Family TUTBERİDZE

Некоторые чувства не укладываются в слова. Некоторые взгляды — это немое признание, зрелое годами. Мы кричали друг другу в тишине. Мы не смогли сказать, что любим. Мы боялись. Боялись ранить. Боялись потерять. Шли рядом, но так и не смогли дойти друг до друга. Время прошло, пути изменились, наши жизни разлетелись в разные стороны. Но внутри нас одно осталось неизменным: Та глубокая связь, что нас связывала… Каждый день без прикосновения к тебе — был неполным… … Даже первые лучи солнца ещё не коснулись стеклянных стен катка. В утренней тишине массивная дверь зала со скрипом открылась. Когда Женя переступила порог, прохладный воздух, наполненный запахом льда, ударил ей в лицо. На ней было лёгкое пальто, но она не чувствовала холода. Возможно, потому что в ней жило другое тепло. Она направилась к ступенькам. Её шаги стали тяжелее, замедлились. Потому что посреди катка по льду скользила знакомая фигура. Этери. Она двигалась по льду почти как призрак. Её движения были изящны, но в каждом повороте таилась резкость. Её руки текли, как вода, но в следующий момент становились острыми, словно нож, а потом снова обретали плавность. Казалось, в ней бушевала буря — скрытая, сдержанная, но ощутимая в каждом углу катка. Женя спустилась на пару ступенек. Казалось, её ноги больше её не держали. Её взгляд прикован был к силуэту Этери. Она не просто смотрела — она как будто притягивала её к себе глазами. Женя подошла к самому краю льда. Остановилась. Этери была одна, но даже её одиночество было прекрасно. Будто лёд существовал только для неё, менялся только под её шагами. Женя наблюдала, затаив дыхание. Внутри неё шевельнулось что-то давно забытое. Тоска. Боль. И не высказанная любовь. Этери замедлилась. Сделав пару мягких шагов по льду, она повернула голову. Их взгляды встретились. На мгновение время остановилось. Лёд стал тише, чем когда-либо. Все эти годы, все несказанные слова — исчезли. Осталось только эхо в глазах друг друга. Этери мягко скользнула к ней. Без звука, с грацией, подошла почти вплотную. Остановилась в шаге от неё. — Доброе утро, — сказала она. Её голос прозвучал, как мелодия, в пустом зале. Женя слегка наклонила голову и улыбнулась. — Доброе утро, — ответила она. Голос её был тихим. Будто любое неверное слово могло разрушить всё. Этери оглядела зал. Потом снова посмотрела на Женю. — Ты рано, — сказала она. В голосе была лёгкая нотка удивления, но больше — радости. Женя пожала плечами с застенчивостью. — Вы ещё раньше, — сказала она. Ей пришлось сказать «вы». И это стёрло её улыбку. В её глазах что-то погасло, взгляд стал ускользающим. Раньше она говорила «ты». Раньше между ними не было стен. Лицо Этери тоже немного изменилось. В её глазах отразилась та боль, что носила Женя. Будто они были в одном моменте, но не могли прикоснуться друг к другу. Женя подняла руку. Она хотела отодвинуть локон, упавший на лоб Этери, увидеть её глаза яснее. Но не смогла. Осталась там, в том мгновении. И слова, накопившиеся в сердце, снова утонули в молчании. Этери скользнула взглядом по катку. Потом снова посмотрела на Женю. На лёд. Потом на девушку. И, в своей привычной сдержанной манере, сказала: — Раз уж мы обе пришли рано… (она замолчала, будто на миг погрузилась в прошлое) — Может, потренируемся? Как в былые времена. Глаза Жени засияли. Такая чистая, искренняя радость, что, казалось, холод зала на мгновение растаял. — Я бы с удовольствием! — воскликнула она. Голос её эхом отразился в пустоте. Этери слегка кивнула, и на уголках её губ появилась едва заметная улыбка. — Тогда — пойдём. Женя сняла пальто, достала из сумки коньки. Села на скамейку и начала торопливо, но аккуратно их надевать. Этери наблюдала за ней. Точно так же, как много лет назад. Терпеливо, но с лёгким волнением внутри… Пока Женя заканчивала подготовку, её взгляд не отрывался от девушки ни на секунду. Женя встала. Сделав шаг к краю катка, она вдруг почувствовала, как Этери протягивает к ней руку. Это было безмолвное приглашение. Женя без колебаний протянула свою руку и вложила ладонь в её ладонь. Их кожа была не ледяной, а странно тёплой. Этери слегка притянула её к себе, помогая ступить на лёд. Затем, с изящным поворотом, слегка опираясь на руку Жени, она направила её к центру катка. Женя скользнула, как лебедь; Этери — сразу за ней, словно невидимая нить связывала их. В самом центре катка Женя остановилась. Потёрла ладони, будто пытаясь согреть дыхание. Щёки её горели румянцем. — Ну… что мы будем делать? — вдруг спросила она, и в её голосе слышалось волнение. Поняв, как глупо это прозвучало, она тут же поправилась: — То есть… что мне делать? Этери наклонила голову и посмотрела на неё. В её глазах мелькнуло что-то, и впервые с её прихода она по-настоящему улыбнулась. — Ты не могла это забыть, — сказала она. Её голос был мягким, но в нём слышался укор. — За эти два года… ты совсем обо мне забыла? Как только слова сорвались с её губ, лицо Этери исказилось сожалением. Она увидела, как взгляд Жени внезапно изменился — в нём отразилась боль и удивление. Этери тут же отвела глаза. Словно хотела стереть этот момент. — Ты же должна помнить методы тренировок своей бывшей тренерши, — поспешно добавила она. Голос стал строже, более сдержанным. Затем, сделав поворот, она начала скользить вокруг Жени. Тонкая окружность начертилась на льду. Женя, словно услышав забытый зов, сразу же пришла в движение. Она тоже начала скользить, мягко растягивая тело на льду. Сначала — короткие шаги, слегка согнутые колени. Потом — открытые руки, плавные повороты, словно согреваясь дыханием холода. Пару лёгких прыжков, баланс на согнутой ноге… В пустоте зала слышались только лёгкий шорох коньков о лёд и их дыхание. А между ними — невидимая нить, которая шаг за шагом снова сплеталась. Когда Этери смотрела на скольжение Жени, всё, что она так долго держала внутри, вдруг всплыло. Тоска… Обида… Острая боль в горле… Все те дни, что остались в прошлом, невысказанные воспоминания — одна за другой обрушились на её плечи. Выражение её лица изменилось. Лёгкая тень грусти скользнула по лицу. Её взгляд отдалился — теперь он был совсем в другом месте. Женя тут же это заметила. Она прекратила скольжение и подошла к ней в несколько шагов. Наклонившись, осторожно положила руку ей на руку. Тёплая ладонь ощущалась даже через тонкую ткань куртки. — Что случилось? — спросила она мягко. — Вы в порядке? Взгляд Этери опустился на маленькую, но решительную руку на своём плече. Затем медленно поднялся к лицу Жени. В её глазах блеснул ледяной, пронзительный взгляд. Как у раненого, но яростного зверя. Внутри неё было слишком многое… Злость двух лет, пустота от времени без неё… Растущая с каждым днём тяжесть безымянных чувств. И сейчас всё это вспыхивало заново — в присутствии Жени, в её взгляде, в этой невинной, но будоражащей теплоте. Этери почувствовала, что есть только один способ успокоить этот хаос. Танцевать. С ней… — Мы будем танцевать, — вдруг сказала она. Голос был тихим, но резким. Чётким, как линия, прочерченная по льду. Женя удивлённо распахнула глаза. — Вместе? — спросила она. В её голосе было столько изумления, что его можно было почти потрогать. Конечно, когда-то Этери корректировала её движения, направляла тело, исправляла ошибки. Но как партнёры… Вместе, в едином ритме… Это было совсем другое. Этери едва заметно кивнула. Затем взглянула на часы. Было ещё рано. Каток был пуст, тишина как будто принадлежала только им. — У нас есть время, — сказала она. Потом снова повернулась к Жене. В её глазах всё ещё отражалась девичья растерянность, и Этери почувствовала необходимость что-то объяснить. — Из-за роста, — проговорила она с неожиданной мягкостью. — Я никогда не могла кататься с партнёром. Мой рост всегда мешал. Но ты… Её глаза скользнули по лицу и телу Жени. — Ты идеально мне подходишь. Твоё тело… как будто создано для того, чтобы я могла с тобой танцевать. Увидев выражение на лице Жени, Этери тут же осеклась и поспешила уточнить: — Я хотела сказать, твой рост подходит к моему. Я всегда любила вести танец. Предпочитаю стоять позади партнёра и вести его, а не перед ним. Я… скучала по скольжению. Когда она замолчала, между ними повисла короткая, но напряжённая пауза. Обе слышали дыхание друг друга. Этери ничего не сказала, просто скользнула к краю катка. Подошла к звуковой системе, чтобы сменить музыку. Женя осталась на месте. Стоя на льду, она следила за ней взглядом, а сердце билось всё быстрее. Этот момент… Был началом чего-то совершенно нового для них обеих. Когда музыка начала наполнять зал, Этери медленно скользнула к своей бывшей ученице. Странный был выбор песни… My lover’s got humour У моей возлюбленной есть чувство юмора She’s the giggle at a funeral Она — тот самый смешок на похоронах Этери, взяв Женю за руку, отступила на шаг назад. Их пальцы не были переплетены; между ними был лишь лёгкий, едва заметный контакт. Женя последовала за ней, подстраиваясь под её ритм. Они двигались по льду как тени: отдельно, но словно соединённые невидимой нитью. Knows everybody’s disapproval Она знает, что все её осуждают I should’ve worshipped her sooner… Я должен был начать её боготворить раньше… Этери резко, но изящно обвила талию Жени, и с одним быстрым движением развернула её вокруг своей оси. Коньки Жени чертили линии по льду, а взгляд Этери не отрывался от тела девушки ни на мгновение. Во время этого поворота Женя одарила её той самой старой улыбкой — улыбкой из тех времён, когда всё было проще. If the heavens ever did speak… Если бы небеса когда-либо заговорили… Как только вращение закончилось, Этери мягко оттолкнула Женю назад. Между ними возникла ледяная дистанция, но именно эта пустота ещё сильнее тянула их друг к другу. С каждой секундой, в которую они не прикасались, росла тоска. Женя сделала ещё один поворот, не отрывая от неё взгляда, и вновь приблизилась, скользя изящно и решительно. В её движении была мольба, желание… и полное подчинение. She’s the last true mouthpiece… Она — последний настоящий голос… Этери схватила её за запястье. Одним стремительным движением она ввела Женю в позицию «death spiral». Женя согнула колени и почти параллельно льду начала скользить. Этери описывала орбиту вокруг неё — как звезда, вращающаяся в своей гравитации. Их взгляды ни на миг не разрывались. Волосы Жени развевались по льду, переплетаясь с теми эмоциями, что отражались в глазах Этери. Every Sunday’s getting more bleak… Каждое воскресенье становится всё мрачнее… Этери резко подняла Женю вверх. Расстояние между ними исчезло. Они оказались грудь к груди. Их дыхания слились. Ни слова. Только движение — мелкие, дрожащие шаги, прижатые друг к другу. A fresh poison each week… Каждую неделю — новый яд… Женя слегка наклонила голову вбок, приблизившись ко лбу Этери. Но они всё ещё не прикасались. Только чувствовали дыхание друг друга. We were born sick, you heard them say it… Мы родились больными — ты сама это слышала… Этери слегка прижалась лбом к волосам Жени. Её аромат наполнил грудь женщины. Всё — злость, тоска, обида — в тот миг потеряло значение. Было достаточно просто быть здесь. Сейчас. Take me to church, I’ll worship like a dog at the shrine of your lies… Отведи меня в церковь — я буду поклоняться, как пёс у храма твоей лжи… Песня взорвалась. Этери обхватила Женю за талию. Женя — в прыжке — обвила ногами её бёдра. Это было почти взрывным движением; но именно в этот момент их лица сблизились так, что их губы едва коснулись друг друга. Этот поцелуй… не был случайностью. Он был как шёпот. Как признание, которое сорвалось неосознанно. I’ll tell you my sins and you can sharpen your knife, Offer me that deathless death… Я расскажу тебе свои грехи, а ты можешь наточить нож… Подари мне ту смерть, что будет вечной… Они начали вращаться. Этери крепко обхватила её за талию, а пальцы Жени скользнули к шее Этери. С игривой нежностью она приблизила её голову ещё ближе к себе. Они не хотели отдаляться. Женя запустила пальцы в волосы Этери, её ладонь с трепетной страстью охватила шею женщины. There is no sweeter innocence than our gentle sin… Нет невинности слаще, чем наш нежный грех… Они продолжали кружиться на льду. Мир вокруг словно исчез. Остались только их тела, дрожь между ними и звук песни. Only then I am human, only then I am clean… Только тогда я человек, только тогда я чист… Женя резко прижалась к спине Этери. От столкновения губы Этери упали на обнажённое плечо Жени. Не задумываясь, не колеблясь, она прижалась губами к её нежной коже. Пальцы скользнули к её талии. Каждое прикосновение — как пламя, вспыхнувшее на ледяной поверхности. Женщина прошептала, её дыхание дрожало на губах: — Ты мне доверяешь? Женя слегка повернула голову, но смотрела в пол. Смущённо, с полной покорностью прошептала: — Всегда… И танец продолжился. Oh, oh, Amen, Amen, Amen… О, о… Аминь, аминь, аминь… Этери вновь подняла Женю в воздух. Её тело вытянулось, словно у лебедя, руки раскинулись в стороны. Она будто застыла в полёте. Как будто она не на льду — она парила в небесах. Этери мягко опустила её вниз. Они сделали несколько маленьких шагов навстречу друг другу, и, пока последние слова песни, словно молитва, витали в воздухе… Take me to church… Отведи меня в церковь… …их лица снова приблизились. На этот раз они не колебались. Они закрыли глаза и почувствовали дыхание друг друга на губах. Остался всего один вздох до поцелуя. И вот, их губы были на расстоянии дыхания — как вдруг… Раздались аплодисменты в зале. Даниил. Обе женщины будто пробудились ото сна. Они отстранились друг от друга. Задыхались. Их тела пылали. Они стояли на ледяной арене, но внутри горел огонь. Медленно они повернулись к Даниилу. С трудом, преодолевая зов своих тел… Но обе знали: ещё один шаг — и ничто их уже не остановит. Песня закончилась. —— Конец главы… Продолжение следует…