Часть 6. Искушение.
1 мая 2025 г., 06:39
Северус устроил для Гарри особенную ночь.
Не жестокую.
Не для наказания.
А для наслаждения —
растянутого на часы, на бессилие, на стоны, которые становились мольбой.
Гарри был связан.
На этот раз — иначе.
Он лежал на широкой кровати, раскинутый, открытый.
Запястья прикованы кожаными ремнями к изголовью.
Лодыжки разведены и закреплены.
Он был абсолютно беззащитен.
И полностью в руках Снейпа.
И он доверял.
Полностью.
Северус сидел у края кровати, глядя на него.
И в его взгляде было всё:
Власть.
Желание.
Любовь.
— Сегодня, Поттер, — тихо сказал он, — ты узнаешь, каково это — быть доведённым до безумия одним только прикосновением.
И начал.
Сначала — перьями.
Лёгкие касания по груди, животу, внутренней стороне бёдер.
Гарри выгибался, скулил от мучительной чувствительности.
Но Снейп был неумолим.
Потом — мягким кожаным кнутом.
Не ударами.
Касаниями.
По соскам, по бедрам, по члену — едва-едва.
Дразня.
Разогревая кожу до трепета.
Гарри извивался, бился в ремнях, умолял глазами.
Северус скользил языком вдоль шрамов на его теле.
Кусал бёдра, оставляя крошечные следы.
Облизывал вздутые вены на шее.
Гарри трясся от возбуждения.
Но Снейп снова отступал каждый раз, когда тот был близок к разрядке.
— Прошу… — хрипел Гарри.
— Нет, — шептал Снейп, дразня его член кончиками пальцев. — Ещё нет.
Наконец, когда Гарри заплакал от отчаянного желания,
Северус встал между его разведённых ног, провёл влажным языком от колена до паха.
И медленно, мучительно вошёл в него.
Глубоко.
Полностью.
Без пощады.
Без ожидания.
Их тела вспыхнули вместе.
Гарри сорвался почти сразу — судорогой, криком, всхлипывая его имя.
А Снейп продолжал.
Вбивался в него снова и снова, заставляя чувствовать каждую клеточку тела.
Пока сам не сорвался в жарком взрыве внутри него.
Когда всё стихло, когда кожа остывала под их слипшимися телами,
Северус снял ремни.
Прижал Гарри к себе.
И шёпотом, который был только для него, сказал:
— Мой Поттер.
Моя страсть.
Моя свобода.
И Гарри, уткнувшись в его шею, шёпотом ответил:
— Твой. Всегда твой.
И это была истина.
Не слом — а выбор.
Выбор любить.
Навсегда.
