытался постучаться ко мне по ночам. Смех раздался за столом. А Чонгук сжал его руку под столом — так, как тогда, в коридоре университета. Только теперь уже без страха. Без стыда. И с уверенностью. Теперь это было по-настоящему. Через два года Чонгук действительно построил дом. Небольшой, уютный, с огромными окнами. А во дворе они вместе посадили сад — маленький, но настоящий. И каждый раз, когда кто-то спрашивал Юнги, как они познакомились, он только смеялся: — Долгая история. Зато с хэппи-эндом.Вы