Slumber Party (Пижамная вечеринка)

      Не секрет, что Энид всегда была практически приклеена к своему телефону. Её часто можно было увидеть сидящей в соцсетях или слушающей музыку в наушниках. Однако Уэнсдей никогда раньше не видела её настолько привязанной к этому предмету, как сейчас.       Обычно, когда они возвращались в общежитие, Уэнсдей и Энид делились подробностями прошедшего дня. Энид неизбежно начинала болтать о каждой мелочи, которую она сделала за день, на протяжении нескольких минут. Однако в последнее время Энид, заходя в их комнату, сразу надевала наушники, пресекая любые разговоры.       Можно было бы подумать, что Уэнсдей «Не разговаривай со мной, а то я убью тебя» Аддамс оценила бы эту передышку от социального взаимодействия, но когда дело касается Энид, Уэнсдей вполне наслаждалась разговорами, которые она обычно считает бессмысленной ерундой.       Это происходило каждый день на протяжении целой недели. Уэнсдей было любопытно, что Энид могла так долго делать в телефоне, и это сбивало её с толку.       Наушники указывали на какую-то звуковую форму развлечения, но Энид почти всегда просматривала видеоконтент в своих социальных сетях через динамики. Так что она, вероятно, слушает этот набор звуков, который она называет «музыкой». Не может же кто-то быть занятым так долго, верно? Энид не упоминала о выходе нового альбома во время очередных разглагольствований о новом исполнителе или группе. Если только Уэнсдей случайно не проигнорировала это. Был только один разговор на прошлой неделе, который Уэнсдей могла припомнить.

***

      Энид и Уэнсдей молча сидели на своих сторонах общей комнаты. Энид слушала музыку, а Уэнсдей работала над своим романом. Внезапно Энид тихонько ахнула и сняла один наушник.       — Хэй, Уэнсдей? — заговорила Энид.       — Да?       — Твоя семья, типа, знаменитая или что-то в этом роде? — спросила она, взглянув на свою смуглую соседку по комнате.       Уэнсдей повернулась на стуле, чтобы взглянуть на Энид.       — Думаю, можно сказать и так. Моя семья хорошо известна своей странной и жуткой натурой во всём мире, — ответила она холодным голосом. — Почему ты спрашиваешь?       Энид тут же отвела взгляд от Уэнсдей, на её щеках появился лёгкий румянец.       — О, э-э, я только что услышала песню, в которой упоминался кто-то из твоей семьи, вот и всё. Я просто не уверена, было ли это совпадением... — она закончила свою фразу с неловким смешком.

***

      Это всё, что было сказано о музыке. Может ли песня, упомянутая Энид, быть причиной её странного поведения? Уэнсдей должна была признать, что эта тайна была странно интригующей для неё, особенно учитывая, что она касается кого-то из её семьи. Она должна была выяснить, какая песня могла привлечь всё внимание несносной волчицы.       Уэнсдей должна каким-то образом получить доступ к телефону Энид, чтобы узнать название этой песни, потому что Энид ни за что не выдаст эту информацию после того, как выглядела такой нервной, обсуждая её ранее. Или, может быть, она могла бы поймать Энид, слушающую её без наушников, в то время, когда Уэнсдей должна находиться на занятиях.

***

      Это было вечером в четверг, после окончания занятий. Обычно в это время Уэнсдей шла к ульям вместе с Юджином, но в этот раз она заранее предупредила его, что будет занята. Будучи хорошим другом, он воспринял эту новость с улыбкой и словами «Хорошо. Будь осторожна!». Вероятно, ей придётся поработать с ним, чтобы он не позволял людям так легко отменять их общие планы, но, возможно, он просто делает так для тех, кого считает «друзьями».       Теперь ей оставалось только выскользнуть из общежития и узнать, чем занималась Энид на прошлой неделе. Обострённый слух Энид может усложнить эту задачу, но Уэнсдей известна тем, что незаметно подкрадывается к людям даже тогда, когда не планирует этого, так что она надеялась, что всё удастся выполнить без сучка и задоринки.       Уэнсдей подождала 5 минут, чтобы дать блондинке время освоиться, прежде чем сама отправилась в общежитие. Она медленно прокралась по лестнице, ловко обходя каждое скрипучее место. Когда она приблизилась приблизилась к двери в их комнату, она услышла, как оттуда что-то играет. Это было не так громко, как обычно, когда Энид включала через динамики свою попсу, от которой кровоточили уши, так что она, вероятно, слушала это через телефон. Волчица, должно быть, действительно не хотела, чтобы Уэнсдей подслушала песню, в которой поётся о её семье, но это делало её лишь более любопытной.       Уэнсдей подкралась к двери и тихонько прижалась к ней ухом. Это определённо звучало как типичная поп-музыка с характерными для неё отвратительными звуками. Всё, что Уэнсдей могла разобрать через дверь, это то, что исполнительница пела о какой-то вечеринке, а Энид прыгала по комнате, исполняя собственную хореографию под музыку.       Ну... это было далеко не так захватывающе, как Уэнсдей думала. По крайней мере, её любопытство было удовлетворено, и теперь она могла просто отвлечься от ульев, чтобы больше поработать над своим романом. Она вошла в комнату без объявления, и, похоже, Энид все ещё не заметила её присутствия, подпевая исполнительнице так, будто никто не наблюдает.       — My girl look like Wednesday Addams, eyes go black when she orgasms, hide your back, she likes to- АААА!!! — встревоженно закричала Энид, прерывая свой танец, чтобы обнаружись свою мрачную соседку, стоящую в дверном проёме. Она поспешила выключить музыку прежде чем очередная компрометирующая фраза достигнет ушей Уэнсдей. — Что ты делаешь здесь так рано?!       Уэнсдей посмотрела на Энид с любопытством. Так вот, что она слушала. Неудивительно, что она не упоминала об этом, не считая короткого разговора на прошлой неделе. Если бы Уэнсдей нашла эту песню сама, она бы, вероятно, была вне себя от злости по крайней мере час, прежде чем выместила бы своё разочарование на чём-то, но... услышав, как Энид говорит это, она почувствовала, как румянец появился на её щеках, а в животе поселился жар.       — Должна признаться, мне было любопытно, что могло так сильно отвлекать твоё внимание в последнее время. Впервые услышав, я не могла понять, почему ты скрываешь от меня такую мелочь, но теперь... я понимаю, почему ты это делала, — она отвернулась от встревоженного взгляда Энид, задумчиво глядя на её обувь.       Девушки несколько мгновений, несколько очень неловких мгновений. Энид была первой, кто нарушила тишину:       — Так... ты собираешься поговорить об этом, да? — Голос Энид слегка дрожал, когда их глаза встретились, обе были смущены по очевидным причинам.       — Полагаю, я бы хотела. Мне интересно, почему ты слушала песню с такими вульгарными словами, касающимися меня, — тон Уэнсдей был таким же ровным, как обычно, никто бы не смог заметить, как она сейчас была зла. Она никогда не слышала, чтобы кто-то говорил о ней таким образом.       Энид вздохнула и подошла к своей кровати, села на край и похлопала рядом с собой, чтобы Аддамс села рядом. Глаза Энид снова встретились со взглядом мрачной соседки, когда та села.       — Ну, сначала я признаюсь в том, что, как мне кажется, было очевидно с тех пор, как мы с Аяксом расстались: я лесбиянка, — заявила она, не отрывая взгляда от Уэнсдей. Когда та никак не ответила, она продолжила: — И что ж, я хотела узнать больше квир-песен и исполнителей, и эта песня была очень популярна в лесбийском сообществе, поэтому я решила её послушать. Когда я послушала её впервые, то спросила тебя о том, насколько известна твоя семья, потому что я была сбита с толку тем, что эта исполнительница знает твоё имя. После того, как ты подтвердила, что люди знают о твоей семье, я решила, что, наверное, не стоит продолжать слушать, потому что там поётся о тебе, ноооо... Я как-то подсела на это. Я имею ввиду, это так цепляет, и я должна признать, что я действительно нахожу тебя привлекательной, но я имею ввиду, что почти все в Неверморе думают так же, так что не слишком большая новость... — Энид начала тараторить всякую чушь, поскольку готка не сказала ни слова, но теперь Уэнсдей почувствовала необходимость вмешаться.       — Ты думаешь, я привлекательная?       Обычно Уэнсдей было всё равно, что думают о ней люди, но по какой-то причине мнение Энид о ней казалось сейчас самым важным в мире.       Энид покраснела ещё сильнее и едва слышно пропищала:       — ...да, очень.       После ответа блондинки горло Уэнсдей пересохло, она почувствовала, как слова застряли в нём. Она прочистила горло, прежде чем спокойно заявить:       — Ну, я не вижу причин, по которым я должна запрещать тебе слушать музыку, которая тебе нравится, — она быстро встала и направилась на свою половину комнаты к пишущей машинке. — Я польщена тем, что ты так думаешь обо мне, и скажу, что это невероятно взаимно, — договорив, она принялась печатать.       Энид сидела ошеломлённая, глядя на затылок своей соседки по комнате. Она знала, что лучше замолчать и больше ничего не говорить, чтобы не вызвать гнев более низкой девушки. Вместо этого она издала короткий, пронзительный смешок и упала на кровать, взволнованно пинаясь ногами.       О, она собиралась продолжить этот разговор с Уэнсдей позже, даже если это будет стоить ей жизни. Но сначала ей нужно рассказать Йоко о новом развитии событий с её возлюбленной.