☆ミ
30 апреля 2025 г., 06:00
Магнус проводил спины Клэри и Джейса тоскливым взглядом и вздохнул. Он успел запомнить как выглядят крылья всех нефилимов этого чертового интитута, видел их в разных состояниях, и гордо расправленными и волокущимися по спине от усталости, замечал, как они выглядят в моменты уязвимости охотников и какие они в битве.
Это было обидно.
Александр будто издевался над ним и не просто не позволял любоваться своими крыльями или касаться их, он прятал их так тщательно, будто Магнус не заслужил хотя бы взглянуть на то, как они выглядят.
Даже если они встречаются не так давно, Алек уже видел глаза Магнуса. Он назвал их прекрасными и искренне не понимал, почему Магнус не хотел их показывать. Просил снимать гламур и не стесняться их, хотя бы когда они остаются одни. Александр смотрел в его глаза явно видел что-то, что сам Магнус не мог разглядеть. Что-то волшебное, что-то, что вызывало у него настолько сильный восторг, что он мог просто сидеть напротив, обхватив его лицо ладонями, и рассматривая эти желтые кошачьи глаза.
Магнус хотел увидеть крылья Алека, потому что для нефилимов они были такими же важными, как для магов их демонические метки. Крылья всегда выглядели прекрасно, хоть охотники и жаловались на то, что в бою они больше мешают, если их не прятать. Алек прятал свои всегда и это напрягало.
Если опустить тот факт, что это задевало и заставляло думать о том, что у них всё не так хорошо, как хотелось бы, Магнус слышал, что если охотники долгое время не разминают крылья, то это может вызвать проблемы с их здоровьем. И состоянием охотника в целом.
Он думал об этом так долго, что становилось невыносимо. На то, чтобы решиться спросить у кого-то, кто близок с Александром, ушло несколько дней, потому что Магнус не знал, насколько деликатной может оказаться эта тема.
— Изабель, самая прекрасная из сумеречных охотников, — он шутливо кланяется ей, когда видит ее на пороге лофта.
— Ты отвратительный льстец, Магнус, — улыбается она. — И хочешь узнать у меня что-то об Алеке.
— Ах, я постоянно забываю о том, что к невероятной красоте и умению поставить на колени любого парня прилагается еще и такой острый ум, — Магнус смеется, театрально прикладывая к груди руку.
На Иззи это не действует. Её выражение лица становится обеспокоенным и он успевает пожалеть о том, что может подпускать к себе кого-то настолько близко, чтобы можно было заметить, что его драматизм и игра на публику слишком часто скрывают настоящие эмоции.
— У вас ведь всё хорошо?
— Ты мне скажи, — он трёт пальцами переносицу, громко вздыхая. — У меня складывается впечатление, что Александр все ещё стесняется меня, хотя готов принять любое мое уродство.
— Если уродство – твоя метка мага, то я тебя побью, — она шутливо ударяет его по плечу. — Алек чуть не захлебывался, когда говорил о твоих глазах. Я не видела их, но верю своему брату, потому что он совершенно не умеет врать, когда дело касается тебя.
Магнус тепло улыбается, вспоминая, насколько восторженным может выглядеть Александр, но снова вздыхает.
— С его крыльями всё в порядке?
Изабель недоуменно хмурится, явно не понимая, к чему этот вопрос.
— Я ни разу не видел их.
Её глаза распахиваются, когда она слышит это. Если бы не тема разговора, Магнус бы позабавился такой яркой реакции, но сейчас было не до смеха. Он правда переживал из-за этого и продолжил бы переживать, даже если бы Изабель сказала ему, что он просто надумывает и в этом нет ничего такого.
— Возможно он... стесняется их? — неуверенно тянет она. — Я думала, что это у него прошло с возрастом, но если подумать... Алек выглядел нелепо с ними, когда был подростком. Они выросли так же быстро, как и тело, поэтому с ними было сложно управиться. Он привык прятать их, но без тренировок сложно было бы наловчиться снова нормально управлять ими и не сносить всех вокруг, из-за того, что так и не привык к их габаритам.
— Они настолько велики?
— Вы могли бы использовать их вместо одеяла, — улыбается Иззи. — Уверена, Алек легко мог бы полностью накрыть ими вас обоих.
Возможно, его выражение лица становится слишком мечтательным при мыслях об этом. Магнус знал, что крылья мягкие, точно очень тёплые, и Александр мог бы выпускать их во время объятий? Использовать как дополнительную пару рук, чтобы обнять его не только за торс, а всего, буквально накрыть собой и спрятать в своих крыльях. Это должно ощущаться прекрасно.
— Но проблема в том, что я ни разу их не видел, — всё же не сдерживается он от очередного вздоха.
— Магнус, возможно, он просто боится показаться ещё более неловким рядом с тобой. Вспомни, насколько неуверенно он себя ведет иногда, когда вспоминает о том, что у него вообще нет опыта, тем более сравнимого с твоим. Алек может быть сколько угодно серьезным на миссиях и смертоносном в бою, но это не значит, что он становится менее застенчивым, когда это касается того, кого он любит.
В груди растекается приятное тепло. Он слышал это от Александра, был уверен в его чувствах, так же, как и в своих, но когда другой человек, близкий им обоим, говорит об этом, об их чувствах, о чувствах Александра, всё ощущается острее.
— Вам просто нужно поговорить, — улыбается Изабель, хлопая его по плечу. — И ты должен мне номер той девушки... волчицы, вы точно знакомы. Ну, знаешь, не в знак благодарности, а потому что ты очень любишь сестренку своего бойфренда.
Она легко целует его в щёку и упархивает из лофта прежде, чем Магнус успевает ответить.
— Изабель, — смеется он запоздало, зная, что она этого не услышит.
Им с Алеком правда нужно поговорить.
Магнусу была нужна уверенность в том, что Александр не прячет вместе с крыльями какую-нибудь тайну или травму. Изабель ему эту уверенность дала и теперь всё кажется не таким страшным.
Они должны встретиться этим же вечером и Магнусу хотелось бы, чтобы потребовался всего один разговор. Всего одна просьба, чтобы увидеть эти крылья.
Он долго гадал, какого они цвета, белоснежных не было практически ни у кого, как и полностью черных. Чаще всего перья были серыми, иногда с градиентом к белому, иногда коричнево-белыми, как у диких птиц. Магнус уверен, что крылья Александра в любом случае восхитительны, а так же в том, что он мог бы быть тем самым охотником с практически полностью белыми крыльями. Он ведь и выглядел, и вел себя как настоящий ангел. Магнус не понимал, чем заслужил такое счастье, но это было второстепенным. Важным оставалось то, что Александр, со всеми его проблемами и неуверенностью во всём, что касается отношений между людьми, со всей яростью и твердыми убеждениями, был самым прекрасным, что случалось с Магнусом за его долгую жизнь. Он любил Алека и хотел видеть его перед собой таким, какой он есть. Без попыток казаться увереннее и смелее, со всеми внезапными порывами и решимостью, с его усталостью от давления других охотников и с той любовью, которую он был готов дать ему. И крыльями.
Остаток дня Магнус постоянно возвращается мыслями к крыльям. Пытался мысленно представить себе их размер, опираясь на слова Изабель о том, что Александр легко мог бы обнять их ими. Он думал о том, действительно ли они будут такими мягкими и насколько они чувствительны у оснований. Будет ли Алеку нравиться, если Магнус решит потрогать их или попытается помассировать пальцами? Ему было сложно представить, как о них заботятся и нужен ли крыльям отдельный уход, но знал, что точно хотел бы рассмотреть каждое перо. Если нефилимы линяют, то у Магнуса будет забавный ловец снов?..
Его фантазия была безгранична, когда это касалось крыльев Александра и момента, когда он наконец покажет их. Но цвет всё равно было сложно представить. Кажется, Алеку подошло бы любое оперение, от чистого белого, того самого, невероятно редкого, до пепельно серого и коричневого. Любые градиенты и смеси этих цветов, встречающихся у охотников. Пару раз Магнус видел, что среди однотонных серых перьев у некоторых бывают проблески белого и такого темного серого, что было легко спутать с черным. Это было бы интересно.
— Магнус?
Он дергается, когда знакомый голос вырывает его из раздумий, но остается на месте, ожидая, пока Александр сам подойдет к нему. Магнус улыбается, на мгновение демострируя свои кошачьи глаза и видит, как губы Алека, уставшего и явно готового уснуть на ходу, тоже расплываются в улыбке.
Он обнимает Магнуса, трется щёкой о его щёку и заставляет рассмеяться.
— Я надеялся на поцелуй, но это тоже хорошо, — бормочет он, утягивая их обоих на диван, так, чтобы Алек оказался наполовину лежащим на нём, чтобы их лица оказались примерно на одном уровне.
Это была их любимая поза для отдыха. Когда было удобно и обниматься, и расцеловывать друг друга не только в губы, но и в щеки или шею, если изловчиться. Они могли чувствовать тела друг друга максимально близко, ощущать дыхание на своей коже и чувствовать размеренный стук сердца. Это было прекрасно.
— Александр, у меня есть небольшой вопрос, — шепчет Магнус, легко целуя в щёку.
Он накручивает прядки Алека на пальцы, массирует кожу его головы, зная, насколько это расслабляет его парня после тяжелого дня в Институте. Александр под его руками может только промычать что-то согласное.
— Почему я ни разу не видел твоих крыльев?
Алек недоуменно моргает, но не напрягается. Он выглядит так, будто вопрос сбил его с толку и ему нечего ответить, но Магнусу правда хотелось бы знать, для начала, существовала ли какая-то причина.
— Я не думал, что важно, — бормочет он, чуть нахмурившись. — Мне удобнее без них, чем с ними, я их и показываю только в зале для тренировок, только чтобы немного размять.
— То есть, я мог просто заявиться к тебе на тренировку, чтобы увидеть их? — Магнус щурится. — Кажется, я уже делал так, но крыльев не было.
Он чувствует, как грудная клетка Александра вибрирует и гудит от смеха, прежде, чем слышит его.
— Я не тренируюсь с ними. Провести хорошую тренировку и убить себя и еще парочку нефилимов, пытаясь совладать с этими габаритами – немного разное.
— Но если бы я попросил?..
Алек закатывает глаза, но улыбка не исчезает с его лица.
— Только если не боишься, что я перебью ими все твои магические ценности. И если ты не будешь ворчать, если случайно получишь крылом по голове.
— Принято, — смеётся Магнус, щёлкая пальцами.
Он наблюдает за тем, насколько завороженным становится выражение лица Александра, когда вокруг появляются эти синие магические нити и всё, что нельзя было восстановить при поврежедниях, оказалось на своих местах, подальше от дивана. Алек качает на это головой, целует его в нос, но прежде, чем Магнус успевает попросить, напрягается всем телом.
Крылья появляются за его спиной медленно, будто всё это время были просто сложены, спрятаны где-то под футболкой, и им требовалось время, чтобы показаться в полную величину. Магнус видел, что Александр намеренно осторожничает. Обычно крылья появлялись быстро, так же быстро расправлялись и нефилимы не контролировали это, но всегда выбирали место, где этот призыв крыльев никому не навредит и мгновенно складывали их, чтобы не мешали. Магнус не мог представить, чего стоит Алеку делать это медленно, но знал, что это невероятно тяжело.
И сами крылья оказались приятно тяжелыми. Как только они полностью расправились, Александр сменил их позу, толкнув Магнуса ближе к краю, а сам лег на бок, сложив только одно крыло. Оно явно не слишком приятно упиралось в спинку дивана, но Магнус не успел об этом побеспокоиться, отвелченный вторым. Алек накрыл его им, точно так, как говорила Изабель, и это оказалось слишком хорошо. Магнус чувствовал вес крыла, но так же чувствовал, насколько оно напряжено.
— Они достаточно тяжелые, — бормочет Алек. — Я не хотел неожиданно придавить тебя.
— Не придавишь, — шепчет Магнус, проводя рукой по оперению. — Расслабь его.
И он слушается. Полностью опускает крыло, перестая напрягать его и держать немного на весу. Магнус уверен, что это ощущение лучше, чем когда спишь под одеялом с утяжелением. Перья с внутренней стороны крыла были мягкими и приятными, почти как пух. Они отличались от внешних, более жестких и длинных, которые гладил Магнус.
И они были коричневыми. Почти золотистыми внутри и у очина, с темной окантовкой. Это было похоже на перья диких горных птиц. Магнус уверен, что ему бы никогда не пришло в голову сравнение его Александра с хищной птицей, но ему это так подходило.
— Они прекрасны, — благоговейно шепчет он, продолжая поглаживать их.
До основания он ещё дотянется. Обязательно. Сейчас ему не хотелось никуда тянуться, только подолжать гладить и прочесывать перья, ощущая на себе вес крыла, выглядя абсолютно по-детски восторженно и краем глаза наблюдая за смущённой улыбкой Александра.
— Я уверен, что не видел настолько же восхитительного оперения ни у одного нефилима.
— Коричневый не такой редкий как белый, даже с примесями, но всё ещё редкий, — пожимает плечами Алек.
Крыло двигается от этого его действия и он шепчет извинения, хотя Магнус не понимает за что.
— Я правда боюсь, что заеду тебе крылом в нос, — бормочет он. — Так и сломать можно. А крыльями управляют всем телом, но они слишком большие, чтобы я мог контролировать их полностью.
— Ты хорошо ими владеешь, учитывая то, как медленно тебе удалось их раскрыть.
Магнус поворачивается на бок, обхватывая лицо Алека обеими ладонями, и оставляет множество невесомых поцелуев на нем, тут и там, хаотично перемещаясь между губами, щеками, носом и лбом.
— Они правда чудесные, — шепчет он. — И я готов пролежать так вечность.
— Вечность обещать не могу, Интститут напомнит о себе и долге утром, но, — бормочет Александр, проводя рукой вдоль позвоночника Магнуса под его футболкой. — На ночь я точно полностью в твоём распоряжении.
Магнус смеётся, соприкасаясь с ним лбами, и счастливо выдыхает. У них есть столько дней и ночей, сколько они сами хотят, и Институт – всего лишь ставит их вечность на небольшую паузу.
